Объяснит с глазу на глаз? Нет уж, ни в коем случае! У Цзян Сюэнин заколотилось сердце, и она не раздумывая выпалила:

– Не стоит, господин Се! Раз уж никто из выбывших не имеет вопросов, то и у меня их, конечно же, нет. Беспокоить вас было бы непочтительно!

Тот по-прежнему смотрел прямо на нее:

– Вы уверены?

Она натянуто улыбнулась и, запинаясь, пробормотала:

– Нет-нет, не нужно. Правда, не нужно…

Лишь тогда Се Вэй медленно отвел взгляд:

– Раз вопросов нет, испытание окончено. Надеюсь, те, кому не удалось стать соученицами ее высочества, с усердием продолжат учиться дома. Кто прошел отбор, можете на два дня вернуться к семьям, а затем приступить к занятиям во дворце. Я и господа из академии Ханьлинь пока составим учебный план. С этого дня мы ваши наставники. Прошу не терять настроя: уж раз вам выпал шанс позаниматься вместе со старшей принцессой, через полгода вы должны показать результат.

Из двенадцати кандидаток отбор прошли восемь. Те, кому не повезло, с грустью вздохнули, а счастливицы почувствовали, как по коже пробежал холодок.

– Да, господин наставник, – с поклоном ответили барышни и покинули зал.

Первой шла Сяо Шу, за ней – Чэнь Шуи, Яо Си, Чжоу Баоин, Фан Мяо, Ю Юэ, Яо Жунжун и Цзян Сюэнин. Все выглядели довольными, только у второй барышни Цзян было откровенно мрачное лицо. Чжоу Баоин, по нраву сущее дитя, не удержалась: едва покинув павильон Фэнчэнь, запрыгала от радости.

– Святые Небеса, неужели я справилась?! Господин Се совсем не такой суровый, как говорил отец! У него такой приятный голос! Я думала, учеба во дворце будет настоящей мукой, а оказалось наоборот! Зря меня отец пугал!

«Ты просто не видела его суровым – со страху умереть можно», – подумала Цзян Сюэнин.

Фан Мяо как ни в чем не бывало подошла и по-дружески взяла ее под руку, глядя как на спасительницу.

– Вторая барышня Цзян, ты сама доброта! Я как вопросы увидела, сразу подумала: вот бы обнять тебя и расцеловать! Мне попалось именно то, что ты утром советовала почитать! Если бы не ты, меня бы точно домой отправили!

Яо Жунжун, которой с трудом удалось пройти испытание, скромно потупилась и робко добавила:

– Да, спасибо сестрице Цзян. Ты как будто заранее знала, что будет. Угадала невероятно точно.

На похвалу Фан Мяо никто внимания не обратил, но после слов Яо Жунжун все ощутили неловкость. Сяо Шу, шедшая впереди, резко обернулась, а Цзян Сюэнин прищурилась, впервые всерьез задумавшись: «Яо Жунжун бестактная или умело притворяется?»

Вторая барышня присмотрелась к ней: та по-прежнему выглядела робкой и беззащитной, глаз не смела поднять, вызывая сочувствие и жалость.

– Ну и манеры у тебя, право слово, – нахмурилась Фан Мяо. – Хоть бы раз подумала, прежде чем ляпнуть.

Яо Жунжун снова съежилась. Дочь астролога не знала, что и делать. Выплеснуть клокотавшее в груди раздражение было нельзя, поэтому она повернулась к Цзян Сюэнин:

– Но вторая барышня Цзян и правда молодец. Мы все ведь сегодня впервые увидели господина Се, а ты вдруг встала и потребовала показать работы! Я так испугалась! Подумала: вдруг он накажет тебя?

Поначалу Цзян Сюэнин решила, что нашла себе редкую союзницу, но не тут-то было – спустя мгновение Фан Мяо радостно рассмеялась и перевела тему:

– А оказалось, господин Се такой добродушный! Ни слова упрека, ни тени недовольства – даже предложил лично тебе все объяснить! Вот что значит истинно благородный муж. Нам невероятно повезло с наставником!

