Не моргнув глазом, молодой человек отдал за покупку три тысячи лянов. Сразу было видно: дом Юнъи-хоу крепко стоит на ногах. Раньше наивная Цзян Сюэнин ничего в жизни не понимала и забота Янь Линя казалась ей вполне естественной, но теперь, после перерождения, она знала, что не сможет отплатить юноше за его искреннюю привязанность и не имеет права принимать эту доброту как должное. Цинь брать не следовало, и все-таки, уже собираясь отказаться от подарка и послать служанку за расписками на серебро, девушка вдруг замялась, передумала и промолчала.

Люй Сянь взял плату, пересчитал, сияя улыбкой от уха до уха, и обратился к Янь Линю:

– Я знал, что уважаемый молодой хоу щедр на руку! Из всех столичных покупателей мне, Люй Чжаоиню, приятнее всего видеть именно вас! Заходите почаще! Вы же знаете, одного циня истинному любителю музыки мало. Купишь такой – сразу захочется приобрести еще. Как научитесь играть, потянет цинь самому изготовить. У меня же найдется все что угодно. Уж будьте уверены, с пустыми руками не уйдете!

Янь Линь закатил глаза, а Цзян Сюэнин будто окаменела, не веря своим ушам. Люй Чжаоинь! Тот самый, кто во время дворцового переворота стал одним из самых верных соратников Се Вэя?

Молодой хоу командовал армией, а Люй Сянь распоряжался деньгами. Позднее, когда Янь Линь получил в свои руки Императорскую гвардию и заточил Цзян Сюэнин во дворце, этот человек возвысился благодаря Се Вэю: бывший цзиньши и нынешний купец возглавил Палату финансов. Еще в прошлой жизни, чтобы уцелеть, Ю Фанъинь пожертвовала в государственную казну восемьдесят процентов своего состояния, и не кто иной, как Люй Сянь, вел тогда все расчеты!

Входя в «Пристанище под сенью бамбука», Янь Линь не представил девушке хозяина лавки, но, едва тот вскользь упомянул свое второе имя, Цзян Сюэнин внутренне содрогнулась. Ей бросилось в глаза то, на что не обращал внимания Янь Линь. Теперь она воспринимала торговца цинями совсем иначе. Его дерзость и раскованность напоминали высокомерие трезвого в толпе пьяных.

Проверив расписки, Люй Сянь удовлетворенно кивнул и привычным движением сунул их за пазуху.

– Все точно.

– Тогда мы пойдем, – отозвался Янь Линь.

Три тысячи лянов покупатели в лавке не каждый день оставляют. Люй Сянь с широкой улыбкой проводил обоих до двери, до конца отыграв роль ловкого торговца.

Когда Цзян Сюэнин с цинем в руках спускалась вслед за Янь Линем по лестнице, какой-то юноша спешил наверх и столкнулся с ними. У девушки дернулось веко: она узнала Цзянь Шу, искусного мечника и слугу Се Вэя. Наследник титула Юнъи-хоу тоже видел его прежде, поэтому сразу спросил:

– Господин Се снова послал по делам?

– Именно так, – с поклоном ответил Цзянь Шу, улыбнувшись.

Он собирался пойти дальше, однако его взгляд упал на девушку, и слуга поклонился снова:

– Приветствую вторую барышню Нин.

Цзян Сюэнин растерялась, но кивнула в ответ, а молодой хоу удивленно приподнял бровь: ««Вторая барышня Нин»? Что это за странное обращение?» Цзянь Шу же как ни в чем не бывало поспешил вверх по лестнице.

Люй Сянь как раз собирался закрыть лавку, налить себе вина и отпраздновать удачную сделку, однако едва его руки коснулись створок, как он увидел гостя. У торговца дернулось веко, и он сделал попытку захлопнуть дверь, да не тут-то было – слуга молниеносным движением сунул руку в проем и с легкой улыбкой спросил:

– Солнце еще высоко, господин Люй. Зачем так спешить закрываться?

Тот мысленно выругался: «Тренированный, кожа дубленая – такого дверью не прихлопнуть», но на его лице уже расцвела радушная улыбка, будто он только сейчас заметил нового посетителя.

– Ах, Цзянь Шу! Не увидел тебя, Небо свидетель. Как там твой господин? Не помер со злости, когда ему цинь разрубили?

Слуга помрачнел:

– Благодарю за заботу, господин Люй, нет нужды беспокоиться.

Лицо продавца исказилось злорадством.

– Так зачем ты пришел? Что-то купить?

– Не за покупками. По делу.

