Перепрятав золото на новое место, Эстебан и Оваза вернулись туда, где оставили ждать пятерых боев. Вместе с ними они направились к реке и разбили на ночь лагерь. Там они обсудили дальнейшие планы. Было решено бросить большую часть отряда и как можно скорее идти к побережью, ну а там нанять других носильщиков в достаточном количестве, чтобы перенести множество золотых слитков.

– Зачем нам нанимать носильщиков на побережье? – спросил Эстебан. – Разве не проще пойти в ближайшую деревню и нанять людей там?

– Люди из ближайшей деревни не пойдут с нами к побережью, – ответил Оваза. – И они не носильщики. В лучшем случае они донесут наш груз до следующего селения.

– Ну и ладно, – отозвался испанец. – А там мы уже наймем следующих носильщиков, а потом – еще, если понадобится…

Оваза покачал головой:

– Хороший план, бвана, но нам нечем платить носильщикам.

Эстебан почесал в затылке.

– Ты прав, – кивнул он, – но так не хочется тратить время на это чертово путешествие до побережья и обратно!

Какое-то время они сидели молча, а потом испанец воскликнул:

– Я придумал! Даже будь у нас сейчас носильщики и деньги, нам пришлось бы выждать, прежде чем отправиться в путь, иначе мы могли бы наткнуться на отряд Флоры Хоукс, который тоже возвращается к побережью. Мы должны подождать, пока они покинут Африку, и уж тогда везти золото к побережью. Думаю, нам надо выждать не менее двух месяцев: чертовым жуликам будет нелегко проделать весь этот путь с теми неграми, что у них остались. А пока мы ждем, давай отвезем один из слитков в ближайшую торговую факторию и там продадим. Затем мы вернемся сюда, наймем носильщиков, и они понесут наш груз из деревни в деревню…

– Бвана говорит мудрые слова, – кивнул Оваза. – До ближайшей фактории не слишком далеко. Мы сбережем не только время, но и силы, нужные для множества долгих переходов.

– Тогда утром мы вернемся к нашему кладу и откопаем один слиток, – сказал Эстебан. – И непременно убедимся, что ни один из твоих людей за нами не подсматривает! Никто не должен знать, кроме тебя и меня, где зарыто золото. Конечно, когда мы вернемся, тайна будет раскрыта, но тогда мы все время будем при носильщиках, и едва ли его похитят.

На следующее утро испанец и Оваза вернулись к зарытым сокровищам и выкопали один слиток. Перед тем как покинуть заветное место, испанец тщательно зарисовал план местности на внутренней стороне леопардовой шкуры, которую носил на плече. Он нарисовал эту карту с помощью маленькой заостренной палочки, которую обмакнул в кровь грызуна, убитого специально для этого. Оваза рассказал ему, как по-здешнему называется река, какие есть приметные места поблизости и как сюда добраться от побережья. Все эти сведения он записал под картой, и с этого момента его покинул постоянный страх потерять место клада. Иначе, если бы с Овазой что-нибудь случилось, он никогда не сумел бы найти золото сам.

Когда Джейн Клейтон добралась до побережья, чтобы сесть там на корабль до Англии, она получила телеграмму. Ее отцу стало намного легче, и необходимость ехать в Лондон отпала. Отдохнув пару дней, она пустилась в обратный путь. После многих дней жаркой, утомительной дороги она вернулась в имение Клейтонов и с ужасом узнала, что Тарзан все еще не вернулся из экспедиции в Опар. Корака тоже явно беспокоило долгое отсутствие отца, но юноша совершенно не сомневался, что его отец способен о себе позаботиться. Кроме того, выяснилось, что сбежал Золотой лев. Джейн очень расстроила эта новость: она знала, как привязан ее муж к благородному зверю.

