Тарзан с Джейн прошли по берегу Джэд-бол-лала и переправились через реку, впадавшую в озеро. Они путешествовали неспешно, не подвергая себя лишениям и следя за безопасностью, потому что человек-обезьяна теперь, когда снова обрел свою подругу, твердо решил не дать шанса судьбе снова разлучить их или помешать как можно скорее покинуть Пол-уль-дон. Пока его мало беспокоило, каким образом они преодолеют болото: он успеет побеспокоиться, когда это станет более-менее насущным вопросом. Они проводили часы, наслаждаясь счастьем после долгой разлуки; им нужно было о многом поговорить, ведь каждый прошел через множество испытаний, пережил столько трудностей и удивительных приключений, и все они были достойны подробного пересказа.

Тарзан собирался обогнуть Э-лур и разбросанные ниже его деревни хо-донов с севера, пройдя примерно посередине между ними и горами, чтобы избежать по возможности встреч и с хо-донами, и с ваз-донами: именно здесь протянулась полоса ничьей земли, где не селились ни те ни другие. Он собирался идти на северо-запад, пока не выйдет к ущелью Кор-уль-джэ, где намеревался задержаться, чтобы засвидетельствовать свое почтение Ом-эту и рассказать гунду о Пэн-эт-ли, изложив совершенно безопасный, по мнению Тарзана, план по ее возвращению домой. Был третий день их пути, и они только что добрались до реки, протекавшей через Э-лур, когда Джейн внезапно схватила Тарзана за руку и указала на кромку леса, к которому они подходили. Там в тени деревьев возвышалось огромное существо, которое человек-обезьяна узнал с первого взгляда.

– Что это? – шепотом спросила Джейн.

– Это гриф, – ответил человек-обезьяна, – и мы повстречались с ним в самом неудачном месте, какое только можно найти. На расстоянии четверти мили нет ни одного большого дерева, кроме тех, под которыми он стоит. Идем, Джейн, придется вернуться, я не стану рисковать, когда ты со мной. Лучшее, что можно сделать, – молиться, чтобы он нас не заметил.

– А если заметит?

– Тогда я все же рискну.

– Рискнешь чем?

– Попытаюсь его подчинить, как подчинил однажды кого-то из его товарищей, – пояснил Тарзан. – Я ведь рассказывал тебе, помнишь?

– Да, только я не представляла себе, насколько это огромное существо. Боже, Джон, он же размером с боевой корабль!

Человек-обезьяна засмеялся:

– Не совсем, хотя, должен признать, выглядит он так же впечатляюще, когда атакует.

Они медленно отступали назад, чтобы не привлекать внимание зверя.

– Мне кажется, нам придется на это пойти, – прошептала Джейн сдавленным от сдерживаемого волнения голосом. Низкое ворчанье раскатилось над лесом, словно далекий гром. Тарзан покачал головой.

– «Большое представление состоится в главном шатре», – процитировал он, усмехаясь. Он вдруг привлек ее к себе и поцеловал. – Тут никогда не угадаешь, Джейн, – сказал он. – Мы постараемся, это все, что мы можем. Дай мне твое копье и… не беги. Единственная наша надежда тут не на самих себя, а на его маленький мозг. Если я смогу им управлять – хорошо. Сейчас увидим.

Зверь вышел из-под полога леса и озирался по сторонам подслеповатыми глазками, очевидно высматривая их. Тарзан издал громкий крик тор-о-дона: «Ви-у! Ви-у! Ви-у!» Мгновение огромный зверь стоял неподвижно, сосредоточив все свое внимание на звуке. Человек-обезьяна двинулся прямо к нему, Джейн Клейтон не отставала. «Ви-у!» – снова прокричал Тарзан приказным тоном. Низкое ворчанье вырвалось из широченной груди грифа в ответ на его призыв, и зверь медленно двинулся в их сторону.

– Отлично! – воскликнул Тарзан. – Теперь все складывается в нашу пользу. Тебе хватит смелости? Впрочем, о чем я спрашиваю.

