Барышни даже не догадывались, что госпожа Су, вырастившая Шэнь Чжии, впервые услышала искренний смех питомицы и заметила в ней уверенную легкость в тот самый вечер, когда принцесса вернулась с Праздника двойной девятки. Уже в сумерках наставница, как всегда, направилась во дворец Минфэн, чтобы проведать старшую принцессу. Служанки сказали, что Шэнь Чжии у себя. Женщина откинула занавесь из бусин и увидела, что та сидит перед зеркалом, осторожно касаясь пальцами щеки.

Госпожа Су решила, что спит и видит сон. Служанки во дворце Минфэн прекрасно знали, что старшая принцесса ненавидит зеркала. Лишь по праздникам, когда в соответствии с церемониалом ей полагалось быть безупречной, она позволяла привести себя в порядок и могла мельком заглянуть в зеркало. В обычное же время девушка им не пользовалась. За ее обликом всегда следили служанки, в то время как она сама своей внешностью никогда не интересовалась – что же теперь изменилось? Госпожа Су долго не могла оправиться от потрясения, размышляя в тревоге: «Уж не случилось ли чего с ее высочеством?»

Тут принцесса, увидев ее отражение в зеркале, встала, обернулась и крепко обняла женщину. На лице Шэнь Чжии играла улыбка.

– Тетушка, посмотри на меня!

Тут она все поняла: старшая принцесса по-новому украсила себе лицо. В уголке глаза, на месте шрама, появился нежно-розовый мазок, напоминающий вишневый лепесток, и теперь былой изъян придавал лицу очарование. Главная же перемена заключалась во взгляде. Раньше даже в моменты радости глаза Шэнь Чжии омрачала тоска. Сегодня она исчезла. В них сиял свет, ясный и ослепительный.

Госпожа Су не удержалась и с искренним восхищением воскликнула:

– Какая же вы красавица!

Но Шэнь Чжии так ничего и не рассказала. Разумеется, наставница решила разобраться, вышла из дворца Минфэн и расспросила служанок, которые в тот день сопровождали старшую принцессу. Так она и узнала, что на приеме у Цинъюань-бо госпожа повстречала необычную девушку – Цзян Сюэнин, младшую дочь помощника главы Палаты финансов.

Тогда она лишь порадовалась, что принцесса наконец обрела хорошую подругу, и не собиралась вмешиваться. А вскоре она увидела имя барышни Цзян среди кандидаток в соученицы. Хотя госпожа Су не решалась признаться, что любит Шэнь Чжии как родную, ее привязанность была искренней. Она всей душой желала, чтобы воспитанницу окружали те, кто дарит ей радость, а потому и приняла Цзян Сюэнин ласково и доброжелательно, чего за ней прежде не замечали.

Все от изумления растерялись, но госпожа Су смотрела только на Цзян Сюэнин. Увидев, как та застыла, будто в недоумении, женщина по привычке нахмурилась, однако тут же вспомнила, что эта девушка станет близкой подругой принцессы, поэтому ее нельзя бранить без нужды.

– Вторая барышня Цзян? – повторила она.

Та будто очнулась от сна и поспешно ответила:

– Б-благодарю вас, госпожа Су.

Наставница кивнула, обвела всех взглядом и произнесла:

– Приступим.

Двенадцать кандидаток должны были разбиться на три группы, но их получилось четыре. Сяо Шу, Чэнь Шуи и Яо Си оказались в одной; Фань Илань, Ю Юэ, Фан Мяо и Чжоу Баоин составили вторую; Яо Жунжун с тремя девушками, которых Цзян Сюэнин даже не запомнила, – третью. Цзян Сюэнин, одна-одинешенька, оказалась в четвертой. Ею единственной занялась госпожа Су.

У девушек чуть глаза не полезли на лоб: многие ведь изначально отнеслись к Цзян Сюэнин настороженно. Как она вообще попала в число кандидаток? Ведь ее имени не подавали! Было ясно, что тут не обошлось без скрытых обстоятельств. У барышни явно особое положение. А теперь ее учат отдельно от всех? Даже непреклонная госпожа Су ей благоволит!

