Унося тело мертвого болгани подальше от деревни гомангани, Тарзан направился в сторону большого здания, которое заметил с края котловины. Человеческое любопытство возобладало над осторожностью зверя. Ветер дул ему в лицо, и Тарзан быстро ощутил, что приближается к обиталищу горилл. К запаху болгани примешивался запах негров, готовящейся пищи и тяжелый сладковатый аромат, который, несомненно, был запахом благовоний – хотя у Тарзана в голове не укладывалась мысль, что гориллы могли пользоваться благовониями. Кажется, сладковатым ароматом веяло из огромного здания. Оно, несомненно, было построено людьми, и, возможно, они там все еще жили. Однако как Тарзан ни принюхивался, он не ощущал ни намека на запах белого человека.

Поняв, что жилище болгани уже совсем близко, Тарзан поднялся с земли на ветви деревьев – так было легче остаться незамеченным. Вскоре сквозь листву проглянула серая каменная стена. За ней виднелись очертания причудливой архитектуры гигантского таинственного дворца. Его вид наводил мысли о чем-то инопланетном, настолько необычной выглядела постройка. Из-за стены долетали аромат ладана и вонь болгани. Теперь Тарзан учуял еще один запах – Нумы-льва.

На расстоянии около пятнадцати метров от стены джунгли были расчищены, так что ни одно дерево не нависало над ней. Тарзан подобрался к самому краю вырубки, оставаясь полностью скрытым в листве. Он забрался повыше, чтобы попробовать заглянуть через стену и понаблюдать, что происходит внутри дворца. С этого места было отчетливо видно, что дворец огромен. Он состоял из множества построек, явно возведенных в разное время и с полным пренебрежением к единообразию. Это превращало дворец в причудливое скопление башен и иных зданий и сооружений, среди которых не было даже двух одинаковых. Впрочем, в целом зрелище было впечатляющим, хоть и несколько безумным. Самое большое из зданий, облицованное гранитными плитами, стояло на искусственном возвышении и было приподнято над землей примерно на десять футов. К главному входу вела широкая лестница. Вокруг здания росли большие деревья, тоже казавшиеся очень древними, а одна огромная башня была полностью увита лианами. Однако самой примечательной чертой загадочного дворца был, несомненно, его варварски роскошный декор. Полированный гранит, из которого были сложены стены, украшала сложная мозаика из золота и бриллиантов. Бесчисленные, ослепительно сияющие камни мерцали на всех фасадах, куполах и башнях дворца.

Здание дворца со всеми пристройками занимало бо́льшую часть огороженной стеной территории, составлявшей около пятнадцати акров. Терраса, на которой стояло главное здание, была покрыта декоративными деревьями, кустами, цветочными клумбами. Нижняя часть территории была отведена под обычный сад. В саду и на террасе Тарзан увидел множество чернокожих – таких, каких он видел в висячей деревне гомангани, где оставил Ла. Здесь были и мужчины, и женщины – они занимались уходом за растениями. Там же виднелось несколько огромных человекообразных горилл. Они, по всей видимости, руководили работой негров, с которыми обращались грубо и жестоко. Эти странные гориллы были так же роскошно одеты, как тот болгани, которого Тарзан недавно засунул в развилку на дереве.

Пока Тарзан занимался наблюдениями, из главного входа дворца – величественных ворот около тридцати футов шириной и около пятнадцати высотой – вышли два болгани в головных повязках, украшенных пышными белыми перьями. Встав по обе стороны от дверей, они приложили ладони к ртам и начали издавать пронзительные вопли, подобные реву труб глашатаев. Негры тут же прекратили работу и устремились к лестнице, ведущей на дворцовую террасу. Там они выстроились в два ряда. Их надзиратели-гориллы поднялись выше и так же двумя рядами встали на террасе, от лестницы до самых дворцовых ворот.

Вскоре из ворот послышались новые трубные звуки, и Тарзан вскоре увидел начало процессии. Первыми строем шли четверо болгани, в головных уборах, украшенных перьями, и с огромными дубинами в лапах. За ними шагали два трубача, а за трубачами примерно в двадцати шагах шествовал огромный лев с черной гривой. Его вели четыре могучих негра, держа зверя на золотых цепях, прикрепленных к усыпанному бриллиантами ошейнику. За львом шествовали еще двадцать болгани по четыре в ряд. В лапах они держали копья, но охраняли ли они льва от людей или людей от льва, по их виду было непонятно.