Люй Сянь перестал улыбаться и попробовал убрать руку слуги из дверного проема.

– Денег нет. Проваливай, – решительно заявил он.

Цзянь Шу даже не шелохнулся:

– Разве молодой господин Янь только что не приобрел инструмент?

– Да его цинь всего лишь дешевка, – не моргнув глазом солгал торговец.

Гость развернулся с холодной усмешкой и сделал вид, что уходит.

– Тогда я пойду и передам хозяину, что в твоих отчетах трехмесячной давности нашлась сомнительная выплата на пять тысяч лянов.

– Ай-ай-ай! Есть деньги, есть! – Люй Сянь переменился в лице и, поймав слугу за руку, постарался затащить внутрь. – Ну ты посмотри, чему научился! Молод еще, а ведешь себя как старик Се Цзюйань! Брал бы пример с Дао Циня, и то веселее. За счеты хватаешься, угрожаешь – куда это годится? Ладно, говори, что случилось?

Цзянь Шу, привыкший к выходкам Люй Сяня, знал, что дело срочное, поэтому сразу перешел к сути:

– На Цаохэ перевернулась лодка.

– Какая лодка? – встрепенулся торговец.

– С сырым шелком.

У Люй Сяня загорелись глаза.

– Когда?

– Три дня назад. Известие пришло с пометкой «Срочно». Пока в столице почти никто не знает.

Люй Сянь хлопнул в ладони и расхохотался.

– Отлично!

Цзянь Шу продолжал:

– Господин сказал, недавно торговцы шелком в столице сговорились и сбили цены на сырье. Теперь, когда лодка на реке Цаохэ перевернулась, стоимость непременно подскочит. Если скупить сырой шелк сейчас, пока никто не знает, выждать и перепродать, можно заработать целое состояние. Беда в том, что из-за падения цен многие не выдержали и сбыли все запасы. Боюсь, на рынке мало осталось.

Люй Сянь задумался, быстро перебирая в уме крупных и мелких столичных купцов, и расплылся в улыбке. В его глазах вспыхнул азарт.

– Есть один.

* * *

Когда Ю Фанъинь вошла, Сюй Вэньи так испугался ее изможденного вида, что еле сдержал возглас изумления.

– Что с вами?! Не спали несколько дней? Эй, кто-нибудь! Подайте барышне Ю горячего чая!

Та потерла глаза и села. Слуга повиновался и украдкой обеспокоенно поглядел на девушку.

Это была комната для постояльцев в доме Общества земляков Цзянсу и Чжэцзяна, где приезжие могли остановиться, отдохнуть и обсудить дела.

Сюй Вэньи, торговец шелком из Наньсюня, что недалеко от Сучжоу, прибыл в столицу два месяца назад. Все началось с того, что магнаты Цзянсу и Чжэцзяна объединились и намеренно сбили закупочные цены на сырье. Это вызвало недовольство у производителей-шелководов, а мелкие и средние купцы вроде Сюя, которые зарабатывали перепродажей, с трудом сводили концы с концами. Пришлось ехать на север. Но кто мог подумать, что столичные крупные игроки сговорились с южанами? К тому же из-за наплыва провинциальных торговцев цены не только не выросли, а упали еще ниже и теперь едва дотягивали до половины прошлогодних. О какой выгоде тут говорить, если даже покрыть себестоимость производителей денег не хватало?

Торговцу было тридцать шесть лет. Даже без модной в те времена бороды лицо мужчины носило следы жизненных бурь: тонкие морщинки пролегли в уголках его глаз. Особенно усталым он выглядел в последние дни, когда цены на шелк не росли, а он застрял в столице и каждую ночь ложился спать, не зная, взойдет ли для него завтра солнце. Казалось, Сюй Вэньи жарится на сковородке. Даже его взгляд потяжелел: в нем сквозило гнетущее напряжение и тревога. Состояние и судьба человека зависели от одной сделки.

В прошлом году он пытался торговать солью и потерял крупную сумму. В этом году, когда пришло время закупить сырой шелк у производителей, у него почти не осталось денег. К счастью, он был родом из Наньсюня и много лет работал с местными крестьянами. Те понимали, что год выдался трудный, и все же поверили земляку: взяли задаток в одну десятую долю цены в обмен на годовой урожай сырого шелка, рассчитывая, что Сюй Вэньи продаст его в столице по хорошей цене и позже вернет остальное. А ведь в торговле не принято расставаться с товаром без оплаты.

