Самодельные дымовые шашки быстро наполняли тронный зал удушающим дымом. Гомангани столпились вокруг Тарзана, моля о спасении. Они видели, что возле каждого окна собрались группы болгани и огромная толпа горилл ожидала их на террасе.

– Погодите, – сказал Тарзан. – Выждем, когда дым станет совсем густым, чтобы болгани не видели нас, и тогда попробуем прорваться через восточные окна – они ближе всего к воротам. Так у многих из вас увеличатся шансы уцелеть.

– У меня есть план получше, – сказал старик. – Как только дым полностью скроет зал, следуйте за мной. Здесь есть еще один выход, который не охраняется, – за помостом, на котором стоят троны. Болгани, верно, считают, что мы о нем не знаем.

– Куда он ведет? – спросил Тарзан.

– В подвал Алмазной башни – той самой, где я тебя встретил. Эта часть дворца как раз находится ближе всего к восточным воротам. Прежде чем болгани обнаружат побег, мы успеем покинуть дворец и, может быть, даже скроемся в лесу.

– Великолепно! – воскликнул человек-обезьяна. – Тогда ждем, пока дым не скроет нас полностью от болгани.

Через некоторое время дым стал настолько густым, что в зале стало трудно дышать. Многие чернокожие кашляли и задыхались, у всех текли слезы от едкого смрада. И все же дым еще не полностью скрывал гомангани от врагов.

– Не знаю, сколько еще люди смогут выдержать, – произнес Тарзан.

– Мгла сгущается, – сказал старик. – Еще минуту, и мы сможем уйти незамеченными.

– Я больше не могу это вынести! – жалобно воскликнула Ла. – Я задыхаюсь, я почти ослепла!

– Ладно, – ответил старик. – Думаю, нас уже не видят. Следуйте за мной!

И он повел людей вверх по ступеням, на помост, и дальше – в небольшую дверь за занавесью, что скрывалась позади тронов. Первым шел старик, за ним – Ла, за ними – Тарзан и Джэд-бол-джэ. Лев еле держался, страдая от задымленного воздуха; свое волнение и гнев он выражал низким рычанием, которое могло выдать болгани их местоположение. Позади Тарзана на некотором расстоянии толпились кашляющие гомангани. Присутствие льва удерживало их от попытки ринуться в дверь всей толпой, как бы они поступили в другом случае.

Дверной проем вел в темный коридор. Грубые ступени резко уходили вниз, а дальше начинался совершенно темный, длинный проход, что разделял Башню императора и Алмазную башню. Негры были так рады уйти из задымленного чертога, что кромешная темнота не пугала их. Они терпеливо следовали за стариком. Тот предупредил, что крутые ступеньки – самое сложное испытание на пути, а дальше коридор будет ровным и прямым.

Долгий путь во тьме привел их к тяжелой двери, которую старику с трудом удалось открыть.

– Погодите немного, – попросил он. – Сейчас я найду светильник и зажгу его.

Некоторое время он копался позади двери; затем вспыхнул тусклый свет, и появился старик с масляной лампой в руке. В свете лампы Тарзан увидел большое прямоугольное помещение, истинные размеры которого скрывала тьма.

– Пусть все войдут внутрь, – сказал старик, – и я закрою дверь.

Когда все оказались в помещении, старик отвел Тарзана в сторону.

– Идемте со мной, – тихо сказал он, – я покажу вам такое, чего еще не видел никто из людей.

И он повел Тарзана в дальний угол огромного зала. Там в свете лампы тот увидел ряды полок, на которых были сложены мешочки из козьих шкур. Старик поставил светильник на полку, взял один из мешочков и высыпал часть содержимого себе на ладонь.

– Алмазы, – сказал он. – Каждый из этих мешочков весит пять фунтов, и во всех – алмазы. Они копились здесь бесчисленные века и тысячелетия. Болгани добывают их гораздо больше, чем нужно им самим. Но у них есть легенда, что однажды атланты вернутся – и вот тогда алмазы им понадобятся. Поэтому болгани продолжают постоянно добывать и накапливать их. Вот, возьмите.

