Резко обернувшись, Тарзан увидел позади себя человека. Тот стоял на верхнем уровне увитой лианами восточной башни Алмазного дворца. В руке Тарзана словно по волшебству появился нож. Однако мгновение спустя рука с ножом опустилась, и человек-обезьяна уставился на незнакомца с глубоким изумлением, – а незнакомец с точно таким же выражением смотрел на него.

Перед Тарзаном был не болгани и не гомангани, а такой же белый человек, как он сам: старый, лысый, иссохший, с длинной седой бородой. Старик был практически обнажен, однако все его тело покрывали сверкающие украшения.

– Боже мой! – воскликнуло по-английски это удивительное видение.

Один этот возглас тут же открыл перед Тарзаном целую бездну догадок и предположений.

– Кто ты такой? – спросил затем старик на языке болгани.

– Вы только что произнесли пару слов по-английски, – ответил ему Тарзан на родном языке. – Вы можете говорить на этом языке?

– Ах, боже! – вновь воскликнул старик. – Неужели я дожил до того мига, когда снова могу слышать мой родной язык?

И он тоже заговорил по-английски, запинаясь, как бывает после долгого перерыва.

– Кто вы и что здесь делаете? – спросил Тарзан.

– Тот же вопрос я задал и вам, – ответил старик. – Прошу, отвечайте. Вы явно англичанин. Я тоже, так что вам нечего меня бояться.

– Я пришел сюда в поисках женщины, похищенной болгани, – ответил Тарзан.

Его собеседник кивнул:

– Да, знаю ее. Она здесь.

– Она в безопасности? – спросил человек-обезьяна.

– С ней не сделали ничего дурного и не тронут ее еще пару дней. Но кто вы и как попали сюда из внешнего мира?

– Я Тарзан из племени обезьян. Мы со спутницей попали в эту страну случайно, в поисках выхода из долины Опара, где женщине угрожала опасность. А вы?

– Я старик, – ответил тот, – и я тут почти с детства. Ребенком я тайком пробрался на корабль, что доставил в Африку Стэнли[11]. Я присутствовал при основании станции на озере Стэнли-Пул и вместе со Стэнли попал вглубь страны. Однажды я отправился в джунгли на охоту в одиночку и заблудился. Позже меня поймали недружелюбно настроенные туземцы. Они отвели меня в свою деревню, глубоко в джунгли. Мне удалось бежать, но я был совершенно растерян и вдобавок понятия не имел, где нахожусь. Не зная, в какую сторону идти к побережью, я несколько месяцев скитался по Африке. Наконец, в один проклятый день, я нашел вход в эту котловину. Понятия не имею, почему они не убили меня сразу, но через некоторое время здешние хозяева обнаружили, что я обладаю редкими и полезными для них знаниями. С тех пор я занимаюсь здесь тем, что помогаю болгани в добыче золота и алмазов. По моим указаниям они изготовили железные сверла с закаленными наконечниками, а также алмазные сверла. Сейчас я уже практически местный житель. Но в глубине души я всегда надеялся, что когда-нибудь выберусь отсюда… Хотя скажу честно – это безнадежная затея.

– Выхода отсюда нет? – спросил Тарзан.

– Выход есть, но он хорошо охраняется.

– Где же он?

– Он пролегает через тоннель под горой, там, где происходит добыча золота и алмазов. Здесь великое множество шахт, действующих и заброшенных. Некоторые из них невероятно старые. Похоже, они разрабатывались еще теми, кто построил этот дворец. Сперва идут золотоносные кварцы, а за ними – перидотиты, содержащие алмазы. Очевидно, при их добыче и была проделала эта сквозная шахта. Скорее всего, она нужна была для вентиляции. Этот тоннель да еще ведущая в Опар тропа – единственные пути наружу. Сколько я помню, тоннель всегда держали под охраной – скорее для предотвращения побегов гомангани, чем для защиты от внешнего врага, в существование которого болгани не верят. Тропа в Опар не охраняется: болгани не боятся опари и прекрасно знают, что их черные рабы не посмеют уйти в долину страшных солнцепоклонников, где их ждет смерть на алтаре. Так что выхода нет…

– Как охраняется тоннель? – спросил Тарзан.

