Экзаменационные листы были подготовлены заранее, ведь проверка знаний предназначалась лишь для того, чтобы бегло оценить уровень образования кандидаток в соученицы принцессы. Задания им предстояли несложные и немногочисленные. Каждый наставник предложил по вопросу, которые аккуратно переписали в двенадцати экземплярах красивым и ровным уставным почерком.
Отдав последнее распоряжение, Се Вэй вновь опустил голову и продолжил разворачивать листы. Разложив их, он молча пересчитал, все ли на месте. Затем повернулся к трем пожилым академикам:
– Прошу уважаемых господ еще раз взглянуть.
Те не двинулись с места, лишь покачали головами. Один с легким вздохом сказал:
– Какие могут быть знания у благородных девиц? Не экзамен, а спектакль. Смотреть там нечего. Господин Се, вы ведь уже все проверили.
Младший наставник промолчал и передал листы евнуху. Почтительно приняв их обеими руками, тот раздал по одному барышням. Цзян Сюэнин досталась последняя копия. Она пробежала глазами вопросы: задания почти не отличались от тех, которые она выполняла в прошлой жизни, а часть полностью совпала с тем, что накануне передал Янь Линь.
Стоя на возвышении, Се Вэй заговорил:
– Цель испытания – определить уровень знаний кандидаток в соученицы принцессы. Задания, предложенные почтенными наставниками, сравнительно просты. Поэтому на выполнение дается всего три часа. К середине часа Змеи прошу всех сдать работы. Мы с господами наставниками проверим их за полчаса и вынесем заключение. Можете приступать.
Его тон звучал спокойно и ровно, но в голосе было нечто напоминавшее бодрящий ветерок, который развеял всеобщее напряжение и принес облегчение. Сяо Шу и Фань Илань, уверенные в своих знаниях, без промедления взяли кисти, обмакнули их в тушь и принялись сосредоточенно выводить ответы на белом листе сюаньчэнской бумаги.
Цзян Сюэнин долго глядела на свой. Прошло изрядное время, прежде чем она протянула руку, изогнула пальцы, словно куриные когти, схватила тонкую кисть и начала писать, криво-косо, не торопясь.
Наставники между тем расселись в креслах у западной стены и попросили слуг подать чай. Трое старцев были опытными академиками Ханьлиня. Они глянули на дюжину барышень, сидящих за партами, и дружно покачали головами. Тот, кто высказался прежде, заговорил снова:
– Если старшая принцесса вздумала учиться, государь мог вызвать кого угодно. Какая разница, кто ее наставляет? Барышне ведь незачем разбираться в великих истинах. Дома пусть слушается родителей, в браке – мужа, во вдовстве – сына. Прочла «Канон сыновней почтительности» и «Наставление женщинам», и достаточно. А они тут затеяли целый спектакль. Кто не знает, подумает: не иначе как принц приступает к учебе! Я, старик, в академии десятки лет трудился без устали, а теперь должен обучать стайку девчонок. Неслыханно!
Се Вэй молча приподнял крышку чайной чашки, не став спорить. Зато два других наставника явно чувствовали досаду. Один из них вздохнул и поддержал собеседника:
– И не говорите! Я столько лет на службе, но мне еще ни разу не поручали возиться с девицами! Все-таки я прошел оба этапа экзамена на степень цзиньши, штудировал «Четверокнижие» и «Пятиканоние», а преподавать здесь смогу только основы. Дело не в том, что я чересчур высоко себя ценю, но зачем резать курицу тесаком для быка? Мы с вами – еще ладно, пара дряхлых стариков, которые не блистали в академии, но взять хотя бы младшего наставника Се: он ведь читает лекции императору, а его назначили обучать принцессу и этих барышень! И он согласился! В голове не укладывается…
Наставники служили в академии Ханьлинь и отличались твердостью суждений, даже перед самим императором не привыкли сдерживаться в высказываниях. Все, что они говорили сейчас, уже не раз звучало при дворе. Но что толку? Шэнь Лан потакал старшей принцессе, решения принимал единолично и не терпел возражений. Спорить было бесполезно. Се Вэй слышал эти жалобы. Его тоже неизменно упоминали, будто он разделяет всеобщее недовольство. Однако сам он не проявлял по этому поводу никаких чувств.
Взгляд младшего наставника скользнул по ряду сосредоточенно пишущих девушек и на мгновение остановился на том, как Цзян Сюэнин держит кисть. Его брови невольно сошлись к переносице, он подул на чай, пригубил и спокойно заметил:
– Барышни заняты работой. Не будем мешать.
После этих слов старцы посчитали неуместным продолжать разговор. Наблюдение за экзаменом было делом скучным, так что Се Вэй захватил с собой «Рассуждение о чистоте» и теперь неторопливо перелистывал страницы. Старики же маялись от безделья. Понимание, что император назначил их преподавателями старшей принцессы и горстки знатных девиц, вызывало у них раздражение. Просидев всего полчаса в тишине без беседы и желания читать, они один за другим решили подышать воздухом и, позабыв о своей роли экзаменаторов, дружно покинули павильон Фэнчэнь. В зале остался один Се Вэй. Тот не обернулся им вслед, продолжая спокойно перелистывать книгу.
Цзян Сюэнин хоть и сидела в углу, но разговор старых наставников слышала. Увидев, как они почти сразу ушли, она невольно нахмурилась. Вот почему их зовут косными! Да они такие дряхлые, что давно в землю пора! Даже если она не останется при дворе, то обязательно отправит Шэнь Чжии донос на этих старых маразматиков.