Стоявшие двумя рядами болгани-надсмотрщики низко кланялись льву, когда он проходил мимо них. Когда процессия вышла на край террасы, стоявшие внизу гомангани дружно пали ниц, уткнувшись лицом в землю. Нума был, очевидно, уже стар. Он стоял с величественным видом, оглядывая простертых внизу людей. Холодные зеленые глаза его злобно заблестели, пасть открылась, обнажая длинные клыки, и из его легких вырвался громкий зловещий рев. Гомангани затрепетали в неподдельном ужасе. Человек-обезьяна невольно нахмурился. Никогда прежде ему не доводилось видеть зрелища столь поразительного уничижения людей перед зверями.

Вскоре процессия вновь тронулась и продолжила путь. Лев со свитой спустились в сад, свернули по дорожке направо, обогнули угол дворца и исчезли из виду. Гомангани встали и возобновили свои прерванные труды. Тарзан продолжал наблюдать за ними из укрытия, пытаясь мысленно найти объяснение парадоксальному зрелищу, свидетелем которого он стал. Кем был этот лев для людей и странных горилл? Почему весь природный порядок здесь поставлен с ног на голову? Люди в этой котловине стоят ниже, чем человекообразные обезьяны, а те и другие – ниже обычного неразумного хищника.

Тарзан предавался размышлениям около пятнадцати минут. Вдруг откуда-то снова раздались пронзительные звуки труб. Нума со свитой появился из-за восточного угла дворца – он возвращался обратно к лестнице, по которой спустился в сад. Едва заслышав звуки труб, гомангани и болгани всё бросили и вновь заняли прежние места возле лестницы, ведущей во дворец, – одни внизу, другие наверху. Они воздали почести Нуме, который величественно прошел мимо них во дворец и вновь скрылся из виду.

Тарзан запустил пятерню во взъерошенные волосы, но в конце концов сокрушенно покачал головой: никакого разумного объяснения происходящему ему на ум не приходило. Однако любопытство его так разгорелось, что он решил сперва исследовать дворец и прилегающие к нему угодья, а уже потом идти искать тропу, ведущую из долины. Оставив тело болгани там, где он его спрятал, Тарзан под покровом листвы пустился в путь вокруг дворца, внимательно его рассматривая. Вскоре он выяснил, что архитектура дворца в равной степени затейлива со всех сторон; что все здания окружены густыми садами; что с южной стороны дворца находится хозяйственная часть – там располагались загоны со множеством коз и большие курятники. С южной стороны обнаружилось также множество висячих хижин-ульев, таких же, какие Тарзан видел сегодня в деревне гомангани. Он решил, что это жилища негров-рабов, исполняющих всю тяжелую черную работу во дворце.

В высокой каменной стене, окружавшей весь дворец, были лишь одни ворота, они были обращены на восток. Ворота казались большими и хорошо укрепленными, вполне подготовленными для того, чтобы выдержать серьезный штурм. Они выглядели настолько прочными, что человек-обезьяна сразу предположил: их строили с расчетом на возможный штурм с использованием тяжелого тарана. Но откуда взяться настолько хорошо вооруженным войскам в этом диком углу Африки? Поэтому Тарзан подумал, что и ворота, и стена принадлежат невообразимо древним эпохам, несомненно восходящим к легендарным временам мирового владычества Атлантиды. Возможно, они были возведены для защиты Алмазного дворца от войск атлантов, прибывших в Африку для захвата и разработки золотых рудников Опара.

Хотя стена, ворота да и сам дворец явно были построены в незапамятные времена, они находились в отличном состоянии. Это подтверждало, что ими все еще пользуются; по крайней мере, во дворце точно обитают разумные существа. В южной части огороженной территории Тарзан увидел новую строящуюся башню: множество чернокожих под руководством болгани волокли гранитные блоки и устанавливали их на отведенные места. Сидя на дереве недалеко от восточных ворот, Тарзан некоторое время наблюдал за жизнедеятельностью дворцового хозяйства. Он видел, как из леса вышла целая процессия могучих гомангани и вошла в дворцовые ворота. Эти люди, встав по четверо в ряд, несли на плечах носилки, на которых висели гамаки из шкур, а в них – обработанные гранитные блоки. Вереницу сопровождали несколько болгани с копьями в лапах и чернокожие с боевыми топорами.

Гомангани, тащившие камни, своим унылым, покорным и безразличным ко всему поведением напомнили человеку-обезьяне караван ослов. Если кто-то отставал, его тут же тыкали острием копья или били древком. Так обычно подгоняли вьючный скот, да и в поведении гомангани было не больше признаков недовольства, чем в поведении каравана быков или мулов. По сути, они и были немыми, послушными животными. Процессия медленно вошла в ворота и скрылась из виду.

