Не прошло и суток, как Эстебан Миранда понял: разыгрывать Тарзана перед вазири, даже с учетом его легенды об ушибленной голове и частичной потере памяти, будет очень сложной задачей. Во-первых, Усуле совершенно не понравилась идея просто забрать золото у похитителей и поскорее уйти. Его воины-негры шумно поддерживали его. У них в сознании не укладывалось, как это удар по голове мог превратить Тарзана из племени обезьян в труса. Убегать от самых обычных негров с Западного побережья и их неопытных белых хозяев вазири посчитали просто позорным.

А во второй половине дня произошло то, что окончательно убедило испанца: с приключениями Тарзана пора завязывать; джунгли – далеко не райское место, и чем быстрее ему удастся отделаться от вазири, тем лучше. В тот миг отряд шел по открытому месту, поросшему скудным кустарником. Деревья попадались еще реже и росли далеко друг от друга. И тут внезапно, без всякого предупреждения на вазири напал носорог. К ужасу вазири, едва увидев атакующего Буто, Тарзан бросился бежать к ближайшему дереву. В спешке Эстебан споткнулся и упал, но сумел вскочить и добежать до дерева. Однако вместо того, чтобы ловко взлететь на нижние ветви, он принялся карабкаться по стволу, как школьник на телеграфный столб. Разумеется, у него ничего не вышло, и он свалился на землю. Тем временем Буто, который от природы подслеповат и обычно ориентируется по слуху или обонянию, промахнулся мимо вазири и разочарованно скрылся в зарослях.

Когда Эстебан поднялся на ноги, он обнаружил, что носорога поблизости уже нет, зато его обступают огромные черные воины и на лицах у них написаны жалость, печаль и еле скрытое презрение. Испанец понял, что, запаниковав, он совершил непоправимую ошибку. В отчаянии он ухватился на единственное оправдание.

– Бедная моя голова! – простонал он, прижимая ладони к вискам.

– Пострадала лишь твоя голова, бвана, – ответил Усула. – Но твои верные вазири полагали, что сердце их господина не ведает страха.

Эстебан ничего не ответил. В молчании они продолжали путь до самого вечера. Выйдя на берег реки, они разбили лагерь у небольшого водопада.

Пока они шли, Эстебан придумал, как ему вывернуться из сложного положения, в которое он сам себя загнал. Едва вазири закончили разбивать лагерь, как он приказал им закопать сокровища.

– Мы оставим золото здесь, – сказал он, – а завтра вернемся и отыщем тех, кто его украл, ибо я решил их покарать. Объясним этим ворам, что никто не может безнаказанно разбойничать в джунглях Тарзана. Только травма головы и помешала мне убить их сразу, как я понял их вероломство.

Его слова понравились вазири. В тучах сомнений промелькнул луч надежды: Тарзан вновь становился самим собой. На следующее утро в гораздо лучшем настроении, чем накануне, они отправились в обратный путь на поиски лагеря англичан. Благодаря опытному Усуле они срезали путь через дикие джунгли и перехватили англичан как раз тогда, когда те только-только начали разбивать новый лагерь, о близости которого оповестил сперва запах дыма, а потом и голоса чернокожих.

Затем испанец собрал вокруг себя вазири и сказал Усуле по-английски, обращаясь ко всем сразу:

– Дети мои! Эти чужестранцы пришли сюда, чтобы бросить вызов Тарзану. А значит, только Тарзану принадлежит месть! Идите же, а меня оставьте здесь. Я накажу врагов в одиночку, как сам пожелаю. Возвращайтесь домой, а золото оставьте там, где оно лежит: оно мне еще долго не понадобится.

Вазири были глубоко разочарованы его речью. Она не отвечала их горячему желанию устроить безудержную резню негров с Западного побережья. Но перед ними стоял Тарзан, их Большой Бвана, которому они привыкли повиноваться беспрекословно.

Несколько мгновений они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу, а затем оживленно заговорили на своем языке, что-то горячо обсуждая. Эстебан понятия не имел, о чем они беседуют, пока к нему не подошел Усула.

