Цзян Сюэнин вернулась домой глубокой ночью. Умывшись, она легла в приготовленную служанками постель, а перед этим осторожно сняла жасминовый браслет, подарок Янь Линя, и аккуратно положила его на туалетный столик.

Тонкий аромат, едва уловимый, но свежий, доносился до изголовья кровати и проникал в сны. Наутро цветы увяли. Пышные лепестки поникли, утратив влагу и жизнь. Все же зима не лучшая пора для жасмина. Цзян Сюэнин стояла у зеркала и долго смотрела на пожухлый браслет, потом бережно спрятала его в маленький ларец с благовониями и поставила на стол.

Соученицам старшей принцессы дали всего два дня, чтобы они навестили родных, попрощались и подготовились к переезду в императорский дворец. Времени оставалось мало. Уже вечером следовало вернуться в Запретный город, так что служанки суетились, помогая собирать вещи.

Цзян Сюэнин хлопотами не занималась – сидела в галерее и задумчиво смотрела в пустоту, размышляя о положении дел и собственном будущем. Сначала она не собиралась становиться соученицей принцессы, но благодаря медвежьей услуге не в меру старательных союзников попала в число избранных.

Хотя семейство Цзян пользовалось влиянием в столице, до настоящей аристократии им было далековато. По этой причине в прошлой жизни ее главным покровителем во дворце стал Янь Линь, сама же девушка держалась особняком, не желая дружить с другими барышнями. Однако вскоре дом Юнъи-хоу постигла беда, и при дворе сразу нашлись те, кто, почуяв ветер перемен, принялись пинать лежачего. Цзян Сюэнин пришлось хлебнуть лиха. К счастью, потом ей удалось сблизиться с Шэнь Цзе, и ее положение улучшилось. Никто больше не смел ее обижать.

Тогда слишком наивная Цзян Сюэнин не была готова к резкому повороту судьбы, оттого и пострадала, зато сейчас понимала: падение Юнъи-хоу не предотвратить. Неизбежно и возвращение во дворец. Она проведет там не меньше полугода, только в этот раз не свяжет свою судьбу с императорским родом. Прежний путь к спасению – с помощью Шэнь Цзе – теперь для нее закрыт.

Но если так… как же продержаться полгода? Особенно после ее выходок во дворце. Она ведь снова умудрилась вызвать раздражение соучениц и могла превратиться в изгоя. Связываться с Чжоу Иньчжи слишком опасно. Раньше Цзян Сюэнин к нему обращалась, впредь же следует быть осторожнее. На кого еще можно положиться? Ох… Одна мысль об этом вызывала головную боль.

Цзян Сюэнин посмотрела на небо: оно не прояснилось после дождя – наоборот, над столицей нависла густая зимняя мгла.

«Интересно, как там Ю Фанъинь?..» – тяжело вздохнула девушка.

* * *

Ю Фанъинь уже почти все подготовила, но не чувствовала уверенности в себе. Возвращаясь вчера от Цзян Сюэнин, она по дороге навестила Сюй Вэньи, однако ни словом не обмолвилась о соли и шахтах в Шу. Посидела полчаса и ушла. Дел у нее никаких не было, просто Цзян Сюэнин велела так поступить: дескать, надо направить на ложный след.

Теперь, глядя на собственноручно исписанную страницу, девушка чувствовала, как дрожат пальцы и колотится сердце. Наставления второй барышни Цзян глубоко отпечатались в памяти. Ю Фанъинь всерьез загорелась желанием отомстить Ю Юэ и заставить ее расплатиться за прошлые унижения, вот только за всю свою жизнь еще никому намеренно не причиняла вреда. План был хорош, однако, едва пришло время действовать, ее одолела тревога.

Когда сомнения заполнили ее душу, снаружи послышались торопливые, сбивчивые шаги, а затем вопрос, в котором звучала насмешка:

– Она у себя в комнате?

– Да, – раздался ответ.

– Пойдем поглядим, что она там удумала! – снова донесся капризный пронзительный голос.

