Все двенадцать кандидаток собрались у ворот. Сяо Шу, без сомнения, негласно была главной среди них. Стоило дочери Чэн-гуна подойти, как все взгляды обратились на нее: помимо зависти, в них читались покорность и страх.

Пока многие спешили ее поприветствовать, она отвечала вежливым кивком каждой по очереди, не делая различий. Только заметив Цзян Сюэнин, слегка улыбнулась. Та еще не успела выразить свое почтение, а Сяо Шу уже склонила голову в знак приветствия. Дружелюбный жест с оттенком негласного одобрения польстил бы любой барышне, но только не Цзян Сюэнин. Она сразу подметила во взгляде напротив тень высокомерия, свойственного людям с врожденным чувством превосходства. Кивок был не жестом равного к равному, а знаком того, что старшая дочь Чэн-гуна сочла Цзян Сюэнин достойной мимолетного внимания, раз уж та приглянулась старшей принцессе. Не более.

Сяо Шу всегда была такой. Родилась в блеске и славе. Все, о чем прочие только мечтали, имела с детства. Она редко не получала желаемое, поэтому взирала на мир бесстрастно и невозмутимо и даже при императорской семье держалась с неповторимым достоинством. Если человек не представлял угрозы, Сяо Шу хранила спокойствие и не сердилась ни на какие грубости. По ее убеждению, все стоящие ниже не заслуживали диалога. Огрызаться она начинала, только если чувствовала – перед ней равный противник.

Цзян Сюэнин уже имела дело с Сяо Шу в прошлой жизни. Поначалу будущая императрица старалась радовать супруга, и пусть тот не питал к жене настоящей привязанности, но ведь мужчинам приятно, когда красивая женщина старается угодить. Поэтому Шэнь Цзе ей благоволил. Однако, стоило ему взойти на трон, а Цзян Сюэнин стать императрицей, как цель оказалась достигнута и ей расхотелось продолжать игру.

Вскоре в гарем вошла Сяо Шу. Супруга позволяла наложницам бороться за внимание мужа, не возражала, когда тот отдыхал в покоях новенькой, себя заботами о нем не утруждала и жила в свое удовольствие, распоряжаясь печатью императрицы. Так продолжалось до того дня, пока дочь Чэн-гуна не забеременела. Тогда император возвел ее в ранг хуангуйфэй и наделил правом распоряжаться Шестью дворцами.

Тут-то Цзян Сюэнин встревожилась. Хотя, точнее, рассердилась. Оказалось, что титул императрицы вовсе не обеспечивает пожизненного превосходства. Рано или поздно в гареме найдется ловкая соперница, особенно если в него попал некто вроде Сяо Шу – девушка родом из могущественного рода, с поддержкой семьи, умная, гордая, привыкшая к первенству. Такая не удовлетворится положением наложницы и не потерпит, чтобы кто-то стоял выше.

Между ними началась настоящая борьба. И хотя у Цзян Сюэнин были натянутые отношения с родней, честь семьи оставалась общим делом. Цзян Бою, как глава Палаты финансов, имел влияние при дворе. Поддержал ее и Чжоу Иньчжи – жестокий и надежный исполнитель, по сути управлявший половиной Тайной стражи. Кроме того, судьба преподнесла ей занятный подарок: в столице объявился пропавший сын Чэн-гуна от первого брака, Сяо Динфэй. Сводный брат наложницы оказался единственным законным наследником отцовского титула, а еще бесстыжим распутником, который бездельничал и вел себя как настоящий сорвиголова. Однако к Цзян Сюэнин он относился с обожанием, почти преклонялся перед ней, изводил ради императрицы отца и публично унижал сестру. Он и стал отличным оружием в борьбе с семьей Чэнгуна, так что схватка с Сяо Шу и ее родней не была проиграна.

Правда, битва выдалась изматывающей. Позднее, когда на род Сяо обрушились силы Се Вэя, Цзян Сюэнин искренне обрадовалась. Увы, ее счастье длилось недолго. Не прошло и полугода, как коварный наставник снова ударил, в этот раз по дому правителя. Вся власть в государстве оказалась в его руках, и Цзян Сюэнин, оставаясь императрицей, окончательно лишилась величия.

Как гласит пословица, в сражении устрицы и птицы-рыболова выигрывает рыбак. В конце концов и она, и Сяо Шу погибли от рук Се Вэя, затянутые в водоворот придворной борьбы. Казалось бы, Цзян Сюэнин должна испытывать к бывшей сопернице хоть каплю сочувствия. Как бы не так! То, что Се Вэй оказался демоном под личиной праведника, еще не делало Сяо Шу хорошим человеком и уж точно не превращало девушек в союзниц против общего врага. Как и раньше, Цзян Сюэнин не питала к дочери Чэн-гуна ни теплых чувств, ни доверия. Она по-прежнему терпеть не могла Сяо Шу. И – опасалась.