И старик дал один мешочек Тарзану, а другой – Ла.

– Я по-прежнему не верю, что мы сумеем покинуть эту долину живыми, но на всякий случай…

И он взял себе третий мешочек.

Из подземного хранилища алмазов старик вывел всех по незатейливой лестнице на верхний ярус, а оттуда – к выходу из башни. Теперь между ними и террасой, за которой находились распахнутые восточные ворота, оставалась лишь запертая изнутри на засов дверь. Старик уже собирался открыть двери, когда Тарзан остановил его.

– Погодите минутку, – сказал он. – пусть подойдут все гомангани. Им нужно время, чтобы подняться по лестнице. Когда все они будут здесь, распахните двери и бегите вместе с Ла и дюжиной негров прямо к восточным воротам. Я останусь здесь с остальными чернокожими – мы будем прикрывать ваше отступление и сразимся с болгани, если они успеют нас догнать. Готовьтесь, сейчас начнем!

Тарзан подробно объяснил гомангани свой план, а затем, повернувшись к старику, скомандовал:

– Давайте!

Засов был отодвинут, дверь распахнулась, и беглецы кинулись к восточным воротам. Болгани, следившие за дворцом, все еще не догадывались, что их жертвы почти скрылись, пока наружу не вышли Тарзан и Золотой лев. Лишь тогда болгани обнаружили их, и не менее сотни горилл тут же устремились в безумную погоню.

– Они приближаются! – крикнул Тарзан. – Бегите! Вы знаете, где путь в Опар!

– А ты? – спросила Ла.

– Я тут задержусь с гомангани и попробую разобраться с этими громилами.

Ла резко остановилась.

– Я ни шага не сделаю без тебя, Тарзан из племени обезьян! – воскликнула она. – Ты слишком многим рисковал ради меня. Нет, я без тебя никуда не пойду!

– Как пожелаешь, – пожал плечами Тарзан. – Но враги уже близко!

С большим трудом ему удалось собрать вокруг себя часть гомангани. Те, покинув дворец, думали лишь о том, как бы удрать подальше от болгани и спрятаться в джунглях. На призыв Тарзана откликнулись около пятидесяти воинов, а к воротам со всех ног бежали более сотни болгани.

Старик подошел и коснулся руки Тарзана.

– Лучше бегите, – сказал он. – Гомангани сломаются при первом же натиске.

– Мы ничего не выиграем, если сбежим, – возразил Тарзан. – Если сейчас отступим, гомангани мигом перекинутся на сторону прежних хозяев, и вся долина обернется против нас…

Едва он успел договорить, как один из гомангани крикнул:

– Смотрите! Помощь идет!

– И очень вовремя, – заметил Тарзан, глядя на отряд гомангани, выходящий из леса к восточным воротам.

– Сюда! – крикнул он. – Болгани вот-вот будут здесь! Отмстите им за все прежние обиды!

Он повернулся в сторону врага и, окруженный верными гомангани, бросился вперед, навстречу наступающим гориллам. Позади него волна за волной врывались в ворота чернокожие, сметая все на своем пути и устремляясь в сторону Алмазного дворца. Словно прибой, волны наступающих разбивались о строй болгани, а те, в свою очередь, понемногу отступали, пока не оказались под самыми стенами дворца.

Крики, кровь, ярость дерущихся людей и горилл довели Джэд-бол-джэ до такого безумного возбуждения, что он готов был бросаться и рвать всех, не разбирая друзей и врагов. Тарзану пришлось приложить все усилия, чтобы не допустить льва до кровавой расправы. Из-за этого он почти не принимал участия в битве, но внимательно следил за ней со стороны и ясно видел – если не произойдет какой-нибудь неприятной неожиданности, победа останется за гомангани. И он был полностью прав. Гомангани так обезумели от жажды мести и первой в своей жизни успешной битвы, что потеряли разум, подобно Джэд-бол-джэ. Они не просили и не давали пощады, так что битва закончилась лишь тогда, когда не осталось ни единого живого болгани.