На следующий день после возвращения леди Джейн вернулись вазири Тарзана – без него. Сердце женщины тут же наполнилось страхом за своего господина и повелителя. Она расспросила вазири и узнала, что Тарзан снова потерял память, как в прошлый раз. Тогда Джейн немедленно объявила, что отправляется на поиски мужа, и приказала только что вернувшимся вазири сопровождать ее. Корак попытался ее отговорить, но потерпел неудачу. Тогда он объявил, что отправится на поиски вместе с ней.

– Мы не должны уходить из дома все вместе, – сказала она. – Оставайся, сынок. Если я не отыщу твоего отца, я вернусь, и тогда на поиски отправишься ты.

– Мама, я не могу отпустить тебя одну, – возразил Корак.

– Когда со мной вазири, я не одна, – рассмеялась женщина. – Ты прекрасно знаешь, мальчик, что любой уголок Африки будет так же безопасен для меня, как родной дом.

– Думаю, ты права, – ответил он, – однако я все равно хотел бы пойти с тобой. Если бы Мерьем была здесь!

– Я бы тоже хотела, чтобы Мерьем была здесь, – ответила леди Грейсток. – Нет причин для беспокойства, сынок. Конечно, мои навыки выживания в джунглях не сравнятся с навыками отца или твоими. Однако я опытный путешественник, а под охраной наших верных вазири я буду в полной безопасности.

– Ты права, – повторил Корак. – И все равно мне не хочется, чтобы ты уходила в джунгли без меня…

Вот так, несмотря на недовольство сына, следующим утром леди Грейсток с полусотней вазири отправилась в джунгли на поиски своего дикого избранника.

Когда Эстебан и Оваза не вернулись в лагерь с охоты, остальные члены отряда поначалу были в ярости. Однако позднее их гнев сменился тревогой – разумеется, не за Эстебана, а скорее за Овазу. Если с предводителем негров случилось что-то скверное, то кто из оставшихся способен успешно провести их сафари до побережья? Из всех чернокожих лишь он казался способным обуздать угрюмых, склонных к бунту носильщиков.

Сами негры сперва предположили, что Оваза заблудился. Однако позднее большинство склонилось к тому, что они с Эстебаном оставили отряд нарочно. У Лувини, заместителя Овазы, была своя теория.

– Оваза и бвана решили вдвоем отправиться за арабскими разбойниками, – предположил он. – С помощью хитрости они сумеют добиться того, чего мы хотели достичь силой, и поделят слоновую кость на двоих.

– Но как двое сумеют одолеть банду разбойников? – с сомнением спросила Флора.

– Вы не знаете Овазу, – ответил Лувини. – Он будет говорить с рабами разбойников и переманит их на свою сторону. А когда арабы увидят, что их рабы взбунтовались и возглавляет их сам Тарзан из племени обезьян, то перепугаются и разбегутся.

– Похоже, негр прав, – пробормотал Краски. – Это очень похоже на Миранду.

Повернувшись к Лувини, он спросил:

– Ты можешь отвести нас в лагерь разбойников?

– Да, – сказал негр.

– Хорошо, – кивнул Краски. – Итак, Флора, вот тебе новый план. Мы отправим к разбойникам гонца и предупредим их об Овазе и испанце. Мы скажем, что это никакой не Тарзан, а самозванец. Мы попросим рабов захватить этих двоих и удерживать до тех пор, пока мы все не прибудем в их лагерь. Ну а там уже будем строить дальнейшие планы. Вполне возможно, мы сумеем вернуться к нашему первоначальному замыслу, особенно после того, как войдем в их лагерь как друзья.

– Звучит неплохо, – подтвердила Флора. – Хотя, конечно, весьма подло. Как раз в стиле такого мошенника, как ты.

Русский покраснел:

– Мы все – птицы одного полета!

Флора лишь равнодушно пожала плечами. Однако Блюбер, который вместе с Троком и Пиблзом слушал разговор, внезапно возмутился.

– Что значит «птицы одного полета»? – зашипел он. – Я не какой-нибудь проходимец! Знаете что, мистер Карл Краски, я – честный человек! Никто не смеет называть Адольфа Блюбера мошенником!