Шаги приблизились. После стольких лет притеснений в родительском доме Ю Фанъинь не могла не узнать Ю Юэ. Почти не раздумывая, девушка сложила и сунула в рукав лист бумаги, затем поднялась и посмотрела на дверь.

– Вторая сестрица, – поприветствовала она.

Та как раз подошла к порогу.

Ю Фанъинь была уверена, что при виде Ю Юэ затрясется от страха, как прежде, и даже глаз не сможет поднять. Но перед ее мысленным взором встала вчерашняя сцена: как вторая барышня, понурившись, вспоминает обиду и унижение… Цзян Сюэнин так много сделала ради нее. Даже притеснения во дворце от сестрицы Ю Юэ терпела, потому что однажды спасла Ю Фанъинь. Теперь настал ее черед отплатить за добро и защитить свою благодетельницу.

Сердце девушки наполнилось решимостью. Пальцы в рукаве незаметно сжались, крепче стиснув бумагу. Она поняла: судьба предоставила ей идеальный шанс.

Ю Юэ красовалась в ярко-розовом платье с длинными рукавами, пряча от холода изнеженные руки в муфточке из кроличьего меха. Она замерла на пороге, высокомерно посмотрела на Ю Фанъинь, окинула взглядом ее бедную комнату и даже побрезговала заходить.

– Говорят, ты вчера уходила из дома? – холодно усмехнулась она.

– Нет, не было такого, – ответила Ю Фанъинь.

– Не было? – Ю Юэ нахмурилась и обернулась. – Нянька Чжан, выйди и скажи, уходила она или нет?

Из-за спины второй барышни Ю выступила грубая, властная старая служанка, указала на Ю Фанъинь пальцем и заявила с ехидством:

– Да разве же я могла ошибиться? Вчера я ходила за шелком, чтобы заказать барышне новый наряд, и видела, как эта девчонка вышла из лавки с отрезом первосортного шелка. Я хоть и старая, но глаза меня еще не подводили. Подумала сразу: дело нечисто. Откуда, спрашивается, деньги на такую покупку? Я вернулась и доложила второй барышне все как есть!

– У меня в комнате как раз пропало немало серебра, – подхватила Ю Юэ, многозначительно поглядывая на сводную сестру.

Та с первого слова поняла, к чему все идет. Раньше она бы вспыхнула, начала бы отчаянно оправдываться, даже расплакалась бы. Теперь же просчитывала каждый шаг, следуя четкому плану, поэтому лишь изобразила привычную растерянность:

– Это не я! Правда ничего не брала! Я к покоям второй сестрицы даже подходить не смею. Как я могла взять твои деньги? Нехорошо обвинять понапрасну!

Домой Ю Юэ вернулась злой: во дворце ей пришлось вытерпеть немало унижений. Подробностей она никому не рассказывала: слишком постыдными они были, поэтому всем говорила, что повздорила со второй барышней Цзян, пострадала от несправедливости, но не посмела ответить обидчице. Вдобавок едва она собралась оставить историю с сестрой в прошлом, как эта ничтожная дочка наложницы посмела перечить! Чем не повод выместить на ней обиду?

Ю Юэ подошла и с размаху ударила сводную сестру по щеке. Ее изящные черты лица исказила жестокость и жажда мести.

– Не брала, значит? Тогда откуда деньги на шелк? С неба упали? Ну-ка переверните вверх дном ее комнату!

Ю Фанъинь заболела после падения в воду, долго не могла оправиться и к тому же в последние дни страдала от притеснений, поэтому ослабела. Еще и удар оказался сильным – на щеке мгновенно проступил ярко-красный отпечаток ладони. Девушка пошатнулась и едва не рухнула на бок. В ушах так звенело, что она даже слова сказать не могла.

Служанки тем временем ворвались в комнату, разбили чайник с чашками, раскидали подушки и одеяла, сдвинули мебель и распахнули ларцы, а скромные украшения швырнули на пол, устроив в бедном, но аккуратном жилище полный разгром.