После того как бой завершился, Тарзан, старик и Ла вернулись обратно в тронный зал. К тому времени воздух там уже очистился. Туда же были призваны главы всех деревень. Когда все они собрались перед помостом, на котором стояли трое белых и огромный черногривый лев, Тарзан обратился к туземцам:

– Гомангани из долины Алмазного дворца! Сегодня вы обрели свободу от тиранов, которые угнетали вас с незапамятных времен! Многие века вы даже не помышляли о свободе; среди вас так и не появился лидер, способный править вами мудро и справедливо. Поэтому вы должны выбрать себе нового правителя из другой расы.

– Тебя! Тебя! – один за другим закричали вожди и старейшины деревень. – Ты будешь нашим новым правителем!

– Нет, – громко произнес человек-обезьяна, повелительным жестом заставив негров замолчать. – Но среди вас есть тот, кто долго жил здесь. Он знает все ваши обычаи и ваши нужды лучше, чем кто-либо другой. Если он останется с вами и согласится вами править, я уверен – он станет хорошим царем!

И Тарзан указал на старика. Тот с недоумением посмотрел на человека-обезьяну.

– Но я бы хотел уйти отсюда, – сказал он. – Я хочу вернуться в цивилизованный мир! Я годы был похоронен в этой глуши…

– Вы не знаете, о чем говорите, – возразил Тарзан. – Вы прожили здесь слишком долго. В цивилизованном мире у вас никого нет. Вы не найдете там друзей – только лицемерие, жадность, обман и жестокость. До вас никому не будет никакого дела, да и вам тоже никто не будет нужен. В свое время я, Тарзан из племени обезьян, покинул джунгли и отправился в каменные города, но никогда не был там счастлив. Но всегда радовался, возвращаясь в джунгли – к благородным зверям, честным и в любви, и в ненависти, к свободе, к подлинности Природы. Если вы вернетесь в цивилизацию, вас ждет разочарование. Вы поймете, что бросили важное дело, имеющее глубокий смысл. Я не могу вывести этих негров из тьмы невежества, но у вас это получится. Вы сумеете воспитать из них трудолюбивый и добродетельный народ, в то же время не лишенный воинской отваги, ибо у тех, кто живет благополучно, всегда найдутся завистники, стремящиеся отобрать блага, которых они сами лишены. Обучите же их, как следует защищать свою страну и свои права. И у них должно быть хорошее оружие, годное для ведения войны.

– Вы правы, Тарзан из племени обезьян, – согласился старик. – В том, другом мире у меня и правда никого и ничего нет. Если гомангани пожелают видеть меня вождем, я останусь.

Позднее Тарзан расспросил вожаков гомангани, и те сказали, что с радостью примут старика как верховного правителя. Он был всем известен, лично или по слухам, как человек, никак не причастный к жестокостям, что творили болгани.

Тем временем немногие выжившие болгани, прятавшиеся в разных частях дворца, были найдены и приведены в тронный зал. Там им был предложен выбор: остаться в долине и стать рабами или покинуть страну. Гомангани попросту убили бы их всех до единого, но новый правитель им не позволил.

– Куда же нам идти, если мы уйдем из долины? – спросил предводитель болгани. – Мы ничего не знаем о землях снаружи, за исключением Опара. А в Опаре живут наши враги.

Тарзан сидел, слушал тех и других и помалкивал. Он молчал все время, пока гомангани и болгани поочередно выступали, строя те или иные планы о будущем разумных горилл. Наконец человек-обезьяна встал и повернулся в сторону болгани.