– Там всегда сторожат двое болгани и дюжина воинов-гомангани.

– А что, были попытки побегов гомангани?

– Мне рассказывали, что они много раз пытались это проделать, – ответил старец. – Однако с тех пор, как я тут живу, им это ни разу не удалось: их всегда ловили и жестоко наказывали. Из-за этих попыток страдает все племя. Каждый раз на них накладывают новые труды и поборы.

– Много здесь гомангани?

– Во всей котловине, наверно, тысяч пять.

– А сколько болгани? – спросил Тарзан.

– От десяти до одиннадцати сотен.

– Пять к одному, – пробормотал человек-обезьяна. – И они не могут даже сбежать…

– Но помни, – добавил старик, – болгани здесь правящая раса. Они разумны, а вот негры едва превосходят лесных зверей.

– Но все же они люди.

– Только в перспективе. Они даже не эволюционировали до уровня единого общества. Сейчас они живут в деревнях родовым строем, но даже эта идея, как и оружие для охоты, были подброшены им болгани. До того каждый гомангани, став взрослым, строил себе хижину и жил сам по себе. Они даже не создавали семей. А потом болгани научили их строить хижины, огороженные частоколом, и велели мужчинам и женщинам жить там вместе, воспитывая детей. Население некоторых деревень у нас достигает пятидесяти человек. Однако смертность среди них велика, и популяция растет довольно медленно. Жизнь гомангани полна тягот; болгани жестоко с ними обращаются, часто убивают. Хищники тоже вносят свой вклад.

– Пять к одному, и все же они остаются в рабстве, – повторил человек-обезьяна. – Какими же трусами надо быть!

– Они вовсе не трусливы, – возразил старик. – Они с величайшей храбростью вступают в схватку со львом. Но они были покорны болгани столько веков, что эта покорность въелась в них на уровне привычки. Как цивилизованным людям присущ страх Божий, так и чернокожие почитают болгани с самого рождения.

– Интересно, – пробормотал Тарзан. – Но скажите мне, где женщина, которую я ищу?

– Она ваша супруга? – спросил старик.

– Нет, – ответил Тарзан. – Я сказал гомангани, что она моя жена, чтобы они получше охраняли ее. Но на самом деле это Ла, королева Опара, верховная жрица Огненного бога.

Старик бросил на него недоверчивый взгляд и воскликнул:

– Невозможно! Королева Опара рискует жизнью, явившись во владения своих потомственных врагов?

– Она была вынуждена так поступить, – ответил Тарзан. – Ей угрожала опасность. Часть ее народа собиралась выступить против нее, потому что она отказалась приносить меня в жертву.

– Если болгани узнают об этом, их ликованию не будет предела, – заметил старик.

– Скажите, где она? – настойчиво повторил Тарзан. – Она спасла меня от фанатизма ее народа, так что я должен помочь ей, что бы болгани ей ни уготовили.

– Это безнадежно, – ответил старец. – Я скажу, где она, но это вам ничем не поможет.

– Но я могу попытаться, – заметил Тарзан.

– Вы потерпите неудачу и погибнете.

– Если верить вашим словам, из долины невозможно выбраться, и мне все равно придется здесь умереть, – пожал плечами Тарзан. – Однако у меня другое мнение.

– Вы не знаете болгани.

– Скажите же мне, где женщина!

– Что ж, смотрите, – и старик жестом пригласил Тарзана войти в его покои.

Там он подвел его к окну, обращенному на запад, и указал на странную башню с плоской крышей, что поднималась над главным зданием дворца в его западной части.

