Никто, находясь в здравом уме, не выдержал бы от принцессы такого потока хвалебных речей, не имеющих под собой оснований, а уж для Цзян Сюэнин с ее бременем тяжких воспоминаний это и вовсе было испытанием. К счастью, продлилось оно не слишком долго. Вскоре за Шэнь Чжии пришла служанка. Она доложила, что вдовствующая императрица просит ее зайти побеседовать, чтобы развеять скуку. Принцесса нехотя поднялась, но перед уходом взяла Цзян Сюэнин за руку и сказала:
– В любом случае ты мне нравишься. Если что-то пойдет не так, просто скажи служанкам из палат Янчжи. Они мне передадут. Я пойду к императрице, но завтра обязательно навещу тебя.
Цзян Сюэнин с облегчением выдохнула и проводила принцессу взглядом. Так и закончился этот день: под чутким и добросовестным наставничеством госпожи Су вторая барышня с великим трудом кое-как освоила дворцовый этикет. Что поделать? Притворяться было слишком утомительно. К тому же Шэнь Чжии выразилась предельно ясно: «Если не получится, ничего страшного».
Девушка всерьез задумалась: есть ли вообще смысл дальше ломать комедию, притворяясь беспомощной дурочкой? Если план не сработал, надо менять тактику. При этом, разумеется, нельзя было дать окружающим повод для подозрений. Поэтому она терпеливо тянула лямку и лишь ближе к вечеру начала постепенно «осваивать материал»: ее движения обрели плавность и почти приблизились к строгим стандартам госпожи Су. Та впервые за день выглядела довольной. Женщина обвела взглядом остальных, указала на Цзян Сюэнин и сказала:
– Как видите, даже полное отсутствие способностей не служит препятствием на пути к цели. В народе издавна говорят: «Первой взлетает глупая птица, ведь усердие восполняет недостаток таланта». Если прилагать усилия, то и трудное становится возможным. Вторая барышня Цзян сегодня отлично справилась. Вам следует взять с нее пример.
«Если на такую равняться, тогда нам вообще не стоило идти во дворец», – подумали остальные, но вслух дружно ответили:
– Благодарим госпожу Су за наставления.
Только теперь глава Управления дворцового этикета всех отпустила и покинула зал вместе с тремя наставницами.
Поздняя осень не баловала теплом, но у Цзян Сюэнин все тело покрылось потом. Вести досужие разговоры ей не хотелось, поэтому она вернулась в свою комнату и велела служанкам приготовить ванну с ароматными травами.
Остальные барышни расходиться не торопились. Чэнь Шуи из семьи ученого советника Чэнь Юньцзиня бросила быстрый взгляд на задумчивую Яо Си и обратилась к Сяо Шу:
– Я нечасто вижу ее высочество, но еще ни разу не замечала, чтобы она так тепло говорила с кем-то. Вторая барышня Цзян всего лишь нарисовала лепесток у нее на лице – чем она заслужила особое отношение?
Чэнь Шуи не была на приеме у Цинъюань-бо и поэтому ничего не знала. Зато Сяо Шу при знакомстве принцессы и Цзян Сюэнин присутствовала. Играя изящным благоухающим веером, она опустила ресницы и едва заметно усмехнулась. В отличие от Чэнь Шуи, в ее голосе и глазах не было ни тени опасений – наоборот, барышня выглядела безмятежной.
– Причина, конечно же, не в рисунке. Главное – те слова, которые она произнесла. Такое, Шуи, ни одна из нас за всю жизнь не сказала бы.
Та задумалась.
Барышни впервые собрались вместе в новой для себя обстановке, к тому же это был их первый день во дворце, поэтому вечером, после омовения и ужина, кто-то предложил отправиться в павильон Люшуй, отведенный для чтения и чаепитий.
Цзян Сюэнин поначалу идти не хотела. Она помнила, что девушки болтали только о румянах да украшениях, в лучшем случае обсуждали столичных красавцев. Одним словом, ничего интересного. Правда, в этой жизни обстоятельства сложились иначе: барышни поняли, что старшая принцесса Лэян ее выделяет. Ничего не поделаешь, теперь все считали Цзян Сюэнин особенной. Видели ведь, что произошло на уроке дворцового этикета.