– Вас осталось около сотни, – сказал он. – Вы – существа необыкновенной силы. Должно быть, многие из вас – искусные бойцы. Вот рядом со мной сидит Ла, верховная жрица и правительница Опара. Кадж, злобный жрец, узурпировал ее власть и сверг эту женщину с трона. Но завтра мы выступим в путь и направимся в Опар с самыми храбрыми гомангани из долины Алмазного дворца. Мы придем в Опар, покараем предателя Каджа и вернем Ла ее престол. Однако там, где некогда были посеяны семена предательства, злой умысел может взойти когда угодно и там, где меньше всего его ожидаешь. Пройдет немало времени, прежде чем Ла из Опара сможет снова доверять своим подданным. Это знание открывает перед вами новые возможности и дает вам новую родину. Идите с нами в Опар, сражайтесь на нашей стороне, помогите вернуть Ла престол! А когда война закончится – оставайтесь в Опаре в качестве ее телохранителей, ее личной гвардии. Вы будете защищать Ла от врагов, как внешних, так и внутренних.

Болгани несколько минут обсуждали между собой эту идею. Затем один из них подошел к Тарзану и сказал:

– Мы сделаем так, как ты предложил!

– И вы будете верны Ла? – спросил человек-обезьяна.

– Болгани никогда не были предателями! – ответила горилла.

– Хорошо, – кивнул Тарзан. – А ты, Ла, согласна со мной?

– Да, – ответила та. – Я принимаю их на службу.

Следующим утром, едва взошло солнце, три тысячи гомангани и сотня болгани во главе с Тарзаном и Ла вышли в сторону Опара, чтобы покарать предателя Каджа. Они не стали применять никаких обманных маневров – просто прошли быстрым маршем через равнину, спустились по скалистому ущелью и направились прямиком к задней части дворца Ла.

Маленькая серая обезьянка, что пряталась среди лиан и зарослей на вершине храмовой стены, первой увидела приближение чужеземцев. Она с интересом склонила голову сперва в одну сторону, потом в другую; она так разволновалась, что перестала чесать живот – занятие, которое до того поглощало все ее внимание. Чем ближе подходило чужеземное войско, тем сильнее волновался Ману. Огромное количество гомангани вызвало у нее приступ ярости; но, когда она заметила болгани – ужасных каннибалов ее обезьяньего мира, – мартышка сорвалась с места и со всех ног поскакала в главный дворец Опара.

Кадж находился во дворе внутреннего храма, где на рассвете совершил жертвоприношение Огненному богу. Здесь же были еще несколько жрецов, а также Оах и ее служанки. То, что между ними не было согласия, было заметно по хмурым лицам всех присутствующих.

– Ты снова зашел слишком далеко, Кадж! – с горьким упреком обратилась Оах к верховному жрецу. – Только верховная жрица Огненного бога имеет право совершать это жертвоприношение! Но ты снова и снова упорствуешь, оскверняя жертвенный нож своими недостойными прикосновениями!

– Молчи, женщина! – с угрозой прорычал верховный жрец. – Я Кадж, царь Опара, верховный жрец Огненного бога! Ты заняла место верховной жрицы лишь благодаря моей благосклонности. Не испытывай же мое терпение – иначе как бы и тебе скоро не угодить под священный нож!

Окружающие слушали его, едва скрывая изумление и шок. Как мог Кадж так кощунственно вести себя по отношению к верховной жрице?! Оах не пользовалась почти никаким авторитетом среди жителей Опара, однако она была возведена в самый высший сан. Те, кто поверил Каджу, что Ла мертва, – а он изо всех сил убеждал в этом жителей, – относились к Оах с уважением, подобающим ее высокому положению.

– Осторожнее, Кадж, – предупредил его один из старших жрецов. – Есть пределы, за которые не можешь выходить даже ты!

– Ты смеешь угрожать мне? – фанатично сверкая глазами, заорал Кадж. – Смеешь угрожать мне, верховному жрецу Огненного бога?!

С этими словами он кинулся на задавшего вопрос, воздевая над головой нож для жертвоприношений. Но в этот самый миг в одной из бойниц в древней стене появилась маленькая серая обезьянка. Громко вереща и подпрыгивая, она кричала:

– Болгани! Болгани идут!

Кадж остановился и взглянул на мартышку, опустив нож.