Поэтому, когда та первой ее приветствовала, она лишь слегка опустила ресницы и вежливо кивнула в ответ, сухо и без теплоты. Во взгляде той мелькнуло любопытство. Однако ее внимание отвлек Хуан Жэньли, который пересчитал барышень, велел служанкам взять поклажу, проверил у всех поясные жетоны и повел в глубь дворца, по пути терпеливо объясняя, что к чему. Евнух знал, что перед ним барышни из благородных семейств, подруги старшей принцессы и те, кто особенно ее заинтересовал, и его тонкий голос звучал нежно, напоминая дуновение теплого весеннего ветерка.

– Барышням предстоит жить в палатах Янчжи. Его величество очень старался ради принцессы и распорядился приготовить для ее учебы все лучшее. Раньше это место предназначалось соученикам принцев. Но раз у государя нет сыновей, его величество приказал Управлению императорских нужд обновить обстановку, заменить мебель, высадить деревья и цветы. Каждая из вас получит свою просторную комнату. Занятия будут проходить рядом, в павильоне Фэнчэнь. С севера примыкают Шесть дворцов, где живут императрица и наложницы, а на юге виднеются залы Вэньхуа и Вэньчжао для приемов и аудиенций. Вашим наставникам будет удобно сюда добираться. Однако следует помнить, что Янчжи находится на самом краю Внутреннего двора, поэтому, если барышни опасаются неподобающих встреч, необходимо соблюдать осторожность и пореже гулять.

При нынешней династии обычаи, разделявшие мужчин и женщин, соблюдались не столь уж строго, однако в некоторых домах до сих пор придерживались жестких порядков, запрещая девушкам встречаться с мужчинами. Поэтому Хуан Жэньли предупредил кандидаток. Разумеется, Цзян Сюэнин подобные мелочи не волновали, хотя среди девушек нашлись и такие, кто с серьезным видом кивнул.

Цзян Сюэнин презрительно фыркнула. В прошлой жизни она по достоинству оценила преимущества палат Янчжи. Те находились совсем рядом с залом Вэньхуа, и некоторые наставники, прочитав лекции императору и сыновьям вельмож, сразу шли преподавать принцессе и ее соученицам. Да и Янь Линь с Шэнь Цзе легко могли пробраться туда, не привлекая внимания, а иногда на лекции Се Вэя приходили и другие юные наследники знати. Получив одобрение императора, они садились за ширмами и слушали наставника – познакомиться с кем угодно было проще простого. В этой жизни правила не изменились. И сами палаты Янчжи остались прежними, даже два молодых османтусовых деревца росли точно там же, у дворцовой стены.

Поскольку раньше тут жили соученики принцев, обстановка была скромной и рассчитанной на тонкий вкус. Здесь царил дух учености и книжной премудрости. Барышням, привыкшим к роскоши, убранство могло показаться чересчур простым, зато у Яо Жунжун, происходившей из небогатой семьи, даже глаза загорелись от восторга. Она уже хотела похвалить величие дворца, но, заметив, что остальные сохраняют равнодушный вид, прикусила язык.

– Тут все вычищено до блеска, вам лишь предстоит выбрать комнаты, – продолжал Хуан Жэньли. – Как только определитесь и разберете вещи, к вам придут наставницы из Управления дворцового этикета. Прошу отнестись к занятиям серьезно: сама госпожа Су явится на вас посмотреть. Она при дворе уже много лет и раньше прислуживала старшей принцессе – можно сказать, вырастила ее. У наставницы очень строгие требования к этикету. Кто не пройдет ее проверку, поедет обратно, так и не приступив к учебе.

Госпожа Су из Управления дворцового этикета… Едва прозвучало ее имя, у Цзян Сюэнин заныла спина, шея, колени и даже пальцы. Она ведь выросла в деревне и терпеть не могла церемонии. Потом, вернувшись в родительский дом и получив покровительство Янь Линя, девушка успешно отлынивала от всех скучных занятий, пока не попала во дворец, угодив в руки госпожи Су. Та была предана Шэнь Чжии и то ли из сочувствия к принцессе, то ли по ее приказу взялась за воспитание Цзян Сюэнин с особым усердием. Она раз за разом заставляла девушку переделывать любое упражнение. Малейшая ошибка – начинай заново. В такие моменты Цзян Сюэнин было очень стыдно, потому что остальные давно все выучили, стояли в сторонке и, бросая насмешливые взгляды, тихонько обсуждали ее между собой.