Некоторые начали откровенно злиться. Прежде всего, Ю Юэ. У нее с Цзян Сюэнин и раньше были счеты. Когда госпожа Су с хмурым видом подошла ко второй барышне, Ю Юэ решила, что той конец, однако не успела она порадоваться, как наставницу словно подменили. Младшей дочери Цинъюань-бо показалось, будто ей пощечину дали. Улыбка еще не сошла с лица, а оно уже заныло от боли. Она с такой силой стиснула зубы, что те захрустели.

Впрочем, вскоре девушки, слушая наставниц и украдкой наблюдая за госпожой Су, стали замечать: похоже, Цзян Сюэнин не справляется!

Обучение началось с основ: как правильно стоять. Поза должна была выражать достоинство. Госпожа Су объяснила предельно точно:

– Ноги вместе. Спина прямая. Ни в коем случае не сутулиться. Шея немного наклонена, голова чуть опущена. Руки сложить в замок на уровне пояса, но к телу не прижимать. Локти приподнять – слева и справа одинаково. Болтаться они не должны.

А что же делает Цзян Сюэнин! Когда ноги сдвинуты – в пояснице прогиб. Выпрямит поясницу – начинает сутулиться. Расправит плечи – поднимает шею. Шею опустит – голову все равно задирает. Со спиной разобралась – с руками запуталась: то сложит не так, то локти криво выставит. Никто и представить себе не мог, что девушка может быть такой неуклюжей! При этом сама Цзян Сюэнин стояла с самым невозмутимым видом, будто не догадывалась, насколько все плохо.

Госпожа Су славилась суровым нравом. Она была из тех, кто пылинки в глазу не потерпит, и, если замечала нарушение этикета, тут же могла осадить – совсем не из мягкосердных. Сначала она думала, что раз барышня сумела расположить к себе принцессу, то наверняка умна, сообразительна и чутка. Да и с виду Цзян Сюэнин вовсе не казалась глупой. Кто мог подумать, что в обучении она как чурбан? Еще и ошибок своих не стыдится. Укажешь на изъян – поправит, промолчишь – простоит как вкопанная целую вечность, совершенно не понимая, что делает не так. Куда подевалась та живость, что читалась на ее лице?!

Наставница с такой силой сжала пальцы рук, сложенных у пояса, что побелели костяшки. В какой-то миг она едва не сорвалась, но вспомнила о принцессе Лэян. Нет. Ничего страшного. Ну подумаешь, глуповата – просто учить придется подольше.

«Главное – терпение», – твердила она себе, потом выдохнула, подавила гнев и с застывшей улыбкой через силу произнесла:

– Все в порядке, не торопитесь. Вы начинаете делать успехи, вторая барышня Цзян.

С каких это пор у госпожи Су так упала планка? Это точно госпожа Су? Та самая?! Ее подменили! Не иначе!

Конечно же, Цзян Сюэнин не собиралась осваивать придворный этикет. Она все это прошла еще в предыдущей жизни, не говоря уж о том, что позже провела немало времени во дворце. Даже когда заняла трон и перестала чересчур строго следить за своими манерами, многие вещи уже вошли в привычку. Так что, как бы она ни старалась притворяться, хуже других новеньких быть не могла.

Однако ведь все эти знатные барышни прилежно учились, чтобы остаться. А она с самого начала решила уйти – с какой стати ей проявлять усердие? Наоборот, нужно нарочно изображать, будто ничего не выходит, чтобы госпожа Су сочла ее безнадежной.

Вот только план работал не так гладко, как хотелось бы. Тревожное предчувствие оправдалось. Хотя наставницей снова стала госпожа Су, теперь та вела себя совсем по-другому: доброжелательно и терпеливо, ни капли не напоминая прежнюю демоницу, которая придиралась к каждой мелочи, даже если все было сделано безупречно. Сколько бы Цзян Сюэнин ни делала глупостей, наставница крепко держала ее за руку и смотрела ободряющим взглядом, словно говорила: «Ты справишься, еще чуть-чуть, я в тебя верю».

Это было уже чересчур. От ее взгляда у Цзян Сюэнин, отягощенной воспоминаниями о прошлой жизни, по всему телу пробегали мурашки. Даже ноги подкашивались!

Нет. Надо успокоиться. Характер госпожи Су она знает. Наверняка есть причина, по которой та пока проявляет терпение. Но у всякого терпения есть предел. Если перейти черту, то даже святой не выдержит. Пусть притворство пока не принесло плодов, это не повод сдаваться. Упорство – залог успеха! Раз до сих пор не удалось довести госпожу Су до белого каления, значит, мало старалась.

