– Ну, раз здесь веселятся, значит, Перепута тут нет. Видно, он и вправду дальше отправился к Непроизносимым.

– Это что-нибудь неприличное? – вдруг своим тоненьким робким голоском спросил Листик-Ластик.

– Почему это? – возмутился Грамотей.

– Ну, раз нельзя произнести, значит…

– Ничего не значит, – оборвал его Грамотей. – Это просто согласные звуки, которые пишутся, но не произносятся.В, Д, Л, Т. Понял?

– Понял, – пропищал Листик-Ластик.

На сто первой странице, там, где внизу должна была бы начинаться тема «Правописание непроизносимых согласных», никого не было. Зато на следующей, сто второй, царила паника. По странице, спотыкаясь и падая, бегали туда-сюдаД, Л и В и кричали:

– Где ты? Отзовись!

А кто-то невидимый отвечал, и в голосе у этого невидимого слышались слёзы:

– Да здесь я! Здесь!

– Да где же ты? Где? – продолжали взывать и метаться по страницеД, Л и В.

– Меня нельзя увидеть, – отвечал невидимый. – Он меня белой краской под названием Штрих замазал.

– Я штрих стирать не умею, – вздохнул Листик-Ластик. – Тем более, я уже вовсе и не Ластик.

– Что же теперь будет? Что будет? – вопрошалиЛ, В и Д.

– Ошибки будут. Двойки будут. И совсем даже не по моей вине, – отвечал голос. – Ему, видишь ли, за двойки орден дадут.

– Перепут! – воскликнули Грамотей, Аля и Антон в один голос.

– Ужас! – продолжал невидимый. – Все ребята будут теперь без меня писать «месность», «грусный», «тросник» и так далее.

– Это же неграмотно! – возмутился Грамотей.

– Так это букваТ разговаривает! – догадался Антон. – Конечно!

– И как же теперь быть? – заволновалась Аля.

– Надо как-то её из невидимой превратить в видимую… – задумчиво заметил Антон.

– Ума не приложу как, – откликнулась Аля.

Но тут над их головами, откуда ни возьмись, закружились красивые синекрылые стрекозы. Они сделали круг, потом ещё один, и вдруг – кто же это когда слышал, чтобы стрекозы пели? – сверху донеслась песенка:

– Конечно! Как я сразу не сообразил! Спасибо, стрекозы! – воскликнул Антон.

– За что это «спасибо»? – не поняла Аля.

– Ну как же! – продолжал радоваться Антон. – Проверочные слова! Как только находится проверочное слово, так буква становится видимой!

И действительно, штрих как-то сам собой растаял, и перед ними появилась букваТ.

– Ой, как я перепугалась, что навсегда исчезну! – говорила букваТ, радостно кидаясь навстречу своим подружкам. – Ну вот, наконец-то мы, Непроизносимые, все в сборе. Хорошо, что ты догадался про проверочные слова, – обратилась она к Антону. – Но как о них узнали стрекозы, навсегда останется тайной…

Тут все четыре буквыВ, Д, Л и Т взялись за руки, втащили в хоровод Алю, Антона и Грамотейку, закружились и запели:

А букваВ встала в центре круга и пропела соло:

А букваТ пустилась вприсядку:

– Ну развеселились! – добродушно улыбнулся Грамотей.

Аля снова завела разговор о доме:

– Ну ты доволен, Грамотей? Всё в учебнике – страница за страницей – налаживается. Может, нам всё-таки пора домой?

– Так-то оно так… – задумчиво протянул Грамотей. – Но кто сказал, что Перепут ещё на какой-нибудь странице не нашкодит?

– Никто не сказал, – честно подытожил Антон.

– Не будет мне покоя, а второклассникам хорошей жизни, пока не выставим мы его отсюда, далеко и насовсем.

– Да-а-а, – согласился с ним Антон. – Только как-то он от нас всё ускользает. Приходим – безобразия его налицо, а самого – нету. Лови зайца в поле.

– Ты чего-то уже заговариваешься, – заметила Аля. – Поговорка другая: «Ищи ветра в поле».

– А я новую придумал – про зайца, – огрызнулся Антон.

Аля знала, если Антон начинает огрызаться, значит, он голодный. Только чем его тут накормишь – точками и многоточиями, что ли? Аля уже снова хотела было заговорить о возвращении, как вдруг откуда-то издалека до них донеслась разухабистая, можно сказать, нахальная песня:

– Перепут! – крикнул Грамотей. – Скорее бежим, может, мы наконец-то его настигнем!

– Где это он распевает? – спросил Антон на бегу.

– Двенадцатый параграф на сто двенадцатой странице! – так же на бегу отвечал Грамотей. – Раздел «Приставки и предлоги». Он наверняка там!

– Подождите! – хныкал не успевающий за ними Листик-Ластик. – Я не могу так быстро! Я маленький.

– Не отставай! – отозвался Грамотей. – Ждать некогда!

– Мы пока что только на сто восьмой! – испуганно заметила Аля.