– Ты видел их, Ману? – спросил он. – Ты не врешь? Если это одна из твоих шуток, то, клянусь, она станет последней!

– Я говорю правду! – верещала обезьянка. – Я видел их своими глазами!

– Сколько их? – спросил Кадж. – Далеко они от Опара?

– Их столько, сколько листьев на деревьях! – закричал Ману. – Они уже у стен храма! Они идут – гомангани и болгани! Их столько, сколько травы в сыром прохладном овраге!

Кадж поднял лицо к солнцу и испустил протяжный вопль, завершившийся пронзительным визгом. Он издал этот ужасный крик трижды и, приказав всем следовать за ним, быстрым шагом направился к дворцу. Верховный жрец шагал по древней аллее, ведущей ко входу во дворец, а из всех дверей по обе стороны улицы выбегали волосатые, сутулые мужчины Опара, держа в руках ножи и тяжелые дубинки. Над ними на деревьях истерически верещали десятки маленьких серых обезьян.

– Не сюда! – вопили они. – Не сюда! – И указывали на южную стену города.

Нестройной ордой жрецы и воины Опара пронеслись сквозь дворец и вышли на южную стену как раз в тот момент, когда снаружи под стену подошло войско Тарзана.

– Камни! Камни! – закричал Кадж.

В ответ на его призыв толпившиеся внизу женщины начали поспешно собирать крупные обломки кладки, что валялись повсюду под стеной, и передавать их воинам наверх.

– Уходите! – заорал Кадж войску под стеной. – Уходите! Я – Кадж, Верховный жрец Огненного бога, правитель Опара! Это его храм! Если вы оскверните храм Огненного бога, то познаете его гнев!

Тарзан вышел перед строем и поднял руку, призывая к молчанию.

– Ла, ваша царица и верховная жрица, здесь! – крикнул он, обращаясь к опари, собравшимся на стене. – Кадж – предатель и самозванец! Предайте его правосудию, и больше никого не тронут! А если не впустите Ла в город, мы вернем ее законные владения оружием!

Едва он замолчал, как Ла встала рядом, чтобы жители могли видеть ее. Со стены сразу раздались радостные крики, и несколько человек выкрикнули что-то против Каджа.

Поняв, что еще немного – и он утратит контроль над ситуацией, Кадж закричал:

– В атаку!

В то же время он швырнул камень в Тарзана. Лишь поразительная ловкость человека-обезьяны позволила ему увернуться от снаряда. Камень ударил в грудь стоявшего рядом гомангани и сбил его с ног. А в следующий миг на войско обрушился град камней.

– Вперед! – закричал Тарзан.

Болгани с рычанием и ревом первыми бросились в атаку. Они карабкались на стену быстро и ловко, как кошки, уворачиваясь от ударов дубин. Тарзан также был одним из первых, кто взобрался на стену. Косматый кривоногий воин попытался ударить его дубиной, но Тарзан перехватил оружие и отобрал его у нападающего. Краем глаза он заметил, что Кадж быстро спускается со стены и исчезает за углом. А затем на него разом напали еще несколько опари. С помощью отобранной дубинки он в пару ударов расшвырял их, пользуясь преимуществом в росте и силе. Затем он подумал, что нельзя дать сбежать Каджу, зачинщику восстания против Ла, и устремился за ним в погоню. Он спрыгнул со стены как раз тогда, когда Кадж исчез под аркой в противоположном углу двора. Несколько жрецов кинулись Тарзану наперерез, пытаясь задержать его. Схватив одного из них за ноги, Тарзан с его помощью раскидал всех остальных в разные стороны. Добежав до другого конца двора, он напряг свои могучие мышцы и с силой швырнул тело жреца в преследователей. Раздались крики, но Тарзан уже бежал дальше.

Каджа было не так-то просто догнать: он ориентировался во дворце куда лучше Тарзана, знал все его коридоры, переходы и лабиринты. Тарзан был убежден, что Кадж направляется к подземельям под главным храмом. Там он легко затеряется среди бесчисленных темных, извилистых туннелей, и никто никогда не найдет его. Поэтому Тарзан спешил изо всех сил, надеясь перехватить верховного жреца, прежде чем тот нырнет в спасительную тьму подземелий.

