Вот так Тарзан из племени обезьян, Джейн Клейтон и Корак после долгого отсутствия вернулись домой. С ними явились Джэд-бол-джэ – Золотой лев и За, его приемная мать. Одним из первых, кто встретил их на пороге дома, был старый Мувиро, отец Васимбы, отдавшего свою жизнь за дом и жену человека-обезьяны.

– Ах, бвана! – воскликнул верный старый негр. – Мои старые глаза молодеют, когда снова видят тебя! Как много времени прошло с тех пор, как ты ушел… Кое-кто сомневался, что ты вернешься, – но не я! Старый Мувиро знает – нет на свете никого и ничего, что способно одолеть хозяина. Старый Мувиро всегда верил, что хозяин вернется домой, на свою любимую землю, к своим верным вазири. Но мы видим и ту, кого оплакивали, кого считали мертвой! С трудом верится, что это правда. Сколь же велика будет сегодня радость в хижинах вазири! Земля задрожит от топота ног танцующих воинов, а небеса огласятся радостными криками наших женщин. Ведь те трое, кого мы любим больше всего на свете, вернулись к нам!

В самом деле, в хижинах вазири воцарилось бурное ликование. Не одну, а еще несколько ночей длились танцы, песни и веселье, пока Тарзан не попросил своих подданных прекратить праздновать, чтобы его семья могла наконец спокойно поспать. Вскоре человек-обезьяна обнаружил, что верные вазири не только починили конюшни, загоны для скота и хозяйственные постройки, но также под руководством управляющего Джервиса отремонтировали бунгало внутри и снаружи, так что теперь оно выглядело в точности так же, как и до нападения немцев.

Спустя несколько дней Джервис вернулся из Найроби, куда ездил по делам поместья. Его изумление и радость были не менее искренними, чем у вазири. Впоследствии он часами сидел у ног Большого Бваны вместе с вождем вазири и чернокожими воинами, слушая его рассказы об удивительной стране Пол-уль-дон и приключениях, что выпали в плену на долю леди Грейсток, и с любопытством разглядывая необычных новых питомцев человека-обезьяны. Уже то, что Тарзан поселил в своем доме дворняжку из негритянской деревни, было весьма странно; но то, что он усыновил детеныша своих заклятых врагов Сабор и Нумы, было и вовсе невозможным.

Не меньше людей Тарзана поражало и то, как их хозяин воспитывал львенка. Золотой лев и его приемная мать жили прямо в господской спальне. Каждый день Большой Бвана тратил много времени, занимаясь обучением пушистого детеныша. Пока львенок был игривым, ласковым малышом – но однажды он вырастет в огромного, свирепого хищника.

Проходили дни, Золотой лев подрастал. Тарзан научил его многим трюкам: хватать и приносить вещи; лежать неподвижно; прятаться и перебираться с места на место, повинуясь еле слышному приказу; отыскивать вещи по запаху… А когда наступало время кормить детеныша, человек-обезьяна делал это способом, который вызывал мрачные ухмылки на губах свирепых воинов вазири. Тарзан изготовил чучело, напоминающее человека, и привязывал мясо для кормления льва к его горлу. Ритуал кормления был всегда одним и тем же. По команде львенок припадал брюхом к земле и замирал неподвижно, а потом Тарзан указывал на чучело и шепотом отдавал приказ:

– Убей!

Каким бы голодным ни был подрастающий лев, он никогда не бросался на пищу, пока не услышит заветное слово. Лишь после этого он с рычанием принимался за мясо.

Пока львенок был маленьким, ему было очень трудно карабкаться по чучелу, чтобы добраться до высоко привязанного куска мяса. Но по мере того, как Золотой лев становился старше и крупнее, он все легче достигал цели. И в конце концов, услышав команду, он одним прыжком сбивал чучело на землю и начинал рвать его горло.

Один урок львенку было сложнее всего усвоить. И вряд ли хоть кто-то, кроме выросшего среди диких зверей Тарзана, сумел бы преодолеть жажду крови хищника и подчинить врожденные инстинкты воле хозяина. Потребовались недели и месяцы терпеливых усилий, чтобы обучить львенка этому трюку. Он заключался в том, что по команде «принеси» Джэд-бол-джэ должен был принести и бережно положить к ногам Тарзана то, на что укажет его хозяин. Даже чучело с привязанным к горлу мясом должно было оставаться целым и невредимым. В награду львенок неизменно получал двойную порцию мяса, и в конце концов он поверил, что так будет всегда.

Леди Грейсток и Корак с интересом наблюдали за тренировками Золотого льва. Впрочем, леди Грейсток порой недоумевала относительно цели этих занятий и выражала сомнение в мудрости составленной ее мужем программы обучения.

– Ради всего святого, что ты собираешься делать с этим зверем, когда он вырастет? – спросила она как-то мужа. – Скоро он станет огромным, могучим Нумой. Он привык к людям и полностью лишен страха перед ними. Ты приучаешь его есть, терзая чучело с привязанным к горлу мясом. Ты ведь понимаешь, кем он станет питаться, когда вырастет?

– Он будет есть только то, что я разрешу, – ответил Тарзан.

– Надеюсь, ты не собираешься кормить его людьми? – со смехом спросила леди Джейн.

– Нет, он никогда не будет есть людей.

– Но как ты сможешь его остановить? С самого детства ты приучал его…

– Боюсь, Джейн, ты недооцениваешь львиный ум, – ответил Тарзан. – Или же я сильно переоцениваю его… Если твои опасения верны, то самая трудная часть моей работы еще впереди. Однако я полагаю, что обучение Золотого льва почти завершено. Осталось только провести эксперимент и поглядеть, что получится. Сегодня мы пойдем охотиться на равнину и возьмем Джэд-бол-джэ с собой. Дичи там нынче в изобилии – вот и посмотрим, насколько я могу контролировать нашего юного Нуму.