Цзян Сюэнин прекрасно видела: женщина еле сдерживается, и поэтому, будто нечаянно, опустила уже поднятую руку. У наставницы дернулся уголок глаза.

Тогда ученица изобразила застенчивую улыбку и виновато пролепетала:

– Премного благодарна вам, госпожа Су. Я с детства такая… глупая. Что ни учу – ничего не выходит… Простите, что вам приходится со мной возиться…

«Неужели и это стерпишь?!» – подумала она.

Госпожа Су в самом деле чуть не сорвалась: уж очень хотелось громко отчитать Цзян Сюэнин не только за глупость, но и за лень! И все же слова, подступившие к горлу, так и не прозвучали.

«Вспомни о принцессе», – уговаривала себя женщина. Возможно, она перегнула палку и слишком давит на вторую барышню Цзян, а та нервничает? Им обеим явно следует успокоиться.

– Ничего страшного, – сказала госпожа Су. – Вторая барышня упражнялась так долго, что, наверное, устала. Отдохните немного, а потом продолжим.

Остальные кандидатки, которых строго муштровали наставницы, едва не зашипели от злости. Казалось, в воздухе просвистели смертоносные лезвия. Цзян Сюэнин почувствовала, как в нее вонзился десяток острых, как нож, взглядов, готовых проткнуть счастливицу насквозь!

Другим-то повезло меньше. Госпожа Су возглавляла Управление дворцового этикета, и остальные три наставницы ей подчинялись. А разве могли они работать спустя рукава, обучая барышень придворным манерам в присутствии начальства? Даже те, кому сунули серебро, чтобы приглядели за кем-то из кандидаток, не решались делать поблажки. Если глава заметит малейшее послабление, скандала не избежать. Поэтому наставницы не улыбались и держались предельно строго, будто перевоплотились в госпожу Су.

Однако глава вдруг сама отпустила поводья, чего никогда прежде не делала. Из-за этого остальные барышни получили совершенно не то, чего ожидали. Они-то думали, что, раз Цзян Сюэнин попала к госпоже Су, женщина доведет неуклюжую ученицу до полусмерти, а им останется только посмеиваться в сторонке. На деле все вышло наоборот: Цзян Сюэнин чувствовала себя вольготно, а вот тех, кто ожидал снисхождения от рядовых наставниц, гоняли до изнеможения! Если ученицы не справлялись, женщины холодно их отчитывали, в то время как госпожа Су предложила бестолковой Цзян Сюэнин отдохнуть!

Вторая барышня и сама слегка испугалась. Она ведь привлекла к себе внимание еще на этапе отбора, когда, не подав имени, оказалась в числе соучениц. Ее и так начали сторониться, а теперь еще и поблажки делают на занятиях по этикету. Если она сейчас сядет передохнуть, сразу станет всеобщим врагом, бельмом на глазу и занозой.

Но дело сделано, назад ничего не воротишь. Цзян Сюэнин подумала, что теперь ей нужно еще больше стараться побыстрее покинуть дворец. Иначе эти барышни растерзают ее на куски. Отступать некуда. Как известно, атака – лучшая оборона.

Она нарочито умилилась и растроганно воскликнула:

– Я и правда устала. Госпожа Су, вы такая чуткая, просто невероятно!

Преодолев неловкость, она невозмутимо плюхнулась на стул. Да, именно плюхнулась, неуклюже, без стеснения и намека на придворную грацию.

У госпожи Су перехватило дыхание, но она через силу отвернулась, яростно повторяя про себя: «Всесильный Амитабха[92], лучше не смотреть! Не смотреть! Раз принцесса ценит эту девушку, значит, она особенная. Просто я этого не увидела. Нужно успокоиться. Нужно разглядеть в ней достоинства».

Впрочем, Цзян Сюэнин упражнялась больше часа и, присев, почувствовала облегчение – только по спине пробежал холодок. Обернувшись, она заметила, что все взгляды, как и ожидалось, прикованы к ней. Ю Юэ побледнела и едва не скривилась от злости. Фан Мяо, стоявшая позади Фань Илань, тоже смотрела на нее.

