Хотя Тарзан обыскивал окраины города почти до зари, он нигде не нашел следа запаха своей подруги. Ветерок, дувший с гор, доносил до его ноздрей самые разные запахи, но среди них не было даже легкого намека на ту, которую он искал. Из этого следовал естественный вывод, что ее увели в каком-то другом направлении. В ходе поисков он много раз пересекал свежие следы большого скопления людей, ведущие к озеру, и он пришел к выводу, что их, вероятно, оставили похитители Джейн Клейтон. Требовалось лишь свести к минимуму вероятность ошибки, отметая по очереди возможные варианты, и потому он старательно исследовал все остальные пути, ведущие из Э-лура на юго-восток, где находился город Мо-сэра, Ту-лур, и вот наконец он пришел на берег Джэд-бен-лала, где отряд погрузился на свои крепкие каноэ и ушел по спокойным волнам.

Он обнаружил множество похожих судов, покачивавшихся вдоль берега, и одно из них конфисковал, чтобы отправиться в погоню. День был уже в разгаре, когда он прошел следующее после Джэд-бен-лала озеро и, налегая на весло, миновал то самое дерево, на котором спала его потерянная подруга.

Если бы легкий ветерок, ласкавший водную гладь, дул с юга в сторону человека-обезьяны, они с Джейн Клейтон встретились бы уже тогда, однако недобрая судьба захотела иного, и возможность ускользнула вместе со скользящим мимо каноэ, которое, подчиняясь его мощным гребкам, скрылось из виду, входя в реку, вытекавшую из нижней части озера.

Следуя изгибам реки, которая довольно далеко забирала на север, прежде чем сделать крутой поворот на юг, где впадала в озеро Джэд-ин-лал, человек-обезьяна пропустил перешеек, через который суда перетаскивали волоком, обеспечив себе еще несколько часов работы веслом.

Как раз на этом перешейке Мо-сэр со своими воинами, высадившись на берег, обнаружили исчезновение пленницы. Поскольку Мо-сэр заснул почти сразу после отбытия из Э-лура и никто из воинов не помнил, когда видел ее в последний раз, было невозможно хоть сколько-нибудь точно установить, на каком отрезке пути она сбежала. Однако же все сошлись на том, что это случилось на узкой реке, соединяющей Джэд-бен-лал со следующим озером, которое называлось Джэд-бол-лал, что можно вольно перевести как «озеро золота». Мо-сэр был в гневе, и, поскольку виноват в случившемся был исключительно он сам, он, разумеется, старательно пытался возложить вину на кого-нибудь другого.

Он вернулся бы ее искать, если бы не опасение натолкнуться на отряд, отправленный в погоню либо Джэ-доном, либо верховным жрецом, ведь оба они, как он понимал, весьма им недовольны. Он не отрядил даже одной лодки с воинами на поиски беглянки, чтобы не ослабить свою защиту, а вместо того постарался как можно быстрее преодолеть перешеек и выйти в воды Джэд-ин-лала.

Утреннее солнце только успело коснуться белых куполов Ту-лура, когда гребцы Мо-сэра провели каноэ вдоль берега к городской окраине. Снова оказавшись в безопасности за своими стенами, защищенный множеством воинов, вождь заметно расхрабрился, настолько, чтобы отправить целых три каноэ на поиски Джейн Клейтон; он еще приказал по возможности дойти до самого Э-лура и выяснить, что же задержало Бу-лота, который так и не присоединился к остальному отряду в момент бегства из северного города, впрочем, это никоим образом не повлияло на отъезд Мо-сэра, считавшего собственную безопасность куда более важной, чем безопасность родного сына.

Когда три каноэ добрались до перешейка, возвращаясь по своим следам, воины, тащившие суда из воды, внезапно замерли при виде двух жрецов, которые несли легкое каноэ в сторону Джэд-ин-лала. Поначалу они приняли их за авангард большого отряда сторонников Лу-дона, хотя у подобного предположения не было оснований, поскольку они прекрасно знали, что жрецы неизменно избегали трудностей и опасностей воинской службы и даже никогда не сражались, если только не вынудить их, загнав в угол. В душе воины Пол-уль-дона презирали оскопленных жрецов и потому, вместо того чтобы сразу ринуться в атаку на чужаков, как они сделали бы, окажись те воинами из Э-лура, а не священниками, они решили для начала расспросить их.

При виде воинов жрецы жестами показали, что хотят мира, а когда их спросили, одни ли они здесь, они утвердительно закивали.

Командир отряда Мо-сэра позволил им подойти ближе.