– Скорее всего, она в этой башне, – произнес старик. – Но с таким же успехом она могла бы быть на Северном полюсе.

Тарзан на мгновение замер, впитывая каждую деталь пейзажа. Перед ним вдалеке высилась башня с плоской крышей. Ему подумалось, что на нее можно взобраться с крыши главного здания. Он заметил, что деревья, окружавшие дворец, местами поднимались выше его крыши, а также то, что, за исключением нескольких тускло светящихся окон, Алмазный дворец казался вымершим или погруженным в глубокий сон. Внезапно человек-обезьяна резко повернулся к старику.

– Я вас не знаю, – сказал он, – но думаю, что могу вам доверять. Ведь кровные узы крепки, а мы с вами – единственные представители нашей расы в этой долине. Вы могли бы заслужить милость горилл, предав меня. Но мне почему-то кажется, что вы этого не сделаете.

– Не беспокойтесь, – ответил старик. – Я их ненавижу. Если бы я мог чем-то помочь вам, я бы помог. Но увы, ваш план не имеет никаких шансов на успех. Женщину спасти невозможно, да и сами вы, как и я, никогда не покинете эту долину – если только этого не пожелают хозяева Алмазного дворца.

Человек-обезьяна усмехнулся:

– Вы здесь так долго, что явно переняли пессимизм гомангани, который и держит их в вечном рабстве. Если хотите бежать отсюда, следуйте за мной. Может быть, у нас и не получится – но, по крайней мере, попытка побега дает больше шансов покинуть это место, чем унылое бездействие.

Старик покачал головой.

– Нет, – вздохнул он. – Это безнадежно. Если бы шанс был, я бы давно уже сбежал.

– Тогда прощайте, – бросил Тарзан и выскользнул из окна.

Цепляясь за лианы, он перебрался на крышу дворца и направился к башне с плоской крышей, где надеялся обнаружить Ла. Старик некоторое время наблюдал за ним, пока не увидел своего гостя около той самой башни. После этого он быстро подошел к лестнице, что пронизывала все этажи, и начал быстро спускаться вниз.

Путешествие Тарзана по крыше дворца заняло довольно много времени. Крыша была неровной, и ему приходилось то взбираться наверх, то снова спускаться; да и расстояние между восточной башней и башней с плоской крышей было весьма значительным. Тарзан двигался с осторожностью хищного зверя, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться. Достигнув башни, он обнаружил, что проникнуть в нее несложно: внутрь вело множество окон, закрытых лишь гобеленами наподобие тех, что он уже встречал в восточной башне. Отодвинув один из них, он заглянул внутрь и увидел большую пустую комнату с таким же круглым отверстием в полу, через которое тоже проходила соединяющая этажи лестница. Поскольку в помещении никого не было, Тарзан тут же забрался внутрь и заглянул в круглое отверстие в полу. В этом подобии шахты он увидел бесконечные этажи, уходящие вниз. Тарзан предположил, что лестница идет ниже уровня земли, уходя в обширные подземелья под дворцом. Из шахты долетали отдаленные звуки и запахи, подсказывавшие, что внизу кто-то живет. Однако, как и в восточной башне, здесь все перебивал сильнейший аромат благовоний.

Именно из-за этого аромата Тарзан совершил серьезный промах. Не будь его, чуткие ноздри человека-обезьяны непременно уловили бы запах находившегося поблизости гомангани. Негр лежал в одной из ниш, занавешенных гобеленами. Он видел, как Тарзан влезал в окно, как он заглядывал в шахту, и продолжал внимательно следить за ним, хотя и дрожа от ужаса. Никогда он не встречал такого необычного человека! Будь у негра хоть капля воображения, он принял бы Тарзана за бога. Но эволюция еще не одарила его фантазией, так что он просто видел перед собой незнакомца, не такого, как он, а значит – врага. Ведь, по мнению примитивных существ, все чужаки должны быть врагами по определению. Обязанностью гомангани было предупредить хозяев о том, что во дворец кто-то проник, но он не шевелился и почти не дышал. Чернокожий хорошо умел прятаться. Жизнь научила его – чем меньше обращаешь на себя внимания, тем меньше страдаешь. И пока Тарзан всматривался вниз, негр лежал неподвижно. И лишь дождавшись, чтобы незнакомец ушел подальше, он вылез из своей ниши. Выбравшись на крышу, он поспешил к большой башне в западной части дворца.