Когда Цзян Сюэнин удобно устроилась на стуле, дочь астролога даже чуть не расплакалась от зависти. Ей хотелось вернуться на час с лишним назад и хорошенько себя отдубасить. Зачем?! Зачем она перешла в другую группу?! Первое впечатление всегда самое верное! Она ведь разглядела, что второй барышне Цзян сопутствует удача! Почему не осталась при своем мнении? Глядишь, сейчас тоже могла бы прохлаждаться…

Впрочем, долго посидеть барышне Цзян не дали. Госпожа Су восстановила самообладание и снова пригласила девушку встать, чтобы продолжить изучение придворных манер. Однако она никак не ожидала, что после короткого отдыха результаты Цзян Сюэнин станут только хуже! Та словно поняла, что наставница терпелива, и совсем перестала стараться. От былой сдержанности и благородства и следа не осталось. Смотреть на нее было невыносимо.

Госпоже Су показалось, что она сейчас лопнет от злости. Женщина с трудом растягивала в улыбке губы, но не сдавалась и дрожащим голосом повторяла:

– Ничего, уже немного лучше. Вторая барышня Цзян, попробуйте еще раз.

Тут Цзян Сюэнин сама едва не взорвалась. Ей захотелось броситься к наставнице, схватить ее за плечи, потрясти и заорать: «Госпожа Су! Очнись! Вспомни, какой ты была! Где твой нрав?!» Но так нельзя. Сейчас все зависело от того, кто дольше продержится и кто первым сорвется.

У остальных урок придворного этикета уже подходил к концу, а Цзян Сюэнин кое-как научилась стоять. К этому моменту и наставница, и ученица покрылись мелкой испариной: госпожа Су – от злости, Цзян Сюэнин – от усталости. Хотя женщина вела себя мягко и терпеливо, повторять раз за разом глупые движения было для девушки настоящей пыткой. К тому же приходилось постоянно следить за собой, чтобы ненароком не сделать что-нибудь правильно и не выдать себя. Это отнимало очень много сил.

Во время второго перерыва она украдкой взглянула на лицо госпожи Су: похоже, терпение у нее на исходе. Еще чуть-чуть поднажать – и та точно ее отчитает, возможно, даже отправит домой. Вон из дворца.

Поэтому, вставая со стула в третий раз, Цзян Сюэнин была полна надежд. Теперь они начали осваивать походку. Девушка собиралась и дальше отлынивать, но вдруг произошло неожиданное: барышень решила проведать Шэнь Чжии. Услышав возглас: «Ее высочество старшая принцесса!» – все тут же почтительно склонились.

Сегодня на ней было светло-голубое придворное платье. Шрам под левым глазом был изящно замаскирован под лепесток вишни, и смотрелся рисунок необычайно красиво. Когда принцесса с улыбкой вошла в зал, ее лицо светилось, как безоблачное лазурное небо за окном.

Она сделала несколько шагов, и ее взгляд сразу упал на Цзян Сюэнин. Та напряглась, но Шэнь Чжии лишь махнула рукой и села в стороне.

– Не нужно церемоний, – обратилась она к барышням. – Я пришла посмотреть. Продолжайте.

– Слушаемся, – хором ответили девушки.

Наставницы вернулись к обучению, включая госпожу Су с Цзян Сюэнин. Та не чувствовала подвоха. Хотя появление старшей принцессы Лэян вызвало в ней легкую тревогу, вошедшая всего лишь мельком на нее посмотрела. Цзян Сюэнин успокоилась, сосредоточилась и продолжила притворяться.

– Во дворце при ходьбе важно смотреть под ноги, а не вертеть головой, – говорила госпожа Су. – Идеальная длина женского шага – один чи, как у этой линейки у вас под ногами…

Цзян Сюэнин попробовала и якобы случайно наступила на линейку. Послышался громкий хруст, и та сломалась. У наставницы Су на виске задергалась жилка, но в этот момент послышался голос Шэнь Чжии. Подперев рукой подбородок, принцесса с сияющей улыбкой смотрела на Цзян Сюэнин. Ее глаза искрились, как звезды. Не поворачивая головы, она сказала служанке:

– Смотри, она сломала линейку и ничуть не изменилась в лице. Такая спокойная, невозмутимая…

«Почему в ее голосе нет ни капли укора? – подумала Цзян Сюэнин. – Наоборот, в нем звучит восхищение, почти обожание! Ладно. Сделаю вид, что не слышала. Ничего страшного. Продолжаем притворяться!»