– Готов поспорить на сто фунтов, – со смехом сказал Корак, – что он перестанет тебя слушаться, как только вкусит горячей крови добычи.

– Принято, сынок, – кивнул человек-обезьяна. – Думаю, сегодня вы с мамой увидите нечто такое, о чем люди не могли и мечтать.

– Лорд Грейсток, лучший в мире укротитель хищников! – улыбаясь, воскликнула Джейн.

Тарзан присоединился к их смеху, но потом добавил:

– То, что я делаю, вовсе не дрессировка. Не думаю, что человек, который не вырос среди зверей, как я, сумел бы проделать нечто подобное. Чтобы лучше представить мой замысел, вообразим такую ситуацию. К вам приходит некое существо, которое вы, в силу природного инстинкта, считаете своим смертельным врагом. Вы его боитесь. Не понимаете ни слова из того, что он говорит. Наконец, теми или иными, порой весьма жестокими методами это существо навязывает вам свою волю. Вы станете выполнять его приказы, но что вами движет? Уж точно не бескорыстная верность! Нет! Вы слушаетесь по принуждению, из страха и ненависти. И в тот момент, когда у вас возникнет возможность, вы взбунтуетесь. Вы ослушаетесь своего хозяина и даже более того – постараетесь напасть на него и убить. А теперь представим другую ситуацию. К вам приходит тот, кто вам знаком, – ваш друг, защитник. Он вас понимает и говорит на том же языке, что и вы. Он кормит вас. Его доброта и ласка внушают вам доверие. И вот он просит вас что-то сделать для него. Разве вы откажетесь? Нет, охотно подчинитесь! Именно так Золотой лев станет меня слушаться.

– Лишь до тех пор, пока это будет сообразно его собственным желаниям, – возразил Корак.

– Тогда пойдем дальше, – продолжал Тарзан. – Представим, что это существо, которое вы любите, которому доверяете, обладает властью наказывать вас, возможно, даже убить, если потребуется. Как теперь насчет послушания?

– Поглядим, – ответил Корак, – насколько легко Золотой лев заработает мне сто фунтов!

Тем же днем, после полудня, они все вместе отправились верхом на равнину. Джэд-бол-джэ следовал по пятам за конем Тарзана. Спешившись подле небольшой рощицы на некотором расстоянии от бунгало, они осторожно направились в сторону заболоченной местности, где обычно любили пастись антилопы. Четверо охотников пробирались сквозь густой кустарник, окаймлявший болото: Тарзан, Джейн, Корак и Золотой лев, причем последний был наименее опытным из них. Они двигались так тихо, что не шелестел ни единый лист. И вот в низине они увидели маленькое стадо антилоп, которые мирно паслись неподалеку. Ближе всех к охотникам находился старый самец.

– Принеси его, – почти беззвучно приказал Тарзан, указывая на добычу.

Лев отозвался еле слышным ворчаньем и пополз через заросли. Антилопы, ничего не подозревая, продолжали обрывать листву. Расстояние, отделявшее льва от старого самца, все еще было слишком большим, и Джэд-бол-джэ терпеливо ждал, спрятавшись в кустах, когда добыча подойдет поближе или повернется к нему спиной. Остальные охотники сохраняли полную неподвижность, так что антилопы спокойно паслись, даже не подозревая, что за ними следят.

Старый самец медленно приближался к льву, и тот приготовился к броску. Лишь подергивание самого кончика хвоста выдавало его напряжение. И вот, словно молния с небес или стрела из лука, Золотой лев бросился в атаку. Он был так стремителен, что самец заметил его лишь в самый последний миг, когда было уже поздно. В следующую секунду лев настиг добычу и подмял ее под себя, а все стадо обратилось в паническое бегство.

– Ну что ж, теперь посмотрим, – проговорил Корак.

– Он принесет антилопу ко мне, – уверенно произнес Тарзан.

Пару мгновений лев нависал над добычей, глухо рыча. Затем ухватил тушу зубами и, склонив голову набок, поволок антилопу по земле в сторону кустов, где его ждал Тарзан. Протащив добычу через кусты, Джэд-бол-джэ бросил ее к ногам хозяина, поднял голову и уставился ему в лицо с явным выражением гордости и просьбой о награде.

Тарзан ласково заговорил с ним, гладя льва по голове и хваля его. А затем достал охотничий нож и перерезал антилопе яремную вену. Кровь полилась на землю. Джейн и Корак, стоявшие рядом, внимательно наблюдали за Джэд-бол-джэ. Что станет делать лев, когда его ноздрей коснется запах свежей горячей крови?

Лев принюхался, зарычал и оскалился, недобро косясь на людей. В тот же миг Тарзан ударил его раскрытой ладонью, отшвырнув от добычи. Золотой лев взревел, прыгнул на хозяина – и получил новый удар, сильнее прежнего. Быстр Нума, Бара-олень – еще быстрее, но Тарзан из племени обезьян – быстрее молнии. Зарычав на хозяина, Золотой лев вмиг получил такую оплеуху, что опрокинулся на спину. Мигом вскочив на лапы, он яростно уставился на человека-обезьяну.

– Лежать! – крикнул ему Тарзан низким, твердым голосом.

Поколебавшись всего мгновение, лев выполнил приказ и лег на землю. Тарзан наклонился, поднял тушу и взвалил ее на плечо.

– Идем, – приказал он льву. – За мной!

И, больше не оглядываясь на хищника, он направился к лошадям.

– Я мог бы догадаться, – усмехаясь, проворчал Корак. – Сберег бы сто фунтов.

– Конечно, ты мог бы догадаться, – подтвердила его мать.