Многие из кандидаток заранее выяснили, что их ждет во дворце, поэтому имя госпожи Су из Управления дворцового этикета было им знакомо. Едва ее упомянули, как в их глазах мелькнул страх.

Когда пришло время выбирать комнаты, барышни тут же принялись перешептываться:

– Госпожу Су я знаю! Она очень-очень строгая! Матушка, когда провожала, говорила: «Главное, не попадайся ей на глаза!» Но ведь достопочтенный Хуан сказал, что придет несколько наставниц, – может быть, нас разделят на группы? Если попаду к госпоже Су, все пропало! У-у-у…

– Неужели та-а-ак страшно?

– Дверь этих покоев выходит на юг, а окно смотрит на запад, прямо на османтусы. Наверняка мимо пройдет кто-нибудь знатный. Я беру эту! Не вздумайте спорить! Пусть владыка Лао[91] поможет мне справиться.

Цзян Сюэнин не стала бороться за лучшие комнаты. Спокойно выбрала угловую, тихую и неприметную, да еще с плохим освещением, после чего молча стояла и слушала, по голосам узнавая, кто есть кто. Та, что говорит нараспев приторно-сладким голосом, – Чжоу Баоин; лепечет и стесняется – Яо Жунжун; бормочет себе под нос, прикидываясь опытной гадалкой, – Фан Мяо.

Вскоре все девушки разошлись по покоям. Будто по негласной договоренности, лучшие достались Сяо Шу, справа и слева от нее поселились Чэнь Шуи и Яо Си; остальные разместились, кто где захотел. Цзян Сюэнин оказалась вдали от всех. С востока к ней примыкала всего одна комната – не из лучших. В ней поселилась Фань Илань, которую учеба во дворце, похоже, не слишком интересовала.

Выбрав комнаты, барышни принялись наводить там порядок. У Цзян Сюэнин вещей было меньше всего. Она быстро разложила их и вышла, думая, что окажется первой, но увидела снаружи Фань Илань. Та кивнула и, словно приняв вторую барышню за единомышленницу, равнодушную к происходящему, впервые улыбнулась. Ее улыбка напоминала цветок орхидеи, распустившийся в горной долине. Пусть новую знакомую нельзя было назвать непревзойденной красавицей, она отличалась возвышенной чистотой и грацией.

Цзян Сюэнин сразу подумала, что барышня Фань ошиблась на ее счет, однако разубеждать в приятном заблуждении не стала: вдруг пригодится? Слукавив, она улыбнулась в ответ и молча уселась рядом.

Прошел почти час, прежде чем остальные закончили разбирать вещи и снаружи послышался голос евнуха: тот громко возвестил, что прибыли наставницы из Управления дворцового этикета. Здешние служанки мгновенно выпрямились, склонили головы и затаили дыхание. Барышни при виде столь разительной перемены затрепетали.

В покои вошли четыре наставницы. Впереди всех – женщина в серовато-синем форменном одеянии чиновницы пятого ранга. Ее волосы были собраны в высокий узел, украшенный двумя золотыми шпильками с завитками в виде благовещих облаков. Руки она держала перед собой на уровне пояса, но к телу не прижимала. В ее осанке сквозила строгость, каждый шаг был словно измерен заранее по линейке. Ни тени улыбки на немолодом лице, в уголках глаз морщинки, а меж бровей тонкая вертикальная складка из-за привычки хмуриться.

Когда ее суровый взгляд скользнул по барышням, в нем не промелькнуло ни капли тепла. Кто-то из двенадцати кандидаток сразу опустил голову от страха. Только Сяо Шу, Чэнь Шуи и Фань Илань сохранили спокойствие и с достоинством склонились в приветствии. Старшая дочь Чэн-гуна с подругой часто бывали при дворе и обучение этикету уже проходили, а Фань Илань относилась ко всем одинаково и госпожи Су не боялась.

Наставница заметила всеобщую настороженность, нахмурилась, встала перед барышнями и ровным голосом произнесла:

– Сегодня по приказу Управления дворцового этикета я пришла обучать вас придворным манерам. Учеба продлится два дня. Можете звать меня госпожой Су. В дальнейшем вы станете соученицами старшей принцессы, поэтому обязаны проявить усердие. Тот, кто будет лениться или не сможет усвоить необходимое, вернется домой.

Хуан Жэньли говорил почти то же самое, но, когда эти слова прозвучали из уст госпожи Су, по спинам девушек пробежал холодок.

Убедившись, что барышни внимательно слушают, женщина продолжила:

– Вы можете самостоятельно разделиться на три группы. Каждую будет обучать одна из трех наставниц, чтобы уделить всем достаточно внимания.