– Что вы делаете здесь, – спросил он, – в землях Мо-сэра, так далеко от вашего города?

– У нас послание от Лу-дона, верховного жреца, для Мо-сэра, – пояснил один из них.

– Это послание о мире или о войне? – уточнил воин.

– Это предложение мира, – ответил жрец.

– И Лу-дон не отправил следом за вами воинов? – спросил военный.

– Мы тут одни, – заверил его жрец. – Никто в Э-луре, кроме самого Лу-дона, не знает, что мы отправились выполнять его поручение.

– Тогда идите своим путем, – решил воин.

– Кто это там? – неожиданно спросил один из жрецов, указывая в дальний конец озера, на то место, где в него впадала река, вытекавшая из Джэд-бол-лала.

Все глаза устремились в ту сторону, куда он указал, и все увидели одинокого воина, который греб, стремительно входя в Джэд-ин-лал, и нос его каноэ был устремлен на Ту-лур. Воины с жрецами бросились в кусты на перешейке, скрываясь из виду.

– Это тот ужасный человек, который называет себя Дор-уль-Ото, – шепотом проговорил один из жрецов. – Я узнаю эту фигуру даже в огромной толпе, если увижу.

– А ты прав, жрец! – воскликнул один из воинов, который видел Тарзана в тот день, когда он только появился во дворце Ко-тэна. – Действительно, это тот, которого на самом деле зовут Тарзан-джэд-гуру.

– Поторопитесь, жрецы, – приказал командир отряда. – Вас двое в легком каноэ. Вы запросто опередите его, доберетесь до Ту-лура и предупредите Мо-сэра о его приближении, ведь он только-только вошел в озеро.

Какой-то момент жрецы мешкали, поскольку им не хватило бы духу встретиться с ужасным человеком лицом к лицу, но командир настаивал и дошел даже до того, что начал угрожать им. Каноэ жрецов подхватили и столкнули в озеро, а их самих едва ли не перетащили на руках, чтобы усадить в него. Они все еще протестовали, когда лодку оттолкнули от берега, после чего они сразу же оказались в прямой видимости для одинокого гребца выше по течению. Теперь выбора у них не было. Город Ту-лур представлялся единственным спасением, и, взявшись за весла, жрецы стремительно погнали свое суденышко в ту сторону.

Воины же снова затаились в густой зелени. Если Тарзан даже заметит их и пожелает подойти ближе, чтобы выяснить, кто они такие, их тут тридцать против одного, потому они не опасались возможного исхода, однако также не считали нужным выходить к озеру ему навстречу, ведь их отправили ловить сбежавшую пленницу, а не нарываться на стычку с диковинным воином, рассказы о ярости и отваге которого, без сомнения, помогли им принять нынешнее решение не искать с ним ссоры без крайней нужды.

Если он и заметил их, то не подал виду, а продолжал размеренно и мощно грести в сторону города, впрочем не увеличив скорость, когда два жреца оказались перед ним. Как только каноэ жрецов коснулось берега под городом, оба моментально выпрыгнули и заторопились к дворцовым воротам, то и дело испуганно озираясь. Они потребовали срочной аудиенции у Мо-сэра, предупредив стражников в воротах о приближении Тарзана.

Их сразу же проводили к вождю, двор которого был уменьшенной копией царского двора Э-лура.

– Мы прибыли от Лу-дона, верховного жреца, – пояснил главный из двух. – Он хочет дружить с Мо-сэром, который и прежде всегда был его другом. Джэ-дон собирает войско, чтобы самому стать царем. В поселениях хо-донов найдутся тысячи тех, кто станет подчиняться приказам Лу-дона, верховного жреца. Только с помощью Лу-дона Мо-сэр сможет стать царем, и Лу-дон велел передать сообщение, что, если Мо-сэр желает сохранить дружбу Лу-дона, он должен немедленно вернуть ту женщину, которую забрал с собой из покоев царевны О-ло-э.

В этот момент в зал вошел один из воинов. Его волнение бросалось в глаза.

– В Ту-лур прибыл Дор-уль-Ото и требует немедленной встречи с Мо-сэром, – сообщил он.

– Дор-уль-Ото! – воскликнул Мо-сэр.

– Так он велел передать тебе, – ответил воин, – и он поистине не такой, как народы Пол-уль-дона. Нам кажется, он тот самый, о ком рассказывали нам сегодня вернувшиеся из Э-лура и кого некоторые называют Тарзан-джэд-гуру, а некоторые – Дор-уль-Ото. Но в самом деле, только сын бога и осмелился бы явиться один в чужой город, так что он, должно быть, говорит правду.

