– Нет, – решительно отрезал Антон. – Нет. Терпение лопается. Мы должны в конце концов напасть на след этого Перепута, поймать его и что-то с ним сделать. Чтоб не осталось от него в учебнике даже следа.

– Иначе, – добавила Аля, – у Грамотея никогда не будет покоя, а все ученики второго класса за год вместо пятёрок получат двойки.

– Вот тебе и зоопарк… – пробурчал Антон себе под нос.

– Тогда пошли дальше! – скомандовал Грамотей. – Там, кажется, с семьдесят третьей страницы начиная, живут безударные гласные в корне. Посмотрим, что там натворил Перепут.

– Уж, наверное, и там хорошо поработал, – предположил Антон.

Но на семьдесят третьей странице всё было спокойно. ГласныеА, О, И, Е, Я готовились к концерту и проводили спевку. Все они строились в два ряда, Вопросительный знак наигрывал на баяне, а Восклицательный дирижировал хором. Все дружно пели:

– Песенка довольно нелепая, – заметил Антон.

– Почему же? – возразил ему Грамотей. – В ней очень даже хорошо показано, как надо проверять безударные гласные в корне слова. Подбирается однокоренное слово, чтобы безударная гласная оказывалась под ударением. Самая полезная, самая грамматическая песенка!

– Ну разве что… – согласился Антон. – Только Перепута тут не видно. Куда же он подевался?

– Может, сам удрал из учебника? – высказала надежду Аля.

– Эй, хористы, – окликнул певцов Грамотей. – Перепут тут не проходил?

Песенка оборвалась.

– Проходил тут один какой-то, – сказала букваА.

– Такой весь чернильный…

– И куртка надета наизнанку, – вступила в разговор букваЯ.

– К тому же грязная, – добавила букваЕ. – Он послушал, как мы поём, пробормотал: «Что с дураков возьмёшь», махнул рукой и ушёл кудато.

– Нет, он ещё добавил: «Попробую непроверяемые и непроизносимые». Я не знаю, что он имел в виду.

– Ясно, это и был Перепут. Бегом, на девяносто четвёртую страницу! – в волнении воскликнул Грамотей. – Я знаю, что он имел в виду. Скорее, может, мы его ещё догоним!

А на девяносто четвёртой странице… ой, что там творилось! Мела метель, валил снег, дул ледяной ветер. Где уж тут разглядеть Перепута – своей собственной руки было не увидать! Сквозь завывание ветра доносились слова дикой, разухабистой песни:

– Прекратите! Сейчас же замолчите! – яростно закричал Грамотей.

Вьюга тут же прекратилась. Всё стихло.

– Декабрь! Январь! Февраль! – продолжал строгим голосом кричать Грамотей. – Сейчас же объясните, что тут происходит!

– Январь, февраль, декабрь, – пробормотал Антон. – Конечно. Тут нельзя проверить, как правильно писать. Сдуру ведь и «фивраль», и «енварь», и «дикабрь» можно написать. В них как раз эти самые, непроверяемые гласные.

– Я ещё раз спрашиваю, – бушевал Грамотей. – Вы что, с ума тут посходили?

– Да не-ет, – протянул Январь.

– А что же тогда?

Перебивая друг друга, Декабрь и Февраль принялись объяснять:

– Перепут… Он нам обещал, что все остальные месяцы выгонит из календаря. И весь календарь будет состоять только из декабря, января и февраля. Ну ещё, может быть, сентябрь с октябрём останутся. Ему надо, чтобы были только непроверяемые. И чтобы ребята путались, как их писать, и ляпали бы ошибку за ошибкой…

– Вот мы и соблазнились… – смущённо добавил Январь.

– Так! – возмутился Грамотей. – Значит, вам надо, чтобы лето не наступило, чтобы люди не могли огород сажать, чтобы не росли ни морковь, ни огурцы, ни помидоры, ни картофель? А ведь они, между прочим, ваши друзья – в них тоже есть гласные, не проверяемые ударением. Так, или я неправильно говорю?

– Так… – прошептали все трое.

– И ещё много есть слов с непроверяемыми гласными, их надо находить в словаре и запоминать, – проявил свою эрудицию Антон.

– Где Перепут? Отвечайте, вы, потерявшие совесть, – продолжал сердиться Грамотей.

– Как замела метель, так он и скрылся из виду, – ответил Январь.

– «Скрылся из виду», – передразнил его Грамотей. – Листик-Ластик, приглядись, может, ты обнаружишь его следы.

Листик-Ластик пробежал вперёд, вернулся, снова пробежал и опять вернулся.

– Нет, – сказал он печально. – Всё позёмкой замело.

– Что же мы будем дальше делать? – спросила уже порядком уставшая Аля. – Может – домой?

– А как же мы? И Перепут? – печально заметил Грамотей.

– Постойте, постойте! – вдруг вспомнил Антон. – Ведь безударные в корне, которые он не тронул, говорили, что он пробормотал: «Попробую непроверяемые и непроизносимые».

– Да, в самом деле, они так сказали, – согласилась с ним Аля.

– Ты знаешь, где находятся непроизносимые? – спросил Антон у Грамотея.

– Как не знать, – ответствовал Грамотей. – На сто первой странице и аж до сто восьмой!

– Так что же мы тут прохлаждаемся, следы разыскиваем, – недовольно буркнул Антон. – Ты хоть дорогу-то туда знаешь?

– Как не знать, – повторил Грамотей. – Но мы ещё странички непроверяемых не миновали.

– Ну так иди вперёд, Грамотей, показывай дорогу.

Дальше по страничкам непроверяемых вела не дорога, а узкая тропинка. Они с трудом отыскали её в снегу. Но на следующей странице снега уже не было, тропинка весело петляла в траве. По ней пришлось идти гуськом: сначала – Грамотей, следом – Антон и Аля, замыкал шествие Листик-Ластик. Они довольно быстро прошли парочку страниц. Там всё было спокойно, следов Перепута никто не заметил. Тропинка нырнула в сад, где очень красиво, кипенно-белым цветом цвели яблони и вишни. Скорее всего, это было какое-то упражнение. В саду можно найти много слов с «непроверяемыми»: мАлина там, смОродина, разные прочие ягОды… За садовой оградой на хорошо утрамбованной площадочке как раз и находились многие из Непроверяемых. У них, по-видимому, шла какая-то игра. Они хором пели песенку:

Потом они, немного помолчав, продолжили:

При слове «конец» все разбежались и попрятались. Что это были за пряталки и кто собирался их искать, осталось невыясненным, потому что тропинка, завернув за угол сада, привела Грамотейку и его «свиту» как раз на сто первую страницу.