В глубине души каждая была уверена: такая поддержка – это уж слишком. Разве можно так откровенно лезть во дворец «через заднюю дверь»? Однако внешне все вели себя очень доброжелательно. До открытой лести и заискиваний не опускались, но обращались ко второй барышне Цзян мягко и приветливо. Даже Ю Юэ, которая прежде смотрела волком, пыталась изобразить на лице улыбку. Поэтому Цзян Сюэнин не смогла отказаться от приглашения. Фан Мяо с подругами все-таки затащили ее в павильон Люшуй.
За круглым столом сидели шесть-семь девушек. Остальные расположились на лежанках возле окна, вполголоса разговаривали и время от времени тянулись к подносу с цукатами и сухофруктами. Чжоу Баоин интересовалась только едой, даже головы не подняла при виде вошедших, а вот Сяо Шу повела себя иначе: заметив Цзян Сюэнин, дружелюбно кивнула и улыбнулась.
– Сегодня младшая сестрица Цзян оказалась в самом центре внимания.
Та смертельно устала, поэтому изобразила неловкость, будто не знала, что ответить, и тихо проговорила:
– Старшая сестрица Сяо изволит шутить.
Сообразив, что Цзян Сюэнин не желает продолжать беседу, Сяо Шу решила не навязываться и повернулась к другим девушкам. Те наперебой жаловались на строгих наставниц. Пунцовая Яо Жунжун, съежившись в углу, посетовала:
– Нас в семье с детства этому не учили… Мне подобное тяжело дается. Хорошо хоть, сестрица Цзян тоже не блещет, а то я бы сегодня прямо не знала, что делать…
В павильоне повисла неловкая тишина.
«Барышня Яо наивная? Или круглая дура? Думай что хочешь, но вслух говорить-то зачем?» – промелькнуло у всех в головах.
Ю Юэ раскусила тыквенное семечко. На лице читалось равнодушие, но в глазах таился живой интерес. Яо Жунжун лишь спустя миг поняла, что ляпнула лишнего. Вспомнив, как принцесса Лэян выгораживала Цзян Сюэнин, она совсем стушевалась и принялась извиняться:
– Я… я вовсе не это хотела сказать…
Вторая барышня не рассердилась, только сочувственно посмотрела на Яо Жунжун. В прошлой жизни та ей дорогу не переходила – зачем ставить девушку в неловкое положение?
– Ничего страшного, – отмахнулась она. – Я глуповата, учусь с трудом. Но госпожа Су очень ответственная: раз за разом объясняет одно и то же. Хочешь не хочешь, а выучишь.
Заметив смущение Яо Жунжун, доброжелательная Фань Илань перестала листать сборник стихов и решила сгладить обстановку:
– Обучение дворцовому этикету длится два дня, верно? Но нас ведь предупреждали, что первый визит во дворец растянется на три. По слухам, в последний день господа наставники зададут нам вопросы, чтобы проверить познания. По результатам определят, чему и сколько нас будут учить. Только неясно, кто именно проведет опрос…
«Кто, кто… Конечно же, Се Цзюйань», – холодно усмехнулась Цзян Сюэнин.
Немногословная Чэнь Шуи нарушила молчание:
– Наверное, младший наставник, господин Се. Он каждый день читает лекции при дворе, и у него выдающиеся познания. Именно он будет преподавать нам игру на цине и чтение классики. Остальные учителя равняются на него. Перед отъездом во дворец отец предупредил меня, что оказаться в списке кандидаток еще не значит стать соученицей принцессы: кроме занятий по этикету, придется пройти экзамен у наставников. Слишком умной быть необязательно, но чересчур слабые станут помехой: сложных лекций не поймут, а если все им разжевывать, принцесса заскучает. Поэтому на третий день нам предстоит отбор. Тем, кто не справится, укажут на дверь.