Вскоре из джунглей появилась другая группа, направлявшаяся в сторону дворца. Она состояла из полусотни вооруженных болгани и вдвое большего числа чернокожих воинов с копьями и топорами. Под их охраной четверо крепких мужчин тащили небольшие носилки, на которых находился богато украшенный сундук шириной около двух футов, длиной четыре и глубиной примерно фут. Сундук был изготовлен из черного дерева, окован полосками чистого золота и инкрустирован бриллиантами. Что находилось в сундуке, Тарзан не мог даже предполагать – но, судя по внушительной охране, нечто явно очень ценное. Сундук отнесли к увитой лианами огромной башне, в которую вели такие же прочные ворота, как и на территорию самого дворцового комплекса.

Двигаясь быстро и незаметно в густой листве, Тарзан вернулся по деревьям к тому месту, где спрятал тело болгани. Закинув его на плечи, он вновь отправился к восточным воротам. Дождавшись момента, когда около ворот никого не было, он сбросил тело вниз, как можно ближе ко входу.

«Ну, – подумал он, – пусть теперь гадают, кто убил их сородича!»

И Тарзан направился к юго-востоку, держа путь к горам, что виднелись вдалеке позади долины Алмазного дворца. Ему часто приходилось петлять, чтобы обойти деревни туземцев и не попасться на глаза многочисленным отрядам болгани, которыми джунгли просто кишели. Вечером он вышел из лесу к предгорьям. Суровые гранитные кручи возвышались над лесом, уходя вершинами к облакам. Прямо перед человеком-обезьяной начиналась утоптанная дорога, что ныряла в ущелье среди гор, ведущее куда-то вверх, к перевалам. Что ж – не худшее место для разведки, чем любое другое!

Убедившись, что поблизости никого нет, Тарзан соскользнул с дерева и крадучись направился в сторону гор. По большей части ему приходилось пробираться среди зарослей кустарника, поскольку по дороге то и дело проходили то гомангани, то болгани. Одни шагали налегке, другие тащили гранитные глыбы. Чем выше в горы поднималась дорога, тем более чахлыми и редкими становились кусты. Тарзан понял, что рискует быть обнаруженным. Однако звериный инстинкт помогал ему найти укрытие там, где не сумел бы спрятаться никто другой.

На полпути к перевалу стены гор сходились так тесно, что тропа превращалась в узкое ущелье. Через него никак нельзя было проскользнуть незамеченным. Тарзан подумал, что если он туда пойдет, то его непременно кто-нибудь обнаружит. Оглядевшись, он увидел нависающий над ущельем гранитный гребень, поросший кустарником. Тарзан решил – если он заберется туда, то обойдет опасное место, а заодно осмотрит местность.

И он не ошибся. Взобравшись на гору, он увидел, что ущелье скоро выходит в горную долину, полную людей и обезьян. Каменистые стены этой долины были испещрены бесчисленными норами, которые не могли быть ничем иным, как выходами шахт. К некоторым из них вели грубые деревянные лестницы, из других свисали узловатые веревки. Из тоннелей то и дело вылезали люди с мешками породы. Они спускали ее вниз и сваливали в кучи возле протекавшего по дну долины ручья. Другие чернокожие под надзором болгани промывали и просеивали землю. Но что они надеялись найти? Тарзан не мог даже предположить.

С другой стороны долины чернокожие рабы вырубали гранитные блоки из скалы, которая в результате их усилий от подножия до вершины была изрезана уступами рукотворных террас. Они работали примитивными орудиями, а болгани их подгоняли. С этими неграми все было понятно – но что добывали те, которые носили из тоннелей землю? Логично было бы предположить, что это золото. Но откуда они брали столько алмазов? Уж точно не из этих гранитных скал! Так и не разгадав эту загадку, Тарзан повернул обратно. Здесь ему было явно не пройти – значит нужно было обойти это место и отыскать новый, безопасный проход через горный хребет на другую сторону.

Остаток этого дня и почти весь следующий Тарзан был занят поисками пути. В конце концов он признал, что потерпел неудачу. Другого выхода из котловины, кроме как мимо шахт и каменоломни, не было. Ему удалось подняться очень высоко в горы, но повсюду перед ним рано или поздно вставали отвесные гранитные стены, по которым не смогла бы взобраться даже обезьяна. Тарзан исследовал южную и восточную часть котловины, но результат был все тот же. В итоге на третий день он повернул обратно. Он решил забрать Ла от чернокожих, а потом вернуться из котловины в долину Опара тем же путем, которым они сюда пришли.