Мо-сэр, сердце которого было переполнено страхом и нерешительностью, с вопросительным видом обернулся к жрецам.

– Прими его радушно, Мо-сэр, – посоветовал тот, который говорил раньше, и его совет был продиктован мелочной хитростью его извращенного разума, который после наставничества Лу-дона всегда был готов к любому предательству. – Прими его радушно, и, когда он совершенно уверится в твоем дружеском расположении, он потеряет бдительность, и вот тогда ты сделаешь с ним все, что пожелаешь. Но по возможности, Мо-сэр, и за это тебя ждет нескончаемая признательность Лу-дона, верховного жреца, сохрани его живым для моего повелителя.

Мо-сэр понимающе покивал и, повернувшись к воину, приказал вести к нему гостя.

– Это существо не должно увидеть нас, – сказал один из жрецов. – Передай через нас свой ответ Лу-дону, Мо-сэр, и мы отправимся восвояси.

– Скажите Лу-дону, – ответил вождь, – что женщина была бы потеряна для него навсегда, если бы не я. Я решил привезти ее с собой в Ту-лур, чтобы спасти от лап Джэ-дона, однако же ночью она убежала. Скажите Лу-дону, что я отправил тридцать воинов на ее поиски. Странно, что вы не повстречались с ними на пути сюда.

– Мы повстречались, – ответил жрец, – только они ничего не сказали нам о цели своего путешествия.

– Все так, как я сказал, – заверил Мо-сэр, – и, если они найдут ее, передайте своему господину, что ее будут держать для него в Ту-луре, целую и невредимую. И еще передайте, что я пришлю своих воинов ему в помощь против бойцов Джэ-дона по первому его слову. А теперь уходите, ибо Тарзан-джэд-гуру скоро будет здесь.

Он подал знак рабу.

– Проводи жрецов в храм, – приказал он, – и пусть верховный жрец Ту-лура проследит, чтобы их хорошо накормили и позволили вернуться в Э-лур, когда они пожелают.

Раб вывел обоих жрецов из зала через другую дверь, не ту, через которую они вошли, а мгновением позже перед Мо-сэром оказался Тарзан-джэд-гуру, опередив воина, в чьи обязанности входило проводить его и объявить о его приходе. Человек-обезьяна не стал делать ни приветственных жестов, ни жестов, означающих миролюбивые намерения, а сразу же подошел к вождю, который лишь немыслимым усилием воли сумел скрыть ужас, охвативший его при виде этой гигантской фигуры и угрюмого лица.

– Я Дор-уль-Ото, – сообщил человек-обезьяна ровным тоном, который вызвал в разуме Мо-сэра ассоциации с холодной сталью, – я Дор-уль-Ото, и я пришел в Ту-лур за женщиной, которую ты похитил из покоев О-ло-э, дочери царя.

Одна только смелость, с какой Тарзан заявился во враждебный город, давала ему громадное моральное преимущество над Мо-сэром и свирепыми воинами, стоявшими по бокам от своего вождя. Им в самом деле казалось, что никто, кроме сына Джэд-бен-Ото, не осмелился бы на столь героический поступок. Разве простой смертный действовал бы так дерзко, явился бы в одиночку к могущественному вождю, стал бы так нахально требовать от него отчета перед лицом десятков его воинов? Нет, подобное просто немыслимо. Мо-сэр сомневался, верно ли решение предать чужака, обманув его внешним дружелюбием. Он даже побледнел от неожиданной мысли: Джэд-бен-Ото знает все, даже самые сокровенные его мысли. Так что же невозможного в том, что это существо перед ним, если в конце концов оно действительно окажется Дор-уль-Ото, прямо сейчас видит злобный замысел, вложенный в голову Мо-сэра жрецами и принятый им с такой готовностью? Вождь ежился и ерзал на высеченной из камня скамье, служившей его троном.

– Побыстрее, – отрезал человек-обезьяна. – Где она?

– Ее здесь нет! – крикнул Мо-сэр.

– Ты лжешь, – возразил Тарзан.

– Джэд-бен-Ото мне свидетель, ее нет в Ту-луре, – стоял на своем вождь. – Ты можешь обыскать дворец, храм и весь город, но ты не найдешь ее здесь, потому что ее здесь нет.

– Тогда где же она? – потребовал ответа человек-обезьяна. – Ты забрал ее из дворца в Э-луре. Если здесь ее нет, где она? Скажи, что с ней не случилось ничего дурного. – И он вдруг угрожающе шагнул в сторону Мо-сэра, отчего вождь отпрянул в ужасе, втянув голову в плечи.