В этом и заключался запасной план Цзян Сюэнин. Из-за перемен в госпоже Су и поддержки принцессы Лэян первая идея не сработала. Даже если девушка будет валяться на полу, прикидываясь неучем, за незнание этикета ее уже точно не выгонят. Но Шэнь Чжии не может повлиять на Се Вэя. Если на экзамене Цзян Сюэнин перейдет границы дозволенного, сдаст чистый лист или напишет полный вздор, то разозлит наставника, который поблажек не делает. Если не он, то кто-то другой непременно потребует исключить ее из-за недостатка знаний.
Как только зашла речь о Се Вэе, девушки из знатных семей оживились.
– Неужели сам господин Се придет нас экзаменовать? – воскликнула одна.
– Чего это ты раскраснелась? – усмехнулась Ю Юэ.
Та фыркнула, прикрывая ладонью лицо:
– Увидишь его – сама покраснеешь!
– Отец тоже не раз упоминал господина Се, – робко подхватила Яо Жунжун. – Говорят, ему через четыре года исполнится тридцать, а он холост и в браке не заинтересован. Странно, не думаете?
– А что тут странного? – подняла голову Фан Мяо.
Яо Жунжун тихонько охнула. Фан Мяо снова опустила глаза и начала перекладывать на столе медные монетки, будто что-то прикидывала.
– В столице все знают, что, хотя господин Се родом из конфуцианской семьи, в последние годы он увлекся учением Будды и познанием дао. Каждый год он на два месяца уходит в затвор – то в храм Сюанькунсы[93], то в храм Саньцингуань[94], где держит пост, обсуждает с мудрецами каноны и беседует о смысле нашего существования. Младший наставник ведет аскетичную жизнь, отрешен от плотских желаний и сторонится женщин. Нет ничего странного в том, что он холост.
«Сторонится женщин»? Цзян Сюэнин невольно вспомнила унизительную сцену из прошлой жизни. В голове тут же всплыли ядовитые мысли: «Чист помыслами и отрешен от желаний? Сам при высоком чине, а рядом ни одной женщины? Может быть, с ним что-то не так?»
Пока девушки весело смеялись и болтали, у дверей появилась служанка. Она поклонилась и тихо окликнула ее:
– Вторая барышня Цзян, вас кто-то зовет.
Та приподняла брови и безотчетно спросила:
– Кто?
Служанка молчала, хлопая ресницами. Цзян Сюэнин вспомнила похожий случай из прошлой жизни и сразу все поняла.
– Прошу извинить, я отлучусь ненадолго, – сказала она, не задавая больше вопросов.
Служанка повела ее в сторону зала Вэньхуа. Они почти дошли до Переднего двора, но свернули на боковую дорожку и остановились. Цзян Сюэнин подняла глаза: среди пышных бегоний ее ждал Янь Линь в темных одеждах. Девушка приблизилась к нему.
– Уже поздно, а ты еще во дворце?
Он услышал от Шэнь Цзе, что сегодня соучениц принцессы обучали придворному этикету, и опасался, как бы Цзян Сюэнин не обидели. Хотел убедиться, что с ней все в порядке. Внимательно поглядев на девушку, он сказал:
– Ворота еще не заперты, немного времени есть. Это твой первый день во дворце. Я беспокоился. Говорят, с тобой занималась госпожа Су – она очень строгая, а ты еще и упала на глазах у принцессы. Я по дороге зашел в придворную лечебницу, взял мазь. Не забудь нанести перед сном. Не хватало, чтобы ты из дворца хромой вернулась. Зачем мне такая невеста?
Сам того не замечая, он снова заговорил как влюбленный. Хотя Цзян Сюэнин сохраняла спокойствие, Янь Линь слегка покраснел, осознав, что повел себя слишком вольно. Он покашлял, чтобы скрыть неловкость, и поспешил сменить тему:
– Как тебе здесь? Привыкаешь?
Цзян Сюэнин сжала в руке фарфоровый белый флакончик со снадобьем, холодный как лед. В ночной тишине она подняла глаза и посмотрела на юношу.
– Привыкаю. Старшая принцесса очень хорошо ко мне относится. Не волнуйся.
Янь Линь заранее поговорил с Шэнь Чжии и, услышав такие слова, сразу же успокоился. На губах заиграла улыбка, взгляд тоже переменился, будто он только что поймал за хвост кошку, утащившую рыбу.