Чем ниже спускался Тарзан, тем сильнее становился удушливый аромат благовоний. Теперь человек-обезьяна уже вовсе не мог пользоваться обонянием. Он прислушивался к каждому звуку и был вынужден обыскивать каждое помещение на очередном этаже, хотя в другое время ему было бы достаточно просто принюхаться. Если двери были заперты, он ложился на пол и долго вслушивался, а пару раз рискнул позвать Ла по имени – однако ни разу не получил отклика.

Так он обыскал четыре этажа и как раз спускался на следующий, как вдруг увидел там в одном из дверных проемов очень взволнованного и явно испуганного негра. Гомангани был огромного роста, явно очень силен, но при этом безоружен. Тарзан легко спрыгнул с лестницы и приблизился к негру. Тот стоял на месте, глядя на незнакомца во все глаза.

– Что ты хочешь? – наконец пробормотал негр. – Ищешь свою белую самку, которую забрали болгани?

– Да, – ответил Тарзан. – Что ты о ней знаешь?

– Знаю, где ее держат. Пошли со мной, и я тебя к ней приведу.

– Почему ты мне это предлагаешь? – спросил Тарзан, сразу преисполнившись подозрениями. – Почему не бежишь к своим хозяевам рассказывать, что встретил чужака во дворце, чтобы они послали за мной стражу?

– Так они послали меня, – ответил негр. – Я не хотел идти, потому что боялся.

– И куда они велели меня привести?

– В комнату с крепким засовом. Мы войдем в нее, я запру ее на засов, и ты станешь пленником.

– А ты? – хмыкнул Тарзан.

– Я тоже буду пленником вместе с тобой, – уныло ответил негр. – Возможно, ты меня сразу убьешь, но это неважно. Болгани все равно, что со мной дальше будет.

– Если ты заведешь меня в комнату с засовом, я тебя убью, – подтвердил Тарзан. – Но если приведешь меня к женщине, мы, возможно, сможем убежать вместе. Ты же хочешь уйти из дворца?

– Хочу, – подтвердил гомангани, – но не могу.

– А ты пытался?

– Нет. Зачем делать то, что не получится?

– Если ты заведешь меня в ловушку, я обязательно тебя убью, – напомнил Тарзан. – А если отведешь к женщине, у нас будет шанс выжить. Что выберешь?

Гомангани глубоко задумался, почесывая затылок.

– Ты очень мудр, – наконец произнес он. – Я отведу тебя к женщине.

– Тогда вперед, – сказал Тарзан. – А я пойду за тобой.

Вместе с чернокожим они спустились на ярус ниже и пошли длинным прямым коридором. Следуя за проводником, Тарзан обдумывал, как болгани смогли узнать о его пребывании во дворце, и пришел к единственно возможному выводу – старик оказался предателем. Ведь, кроме него, никто не знал, что во дворце чужак.

В длинном коридоре, которым повел его чернокожий, не было никакого освещения. Тусклое пятно света от открытой двери позади становилось все бледнее и бледнее. Вскоре гомангани остановился перед запертой дверью.

– Женщина там, – сказал он.

– Она там одна? – спросил Тарзан.

– Нет. Смотри.

Негр открыл дверь, приподнял тяжелую занавесь, что висела с другой стороны, и жестом предложил Тарзану посмотреть внутрь. Схватив негра за руку, чтобы не вздумал сбежать, человек-обезьяна шагнул вперед и осторожно заглянул в открывшуюся щель.