Когда Тарзан пришел в деревню гомангани, едва рассвело. Едва он увидел ее ворота, как сразу почувствовал – что-то не так! Ворота были распахнуты настежь, и внутри не наблюдалось никаких признаков жизни. Висячие хижины были совершенно неподвижны; похоже, они все были пусты…

Опасаясь засады, Тарзан тщательно исследовал местность, прежде чем войти в деревню. Опыт подсказал ему, что та была покинута не менее суток назад. Подбежав к хижине, где поселилась Ла, Тарзан быстро вскарабкался наверх по веревке. Никого! Внутри было совершенно пусто, и никаких следов верховной жрицы…

Спустившись на землю, человек-обезьяна начал расследование. Он обыскал несколько хижин, и тут его зоркий взгляд заметил легкое покачивание одного из отдаленных домишек. Тарзан быстро подошел к нему и обнаружил, что из входного отверстия не свисает веревка. Тарзан поглядел наверх, но сквозь вход была видна только крыша хижины. Тогда он крикнул:

– Гомангани, это я, Тарзан из племени обезьян! Подойди к выходу и расскажи, что случилось с твоими родичами и моей спутницей, которую я оставил тут под защитой ваших воинов!

Ответа не последовало. Тарзан, уверенный, что там кто-то прячется, вновь крикнул:

– Спускайся, не то я поднимусь за тобой!

Однако ему снова никто не ответил. Мрачная улыбка мелькнула на губах человека-обезьяны. Он достал нож, стиснул его зубами, а потом с кошачьей ловкостью подпрыгнул, ухватился за край входа в хижину, подтянулся и забрался внутрь. Если он и опасался сопротивления, то не встретил его. В полутемном помещении он сперва никого не увидел. Но когда глаза Тарзана привыкли к сумраку, то он разглядел в углу ворох листьев. Разбросав их в стороны, он обнаружил под ними съежившуюся женщину. Он схватил ее за плечо и заставил подняться на ноги.

– Что случилось? – спросил он. – Где все жители? Где моя женщина?

– Не убивай меня! Не убивай! – закричала она. – Это не я! Я ни в чем не виновата!

– Я не собирался тебя убивать, – ответил Тарзан. – Скажи правду, и я тебя не трону.

– Их всех увели болгани, – всхлипнула женщина. – Они пришли вечером того дня, когда у нас был ты. Они были очень злы – ведь они нашли тело своего мертвого родича у ворот дворца. Они знали, что в тот день он должен был идти в нашу деревню, и с тех пор его никто больше не видел живым. Болгани запугивали и пытали наших мужчин, пока те не рассказали им все. Я спряталась. Не знаю, почему они меня не нашли. В конце концов болгани ушли, забрав с собой всех остальных и твою женщину. Они никогда не вернутся!

– Думаешь, болгани убьют их? – спросил Тарзан.

– Да. Они убивают всех, кто им не угодил.

Сейчас, оставшись один, не отягощенный спутницей, Тарзан мог бы легко выбраться в долину Опара и выйти к безопасным местам. Но подобная мысль даже не пришла ему в голову. Благодарность и ответственность были главными чертами характера человека-обезьяны. Ла спасла его от фанатиков-опари, от их злобы и интриг. Она спасла его ценой всего, что у нее было, – власти, положения в обществе, спокойной мирной жизни. Ради него она рискнула собой и стала изгнанницей. Болгани захватили верховную жрицу, собираясь ее убить, – значит Тарзан должен был узнать, жива ли она еще. И если она была жива, он должен был приложить все силы для ее освобождения – сперва из лап болгани, а потом из этой опасной долины.

Весь день Тарзан посвятил слежке за территорией дворца. Он искал пути пробраться внутрь незамеченным, но это казалось невозможным – в садах всегда находились гомангани и болгани. С наступлением темноты большие восточные ворота закрылись. Жители хижин и дворца отправились спать, не выставив ни одного часового, – верный признак, что болгани ничуть не опасались нападения. Ясно было, что гомангани порабощены и безответны и окружающая дворец стена служит защитой только от львов, лишь напоминая своим видом о древних временах, когда неизвестный могущественный враг угрожал обитателям Алмазного дворца.