Вскоре одна из служанок с победным криком «Нашла!» достала со дна сундука несколько серебряных слитков и две банковские расписки на пятьдесят лянов. Будто сокровище, она поднесла находку Ю Юэ:

– Вторая барышня, посмотрите!

Ю Юэ взяла бумаги и прищурилась. Сначала она и сама не поверила слухам: откуда у жалкой, никчемной девчонки взялись деньги? Но серебро и расписки лежали у нее перед глазами, оставалось признать очевидное.

Ее сердце наполнилось яростью. Сжав находку в руках, Ю Юэ злобно воскликнула:

– Ну и дела! У меня под носом осмелилась воровать! В тот раз бессовестная Цзян Сюэнин спасла тебя от наказания. Теперь ты вообразила, что, раз нашла покровительницу, можешь мои деньги красть?

Служанки немедленно бросились к Ю Фанъинь и схватили бедняжку. Та в отчаянии вырывалась, ее глаза налились кровью, голос сорвался на крик:

– Даже на суде требуют доказательств! На серебряных слитках отметок нет, а расписки я получила честным путем. Это прибыль от сделки. Деньги, которые я вложила в дело, оставила мне матушка. Мои слова подтвердят в банке. Сестрица, если хочешь мне вред причинить, придумай повод получше. Тебе ли не знать, что в твоей комнате ничего не пропало?

Ю Юэ опешила. Она даже представить не могла, что встретит отпор, и не сразу нашлась что ответить. Ее лицо исказилось от ярости. Она хотела уже приказать, чтобы негодяйке влепили пощечину, но тут из рукава Ю Фанъинь выскользнул сложенный лист бумаги. Та метнулась, пытаясь его схватить, однако Ю Юэ наступила на руку сестры, намеренно придавив ей пальцы. С хищной усмешкой она подняла бумагу:

– Ну-ка, что тут у нас? Письмецо от любовничка?

Развернув лист, она пробежала глазами строки: почерк не особенно аккуратный, но разобрать можно. Прочитав, Ю Юэ растерялась: при чем тут соль, бурение и Жэнь Вэйчжи?

Уж она-то прекрасно знала, что серебро из ее комнаты не пропадало, однако, увидев у Ю Фанъинь такую сумму, сама удивилась: откуда деньги? Теперь, держа в руках загадочный лист, Ю Юэ впервые засомневалась. Неужели дочку наложницы надоумил знающий человек, подсказав способ разбогатеть?

Одна из служанок с любопытством склонилась к бумаге:

– Что там написано, барышня?

Ю Юэ почти инстинктивно прижала записку к груди. В ее взгляде мелькнула жадность. Она прищурилась, глядя на Ю Фанъинь, и распорядилась, не скрывая злорадства:

– Заприте ее в дровяном сарае. Чтобы не разгуливала по округе и не позорила доброе имя семьи.

Служанки тут же потащили Ю Фанъинь прочь. Никто не заметил, что, едва отвернувшись, лицо побочной дочери будто окаменело, превратившись в бесстрастную маску.

* * *

Вечером, к часу Петуха, экипаж ждал у ворот. Возможно, из-за того, что Цзян Сюэнин показала себя во дворце с хорошей стороны, или же потому, что в день возвращения она повздорила с родителями и старшей сестрой, Цзян Бою и госпожа Мэн воздержались от многословных напутствий. Сухо посоветовали быть осторожной в словах и поступках и отпустили.

У дворцовых ворот больше никого не было. Никто не ждал, пока соберутся все барышни, каждую сразу встречал евнух и сопровожал с сундуками в Янчжи. Когда Цзян Сюэнин вышла из экипажа, к воротам подкатился еще один экипаж. Это приехала Яо Си, слегка осунувшаяся за пару дней. Она выглядела по-прежнему хмурой, а при виде соученицы слегка растерялась: будто хотела что-то сказать, но промолчала.

«Интересно, удалось ли Яо Си уладить дело с помолвкой?» – подумала Цзян Сюэнин.