– Я ничего не боюсь, когда я с Тарзаном из племени обезьян, – ответила она негромко, и он ощутил прикосновение ее нежных пальцев к своему плечу.

Они вместе подошли к гигантскому чудищу из забытой эпохи, остановившись в итоге в тени его могучего плеча.

– Ви-у! – прокричал Тарзан и стукнул по жуткой морде древком копья. Челюсти злобно щелкнули в сторону, не достигнув цели, – очевидно, они и не стремились ее достигнуть, – что было обнадеживающим ответом.

– Вперед, – сказал Тарзан и, взяв Джейн за руку, завел ее за спину чудовища, а затем вверх по широкому хвосту на громадную спину с гребнем. – А теперь мы поедем, как ездили наши далекие предки, и по сравнению с подобным роскошные выезды современных королей блекнут, превращаясь в помпезную дешевку. Хотелось бы тебе прокатиться по Гайд-парку на таком скакуне?

– Боюсь, наши постовые будут шокированы подобными привычками, Джон, – засмеялась она.

Тарзан направил грифа в ту сторону, куда они собирались попасть. Крутые берега и реки вовсе не представляли препятствий для громоздкого создания.

– Доисторический танк, – признала Джейн, и вот так, смеясь и болтая, они ехали дальше. Когда гриф внезапно вышел на небольшую поляну, они вдруг оказались перед дюжиной воинов хо-донов. Они отдыхали, лежа в тени одиноко растущего в центре поляны дерева. Увидев зверя, они повскакали на ноги, переполошившись, и на их крики гриф ответил своим жутким, вызывающим на бой мычанием, после чего ринулся в наступление. Воины разбежались во все стороны, пока Тарзан колотил зверя по морде древком копья, пытаясь его удержать, и наконец ему удалось, как раз в тот миг, когда гриф почти схватил одного несчастного, которого, судя по всему, сразу наметил своей жертвой. Сердито ворча, гриф остановился, а хо-дон с побелевшим от ужаса лицом, бросив лишь один взгляд через плечо, скрылся в джунглях, куда так отчаянно стремился.

Человек-обезьяна был в восторге. Он до сих пор сомневался, что сможет удержать зверя, если тому взбредет в голову на кого-нибудь напасть, и собирался отпустить его на волю до того, как они прибудут в Кор-уль-джэ. Теперь же он изменил свои планы: они приедут верхом на грифе прямо в поселение Ом-эта, и в Кор-уль-джэ будет пищи для разговоров на много поколений вперед. И не только любовь к театральным эффектам двигала человеком-обезьяной. Безопасность Джейн он тоже принимал в расчет, зная, что ей ничего не угрожает, ни от людей, ни от зверей, пока она едет на спине самого страшного существа во всем Пол-уль-доне.

Пока они двигались в сторону Кор-уль-джэ – неспешно, поскольку нормальный шаг грифа был далек от стремительного, – горстка до смерти напуганных воинов, задыхаясь, примчалась в Э-лур, чтобы рассказать безумную историю о Дор-уль-Ото, хотя никто из них не осмелился называть его Дор-уль-Ото. Вместо того они говорили о нем как о Тарзане-джэд-гуру, рассказывая, как повстречали его верхом на могучем грифе вместе с прекрасной чужеземной женщиной, которую Ко-тэн собирался сделать царицей Пол-уль-дона. Эта история дошла до ушей Лу-дона, и он потребовал привести к нему воинов; подробно их расспросив, он наконец убедился в правдивости их слов, а когда они рассказали, в какую сторону ехали эти двое, Лу-дон догадался, что они направляются в Джэ-лур, чтобы присоединиться к Джэ-дону, – непредвиденное препятствие, которое он должен устранить любой ценой. Как он всегда поступал в моменты крайней нужды, он вызвал на совещание Пэн-сэта, и вдвоем они долго сидели, шушукаясь. Когда они закончили, план был готов. Пэн-сэт немедленно отправился к себе, где снял свой головной убор и одеяние жреца, сменив их на портупеи и оружие. Затем он вернулся к Лу-дону.