Слова, которые Цзян Сюэнин собиралась произнести, застряли у нее в горле. Неожиданно молчаливая Чэнь Шуи тихо поддержала разговор:

– Отец говорил, что господин Се безупречен во всем, но очень строг в вопросах учебы. Главное – серьезно относиться к занятиям, и тогда тот зря придираться не станет. Он прекрасный наставник. Отец сказал: если я получу хоть крупицу от его знаний, значит, не зря во дворец попала.

Цзян Сюэнин вдруг поняла, что забыла предусмотреть: Се Вэй ведь пока не мятежник. Он не проявлял ни жестокости, ни ненависти к роду Сяо или императорской семье. Все считали его эталоном мудрости и добродетели. Только Цзян Сюэнин видела в нем злодея, однако не могла никому объяснить, почему относится к младшему наставнику с опаской.

В ее памяти вновь всплыла сцена у «Терема заоблачной выси»: тот пообещал «не причинять вреда» нападавшему, и через мгновение стрела безжалостно пронзила череп незадачливому убийце. При этом Се Вэй сохранял спокойствие, словно не давал никаких обещаний.

И этот коварный хитрец, успевший усомниться в искренности Цзян Сюэнин, вот-вот окажется ее наставником! А ведь в императорском дворце за один неверный шаг можно лишиться головы. Как же ей вырваться невредимой из этой смертельной ловушки?

Цзян Сюэнин почувствовала, как по телу пробежал озноб. Она замедлила шаг, а потом остановилась совсем.

Фан Мяо весело обсуждала с барышнями, что взять с собой во дворец из дома, и хотела поинтересоваться мнением Цзян Сюэнин, однако, обернувшись, не увидела ее рядом.

– Эй, вторая барышня Цзян?

Та стояла как вкопанная у высокой дворцовой стены. Фан Мяо подошла ближе и заметила, как стремительно меняется выражение ее лица. Казалось, в голове Цзян Сюэнин происходила отчаянная внутренняя борьба, как будто она собиралась принять невероятно трудное решение.

– Ты в порядке? – невольно испугалась Фан Мяо.

Цзян Сюэнин резко вскинула голову и заявила:

– Я должна вернуться к господину Се.

Фан Мяо округлила глаза:

– Вернуться к господину Се?

Цзян Сюэнин крепко сжала ее руку и серьезно произнесла:

– Если через полчаса я не вернусь в Янчжи, прошу тебя, барышня Фан, ступай в павильон Фэнчэнь и спаси меня!

Фан Мяо совсем растерялась и хотела спросить, что за беда может приключиться во время разговора с господином Се, но не успела. Цзян Сюэнин уже отпустила ее руку, решительно развернулась и, приподняв подол платья, быстрым шагом направилась обратно. Вскоре она обогнула стену и вошла в павильон Фэнчэнь.

Се Вэй уже свернул экзаменационные листы. Перекинувшись парой слов с другими наставниками, он собирался пройти в боковой зал, как вдруг поднял голову и увидел на пороге знакомый силуэт. Пожилые академики тоже заметили девушку. Слегка опешив, они вопросительно взглянули на Се Вэя:

– Господин младший наставник?

Тот и сам не ожидал, что Цзян Сюэнин посмеет вернуться, но лишь улыбнулся:

– Я разберусь. Можете идти, господа. Завтра в академии Ханьлинь мы продолжим обсуждать учебный план. Времени у нас достаточно.

Наставники, впрочем, не горели желанием вмешиваться. Работу Цзян Сюэнин они не видели, поэтому решили, что она пришла заступаться за кого-то из выбывших. Откланявшись, старики поспешили уйти.

Се Вэй взмахнул рукой, и слуги немедленно удалились. Еще недавно многолюдный павильон Фэнчэнь вмиг опустел. В тусклом свете фигура Се Вэя в даосском одеянии казалась почти неземной – возвышенной и отрешенной.