Как человек совестливый, он не хотел подвести тех, кто ему доверился. Одни Небеса знали, сколь отчаянным было его положение, когда он бродил по столице, узнавая цены на сырой шелк. Одиннадцать дней назад Сюй Вэньи почти дошел до края: денег не хватало даже на то, чтобы заплатить за комнату. Он понял, что больше не выдержит, и решил продать хотя бы половину товара – пусть и по низкой цене, сколько дадут, лишь бы хоть что-то домой отвезти. А остальное повиснет долгом, который ему придется выплачивать.

В этот момент и явилась Ю Фанъинь, вселив в него надежду. Увидев девушку в трауре и с покрасневшими от слез глазами, Сюй Вэньи испугался: решил, что у барышни несчастье и она ищет помощи. Но, к его удивлению, она вытащила из кошелька четыреста лянов и сказала, что хочет купить сырой шелк. Торговец за свою жизнь повидал немало, однако с таким покупателем столкнулся впервые. Он даже растерялся и не сразу понял, что происходит. Барышня не походила ни на богачку из знатной семьи, ни на дочь купца, оттого удивление Сюй Вэньи только усилилось. Но он очень хотел сбыть товар, поэтому, не задавая вопросов, продал немного сырья по рыночной цене на тот день. Правда, четыреста лянов были для него каплей в море.

Получив серебро, торговец не смог сдержать любопытство:

– Нынче цена на сырой шелк низкая и, похоже, еще упадет. Вы барышня, в счетах вряд ли хорошо разбираетесь, а четыреста лянов – немалые деньги. Что собираетесь делать с товаром?

– Подожду. Через полмесяца цена вырастет, тогда продам, – ответила Ю Фанъинь.

В голове Сюй Вэньи будто гром прогремел, и он вздрогнул. Увидев, что девушка собралась уходить, торговец в полном замешательстве бросился за ней.

– Барышня, откуда такая уверенность? – спросил мужчина дрожащим голосом.

Ю Фанъинь испугалась его лица, искаженного тревогой, и растерялась.

– Так сказали мне те, кто дал денег, – ответила она после долгой паузы.

– У вас есть покровители? – изумился Сюй Вэньи.

Девушка задумалась, решила, что слово подходит, и кивнула:

– Да. Мне велели взять деньги и купить сырой шелк, а через полмесяца продать. Сказали, заработаю в три раза больше.

Сюй Вэньи ахнул, и у него перехватило дыхание. Это значит, цена станет вдвое выше прошлогодней и в четыре раза выше, чем сейчас. Кто же стоит за Ю Фанъинь, если смеет делать такие заявления?

Многоопытный купец понял: такой шанс выпадает раз в жизни. Смысл торговли всегда один и тот же: купить дешево, продать дорого. Вся прибыль – в разнице стоимостей. А те зависят от обстановки на рынке, поэтому в торговом деле особенно важны своевременные и точные сведения. Знающий то, что неизвестно другим, чувствует себя на рынке как рыба в воде и способен сорвать куш, о котором остальные могут только мечтать. Ю Фанъинь, а точнее, ее покровители явно знали гораздо больше.

Сюй Вэньи не понимал, почему барышня вкладывает всего четыреста лянов, но, если шанс появился, как можно его упустить? Торговец решил рискнуть. Если через полмесяца шелк действительно подорожает, он спасен. Пусть даже все случится наоборот, хуже уже не будет. Положение и так безвыходное – почему не пойти ва-банк?

На те четыреста лянов, что дала девушка, Сюй Вэньи заплатил за лодку на переправе и за свою комнату еще на полмесяца, отказавшись от мысли сбыть шелк по дешевке. Еще он купил набор хороших письменных принадлежностей и вместе со счетами и старыми бухгалтерскими книгами из собственной лавки подарил Ю Фанъинь. И теперь они вдвоем ждали дня, когда цена на шелк подскочит.

За это время Сюй Вэньи несколько раз пытался исподволь выведать имя таинственного покровителя, но девушка упорно хранила молчание. Если спрашивали, почему цена должна вырасти, отвечала:

– Не знаю. Мне не сказали.

Сидя как-то напротив и глядя в ее покрасневшие от усталости глаза, Сюй Вэньи прикинул в уме срок и тяжело вздохнул:

– Осталось всего четыре дня.

Цена на шелк продолжала падать. В очередной раз обойдя лавки, Ю Фанъинь сама убедилась в этом. Но разговаривать с людьми она не умела, с трудом подбирала слова, не знала, что сказать в ответ. Поэтому просто села ссутулившись, сжала чашку в обеих руках и стала молча пить чай. От одного ее вида сердце сжималось в тревоге.