– Отлично! – воскликнул последний, увидев его. – Даже твои товарищи-жрецы или рабы, которые ежедневно прислуживают тебе, теперь тебя не узнают. Не трать времени даром, Пэн-сэт, ибо все зависит от скорости твоего удара, и – помни! Убей его, если сможешь, но в любом случае доставь сюда женщину, живой. Ты все понял?

– Да, повелитель, – ответил жрец, и вот одинокий воин вышел в путь из Э-лура и двинулся на северо-запад по направлению к Джэ-луру.

Ущелье, примыкавшее к Кор-уль-джэ, было необитаемым, и здесь хитроумный Джэ-дон решил собирать армию, чтобы идти на Э-лур. При выборе места он руководствовался двумя соображениями: если удастся сохранить свои планы в тайне от врага, у него будет преимущество внезапной атаки на войска Лу-дона с той стороны, откуда они никак не ожидают нападения; кроме того, он убережет своих людей от сплетен, которые ходят по городам, где рассказывают странные сказки о том, что Джэд-бен-Ото явился во плоти, чтобы помогать верховному жрецу в войне против Джэ-дона. Требовалось преданное сердце и надежность скалы, чтобы пропускать мимо ушей угрозы, заключенные в этих историях, и сулившие месть самого божества. Уже было нескольких случаев дезертирства, и казалось, что замысел Джэ-дона обречен на провал.

Таково было положение дел, когда часовой, оставленный на небольшом холме при входе в ущелье, сообщил, что наблюдает в долине внизу нечто, издалека похожее на грифа, на спине которого едут два человека. Он сказал, что видел их лишь в короткие моменты, когда они оказывались на открытой местности, но, похоже, они движутся вдоль реки в сторону Кор-уль-джэ.

Поначалу Джэ-дон усомнился в верности подобной информации; однако, как любой хороший полководец, он не мог допустить, чтобы даже сомнительные сведения остались без подтверждения, и потому решил сам подняться на холм и как следует рассмотреть, что там такое увидел часовой полными страха глазами. Не успел он еще занять свое место рядом с часовым, как тот уже коснулся его руки, указывая на что-то.

– Они теперь подошли ближе, – прошептал он, – ты сможешь хорошенько рассмотреть их.

И точно, в какой-то четверти мили от холма Джэ-дон увидел то, чего ни разу не видел за всю свою долгую жизнь в Пол-уль-доне: два человека ехали на широкой спине грифа.

Поначалу он едва мог поверить собственным глазам, но уже скоро понял, что люди внизу именно те, кем кажутся, а в следующий миг он узнал мужчину и поднялся на ноги с громким криком.

– Это же он! – прокричал он всем, кто находился поблизости. – Это сам Дор-уль-Ото!

Гриф и его всадники услышали крик, хотя не разобрали слов. Зверь жутко взревел и рванул в сторону холма, а Джэ-дон, в сопровождении нескольких самых отважных своих воинов, побежал ему навстречу. Тарзан, не желая ввязываться в ненужную драку, старался развернуть зверя, но, поскольку это животное не отличалось сговорчивостью, каждый раз требовалось несколько минут, чтобы навязать ему волю погонщика; в общем, две компании были разделены совсем коротким расстоянием, когда человеку-обезьяне удалось остановить безумный бег своего рассвирепевшего скакуна.

До Джэ-дона и его воинов, впрочем, дошло, что эта мычащая зверюга мчится на них с недобрыми намерениями, и они, вспомнив о лучшей составляющей доблести, дружно повернули к деревьям. Как раз под этими деревьями Тарзан наконец затормозил грифа. Джэ-дон окликнул его сверху.

– Мы друзья, – прокричал он. – Я Джэ-дон, вождь из Джэ-лура. И вместе со своими воинами я склоняюсь к ногам Дор-уль-Ото и молю, чтобы он помог нам в нашей справедливой борьбе против Лу-дона, верховного жреца.