– Подожди! – возопил он. – Если ты в самом деле Дор-уль-Ото, ты знаешь, что я говорю правду. Я увез ее из дворца Ко-тэна, чтобы сберечь для Лу-дона, верховного жреца, чтобы Джэ-дон не забрал ее после гибели Ко-тэна. Однако ночью она сбежала от меня где-то между моим городом и Э-луром, и мне пришлось отправить три каноэ с воинами на ее поиски.

Что-то в голосе и манере вождя убедило человека-обезьяну, что тот хотя бы в чем-то не лжет, а сам он в очередной раз храбро встречал бесчисленные опасности и растрачивал драгоценное время впустую.

– Чего хотели жрецы, прибывшие сюда передо мной? – спросил Тарзан, проницательно догадавшись, что те двое, которых он видел и которые бешено гребли, чтобы избежать встречи с ним, в самом деле посланцы верховного жреца Э-лура.

– Они прибыли с той же целью, что и ты, – ответил Мо-сэр, – требовали у меня вернуть женщину, поскольку Лу-дон решил, что я похитил ее у него, – он так же глубоко заблуждается на мой счет, как и ты, о Дор-уль-Ото.

– Я хочу поговорить с жрецами, – сказал Тарзан. – Приведи их сюда. – Его властный и безапелляционный тон вверг Мо-сэра в сомнения, стоит ли ему возмутиться или испугаться, но, как это обычно бывает с такими, как он, он решил, что первым делом необходимо позаботиться о собственной безопасности. Если он сумеет переключить внимание и гнев этого ужасного человека с себя на жрецов Лу-дона, этого будет более чем достаточно; если же они замышляют как-то навредить ему, то Мо-сэр останется чистым в глазах Джэд-бен-Ото, а то вдруг в итоге все же окажется, что чужак в самом деле сын бога. Мо-сэру было неуютно в присутствии Тарзана, и этот факт заметно усиливал его сомнения, ведь именно так и должен ощущать себя смертный в присутствии божества. И сейчас он увидел возможность удрать от него, хотя бы на время.

– Я сам приведу к тебе жрецов, Дор-уль-Ото, – пообещал он и, повернувшись, выскочил из зала. Торопливо шагая, он быстро добрался до храма, поскольку территория дворца в Ту-луре, включавшая также храмовые земли, как и во всех городах хо-донов, занимала гораздо меньше места, чем в таком крупном городе, как Э-лур. Посланников Лу-дона Мо-сэр обнаружил в компании собственного верховного жреца в храме и тут же передал им повеление человека-обезьяны.

– Что ты собираешься с ним делать? – спросил один из жрецов.

– Ссориться с ним я не стану, – ответил Мо-сэр. – Он пришел с миром и, может быть, с миром уйдет, ведь кто знает, вдруг он в самом деле Дор-уль-Ото?

– Нам известно, что это не так, – ответил посланец Лу-дона. – У нас имеются все доказательства, что он простой смертный, странное существо из иных земель. Лу-дон уже просил Джэд-бен-Ото поразить его на месте, если он заблуждается, считая, что это вовсе не сын бога. Если верховный жрец Э-лура, который является верховным жрецом над всеми верховными жрецами Пол-уль-дона, настолько уверен, что это самозванец, и готов заплатить за свою уверенность собственной жизнью, то кто мы такие, чтобы принимать на веру притязания этого чужака? Нет, Мо-сэр, тебе не стоит бояться его. Он простой воин, которого можно одолеть тем же оружием, какое сражает твоих собственных бойцов. Если бы не приказ Лу-дона взять его живым, я предложил бы тебе отправить твоих воинов убить его, но приказы Лу-дона – приказы самого Джэд-бен-Ото, и потому ослушаться мы не можем.

Однако же остаточные сомнения все равно копошились в трусливой душе Мо-сэра, и он искал способ переложить на других право разобраться с чужаком.

– В таком случае он ваш, – ответил он, – поступайте так, как считаете нужным. Я с ним ссориться не собираюсь. Что вы прикажете, то и будет считаться приказом верховного жреца Лу-дона, а сверх того я не стану ничего предпринимать в этом деле.

Жрецы повернулись к тому, кто вершил судьбы в храме Ту-лура.

– Разве ты до сих пор ничего не придумал? – спросили они. – Поистине: тот займет высокое положение в совете Лу-дона и вознесется в глазах Джэд-бен-Ото, кто найдет способ захватить самозванца живьем.