– О бвана, – произнес негр. – Как можем мы вернуться домой к леди Джейн и сказать ей, что мы оставили тебя одного, раненого, на растерзание плохим белым и их аскари? Нет, не проси нас об этом, бвана! Если бы ты был собой, мы бы за тебя не боялись. Но, получив веткой по голове, ты изменился. Мы боимся оставлять тебя одного в джунглях. Мы, твои верные вазири, накажем этих негодных негров, а потом отведем тебя домой, где ты полностью исцелишься.

Испанец рассмеялся.

– Я полностью здоров, – сказал он. – И один я не в большей опасности, чем рядом с тобой.

«Даже в куда меньшей», – добавил он мысленно.

– Так что подчиняйся моим приказам! – строго добавил он. – Немедленно отправляйтесь домой тем же путем, которым мы сюда пришли! Можете отойти на несколько миль, переночевать, а завтра – домой! Не шумите и постарайтесь отойти подальше, чтобы наши враги вас случайно не заметили. Обо мне не беспокойтесь. Я в порядке и, вероятно, догоню вас раньше, чем вы доберетесь до дома. Вперед!

Вазири с грустью повернули обратно и отправились в далекий путь домой. Когда последний из них исчез в джунглях, испанец испустил долгий вздох облегчения и пошел к своим компаньонам.

Опасаясь, что его внезапное появление может спровоцировать залп из винтовок аскари, он сперва громко свистнул, а уж потом показался на опушке леса.

– Это Тарзан! – перепугались чернокожие. – Нас всех сейчас убьют!

В лагере поднялась суматоха. Эстебан увидел, как аскари бросились к своим винтовкам, и закричал:

– Это я, Эстебан Миранда! Флора! Скажи этим дуракам, чтобы они опустили оружие!

Услышав знакомый голос, Флора повернулась к чернокожим и воскликнула:

– Все в порядке, это не Тарзан! Отбой тревоги!

Улыбаясь, испанец вошел в лагерь.

– Вот и я! – торжественно сообщил он.

– А мы думали, тебя убили, – ответил Краски. – Кое-кто из этих парней сказал, что тебя прикончил Тарзан.

– Он в самом деле схватил меня, – ответил Эстебан, – но, как видите, не убил. Я думал, мне крышка, но он почему-то отпустил меня в джунгли. Наверно, решил, что я там не выживу и ему не придется марать рук моей кровью.

– Похоже, он в самом деле тебя неплохо знает, – ухмыльнулся Пиблз. – Ты бы точно умер в джунглях голодной смертью!

Никак не ответив на эту насмешку, испанец повернулся к Флоре:

– Разве ты не рада меня видеть?

Девушка пожала плечами:

– Чему радоваться? Наша экспедиция провалилась. И кое-кто из них считает, что виноват в этом в том числе и ты. – Она кивнула в сторону остальных компаньонов.

Испанец нахмурился. Похоже, всем было наплевать на его возвращение. До мужчин ему дела не было, но он надеялся, что Флора проявит хоть какие-то чувства, узнав, что он спасся. Что ж, если бы она знала, что было у актера на уме, она бы непременно их проявила! Но она не знала. Откуда ей было знать, что Эстебан Миранда спрятал золотые слитки в дневном переходе от их лагеря?

Изначально испанец намеревался открыться ей, убедить бросить прочих и вернуться за сокровищами. Но явное равнодушие Флоры обозлило и оскорбило его. Нет, никто из них не получит ни шиллинга! Он подождет, пока эти жулики покинут Африку, а потом вернется и заберет все себе. Единственное, что беспокоило испанца, была мысль о том, что вазири знают местонахождение золота и рано или поздно вернутся за ним вместе с Тарзаном. Это слабое место в его планах нужно было ликвидировать. Но для этого ему нужно было поделиться своей тайной, чтобы обзавестись помощником. Но с кем?

Игнорируя сумрачные взгляды бывших приятелей, он сел на свое прежнее место у костра. Ему было ясно, что они совершенно не рады его видеть. Но почему? Эстебан не знал о плане, который разработали Краски и Оваза, чтобы отобрать слоновую костью у арабов и тем самым окупить расходы на экспедицию, а теперь все были недовольны тем, что добычу придется делить еще на одного участника. Именно Краски заговорил, озвучив мысль, которая не давала покоя всем.