– Сегодня после дневных лекций в зале Вэньхуа я встретил помощника главы Палаты финансов, – сказал юноша с притворной серьезностью.
Цзян Сюэнин не поняла, при чем тут отец, и с недоумением посмотрела на молодого хоу. Тот вскинул бровь:
– Он спросил, не я ли тебя подучил, как приструнить дерзкую прислугу. Мол, ты взяла «Яшмовое наставление для юношества», притворилась, будто это счетная книга, и распекла нечистых на руку служанок. Я подумал: просто так ведь спрашивать не станут. Хотя ты вроде бы ничего плохого не сделала. Поэтому я признался. Но мы ведь оба знаем: я тебя этому не учил.
Цзян Сюэнин опустила ресницы:
– Я знала, что ты меня выручишь, вот и свалила все на тебя.
Янь Линь с улыбкой коснулся пальцем ее носа:
– А кто тебя научил?
– Сама придумала, – ответила девушка.
Он помолчал. В глубине его темных глаз что-то мелькнуло. Потом Янь Линь протянул руку и погладил Цзян Сюэнин по голове.
– У моей Нин-нин появился секрет.
«Да. У твоей Нин-нин теперь есть секреты. Только тебе она их открыть не посмеет».
Цзян Сюэнин снова подняла глаза, чистые и блестящие, как стеклянные бусины, но ничего не сказала. Тогда Янь Линь тихо проговорил:
– Если захочешь с кем-нибудь поделиться, расскажи мне, ладно? Я хочу стать первым, кто узнает тайну Нин-нин.
Взгляд у юноши был таким теплым и любящим, что у Цзян Сюэнин дрогнуло сердце. Однако ей тут же вспомнилось, как в прошлой жизни он ворвался в ее покои пьяным. Она невольно сжала покрепче белый фарфоровый флакончик и все же кивнула:
– Ладно.
Янь Линь улыбнулся. От недовольства не осталось и следа. Он посмотрел на небо: было уже поздно. Опасаясь не успеть к закрытию ворот, юноша нехотя произнес:
– Сейчас вы очень заняты: учитесь этикету, а потом еще наставники устроят экзамен. Я не могу приходить открыто, но завтра в это же время встретимся здесь. Я выясню, что будут спрашивать на третий день, и подскажу, чтобы ты могла подготовиться.
Цзян Сюэнин промолчала. Она и так помнила, что спрашивали в прошлой жизни. Теперь это уже не имело значения, потому что оставаться во дворце она не собиралась, но отвергать искреннюю заботу юноши тоже не стала.
– Хорошо, – ответила девушка.
На следующий день снова пришли наставницы из Управления дворцового этикета. Барышень учили, как правильно обращаться к придворным разных рангов, а еще искусству составления ароматических композиций и приготовлению благовоний.
Все были уверены, что Цзян Сюэнин, как и накануне, снова проявит себя неумехой. Но, ко всеобщему изумлению, девушка будто очнулась от спячки: все схватывала на лету! За что ни бралась, все получалось! Правильные формы обращения к придворным всех рангов она выучила после трех повторений и озвучивала без малейшей запинки. Стоило наставнице показать верные жесты и поклоны, и Цзян Сюэнин безошибочно их воспроизводила. А уж о приготовлении благовоний и говорить было нечего: у нее с ходу получалось различить аромат, определить состав, подобрать пропорции, правильно смешать и зажечь. Белоснежные пальцы барышни двигались уверенно, плавно и красиво, словно текучие облака. Смотреть было одно удовольствие! Госпожа Су, измученная за вчерашний день, особых надежд не питала. Решила, что, если снова ничего не выйдет, значит, она просто выполнит просьбу старшей принцессы и закроет глаза на ошибки ее любимицы. Кто мог подумать, что вторую барышню Цзян словно подменят?