А на сто девятой странице в упражнениях было такое количество многоточий, что бежать пришлось, точно по песку. Всякий, кому приходилось бегать по песку, знает, как это трудно. Ног не вытянешь! А тут ещё в этих же многоточиях застрял подъёмный кран, который относился к двести восемьдесят девятому упражнению. Он перегородил дорогу так, что пришлось через него долго и мучительно перебираться. Аля даже слегка поцарапала руку. На сто десятой странице опять встретилось препятствие. Натолкнулись на забор из каких-то непонятно к чему относящихся слов:

Разбираться было некогда, все просто перелезли через забор и помчались дальше, потому что нахальная песня, как стало уже совершенно ясно, неслась со сто двенадцатой страницы:

Боже, что творилось на сто двенадцатой странице! Там было полно каких-то невероятных слов. При этом все слова горько рыдали.

– Какой яНАСТОЛ, – причитало одно из них.

– Ужас! Что может быть уродливее словаУКАТЯ!

– Почему яВСКВЕР? Такого слова и в природе нет!

–ВЯЩИК! Вы когда-нибудь слышали про такое – ВЯЩИК?

– АОТБЕРЕГ, что, лучше, что ли?

Пришедшие просто мало сказать, что остолбенели. Они окаменели. КакойВЯЩИК? Какая УКАТЯ?

– Ну всё, – с тоской выдохнул Грамотей. – Это конец всему. Из этого кошмара никогда никому не выбраться.

– Стереть бы эти слова, – заметил, едва переводя дыхание, подоспевший Листик-Ластик. – Если бы я только был по-прежнему Ластиком…

– Погодите, погодите, – сказал Антон, глубоко задумавшись. – По-моему, я догадался. Аль, понимаешь?

– Нет, пока не совсем, – смущённо призналась Аля.

– Ну как же, мы же это проходили, – настаивал Антон. – Вспоминай!

– Постой, постой, я, кажется, начинаю соображать.

– Вот именно, – подтвердил Антон. – Не можешь не сообразить. Приставка – это часть слова, ведь так? А раз так, то она пишется слитно!

– Ну да, ну да, – радостно подхватила Аля. – А предлог – это самостоятельное слово. Оно пишется отдельно.

– Именно. И значит – что?

– Значит, между предлогом и словом можно вставить ещё какое-нибудь слово. Или даже два, если захочешь! – вспомнила Аля.

– Сейчас мы всё это поправим, Грамотей, – успокоил его Антон. – Не тужи, Аль, начинай.

Аля подозвала к себеУКАТЮ и медленно, отчётливо произнесла:

– У девочки Кати есть собачка такса.

– Поставь на маленький стол вазу с цветами, – продолжил Антон.

– Пойдём гулять в соседний сквер, – подхватила Аля.

– Запакуй книги в большой картонный ящик, – поспешно произнёс Антон.

– От родного берега отплывают корабли, – это весёлым голосом произнёс Грамотей. – Как хорошо иметь дело с отличниками! – добавил он.

Предлоги тут же отлепились от слов, к которым их прилепил Перепут. Всё стало на свои места.

– А про приставки даже я понял, – пискнул Листик-Ластик. – Нельзя сказать вместо натереть – на быстро тереть, или вместо входить – в комнату ходить, у далеко нести, или от начисто мыть, а можно только слитно: натереть, входить, внести, отмыть…

– Браво, Ластик! – сказал Грамотей.

Нет, Грамотей не оговорился! Как только Листик-Ластик обнаружил свои познания в грамматике и произнёс последнюю фразу, он тут же перестал быть Листиком, а вновь превратился в самый настоящий розовый Ластик, каким и был с самого рождения.

– Поздравляем тебя, Ластик! – разом воскликнули Аля и Антон. – Как чудесно, что ты стал снова Ластиком. Это же открывает нам возможность просто-напросто стереть Перепута. И всё. И в учебнике русского языка настанет мир, порядок и покой.

– Да, – сказал Грамотей. – Верно. Только где же Перепут? Я никого не вижу.

– Мы его что, снова упустили? – растерянно проговорила Аля. – Когда же наконец…

– Вон, вон, смотрите! – не своим голосом закричал Ластик. – Там, за кустом, кто-то притаился!

Все опрометью кинулись туда, куда он показывал. И в самом деле, там, за кустом, обнаружился перепуганный Перепут. Должно быть от того, что он столько всего так безобразно и злонамеренно путал, теперь он сам запутался. И при этом – в собственных ногах. Ему никак не удавалось понять, где правая и где левая. И поэтому решительно не удавалось встать на ноги и убежать.

– Не трогайте меня, я больше не буду, – в страхе завопил он, увидев Грамотея, Ластика и ещё двоих незнакомцев.

– А как же орден «Большого Баламута»? – ехидно спросил Ластик, подходя к нему всё ближе и ближе.

– Ай-ай-ай! – вопил Перепут. – Не нужен мне орден. Ничего не нужно. Ластик, отойди!

Но Аля и Антон вместе с Грамотеем схватили его и крепко держали. А Ластик… Что ж, и маленький Ластик может пригодиться для большого и важного дела. Ну конечно, как вы уже догадались, он начисто стёр чернильного Перепута.

– Ну теперь и без нас в учебнике будет порядок, – радостно заметил Антон. – Теперь некому будет путать и сбивать с толку учеников.

– Прощай, Грамотей, – сказала Аля немного грустно.

Ведь расставаться всегда немного грустно, правда же?

– Удачи тебе, Ластик, – по-мужски сурово сказал Антон.

Само собой разумеется, что Грамотей знал нужные слова, чтобы Аля и Антон вышли из учебника и оказались в Алиной комнате. Но мы их здесь не приводим, потому что нашему рассказу про Алю, Антона и Перепута наступилКОНЕЦ.