– У нас есть львиная яма, – шепотом отозвался верховный жрец. – Она сейчас пустует, и, если она способна удержать джэ и джэто, она удержит и этого чужака, если только он не Дор-уль-Ото.

– Она удержит его, – вставил Мо-сэр, – она наверняка удержала бы и грифа, только для начала грифа нужно туда загнать.

Жрецы старательно обдумали это мудрое высказывание, после чего один из Э-лура заговорил.

– Это будет не так уж трудно, – заявил он, – если мы воспользуется разумом, каким наделил нас Джэд-бен-Ото, вместо простых мускулов, доставшихся нам от отцов и матерей, в которых нет даже той силы, какой обладают звери, бегающие на четырех лапах.

– Лу-дон попытался потягаться с чужаком разумом и проиграл, – заметил Мо-сэр. – Но это ваше дело. Ведите его так, как считаете правильным.

– В Э-луре Ко-тэн устроил этому Дор-уль-Ото пышный прием, и жрецы водили его по храму. У него не возникнет никаких подозрений, если вы сделаете то же самое, и пусть верховный жрец Ту-лура пригласит его в храм, соберет вокруг всех жрецов, чтобы показать, как все верят в его родство с Джэд-бен-Ото. Чего же неестественного в том, что верховный жрец мечтает показать сыну бога храм, как этот сделал Лу-дон по приказу Ко-тэна, и если во время осмотра его случайно проведут через львиную яму, то факелоносцам будет очень легко внезапно потушить факелы, и, прежде чем чужеземец поймет, что происходит, вход уже будет задвинут камнем, а чужеземец надежно заперт внутри.

– Но в яме имеются окна, через которые проходит свет, – вставил верховный жрец, – и, даже если факелы погасят, он все равно будет видеть и сможет убежать раньше, чем опустят каменную дверь.

– Отправь кого-нибудь плотно закрыть окна шкурами, – посоветовал один из жрецов из Э-лура.

– План хороший, – одобрил Мо-сэр, увидев возможность полностью снять с себя всякие подозрения в пособничестве, – поскольку не потребует присутствия воинов, а если вокруг него будут одни только жрецы, он точно не заподозрит ничего дурного.

В этот момент их совещание прервал гонец из дворца, который сообщил, что Дор-уль-Ото уже начал терять терпение и, если жрецов из Э-лура не приведут к нему немедленно, он сам придет в храм и найдет их. Мо-сэр покачал головой. Он был не в силах поверить, что подобная безрассудная храбрость может жить в душе у смертного, и как же он был рад, что план по заточению Тарзана в темницу не потребует его активного участия.

И вот, пока Мо-сэр шел обходным путем в секретную часть дворца, три местных жреца явились к Тарзану; в униженных выражениях, не обманувших его до конца, они признали его родство с Джэд-бен-Ото и умоляли от имени верховного жреца оказать честь и нанести визит в храм, где его будут ждать жрецы из Э-лура, которые ответят на все его вопросы.

Уверенный, что его бравада лучше всего послужит намеченной цели, и в том, что, если вдруг подозрения на его счет превратятся в уверенность со стороны Мо-сэра и его сторонников, в храме отбиваться будет не труднее, чем во дворце, человек-обезьяна с высокомерным видом принял приглашение верховного жреца.

И вот он вошел в храм, и его приняли со всеми почестями, соответствовавшими его высоким притязаниям. Он расспросил двух жрецов из Э-лура, добившись от них лишь повторения истории, рассказанной Мо-сэром, после чего верховный жрец пригласил его осмотреть храм.

Первым делом его привели во двор с алтарями, единственный в Ту-луре, но во всех отношениях напоминавший храмовые дворы, виденные им в Э-луре. В восточном конце находился кровавый алтарь, чаша для утопления – на западе, и жуткая бахрома на головных уборах жрецов подтверждала, что восточный алтарь активно используется в храмовых обрядах. Его повели по подземным комнатам и коридорам, пока в итоге, освещая путь факелами, не завели в сырой и мрачный лабиринт на самом нижнем уровне, а затем – в просторную комнату, где до сих пор ощущался тяжкий запах львов и где ушлые жрецы Ту-лура привели в исполнение свой коварный план.

Факелы внезапно погасли. Послышалась суматошная беготня босых ног по каменному полу. Затем раздался оглушительный грохот, когда один тяжелый камень упал на другой, после чего вокруг человека-обезьяны сомкнулись темнота и молчание гробницы.