Другие, возможно, замечали не все, но госпожа Су, стоя рядом, видела каждую мелочь. Цзян Сюэнин взяла эбеновую печать для благовоний, чуть изогнула мизинец, аккуратно высыпала ложечку ароматного пепла на штампик, а затем ловко опустила его в жаровню. Оттиск получился идеальным: сердцевина узора – точно по центру. У остальных пусть и не было грубых ошибок, однако отпечатки ложились то вверх ногами, то криво. Строго соблюдать ориентацию узора не требовалось, и все же цветок пиона – символ женской красоты и благородства – с древности считался любимым мотивом императриц, и госпожа Су всегда обращала внимание на такие детали. Она не ожидала, что Цзян Сюэнин окажется столь утонченной и чуткой натурой. В какой-то момент женщина поймала себя на мысли, что смотрит на ученицу по-новому. В конце занятия она медленно произнесла:
– Недаром старшая принцесса благоволит вам. Видно, на то есть причина. Некоторые люди от природы неловки: на ровном месте спотыкаются. Думаю, вы как раз из их числа, однако сегодня справились превосходно. В искусстве составления благовоний вы, бесспорно, первая.
Цзян Сюэнин осталась невозмутима. В прошлой жизни она училась этикету именно у госпожи Су и провела во дворце достаточно лет, чтобы довести навыки до совершенства.
Что касается составления благовоний… Помимо стремления занять трон, это искусство было второй ее страстью. А пион… Она ведь стала императрицей и успела полюбить свой символ. Разумеется, госпоже Су в таком не признаешься, поэтому она спокойно ответила:
– Мне с детства нравилось это искусство, так что я немного в нем разбираюсь и позволила себе покрасоваться перед наставницей.
Госпожа Су уже успела переменить мнение об ученице и, услышав такие слова, сочла их проявлением скромности. В ее голосе, прежде ровном и сдержанном, послышалась искренняя теплота:
– Урок на сегодня вы, барышня, выучили. Справились быстрее всех. Можете пока отдохнуть в сторонке и посмотреть, как трудятся остальные.
«Колесо судьбы вертится. Почему же удачу приносит не всем?» – подумали остальные. Вчера, когда Цзян Сюэнин была самой медлительной, госпожа Су хвалила ее за упорство. Сегодня в девицу словно демон вселился: учится с невероятной скоростью, и та же госпожа Су вновь ее превозносит! А теперь она еще и отдыхает?! Девушки недоумевали: как у нее получилось?! Запомнила с ходу, выполнила без ошибок! Идеальная ученица!
Цзян Сюэнин не собиралась больше изображать недотепу. Если незнание этикета не поможет покинуть дворец, зачем себя мучить? Лучше уж выполнить все быстро и безупречно, чтобы сесть в сторонке и не потеть лишний раз. Кто и что подумает, ей было все равно. Никто ведь не догадается, что она переродилась. Наверняка вслед за госпожой Су все решат, что вторая барышня Цзян просто с руками и ногами не дружит, к тому же переволновалась в первый день.
Яо Жунжун, которая вчера справилась чуть лучше, чем Цзян Сюэнин, была уверена, что сегодня история повторится: две жалкие неудачницы вместе получат заслуженный выговор. Но она и моргнуть не успела, а Цзян Сюэнин уже все закончила и прохлаждается. Теперь ни у кого не осталось сомнений: самая неуклюжая и тугодумная – это Яо Жунжун. Растерянная и смущенная, она смотрела на Цзян Сюэнин с завистью, удивлением и досадой.
Шэнь Чжии, зная, что сегодня занятие посложнее, с утра зашла во дворец Шоуань, поклонилась вдовствующей императрице, а затем поспешила в Янчжи. Только она вошла – и тут же увидела Цзян Сюэнин, спокойно сидящую в сторонке. Спросила – оказывается, та уже все выучила. В душе Шэнь Чжии зародилось странное теплое чувство. Она взяла Цзян Сюэнин за руку и с улыбкой сказала:
– Я так и знала! Нин-нин не может быть глупой. Сегодня быстрее всех справилась, а вчера так старалась наверняка потому, что боялась разочаровать меня. Нин-нин, ты замечательная!
«Интересно, если признаться принцессе, что она тут вообще ни при чем, прикажет поколотить меня? – подумала Цзян Сюэнин, но предпочла промолчать. В душе только тяжко вздохнула: – Хвала Небесам, завтра экзамен по учености! Если провалю его, наконец-то покину дворец. А если нет… придется молить Небеса метнуть в меня молнию, чтобы избавила от лишних мучений».