– Миранда, – сказал он, – наше общее мнение таково, что наша экспедиция провалилась из-за вас с Блюбером. Я тебя не обвиняю. Это просто факт. Но пока ты где-то шлялся, мы разработали план, как привезти из Африки кое-что, что компенсирует нам потерю золота. Все уже обдумано и решено, а ваше участие там абсолютно не требуется. Хотите ехать с нами – мы не против. Но чтобы все было ясно с самого начала – вы оба не получите ни цента с наших прибылей.

Испанец улыбнулся и беспечно махнул рукой.

– Все в порядке, – ответил он. – Мне от вас ничего не нужно. Я и не взял бы от вас ни цента, если хотите знать.

В душе он усмехался, представляя себе почти четверть миллиона фунтов золотом, которые надеялся вывезти из Африки в одиночку.

Неожиданное бескорыстие Эстебана вызвало значительное облегчение у компаньонов, напряженная атмосфера сразу разрядилась.

– А ты парень что надо, Эстебан, – сказал Пиблз. – Я всегда говорил, что ты молодчага. Знаешь, я рад тебя видеть невредимым! Мне аж дурно стало, как я услышал, что тебя убили.

– Точно, – поддакнул Блюбер, – он так страдал, так страдал! Плакал каждую ночь. Верно, Джон?

– Не нарывайся, Блюбер, – рявкнул англичанин, злобно зыркнув на него.

– Да я и не собирался, – поспешно отозвался еврей. – Нам всем было так жаль Эстебана! Мы так рады, что он вернулся!

– А еще ему не нужна добыча, – добавил Трок.

– Не беспокойтесь, – ответил Эстебан. – Возвращение в Лондон будет для меня достаточной наградой. Я сыт по горло этой проклятой Африкой.

Той ночью испанец долго не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, пытаясь придумать такой план, который позволил бы ему сохранить золото и не опасаться вазири. Он знал, что, пока они здесь, рядом, он легко сможет вернуться, отыскать место, где вазири зарыли золото, и перепрятать его. Главное, чтобы никто не пошел за ним и не проследил, чем он занят. Однако когда они доберутся до побережья, ему будет очень сложно, практически невозможно отыскать условное место. А значит, ему надо поделиться секретом с тем, кто хорошо знает эту часть Африки и сумеет отыскать клад в любое время и из любой точки. Перебрав в уме всех участников похода, Эстебан решил остановиться на главаре черных носильщиков, Овазе. Конечно, он не верил в порядочность этого хитрого негодяя, но других подходящих вариантов не было. В конце концов Эстебан пришел к выводу, что расскажет секрет Овазе, но будет полагаться не на его честность, а на алчность. Он мог бы очень хорошо заплатить вожаку негров, сделать его очень богатым человеком – если учитывать, что на карту поставлено огромное состояние. И наконец Эстебан заснул, мечтая о золоте стоимостью в четверть миллиона фунтов и своем будущем процветании.

Следующим утром за завтраком Эстебан мимоходом упомянул, что вчера видел неподалеку от лагеря стадо антилоп, и предложил пойти на охоту, взяв в собой человек пять чернокожих. Никто не захотел с ним пойти, но никто и не возражал, чтобы он ушел один. Возможно, его сотоварищи надеялись, что он уйдет далеко от лагеря и заблудится или его случайно убьет какой-нибудь зверь, – в общем, испанец больше не вернется. Едва ли кто-нибудь из группы пожалел бы о смерти Эстебана, потому что никто не питал к нему ни симпатии, ни доверия.

– Тогда я возьму Овазу, – сказал Эстебан, чего и добивался. – Он самый опытный охотник среди негров, – и человек пять-шесть на его выбор.

Однако позднее Оваза подошел к нему и принялся возражать против охоты.

– Мяса у нас хватит на два дня, – заявил он. – Надо уходить прочь как можно быстрее – дальше от земель вазири, подальше от владений Тарзана. Дичи здесь полно, мы найдем ее где угодно. Уберемся отсюда, а послезавтра вместе пойдем на охоту.

– Слушай, – прошептал Эстебан, – дело не в охоте на антилоп. Я не могу рассказать тебе здесь, в лагере, но, когда мы уйдем в джунгли, я все объясню. Знай одно – тебе выгоднее будет пойти со мной, чем потом получить свою долю разбойничьей слоновой кости.