Сюй Вэньи с горечью усмехнулся:

– Вы говорили, что эти четыреста лянов – все ваши сбережения. Не боитесь потерять деньги? Что скажут покровители?

Ю Фанъинь помолчала и тихо ответила:

– Если потеряю, потом накоплю и верну.

Из четырехсот лянов вторая барышня Цзян дала ей триста пятьдесят. Ю Фанъинь до сих пор не знала, почему та спасла ее и вручила деньги, но даже за каплю воды следует отплатить целым источником.

За свои восемнадцать лет она никогда не сталкивалась с подобным, не встречала никого, хоть немного похожего на Цзян Сюэнин. Не понимала даже, почему та смотрела на нее так, словно вот-вот расплачется. Она долго думала, но все равно не понимала, как отблагодарить спасительницу. Раз вторая барышня Цзян велела заняться торговлей… возможно, если добиться успеха, заработать кучу серебра и принести ей, она обрадуется?

Сюй Вэньи не знал, что у Ю Фанъинь на уме, но, услышав ее ответ, сначала опешил, а потом беспомощно покачал головой: похоже, эта девушка предана своим покровителям вся без остатка. Деньги ведь дали они, дело тоже поручили они. Тем не менее прибыль причитается ей, как и убыток несет только она – зачем возвращать вложения, если дело не выгорит?

Он велел принести еще одну счетную книгу.

– Это для вас. Я попросил приказчика сделать на полях пометки: так вам будет проще понять. Но все же не стоит сидеть по ночам над бумагами: здоровье дороже. Лучше соблюдать меру.

Ю Фанъинь пришла как раз за счетной книгой. Девушка приняла ее обеими руками и поспешила поблагодарить, а потом, запинаясь, добавила:

– В последнее время в доме за мной еще строже следят. Вероятно, я не смогу выходить. Если через четыре дня не приду, прошу вас, господин Сюй, продайте шелк за меня.

– Ровно через четыре дня? – спросил тот. – А если цена поднимется еще выше?

Ю Фанъинь покачала головой:

– Велели продать именно тогда.

Сюй Вэньи удивился, но все же кивнул. Проводив девушку, он снова сел и тяжело вздохнул. Хмурый приказчик, стоявший рядом, недоверчиво проворчал:

– Хозяин, как по мне, у этой барышни всего одна извилина в голове. С виду она совсем простушка. Если дело и правда выгодное, неужели ее покровители сами не справились бы?

Но Сюй Вэньи стиснул зубы. В его глазах горела решимость игрока, идущего ва-банк.

– Ставки сделаны, говорить не о чем. Я думаю, барышня нас не обманывает. Иначе врала бы более складно, а не упиралась бы, избегая любых объяснений.

Он опустил веки, а затем снова открыл глаза. Теперь в его взгляде плескалась тихая злость и горькое отчаяние.

– Да и вообще… если продать шелк по такой низкой цене и вернуться домой с жалкими крохами, что я отвечу тем, кто мне доверился? Осень и зима минуют, весной опять придет время разводить шелкопрядов – что крестьянам делать без денег? Ветром питаться?

Приказчик замолчал, не решаясь возразить.

Сюй Вэньи постепенно успокоился. Он уже собирался вновь отправить слугу разведать обстановку, как в полуоткрытую дверь постучали. За порогом стоял ученый, учтиво сложив руки в приветственном поклоне.

– Здесь ли господин Сюй Вэньи, купец из Наньсюня?

Тот пригласил незнакомца войти. Ученый заметил на столе чашки с чаем и сразу понял, что недавно здесь был кто-то еще, но спрашивать не стал и сразу перешел к делу:

– Моя фамилия Люй, имя – Сянь. Слышал, господин Сюй еще не распродал партию сырого шелка. Хочу купить все.

У торговца екнуло сердце и перехватило дыхание, однако внешне он остался невозмутим:

– По какой цене?

– По рыночной, разумеется.

Сюй Вэньи не понимал, кто перед ним, и ответил:

– По рыночной не продаю.

Брови Люй Сяня поползли вверх. Дело принимало неожиданный оборот.

– Разве у вас не залежался товар?

– Продать партию пока не удалось, – признался купец. – Но если такие, как вы, приходят с полными кошельками, кто знает, вдруг через несколько дней цены подскочат?

Люй Сянь прищурился, начиная догадываться, что торговец что-то скрывает.

– Похоже, вы кое-что знаете, – улыбнулся он.

Сюй Вэньи больше не сомневался: покровители Ю Фанъинь не солгали! Его щеки вспыхнули от волнения, на глаза навернулись слезы, но голос остался спокойным и твердым.

