Стояла невообразимая, небывалая, неслыханная жара. Уже с самого утра градусник на стенке дома показывал двадцать девять в тени.

Не спасал даже холодный душ, который мама устроила, приделав разбрызгивательный наконечник к поливальному шлангу. Аля просто изнывала в этом нестерпимом пекле. Не хотелось ни гулять, ни читать, даже лениво смотреть телевизор – и то не хотелось. Ёлки и берёзы вокруг дачи стояли неподвижные, точно театральные декорации. Ни листик не шелохнётся, ни веточка не дрогнет. Мама вернулась из магазина вся красная, распаренная, еле волоча ноги. Из почтового ящика у калитки она достала газету и письмо и, взглянув на конверт, протянула письмо Але.

– Александра, это тебе, – сказала она, отдуваясь и прямо-таки роняя себя в раскладное кресло.

– Когда-нибудь эта жарища кончится? – спросила она, ни к кому особенно не обращаясь. Потому что ни Аля, ни бабушка, ни попугайчик Рики ответить на этот вопрос не могли.

Аля поднялась в свою светёлку под крышей. Там было ещё жарче, чем внизу. Но всё равно она присела на краешек старенькой тахты и нетерпеливо разорвала конверт. Письмо было от Антона. Что он там пишет, верный её дружок? Небось тоже весь расплавился от жары…

Однако нет. Письмо от Антошки было бодрое. Даже более чем.

«Алька! – писал Антон. – Ты помнишь наш уговор или нет?»

«Ой! – подумала Аля. – Помнить-то я помню, только немножечко подзабыла. С ума сошёл – в такую жару…»

А уговорились они вот о чём. Дело в том, что, отпуская ребят на каникулы, учительница Юлия Викторовна сказала, что в третьем классе появится у них ещё одна учительница, Ангелина Ивановна, и что преподавать она будет английский язык. И тогда Аля и Антон уговорились, что за лето они немного подготовятся и самостоятельно выучат все-все английские буквы: и как они называются, и как они произносятся, и может быть, даже выучат некоторые слова. И вот Антон, уже честно, как договаривались, начал заниматься, а она, Аля?!

– Эх ты, лень перекатная, – обругала Аля самоё себя. – Вот теперь догоняй Антошку! А бабушка говорит, что на свете всего хуже – это ждать и догонять!

«Я учу алфавит и кое-что могу прочесть и даже написать, – говорилось дальше в Антошкином письме. – Мне сначала не хотелось: каникулы всё-таки! Да только вот у нас гостила мамина подруга, она вообще-то детские книжки пишет. Услыхала она, как я всё бормочу, учить не учить английский алфавит, и тут же такой стишок сочинила, чтобы меня, как она сказала, «простимулировать». Я немного на неё обиделся, а потом и обижаться не стал. Вот он какой, этот стишок, может, он и тебя «простимулирует»?

Кто не знает алфавит,

Тот имеет бледный вид.

Не осилит он букварь,

Не заглянет он в словарь.

Коли вместо алфавита

Голова трухой набита,

Ты не сладишь с языком,

Так и будешь дураком!

Я решил дураком не быть, начал учить буквы и сам стал кое-что сочинять. Правда, не совсем английское, но всё же… Сумеешь прочесть? Попробуй:

Хочешь, песенку спою?

How are you?

От дружочка нету тайн,

Thank you, I am fine.

Кто бежит там со всех ног?

Little dog.

Кто мурлычет мне в ответ?

Pussy-cat.

Кто в реке нырять мастак?

Goose and duck.

Что по озеру плывёт?

Little boat.

По правде сказать, Алька, вместе учить было бы интереснее. Когда я один, ничего весёлого не происходит, ничего волшебного… Ну, ты знаешь, о чём я говорю. Помнишь, как мы искали солдатика? Грамотейку и Вреднюгу помнишь? Перепута? А как ты-то там? Может, у тебя творятся какие-нибудь чудеса?»

«Какие уж там чудеса, – усмехнулась про себя Аля. – Жарища несусветная. Мозги стали какие-то коровьи… Да, плохо дело. Чего это Антошка понаписал? Как же тут прочтёшь, когда я ни одной буковки пока что выучить не успела. «Кто не знает алфавит, тот имеет бледный вид…» – повторила Аля две строчки из присланного стишка. – Ну, положим, вид у меня не бледный, – продолжала размышлять Аля. – Наоборот, я вся красная от жары. Но это делу не помогает нисколечко… Что ж, надо написать Антону. Не отвечать на письма – невежливо. Во всяком случае, так считает моя бабушка… Где-то тут была старая тетрадка в клеточку? Там ещё оставались чистые листочки…»

Аля нашла тетрадку, вырвала из неё листок, положила перед собой, написала: «Здравствуй, Антошка!», отложила ручку в сторону и задумалась. Неприятно всё-таки признавать, что по одной только лени ты нарушила уговор. Друзья на самом-то деле так не поступают!

Итак, «Здравствуй, Антошка», – вернулась Аля к начатому письму.

Но тут вдруг…