– Вторая барышня Нин, – спокойно заговорил он, – вы ведь пришли не за тем, чтобы спросить о чужих сочинениях, а чтобы поговорить о своем, верно?

Натерпевшись страха, Цзян Сюэнин начинала сердиться. С тех пор как она попала во дворец, все шло вопреки ее воле. Сначала Янь Линь влез не в свое дело и настоял, чтобы Шэнь Чжии подала ее имя. Потом принцесса действительно устроила так, чтобы Палата церемоний записала Цзян Сюэнин в кандидатки. Даже придворным дамам велели не чинить этой барышне препятствий. Она понадеялась, что с Се Вэем выйдет иначе, ведь тот был известен строгостью в вопросах учебы. Кто мог подумать, что, сдав совершенно неграмотную, бестолковую и откровенно дерзкую работу, она все равно пройдет? Как будто Се Вэй закрыл глаза на вопиющие недочеты. Где же ваша принципиальность, уважаемый господин Се?!

Новая жизнь все больше напоминала прошлую. Злость на собственную беспомощность постепенно возобладала даже над страхом перед младшим наставником. Оказавшись в безвыходном положении, Цзян Сюэнин отважилась на крайние меры – решила потребовать ответа. Встав посреди зала и не отступив ни на шаг, она холодно, почти с вызовом произнесла:

– Все называют господина Се воплощением духа мудрецов древности. Говорят, он строг в учебе и, помимо циня, любит лишь книги. Я знаю, что не сильна в науке и мое сочинение никуда не годится. Почему те, кто отвечал куда лучше, выбыли, а я осталась?

– Вторая барышня Нин отбросила притворство? – усмехнулся Се Вэй.

Девушка не ответила. Младший наставник взял двумя пальцами ее работу, встряхнул, чтобы развернуть, и начал зачитывать:

– «Конфуций сказал: „Небо одарило меня добродетелью – что может сделать со мной Хуань Туй?“ Объясните смысл этой фразы и значение слова „добродетель“…» Вы пишете: «Добродетель Конфуция и Хуань Туй никак не связаны. Военачальник не смог убить мудреца, потому что сам он никчемен: поднял руку на дерево, а не на человека. Конфуцию просто хватило ума сбежать вместе с учениками. От добродетели тут ничего не зависело, поэтому рассуждать не о чем. Кто сказал, что Хуань Туй не сумел бы ничего сделать с философом? Способов предостаточно: мог бы отрубить голову, четвертовать или сжечь заживо. Или, к примеру, хорошенько промыть Конфуция, натереть солью и варить на пару, пока не станет мягким. Или засолить, обвалять в муке и зажарить до золотистой корочки…»

Голос у Се Вэя был очень красивый. Но чем приятнее и спокойнее он звучал, тем холоднее становилось на душе у Цзян Сюэнин. Она почувствовала, как внезапная смелость стремительно ее покидает.

Похоже, Се Вэй тоже впервые столкнулся с таким трудным случаем. Закончив читать, он поднял голову:

– Я столько лет изучаю книги мудрецов, но даже не подозревал, что Конфуция можно приготовить восемнадцатью способами. Вторая барышня Нин, почему вы не предложили съесть его в сыром виде, макая в соус? Судя по всему, учености вам не хватает, зато в стряпне вы разбираетесь хорошо.

Насмешливый тон задел девушку, и она не раздумывая парировала:

– Не смею у ворот Лу Баня махать топором…[106]

На слове «топором» Цзян Сюэнин запнулась. Холод взметнулся от пяток к макушке, и барышня вздрогнула. Провал! Этого не стоило упоминать!

Пальцы Се Вэя на миг сильнее сжали бумагу. В их изогнутых очертаниях ощущалась угроза и скрытая сила. Однако спустя мгновение младший наставник неторопливо положил работу на стол и улыбнулся.