Оваза призадумался, почесывая курчавую голову.

– Да, сегодня отличный день для охоты, бвана, – сказал он. – Я пойду с тобой и возьму пятерых парней.

Раздав указания загонщикам и назначив место встречи, Эстебан и Оваза пошли по тому же следу, по которому вчера пришли к лагерю Усула и его вазири. Они отошли совсем недалеко, когда Оваза резко остановился:

– Вчера вечером здесь прошло много людей!

– Верно, они прошли здесь уже после того, как я вернулся в лагерь, – заявил Эстебан.

– Они почти дошли до лагеря, а потом вдруг развернулись и ушли, – проговорил Оваза и вскинул винтовку. – Бвана, у меня в руках ружье. Ступай вперед, а я пойду за тобой. Если эти следы оставили твои люди и ты ведешь меня в засаду, ты умрешь первым.

– Выслушай меня, Оваза, – сказал испанец. – Мы уже достаточно отошли от лагеря, и я могу говорить с тобой откровенно. Эти следы оставили вазири Тарзана из племени обезьян. Они закопали для меня золото у реки, в дневном переходе отсюда. Я отослал их домой. Теперь я хочу, чтобы ты вернулся со мной к реке и перенес золото в другое место, о котором будем знать лишь ты и я. После того как другие белые раздобудут свою слоновую кость и вернутся в Англию, мы с тобой вернемся сюда и выкопаем золото. И ты получишь очень щедрую награду!

– А сам ты кто такой? – прищурился Оваза. – Вроде Тарзан, а вроде и нет. В тот день, когда мы ушли из-под Опара, один из моих людей сказал мне, что тебя уже давно отравили белые в лагере. Он сказал, что своими глазами видел твое мертвое тело, спрятанное в кустах, и в то же время ты был с нами в тот день. Я сперва подумал, что он мне наврал, но он так перепугался, когда снова тебя встретил, что я теперь гадаю – а не существует ли двух Тарзанов из племени обезьян?

– Я не Тарзан, – сказал Эстебан. – Настоящего Тарзана как раз опоили в нашем лагере. Но то был не яд – ему дали что-то вроде сильного снотворного, видно надеясь, что дикие звери сделают за них всю грязную работу. Я понятия не имею, жив он или нет. Так что не бойся вазири, Оваза. Я не Тарзан и не приведу тебя к ним. Я хочу держаться от них как можно дальше, как и ты.

Чернокожий кивнул:

– Возможно, ты говоришь правду.

Однако винтовку он не опустил.

Дальше они шли с оглядкой, опасаясь догнать отставших вазири, однако, пройдя мимо старого лагеря, увидели, что он давно уже пуст. Можно было выдохнуть. Примерно за милю до того места, где было закопано золото, Эстебан предложил Овазе оставить своих людей дожидаться их, а дальше идти вдвоем.

– Чем меньше народу будет знать о слитках, тем безопаснее, – объяснил он.

– Бвана говорит мудрые слова, – склонил голову хитрый негр.

Эстебан без всякого труда отыскал заветное место около водопада. Расспросив Овазу, он выяснил, что тот прекрасно знает его и сумеет легко добраться до этой речки от побережья. Выкопав золото, они перенесли его на пару сотен шагов в сторону и вновь закопали в густых зарослях у реки. Эстебан знал, что здесь золото будет в такой же безопасности, как если бы они унесли его на сто миль. Если вазири вернутся за сокровищами, едва ли они подумают, что их перепрятали буквально в ста метрах от прежнего места.

Когда все было закончено, Оваза взглянул на солнце и сказал:

– Сегодня мы уже не успеем вернуться в лагерь до темноты. Даже завтра едва ли мы сумеем догнать белых, если только мы не поспешим изо всех сил.

– А я и не собирался их догонять, – признался Эстебан. – Просто не хотел им говорить. Буду счастлив, если мы больше никогда не увидимся.

Оваза ухмыльнулся. В его коварном уме зародилась некая идея.

«Зачем рисковать жизнью в схватке с арабскими разбойниками ради нескольких бивней, – подумал он, – если здесь есть золото, которое надо всего лишь доставить к побережью?»