– Одиннадцать дней назад ко мне пришла барышня и купила небольшую партию сырого шелка. Ее покровитель заверил, что цена поднимется. Теперь я убедился, что сделал верную ставку, – сказал Сюй Вэньи не то самому себе, не то гостю.

* * *

Бах! Люй Сянь пинком распахнул дверь зала для изготовления циней. Цзянь Шу, стоявший рядом, едва не выхватил меч, но при виде ученого удивленно раскрыл глаза. Хозяин лавки вошел с мрачным лицом, схватил со стола чашку давно остывшего чая сорта «хоукуй»[82] и залпом ее осушил, затем с громким стуком поставил обратно на стол.

Вдоль восточной стены мастерской на полу были аккуратно разложены в ряд десять с лишним деревянных заготовок. Се Вэй стоял перед ними, держа шнур для разметки. Рукава темно-синего одеяния он закатал до локтей, обнажив сухие, четко очерченные запястья, просторный плащ с изображением журавлей снял.

Се Вэй обернулся на шум и увидел Люй Сяня. Его длинные брови невольно сдвинулись, придав лицу холодное выражение.

– Не вышло?

– Наполовину. Со мной кое-что странное произошло. Се Цзюйань, скажи честно: когда на Цаохэ опрокинулась лодка с шелком? Когда сообщение дошло до столицы? Кто вообще об этом знает?

Се Вэй снова перевел взгляд на деревянные заготовки, перевернул дощечку из тунгового дерева в центре и сказал:

– Цзянь Шу разве не говорил? Лодка опрокинулась три дня назад. В столице об этом известно уже два часа, но, кроме гонца, знаем только я, Цзянь Шу и ты.

– Не может быть! – решительно заявил Люй Сянь. – Одиннадцать дней назад кто-то пришел к Сюй Вэньи и купил партию сырого шелка, утверждая, что цена вырастет. Я пытался расспросить, но торговец ничего не сказал. Тогда я навел справки: говорят, последние дни некая барышня часто ходила к нему в Общество земляков: будто бы обсуждала дела. Знаешь, кто она? Это побочная дочь Цинъюань-бо, о которой никто прежде не слышал, зовут Ю Фанъинь. Похоже, у нее есть покровитель, но кто именно – выяснить не удалось. Если товар действительно затонул всего три дня назад, как она могла знать за восемь дней до события?

Пальцы Се Вэя, скользившие по дощечке, которую он выбрал для верхней деки циня, остановились. Слова Люй Сяня его насторожили, однако сначала он спросил о другом:

– Ты сказал: вышло наполовину. Что ты имел в виду?

Люй Сянь едва не поперхнулся, перевел дух и ответил:

– Сюй Вэньи – купец толковый. Похоже, он догадался, что я не простой человек: все-таки в столице мало кто получает такие сведения первым. Наверное, он решил завязать полезное знакомство, да к тому же опасался: вдруг цена не поднимется – с чем он вернется домой? Поэтому продал мне половину груза по прошлогодней цене.

– Ну и хорошо. Сейчас шелководам Цзянсу и Чжэцзяна и правда живется несладко. Мы же все-таки не только за наживой гонимся. Заработаем меньше – ничего страшного.

Но Люй Сянь был жаден до денег! Он не сдержался и с досадой постучал по столу согнутым пальцем.

– Се Цзюйань! Ты вообще понимаешь, насколько это серьезно?! Как покровители Ю Фанъинь могли заранее знать, что лодка утонет? Раз они даже такую мелкую сошку отправили за шелком, сколько еще сырья им удалось скупить по дешевке? Может, они и крушение лодки подстроили. В предсказания я не верю! Это либо случайность, либо все спланировано! Кто бы ни был соперник – чиновник или частное лицо, раз он способен провернуть такое, то явно непрост. Я считаю, дело так оставлять нельзя. Мы обязаны выяснить, кто стоит за Ю Фанъинь!

Младший наставник и не собирался бросать все как есть, просто его больше интересовало, удалось ли заключить сделку. Лицо мужчины оставалось спокойным, без тени гнева или радости.

– Недооценивать происходящее явно не стоит. Раз мы не знаем, кто он такой, поручи кому-нибудь проверить побочную дочь Цинъюань-бо. Этот человек с ней точно связан, да и к случаю с лодкой на Цаохэ, скорее всего, причастен. Действует втайне. Возможно, кто-то из мелких чиновников. Круг поиска узкий, разобраться будет несложно.

Люй Сянь рассуждал так же. Однако вскоре оба поняли: все гораздо запутаннее, чем казалось вначале.