После слов Шэнь Чжии госпожа Су окончательно убедилась, что принцесса очень расположена к девушке. Ее раздражение мгновенно улеглось. Она снова выдохнула, велела принести другую линейку и, повернувшись к Цзян Сюэнин, спокойно сказала:

– Прошу вторую барышню Цзян попробовать еще раз.

Ученица ступила вперед. В этот раз она не задела линейку, но шаг получился всего в половину чи – короткий, небрежный, явно далекий от идеала, о котором говорила госпожа Су. Шэнь Чжии тихонько вздохнула и с восторгом произнесла:

– Поэты древности, воспевая грацию красавиц, писали: «Гибкая ива покачивается на ветру, лотосовой походкой легко ступает». Я всегда сомневалась, думала: если шаги у девушки слишком мелкие, это выглядит скорее робко, а вовсе не изящно. Но, увидев Нин-нин, я поняла: в мире есть девушки, чей маленький шаг вызывает восхищение…

Остальные барышни были окончательно сбиты с толку. Что происходит?! Почему у старшей принцессы такой взгляд? Ученица только что пренебрегла указаниями наставницы, а старшая принцесса Лэян ее похвалила!

У Цзян Сюэнин от этих слов подкосились ноги, и она едва не оступилась. Заметив это, Шэнь Чжии сложила вместе ладони. Ее глаза заулыбались, напоминая два полумесяца, а в голосе звучала искренняя нежность:

– Смотрите, она чуть не упала, но даже в лице не переменилась. Вот уже точно: красавица что ни сделает, все радует глаз.

Едва Цзян Сюэнин успела восстановить равновесие, как сердце заколотилось и левая нога зацепилась за правую. Девушка не удержалась и упала на колени. К счастью, она успела опереться на руки, поэтому ударилась не слишком больно.

Шэнь Чжии тут же вскочила с места, подошла и помогла ей встать. На лице принцессы читалась тревога.

– Как же ты так неосторожно? Не ушиблась?

Цзян Сюэнин поднялась на ватных ногах, напуганная до полусмерти. Ее голос дрожал:

– С малых лет я росла в деревенской глуши, не училась придворным манерам да к тому же глупа и ленива. Правила этикета мне не даются. Боюсь, не оправдаю вашего благоволения. Останусь – только позор на себя навлеку. Прошу, отпустите меня, ваше высочество. Я понимаю, чего стою, и не смею мечтать об учебе с вами.

– Что ты такое говоришь!

Шэнь Чжии взяла ее за руку. Во взгляде принцессы чувствовалась теплота и привязанность, словно девушки были давно знакомы.

– На приеме в честь Праздника двойной девятки ты сделала мне рисунок с лепестком вишни – получилось замечательно! Во дворце как увидели, сразу начали подражать. Ты просто чудо! Если у тебя и не получится освоить дворцовый этикет, ничего страшного. Я возьму тебя под защиту. Ты даже не представляешь, сколько сил я потратила, чтобы включить тебя в список соучениц!

У Цзян Сюэнин снова похолодело на сердце. В душе зашевелилось уже знакомое дурное предчувствие. И точно: Шэнь Чжии с видом легкой обиды подалась вперед. Она выглядела жалобно, однако в ее голосе звучали самодовольные нотки, как у Янь Линя, когда тот хвалился собственными заслугами.

– Сначала Янь Линь замолвил за тебя словечко. Потом я и сама захотела, чтобы ты попала во дворец. Но выбор соучениц проходит по правилам, которые утверждает Палата церемоний. Если кандидатуру не подали вовремя, участвовать в отборе нельзя. Мне пришлось очень долго уговаривать стариков-чиновников. Видишь, как хорошо я к тебе отношусь? Ты ведь рада?

«Значит, ты тоже приложила руку к тому, чтобы затащить меня во дворец».

Цзян Сюэнин с каменным видом уставилась на сияющее лицо Шэнь Чжии, медленно растянула губы в улыбке и учтиво произнесла:

– Ваше высочество очень добры ко мне. Я, недостойная, воистину счастлива.

«Так счастлива, что хоть в петлю лезь!»