Перед ним предстали просторные, богато украшенные покои. В одном ее конце возвышался роскошный помост из черного дерева. На нем возлежал огромный черногривый лев – тот самый, которого Тарзан видел на прогулке во дворцовых садах. Его четыре золотые цепи были сейчас прикреплены к кольцам в полу, и возле каждого крепления, словно статуя, неподвижно стоял чернокожий раб. Позади льва стояли три золотых трона, и на них восседали трое ослепительно разодетых болгани. У подножия ведущей к помосту и тронам лестницы между двумя неграми-стражниками стояла Ла. По обе стороны центрального прохода у стен стояли резные скамьи, на которых сидели около пятидесяти болгани. Почти сразу Тарзан заметил среди них того ветхого старичка, с которым беседовал в восточной башне. Это зрелище мгновенно убедило его в правильности догадки о предательстве.

Чертог был ярко освещен сотнями лампад. В них горело маслянистое вещество, которое и распространяло сильный и тяжелый пряный запах, мучивший Тарзана с того момента, как он попал во дворец болгани. Высокие сводчатые окна, напоминавшие окна соборов, были открыты, впуская в зал свежий воздух южной летней ночи, запах джунглей. Свобода была совсем близко, но между ней и Тарзаном стояли пятьдесят вооруженных болгани. «Силой тут ничего не сделаешь, – подумал Тарзан. – Нужно искать иное решение». Но некое чувство все же подсказывало ему, что без силы тут будет не обойтись.

– Те гомангани, которые охраняют льва, – они тоже хотели бы сбежать? – спросил он, повернувшись к чернокожему.

– Все гомангани сбежали бы, если бы могли, – последовал ответ.

– Если я сейчас войду в покои, – произнес Тарзан, – ты войдешь со мной и скажешь другим гомангани, что если они будут сражаться за меня, то я выведу их из долины?

– Я могу сказать, – кивнул негр. – Но они не поверят.

– Тогда скажи, что они умрут, если не помогут мне.

– Хорошо, я скажу.

Тарзан вновь перенес внимание на происходящее в зале. Он увидел, что с центрального трона поднялся разряженный болгани.

– Благородный Нума, – произнес он низким, рычащим голосом, – Царь зверей, император всех сотворенных существ выслушал человеческую самку. И вот его решение – самка должна умереть! Великий Повелитель голоден. Он сам сожрет ее здесь, в присутствии Совета Трех и прочих своих благородных слуг. Такова воля Нумы!

Болгани ответили одобрительным ворчаньем. Огромный лев оскалил огромные клыки и зарычал так, что дворец, казалось, вздрогнул. Его злобные желто-зеленые глаза были прикованы к стоящей перед ним женщине, свидетельствуя о том, что подобные церемонии проводились здесь достаточно часто и лев представлял, что последует потом.

– А послезавтра, – продолжал болгани, – сюда будет приведен самец, супруг этой самки. До тех пор он будет находиться в заточении в Императорской башне. Рабы! – воскликнул он, сверля взглядом стражей, охранявших Ла, – тащите женщину к вашему императору!

Лев вскочил с помоста. Рыча, он метался на цепях, стараясь разорвать их, вставал на дыбы и скалился. Негры тащили Ла к помосту, где ее с таким нетерпением ждал царственный людоед. Ла не испустила ни звука, пытаясь лишь вырваться из рук могучих гомангани, – но все было тщетно. Они уже поднялись на лестницу и попытались толкнуть женщину в пасть к льву, когда их остановил громкий крик с противоположного конца зала. Услышав его, болгани вскочили со скамей и застыли в изумлении и гневе. В чертог ворвался почти обнаженный белый человек с воздетым копьем – человек, о котором они слышали, но никогда не видели. Он двигался так быстро, что не успели гориллы сделать и шага, как копье просвистело в воздухе.