– Ой, да помолчите, – отмахнулся Краски. – Конечно же, вы согласитесь с моим планом, особенно если в нем не будет риска. А что до арабов, они сами награбили эту слоновую кость и наверняка убили при этом множество людей. Кроме того, мы собираемся освободить их рабов.

– Ну ладно, – кивнул Блюбер. – Если план справедлив и гуманен, то я – за! Помните, мистер Краски, я порядочный человек.

– Черт возьми, – рявкнул Трок, – мы тут все честные, прямо компания священников!

– Конечно, мы честные люди! – взревел Пиблз. – И любому, кто скажет, что это не так, я башку отшибу, и всех делов!

Флора устало улыбнулась.

– Честных людей сразу можно узнать, – сказала она. – Они ходят и повсюду рассказывают, какие они честные. Однако это неважно. Сейчас надо выяснить, все ли согласны с планом мистера Краски. Нам необходимо действовать сообща. Итак, нас пятеро. Проведем голосование?

– Негры пойдут с нами? – спросил Краски, повернувшись к Лувини.

– Если им пообещают долю в слоновой кости, то пойдут, – ответил чернокожий.

– Итак, кто из вас за план Карла? – спросила Флора.

Все единодушно поддержали его замысел, и план был принят. Через полчаса к лагерю разбойников был отправлен гонец с сообщением для их вожака. А вскоре после этого белые свернули лагерь и двинулись в том же направлении. Неделю спустя они прибыли в лагерь разбойников. Так они выяснили, что их гонец давно добрался и что их ждали. Однако Эстебан и Оваза так и не появились. В итоге арабы преисполнились самыми мрачными подозрениями. Они решили, что сообщение было лишь уловкой, чтобы этот большой отряд, состоящий из белых и вооруженных негров, смог без труда проникнуть в их укрепленный лагерь.

Джейн Клейтон и ее вазири, двигаясь очень быстро, вскоре напали на след сафари Флоры Хоукс. Они вышли к тому лагерю, где вазири в последний раз видели Эстебана Миранду, которого они все еще считали настоящим Тарзаном. Пойдя по четкому следу сафари, отряд Джейн вскоре вышел к походной крепости арабов-работорговцев и разбил лагерь примерно в миле от него. К тому времени отряд Флоры уже неделю как жил у разбойников, ожидая либо прихода Овазы и Эстебана, либо подходящего момента для предательского нападения на арабов.

Лувини не терял времени. Он и другие чернокожие старательно переманивали на свою сторону рабов торговцев слоновой костью, побуждая их взбунтоваться. Но хотя Лувини ежедневно рассказывал Флоре об успехах агитации, у него появился и свой собственный план. Он заключался в том, чтобы взбунтовать рабов против арабов, а потом убить всех белых – за исключением Флоры Хоукс, которую Лувини решил забрать себе или выгодно перепродать на севере какому-нибудь чернокожему султану. Хитроумный план Лувини предполагал сперва убийство арабов с помощью белых, а затем убийство белых с помощью их же оружия.

Лувини едва ли встретил бы какие-нибудь препятствия для своих замыслов, если бы не личная преданность одного чернокожего боя, приставленного для услуг к Флоре Хоукс. Эта молодая женщина, несмотря на безграничную алчность и беспринципность в достижении целей, для своих слуг была добродушной и заботливой хозяйкой. Доброта, которую она проявляла к чернокожему подростку, вскоре принесла ей дивиденды, несопоставимые с затраченными вложениями.

Однажды днем Лувини зашел к Флоре и предупредил ее, что все готово для восстания. Рабы готовы взбунтоваться и начать убивать арабов уже нынешней ночью. Принадлежавшая разбойникам слоновая кость давно уже была предметом вожделения и белых, и негров. Все с нетерпением ждали сигнала, чтобы начать нападение, которое принесет им большие богатства.

Незадолго до ужина маленький бой прокрался в палатку Флоры Хоукс. Глаза его были широко распахнуты; он казался очень напуганным.