– Так вы еще не победили его? – воскликнул Тарзан. – А я-то думал, что ты давно уже стал царем Пол-уль-дона.

– Нет, – ответил Джэ-дон. – Люди боятся верховного жреца, а теперь, когда у него в храме живет тот, кто называет себя Джэд-бен-Ото, многие из моих воинов охвачены страхом. Если бы они узнали, что Дор-уль-Ото вернулся, что он благословил дело Джэ-дона, я уверен, победа была бы за нами.

Тарзан надолго задумался, а затем заговорил:

– Джэ-дон, – произнес он, – был одним из немногих, кто поверил в меня, кто захотел оказать мне подобающий прием. Я в долгу перед Джэ-доном, и мне хочется поквитаться с Лу-доном, не только за себя, но главным образом за мою жену. Я пойду с Джэ-доном, чтобы наказать Лу-дона так, как он заслуживает. Скажи мне, вождь, как может Дор-уль-Ото послужить народу своего отца?

– Пойдем со мной в Джэ-лур и в окрестные селения, – ответил Джэ-дон быстро, – чтобы люди видели, что ты воистину Дор-уль-Ото и поддерживаешь дело Джэ-дона.

– Ты думаешь, они поверят в меня сейчас больше, чем раньше? – удивился человек-обезьяна.

– Да кто посмеет предположить, что путешествующий верхом на грифе не бог? – ответил вопросом пожилой вождь.

– А если я пойду в поход на Э-лур вместе с тобой, – продолжал Тарзан, – сможешь ты укрыть мою жену в безопасном месте, пока меня не будет рядом с ней?

– Она останется в Джэ-луре вместе с царевной О-ло-э и моими женщинами, – пообещал Джэ-дон. – Там она будет в безопасности, потому что я оставлю самых доверенных воинов оберегать их. Скажи, что ты пойдешь с нами, о Дор-уль-Ото, и чаша моего счастья будет полна, потому что уже в эти минуты Тэ-ден, мой сын, движется к Э-луру с силами, собранными на северо-западе, и если мы, да еще и с Дор-уль-Ото во главе, подойдем с северо-востока, победа точно будет наша.

– Будет так, как ты хочешь, Джэ-дон, – ответил человек-обезьяна, – но для начала надо достать мяса для моего грифа.

– В нашем лагере наверху полно добычи, – сказал Джэ-дон, – поскольку моим людям тут нечем заняться, кроме охоты.

– Прекрасно! – воскликнул Тарзан. – Пусть они несут мясо прямо сейчас.

И когда мясо принесли и положили в сторонке, человек-обезьяна соскользнул со спины своего неистового скакуна и покормил его с рук.

– Следите, чтобы у него всегда было вдоволь мяса, – велел он Джэ-дону, поскольку догадывался, что его власть над зверем может оказаться весьма недолговечной, если свирепый гриф проголодается.

Наступило утро, прежде чем они смогли отправиться в Джэ-лур, но Тарзан нашел грифа лежащим на том самом месте, где он оставил его накануне вечером рядом с тушами двух антилоп и льва, – впрочем, сейчас здесь был один только гриф.

– Палеонтологи утверждают, что он травоядный, – заметил Тарзан, когда они с Джейн подошли к зверю.

Путь до Джэ-лура пролегал через разбросанные тут и там поселения, где Джэ-дон надеялся поднять боевой дух и снискать сторонников. Впереди Тарзана двигался небольшой отряд, чтобы подготовить людей не только к появлению грифа, но и к приему, достойному Дор-уль-Ото. Результат оказался таким, как надеялся Джэ-дон, и ни в одной деревне, через которые они проходили, не осталось ни единого человека, сомневающегося в божественной природе человека-обезьяны.