Когда полностью стемнело, Тарзан подошел к большим воротам. Закинув петлю из своей травяной веревки на одного из резных львов, что венчали столбы ворот, он легко взлетел на стену и так же просто спустился в сад. Чтобы оставить себе путь для быстрого отступления, он отпер ворота и широко распахнул их. Затем он направился к увитой лианами большой башне, которую выбрал как самое удобное место для того, чтобы пробраться внутрь дворца. Теперь успех его плана зависел от крепости растений, что оплетали каменные стены башни; к своему огромному облегчению, вскоре Тарзан убедился, что они легко держат его вес.

На самом верху башни, очень далеко от земли, Тарзан заметил открытое окно. В отличие от многих других окон в этой части дворца, на нем не было решеток. Некоторые окна, как в башне, так и в других частях дворца, тускло светились. Старательно избегая освещенных окон, человек-обезьяна начал подниматься на башню. Быстро, но осторожно он добрался до открытого окна. Заглянув туда, он с радостью увидел неосвещенную пустую комнату. Ее убранство утопало в густой тьме, так что больше Тарзан ничего не мог различить. Перемахнув через подоконник, он тихо проник внутрь. Обойдя комнату, он обнаружил там резную кровать необычной формы, пару скамеек и стол. Кровать устилали тканые покрывала, брошенные поверх мягких шкур антилоп и леопардов. Напротив окна располагалась дверь. Она была закрыта. Тарзан осторожно приоткрыл ее и увидел тускло освещенное помещение круглой формы. В его середине находилось нечто вроде колодца, через который проходил длинный шест с короткими поперечными перекладинами через каждый фут. Это явно была примитивная лестница, соединяющая этажи башни.

Три колонны, расположенные на равном расстоянии друг от друга, поддерживали потолок. В центре Тарзан тоже увидел отверстие, куда уходила лестница. Между колоннами виднелись такие же двери, из какой выглядывал Тарзан. Не заметив никакого постороннего присутствия, человек-обезьяна тихо вышел в круглый зал. Все здесь было окутано тем тяжелым ароматом ладана, который Тарзан учуял еще при первом приближении к дворцу. Однако внутри башни аромат благовоний был настолько силен, что полностью заглушал все прочие запахи и тем самым создавал непреодолимое препятствие для поисков Ла.

Глядя на запертые двери между колоннами, Тарзан на миг ощутил растерянность. Перед ним стояла практически невыполнимая задача: обыскать всю эту огромную башню в одиночку без помощи обоняния. Тарзан понимал, что не справился бы с этим, даже если бы ему вовсе не пришлось опасаться стражи. Тарзан был вполне уверен в себе, но в первую очередь он был реалистом. Он понимал, что против двух-трех болгани разом у него нет шансов. Особенно в этом дворце, где гориллы у себя дома, а он – чужак и ничего здесь не знает.

Позади него было открытое окно, тишина джунглей, свобода… Впереди – опасность и вероятная неудача, возможно гибель. Что выбрать? На миг Тарзан задумался, затем расправил плечи, тряхнул головой и решительно шагнул к ближайшей двери. Он обходил комнату за комнатой, пока не прошел весь круг и не вернулся к первой двери. Никаких признаков Ла обнаружено не было. Тарзан видел в покоях золото, бриллиантовые украшения, резную мебель, ковры, гобелены… В одной из комнат Тарзан наткнулся на спящего болгани, но он двигался настолько тихо, что горилла даже не шевельнулась, пока незваный гость обыскивал комнату, обходя кровать и проверяя каждый угол.

Завершив осмотр, Тарзан решил сперва исследовать верхние, а уже затем нижние этажи. Следуя этому плану, он поднялся по странной лестнице на три яруса, пока не добрался до самого верхнего этажа. На каждом из ярусов он видел такие же запертые двери. Тусклый свет давали светильники в виде неглубоких золотых чаш, стоявшие в нишах; в них горело какое-то масло, в котором плавал фитиль. На верхней площадке оказалось три двери, и все они были закрыты. Потолок башни представлял собой купол, в центре которого виднелось еще одно отверстие. Туда, в ночную тьму, уходила лестница.

Когда Тарзан потянул на себя первую дверь, ее петли заскрипели – первый звук, нарушивший тишину спящей башни. Внутри помещения было совершенно темно. Тарзан постоял при входе несколько мгновений, привыкая к мраку, когда что-то вдруг изменилось. Он внезапно почувствовал то ли легкое движение, то ли дуновение ветра. Быстро обернувшись, он увидел позади себя мужскую фигуру. Мужчина стоял в дверях на противоположном конце площадки и молча смотрел на него.