– Что случилось? – удивилась Флора.

– Тсс! – прошептал он. – Молчи, иначе они подслушают наш разговор. Нагнись ко мне, и я скажу тебе, что замышляет Лувини…

Женщина нагнулась, и бой зашептал ей на ухо:

– Ты всегда была ко мне добра, и теперь, когда я узнал замыслы Лувини, я хочу предупредить тебя.

– О чем ты? – приглушая голос, воскликнула Флора.

– После того как убьют арабов, Лувини отдаст приказ убивать белых. А тебя он собирается захватить живьем. Он хочет оставить тебя себе или продать за большие деньги.

– Но откуда ты все это знаешь? – спросила молодая женщина.

– Все негры в лагере это знают, – ответил бой. – Я должен украсть твою винтовку и пистолет, и так сделает каждый, приставленный к белому хозяину.

– Ладно же, – прошипела Флора, выпрямляясь, – сейчас я преподам урок этому предателю!

Она схватила пистолет и направилась к выходу из палатки. Но бой обхватил ее колени и не дал сделать ни шага.

– Нет, нет! – отчаянно зашептал он. – Не делай этого! Не показывай виду, что знаешь о заговоре! Иначе они все равно убьют вас всех, только раньше. Все негры в лагере против вас! Лувини пообещал, что негры поровну поделят между собой слоновую кость. Если вздумаешь угрожать Лувини и он поймет, что ты знаешь о заговоре, на тебя сразу же нападут!

– А что мне, по-твоему, надо делать? – спросила она.

– Для вас есть только одна надежда – побег. Все белые должны сбежать в джунгли. Прости, я не смогу вас сопровождать.

Флора молча посмотрела на боя и сказала:

– Хорошо. Я сделаю так, как ты советуешь. Ты спас мне жизнь. Может быть, когда-нибудь я смогу отблагодарить тебя, а может, и нет. Теперь уходи, пока тебя никто не заподозрил.

Чернокожий покинул палатку, пробравшись под ее задней стенкой, чтобы его не заметили другие негры. Флора же, дождавшись его ухода, вышла на открытое место и не спеша направилась к палатке, в которой обитали Краски и Блюбер. Оба мужчины были там. Флора шепотом пересказала им то, что узнала от маленького боя. После этого Краски, стараясь вести себя максимально беспечно, позвал в палатку Пиблза и Трока.

Оба англичанина поначалу были за то, чтобы внезапно атаковать негров и уничтожить их, пока они не опомнились. Однако Флора отговорила их от этого отчаянного шага, указав, насколько их меньше, чем негров, и как безнадежна будет попытка одолеть их силой.

Хитрый Блюбер, склонный к интригам и двойной игре, предложил сообщить о заговоре арабам и, заняв вместе с ними наиболее выгодную позицию, начать стрелять по неграм первыми, не дожидаясь нападения. Однако Флора Хоукс наложила вето и на это предложение.

– Не пойдет, – сказала она. – Арабы, по сути, такие же наши враги, как и негры. Если бы даже нам совместно удалось одолеть негров, то сдавшиеся очень быстро выложили бы арабам все подробности заговора, и с этого момента наши жизни не стоили бы и ломаного гроша.

– Флора, как всегда, права, – рыкнул Пиблз. – Но, черт возьми, что мы будем делать, валандаясь по джунглям без негров? Кто будет охотиться, добывать нам пищу, носить наши грузы и прорубать нам дорогу в зарослях? Вот что я, дьявол меня побери, хочу знать!

– Так делать-то больше нечего, – отозвался Трок. – Но, чтоб меня черти взяли, как же не хочется убегать от каких-то грязных черномазых!

Как назло, откуда-то из джунглей донесся отдаленный львиный рык.

– Ой-вей! – пискнул Блюбер. – Мы пойдем в эти джунгли совсем одни? Божечки мои! Я останусь тут, и пусть меня лучше застрелят негры, чем сожрет лев!

– Застрелят? – хмыкнул Краски. – Они будут долго и с удовольствием тебя пытать.