– Я думал, вторая барышня Нин забыла о том, что случилось четыре года назад, – негромко сказал он. – А оказывается, все еще помнит.

Цзян Сюэнин задрожала. Она хотела сбежать, но разум удерживал ее на месте, ноги будто вросли в пол, не давая сдвинуться с места. Пытаясь не терять хладнокровия, она произнесла:

– Я наговорила лишнего. Прошу прощения за вольность, господин Се. Я пришла лишь за тем, чтобы выяснить, почему вы приняли мою работу.

– Ваше сочинение действительно выделяется среди прочих, – любезно ответил Се Вэй. – Мысли сумбурные, полет фантазии слишком дерзкий. Если бы эту работу проверял другой наставник, вас бы наверняка отправили домой. Однако я, недостойный, заметил, что вы прочитали немало книг. Цитата о простолюдине, которого унизили, взята из «Рассуждения о Лю-хоу», а мнение, что он в гневе зальет землю кровью на пять шагов, – из «Планов Сражающихся царств». Обычная благородная барышня вряд ли станет читать подобные книги. Вы обвиняете мудреца в том, что он несет чушь, но сами умеете молоть чепуху ничуть не хуже.

Цзян Сюэнин обмерла. Се Вэй снова аккуратно свернул сочинение и сказал:

– Пусть говорят, что из гнилого дерева хорошей вещи не вырежешь[107], но я, как наставник, обязан попытаться. Вдруг в этой гнили скрывается драгоценная яшма. Как вы считаете?

Став в прошлой жизни императрицей, Цзян Сюэнин много и усердно училась, особенно в годы соперничества с Сяо Шу: боялась, что совершит промах в придворной борьбе и ее свергнут. Так усердно, как в ту пору, она не занималась даже в бытность соученицей принцессы. Привыкнув к собственным знаниям, девушка перестала замечать, что ее речи порой отличаются от обыденных, и не задумалась, когда привела необычные цитаты в споре с мудрецом. Как справедливо заметил Се Вэй, знатные барышни подобного не читают.

У Цзян Сюэнин забегали глаза. Она отчаянно пыталась найти оправдание и объяснить, откуда набралась знаний, но не успела. Се Вэй сошел с возвышения, держа ее работу в руках, приблизился и спросил:

– Вы, должно быть, ломаете голову в поисках предлога не засчитывать ответ, чтобы вас не оставили при дворе.

Девушка невольно попятилась.

– Если так, то стараться не стоит, – усмехнулся мужчина. – Во-первых, несколько дней назад ваш отец просил меня приглядеть за вами. Во-вторых, вчера ко мне приходил наследник Янь и взял список заданий, тоже попросив уделить вам внимание. Ну а в-третьих, древние говорили: «Даже за каплю воды следует отплатить целым источником…»

Цзян Сюэнин инстинктивно подняла взгляд. У нее снова зародилось нехорошее предчувствие. Внешне Се Вэй был спокоен. В повседневной темно-синей одежде он походил на одинокую гору, высокую и непоколебимую.

– Вторая барышня Нин, вы уже несколько дней, как зачислены в соученицы, разве не знаете? Хотя имена кандидаток предложены знатными домами и утверждены Палатой церемоний, финальный перечень все равно проходит через меня. Последнее слово за мной, и ваша судьба давно решена.

Будь он против… мог бы вычеркнуть любое имя! Эта мысль прозвучала как гром среди ясного неба. Оказывается, Се Вэй тоже приложил руку к тому, чтобы она училась во дворце. Давно мучивший вопрос, кто же вырыл ей яму, получил исчерпывающий ответ. Замешан был не один человек, а все.

В голове девушки царил полный хаос. Ей захотелось выругаться.

Се Вэй все так же спокойно смотрел на нее, словно размышляя о чем-то.

– Вы так не хотите учиться при дворе… Неужели боитесь, что я вас убью, желая замести следы? – вдруг усмехнулся он.