Однако когда он вырвался из очередного прохода во двор, его нога угодила в хитроумно разложенную петлю. Рывок – Тарзан потерял равновесие и с размаху упал на каменные плиты. И тут же на него набросилась целая группа низкорослых опари. Прежде чем Тарзан успел прийти в себя после падения и вскочить, он был уже крепко связан. Сквозь полузабытье он почувствовал, как его поднимают с земли и куда-то несут. Вскоре он был положен на приподнятую над землей плоскую каменную поверхность.

Когда Тарзан полностью пришел в себя, он осознал, что снова лежит распростертый на жертвенном алтаре во внутреннем дворе храма Огненного бога. А над ним нависает Кадж с перекошенным от ненависти лицом и кровожадной ухмылкой, полной предвкушения давно взлелеянной мести.

– Наконец-то! – ликующе прохрипел он. – На этот раз, Тарзан из племени обезьян, ты познаешь не ярость Огненного бога, а лично мою, Каджа, ярость! Больше не будет ни отсрочек, ни попыток помешать мне…

И он занес жертвенный нож над готовой, готовясь нанести удар. Сверкнуло острие ножа, и в его блеске Тарзан увидел верх стены, а на стене – черногривую голову могучего льва.

– Джэд-бол-джэ! – закричал он. – Убей, убей!

Кадж замер, стискивая нож; он оглянулся, пытаясь понять, куда смотрит человек-обезьяна. И в тот же миг Золотой лев спрыгнул на мостовую и в два прыжка добрался до верховного жреца. Нож со звоном упал на каменные плиты, и огромные челюсти сомкнулись на уродливом лице жреца.

Младшие жрецы, которые схватили и связали Тарзана, при виде того, как Золотой лев терзает их господина, с криками разбежались во все стороны. Вскоре у жертвенника остались только Тарзан, Джэд-бол-джэ и труп Каджа.

– Иди сюда, Джэд-бол-джэ, – приказал Тарзан. – Больше никто не тронет Тарзана из племени обезьян!

Час спустя войска Ла одержали победу. Они захватили древний дворец и храмы Опара. Те жрецы и воины, кто уцелел в битве, безоговорочно признали Ла своей правительницей. Теперь по приказу Ла были развернуты поиски Тарзана и Каджа. Именно Ла во главе нескольких воинов вошла во внутренний двор храма Огненного бога и увидела Тарзана, связанного, лежащего на алтаре. Над ним, рыча, нависал Джэд-бол-джэ, Золотой лев.

– Тарзан! – взвизгнула Ла, бросаясь к алтарю. – Неужто Кадж добился своего? О бог моих предков, сжалься надо мной! Неужели Тарзан мертв?!

Ее движение было остановлено грозным оскалом и рычанием Золотого льва.

– Лежать! – крикнул Тарзан. – Пусть она подойдет!

И Джэд-бол-джэ покорно лег рядом со своим господином, положив тяжелую голову ему на грудь. Ла подошла, подобрала жертвенный нож и перерезала путы, которыми был связан владыка джунглей. Затем она увидела около алтаря труп Каджа.

– Твой злейший враг мертв, – сказал Тарзан. – За его гибель можешь поблагодарить Джэд-бол-джэ, а я поблагодарю его за жизнь. Теперь ты можешь вернуться на престол и править в мире и благополучии и в дружбе с народом из долины Алмазного дворца.

В ту ночь Тарзан, болгани, вожди гомангани, жрецы и жрицы Опара пировали в большом зале царского дворца как гости правительницы Ла. Они ели яства с золотых блюд древних атлантов – блюд, изготовленных в стране, что осталась ныне лишь в сказаниях незапамятных времен. А на следующее утро Тарзан и Джэд-бол-джэ отправились в обратный путь – домой.