Блюбер заломил руки. Пот стекал по его щекастому, перекошенному от страха лицу.

– Что же я наделал? Что я натворил? – причитал он. – Зачем я не остался в Лондоне, где мне самое место?

– Заткнись! – прикрикнула на него Флора. – Разве сам не понимаешь – если негры хотя бы заподозрят, что ты догадался об их замыслах, они сразу набросятся на нас! Нет, нам остается только ждать, когда они нападут на арабов. В тот момент мы еще будем при оружии, поскольку они рассчитывают на наше участие в битве. В суматохе боя мы должны сбежать в джунгли. А что будет после этого – никто не знает. Да поможет нам Бог!

– Воистину, – горестно всхлипнул Блюбер. – Да поможет нам Бог!

Через несколько минут в палатку к белым пришел Лувини.

– Все готово, бваны, – сообщил он. – После ужина будьте наготове. Сигналом будет выстрел. После этого сразу выходите и открывайте огонь по арабам.

– Идет, – сказал Краски. – Мы как раз обсудили грядущий бой и решили занять позицию у ворот, чтобы никто из разбойников не сбежал.

– Пусть так, – согласился Лувини, – но женщина должна остаться в палатке.

Повернувшись к Флоре, он сказал:

– Тебе не следует быть там, где идет бой. Сиди в палатке. Сражение, скорее всего, будет в другой части деревни, ближе к воротам.

– Хорошо, – покорно кивнула Флора. – Я останусь здесь, в безопасности.

Убедившись, что все идет по его плану, Лувини удалился, и вскоре весь лагерь был занят ужином. Все были охвачены еле сдерживаемым напряжением. Им заразились даже арабы, хотя они единственные не знали его причин. Блюбер был так напуган, что вообще не мог есть. Он сидел бледный, дрожащий, его взгляд дико блуждал по лагерю, перебегая от арабов к чернокожим, а от них – к воротам. В мозгу еврея яркие картины грядущей резни чередовались с образами панического бегства сквозь охваченный битвой лагерь к воротам и дальше, в джунгли, где его немедленно съест уже ожидающий за воротами лев.

Пиблз и Трок ужинали с отвратительным хладнокровием, раздражая чувствительного торговца. Краски, очень нервный по натуре, ел мало, однако страха не показывал. Флора тоже была внешне спокойна, однако в душе их положение казалось ей почти безнадежным.

Солнце зашло, лагерь окутала тьма. Некоторые арабы и негры все еще заканчивали ужинать, когда внезапно тишину нарушил резкий, внезапный выстрел из винтовки. Один из арабов молча рухнул на землю. Краски вскочил на ноги и схватил за руку Флору.

– Скорее! – крикнул он, устремляясь к воротам частокола.

К нему немедленно присоединились Пиблз и Трок. Блюбер, которому страх придал невиданные силы, несся впереди всех.

Тем временем воздух наполнился хриплыми криками и грохотом выстрелов. Арабов было всего около дюжины, однако они были куда более умелыми бойцами и опытными стрелками, чем чернокожие. Исход битвы оставался под вопросом, когда Краски открыл ворота и пятеро белых кинулись во тьму джунглей.

Через некоторое время битва в лагере завершилась победой негров. Ничем иным она не могла и закончиться, потому что, несмотря на боевой опыт, арабов было в разы меньше, чем противников. В конце концов последние кочевники севера были убиты, и Лувини наконец заметил, что белых в крепости нет. Негр мгновенно понял две вещи. Во-первых, белых кто-то предупредил, а во-вторых, они не могли уйти далеко. Созвав воинов, он быстро рассказал им, что случилось, и объяснил последствия. Если позволить белым сбежать, они непременно вернутся с подкреплением, чтобы наказать чернокожих за измену. Его последователи, а теперь их стало около двухсот, немедленно отправились по следу беглецов. Нужно было остановить их раньше, чем они доберутся до ближайшей деревни, до которой было около дня пути.