Пока они приближались к Джэ-луру, к ним присоединился какой-то воин, которого не знал никто из сторонников Джэ-дона. Он сказал, что идет из одного поселения на юге, где с ним несправедливо обошелся кто-то из вождей, преданных Лу-дону. По этой причине он дезертировал из армии верховного жреца и отправился на север в надежде обрести новый дом в Джэ-луре. Поскольку любое подкрепление было кстати пожилому вождю, он позволил чужаку присоединиться, и тот отправился в Джэ-лур вместе с ними.

Поначалу встал вопрос, куда девать грифа на то время, пока они будут в городе. Тарзан с трудом останавливал дикого зверя, который пытался напасть на каждого, кто оказывался поблизости, когда люди только приходили в лагерь Джэ-дона в необитаемом ущелье рядом с Кор-уль-джэ, но за время похода в Джэ-лур зверь как будто привык к присутствию хо-донов. Впрочем, последние не давали ему поводов для раздражения, поскольку держались как можно дальше, а когда он ступил на улицы города, на него смотрели из безопасных высоких окон и с крыш. Каким бы покладистым он ни казался теперь, никто не был в восторге от предложения позволить этому чудищу свободно бродить по городу. Наконец было решено загнать его в обнесенное стеной пространство на территории дворца, так и было сделано: Тарзан загнал его внутрь после того, как Джейн сошла вниз. Зверю бросили побольше мяса и предоставили самому себе, а охваченные трепетом обитатели дворца даже не решались забраться на стену, чтобы взглянуть на него.

Джэ-дон проводил Тарзана и Джейн в покои, отведенные царевне О-ло-э, которая, только завидев человека-обезьяну, бросилась на землю и коснулась лбом его ног. Пэн-эт-ли была тут же, вместе с ней, и она, похоже, тоже была рада снова видеть Тарзана-джэд-гуру. Когда они узнали, что Джейн его супруга, они начали смотреть на нее почти с таким же благоговением, ведь теперь даже самые недоверчивые из воинов Джэ-дона были убеждены, что принимают в стенах своего города Джэ-лура бога и богиню, что с помощью этих двоих победа скоро будет на стороне Джэ-дона и старый Человек-Лев займет престол Пол-уль-дона.

От О-ло-э Тарзан узнал, что Тэ-ден вернулся и теперь они вот-вот свяжут себя узами брака после причудливых религиозных обрядов и в соответствии с традициями их народа, как только Тэ-ден возвратится домой после битвы, которая должна состояться в Э-луре.

Подкрепление стекалось в город, и было решено, что на следующий день Джэ-дон с Тарзаном вернутся к основному формированию в тайном лагере и сразу же, под покровом темноты, ударят по воинству Лу-дона в Э-луре. Весточку об этом отправили Тэ-дену на северный берег Джэд-бен-лала, где он дожидался со своими войсками всего лишь в нескольких милях от Э-лура.

Чтобы осуществить все эти планы, было необходимо оставить Джейн во дворце Джэ-дона в Джэ-луре. Но с ней была здесь О-ло-э со всей своей женской свитой, и их оберегало множество воинов, потому Тарзан распрощался со своей подругой, нисколько не переживая за ее безопасность, и снова забрался верхом на грифа, чтобы выехать из города вместе с Джэ-доном и его войском.

На входе в ущелье человек-обезьяна отпустил своего громадного скакуна, поскольку тот послужил его цели и не представлял никакой пользы для нападения на Э-лур, которое было назначено на рассвете следующего дня, когда враги их попросту не увидят, и потому весь эффект от того, что он въедет в город, восседая верхом на грифе, совершенно пропадет. Пара болезненных уколов копьем отправила огромного зверя, рычавшего и ворчавшего, в сторону Кор-уль-грифа, и человек-обезьяна не испытывал по поводу его ухода ни малейших сожалений, поскольку никогда не угадаешь, в какой момент вспыльчивый нрав и ненасытный аппетит заставят динозавра ополчиться на товарищей Тарзана.

И как только они прибыли в ущелье, поход на Э-лур начался.