– Да, госпожа, – хором ответили девушки, склоняясь в поклоне.

Госпожа Су отошла в сторону и села на приготовленное место. Все облегченно выдохнули: судя по всему, самая строгая наставница участвовать в обучении не собирается.

Но когда прозвучало распоряжение разделиться самостоятельно, барышни оказались в затруднении. Сяо Шу, Чэнь Шуи и Яо Си прибыли в одном экипаже и, разумеется, пожелали остаться вместе. Ю Юэ огляделась, взяла за руку Фань Илань и увела к Чжоу Баоин.

– Я давно хотела поближе с тобой познакомиться, Баоин. Давай будем вместе? – с улыбкой предложила она.

Та подумала, решила, что ей все равно, и кивнула.

Цзян Сюэнин все еще размышляла, с кем лучше объединиться. В прошлой жизни, стремясь быть лучшей, она выбрала в напарницы Чжоу Баоин. И в конце ее постигла неудача: она попала в группу к госпоже Су и та выжала из ученицы все соки.

В этой жизни она проявлять усердие не собиралась, заранее решив избежать занятий с принцессой. Если госпожа Су снова за нее возьмется, то отсеет в два счета, однако нервы потреплет. Цзян Сюэнин не была уверена, стоит ли это терпеть, и пока не поняла, к кому лучше примкнуть.

– В таких делах, как выбор напарницы, надо смотреть, кому сопутствует удача, – раздался рядом многозначительный голос.

Обернувшись, она увидела Фан Мяо. Бойкие глазки дочери астролога деловито уставились на Цзян Сюэнин. Она положила руку девушке на плечо и с улыбкой заявила:

– Звезда второй барышни Цзян в последнее время горит ярко. Думаю, если объединиться с тобой, то и мне перепадет доля сияния. Поэтому я с тобой, вторая ба…

Договорить она не успела.

Фан Мяо приняла в расчет, что Цзян Сюэнин единственная попала в список, не подав своего имени, а на осеннем приеме у Цинъюань-бо даже удостоилась благосклонного взгляда принцессы Лэян. Такая особа, вне всяких сомнений, интересует Шэнь Чжии наравне с Сяо Шу. Поэтому Фан Мяо решила присоединиться к Цзян Сюэнин: вдруг и ее рядом заметят?

Но тут боковым зрением она уловила, что госпожа Су поднялась! Мало того, строгая наставница шла прямо ко второй барышне! Святые небеса! У Фан Мяо задергалось веко. Все слова, что она собиралась сказать, чтобы втереться в доверие, застряли в горле. Покрутив в воздухе пальцем, Фан Мяо указала на Фань Илань:

– О, а твоя аура выглядит еще лучше!

Дочь астролога сняла руку с плеча Цзян Сюэнин и разгладила на ее одежде легкую складку.

– Я туда пойду, ладно? Не скучай по мне, вторая барышня Цзян! – И стрелой метнулась к Фань Илань.

Все посмотрели на Цзян Сюэнин с сочувствием, а Ю Юэ даже цокнула языком и усмехнулась: мол, на осеннем приеме дерзила, теперь пусть по заслугам получит. Такую надо как следует проучить. Уж если попалась в руки госпоже Су, живой, может, и останется, но шкуру с нее точно спустят.

Цзян Сюэнин только теперь почуяла неладное.

– Вторая барышня Цзян, – раздался холодный голос у нее за спиной.

Девушка вздрогнула и обернулась: оказалось, госпожа Су уже давно стоит рядом! При виде ее бесстрастного лица у Цзян Сюэнин заныла каждая косточка. Похоже, и в этой жизни от наставницы не сбежать. Однако во всем можно найти плюс: раз она строга, то стоит лишь показать строптивый нрав и нежелание учиться, и ее быстро вышвырнут из дворца.

Цзян Сюэнин собралась поклониться, однако в следующий миг на непроницаемом лице госпожи Су промелькнула улыбка! Пусть едва заметная, но в сравнении с прежним выражением перемена была разительная. Растерялась не только Цзян Сюэнин – все, кто злорадствовал, предвкушая ее позор, остолбенели, не веря своим глазам.

Железное дерево зацвело! Солнце взошло на западе! Госпожа Су улыбнулась!

Похоже, та и сама не привыкла улыбаться, поэтому ее лицо выглядело слегка неестественно.

– Вторая барышня Цзян, вы ведь впервые во дворце? – Голос женщины тоже стал мягче. – Тогда я сама обучу вас этикету.

«Это еще что за новости? – забеспокоилась девушка. – Где обещанная беспристрастность и строгость ко всем?!»