Разочарованный гриф издал гневное мычание, когда гладкое загорелое тело Тарзана, разрезая залитые лунным светом воды, проскользнуло через отверстие в стене пруда грифа в озеро за стеной. Человек-обезьяна улыбнулся при мысли о той сравнительной легкости, с какой он разрушил планы верховного жреца, но его лицо снова затуманилось от пришедшего следом воспоминания о серьезной опасности, грозящей его подруге. Его единственная цель теперь – вернуться как можно быстрее в ту комнату, где он в последний раз видел ее, на третьем этаже Храма Грифа, но как ему снова найти дорогу на территорию храма – у этого вопроса не было простого ответа.

В лунном свете он видел голый утес, поднимавшийся из воды, который далеко протянулся вдоль берега – за пределы храма и дворца, – возносясь в небо и, вероятно, являясь непреодолимой преградой для его возвращения. Подплыв поближе, он двинулся вдоль стены, внимательно высматривая какой-нибудь выступ, пусть даже маленький, на гладкой неприступной поверхности. Над ним и вне досягаемости виднелось множество отверстий, только под рукой не имелось ничего, чтобы подняться туда. Впрочем, довольно быстро у него появилась надежда, когда он разглядел отверстие на уровне воды. Оно располагалось прямо перед ним, и ему хватило нескольких гребков, чтобы добраться, – осторожных гребков, не вызвавших ни единого плеска. Рядом с отверстием он остановился и осмотрелся. Нигде никого не было. Он с опаской подтянулся на каменный порог, и гладкая загорела кожа заблестела в лунном свете, пока по ней стекли ручейки воды.

Перед ним расстилался мрачный коридор, темный, если не считать слабого рассеянного света луны, лившегося внутрь недалеко от входа. Настолько быстро, насколько позволяла благоразумная осторожность, Тарзан двинулся по коридору в недра пещеры. Вскоре, за резким поворотом, обнаружился лестничный пролет, над которым протянулся еще один коридор, параллельно поверхности утеса. Этот коридор был тускло освещен мерцающими коптилками, расставленными в стенных нишах, разделенных порядочным расстоянием. Быстрого взгляда человеку-обезьяне хватило, чтобы обнаружить по обеим сторонам коридора многочисленные дверные проемы, а его чуткие уши уловили звуки, означавшие, что неподалеку есть другие живые существа – жрецы, решил он, в одном из помещений, выходящих в коридор.

Пройти через этот улей, кишащий врагами, казалось делом, выходящим за пределы возможного. Снова необходимо замаскироваться, и он, зная по опыту, как это лучше всего сделать, тихонько прокрался по коридору в сторону ближайшей двери. Подобно Нуме-льву, который целеустремленно подкрадывается к осторожной добыче, он с трепещущими ноздрями приблизился к пологу, скрывавшему от его глаз комнату. Мигом позже его голова скрылась за пологом, затем – плечи и все гибкое тело, после чего полог беззвучно упал на место. Еще мигом позже до пустынного коридора долетел короткий булькающий звук, и снова наступила тишина. Прошла минута, две, три, после чего занавеска откинулась в сторону, и по коридору пошел жрец храма Джэд-бен-Ото в мрачной маске.

Он вышагивал, не скрываясь, и уже собирался повернуть в боковую галерею, когда его внимание привлекли голоса из комнаты слева. И мгновенно фигура жреца замерла, он пересек коридор и остановился, прижавшись ухом к шкурам, скрывавшим его от обитателей комнаты, а обитателей комнаты – от него. Уже скоро он отпрянул, скрываясь в тени смежной галереи, а мгновением позже шкуры на дверном проеме, у которого он подслушивал, разомкнулись, оттуда вышел какой-то жрец и спешно свернул в главный коридор. Дождавшись, пока он немного отойдет, подслушивавший жрец выбрался из своего укрытия и беззвучно отправился следом.

Путь еще немного вел их по коридору, выдолбленному параллельно поверхности утеса, а затем Пэн-сэт, прихватив коптилку в одной из стенных ниш, резко нырнул в маленькую комнатку по левую руку от него. Преследователь подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как мерцающий огонек задрожал в отверстии в полу перед ним. Он обнаружил там несколько уводящих куда-то вниз ступеней, похожих на те колышки, по которым ваз-доны забирались по скальной поверхности в свои жилища.

Убедившись прежде, что его добыча, ни о чем не подозревая, продолжает свой путь, преследователь спустился по ступенькам и украдкой двинулся дальше. Теперь коридор сделался узким и низким и едва вмещал в себя рослого человека, а его монотонность часто нарушали лестничные пролеты, постоянно уводившие вниз. Ступеней каждый раз было не больше шести, а временами и вовсе одна или две, однако, как показалось преследователю, в общем они спустились футов на пятьдесят, а то и все семьдесят пять ниже верхнего коридора, когда проход завершился небольшой комнатой, где у одной стены была сложена кучка камней.

Поставив свой светильник на пол, Пэн-сэт принялся спешно отбрасывать в сторону каменные обломки, и довольно быстро показалось маленькое отверстие в основании стены, по другую сторону которой, по-видимому, лежала такая же кучка камней. Эту он тоже разгреб, пока не открылся проход, в который вполне уже можно было протиснуться, и, оставив коптилку на полу, жрец полез в проделанное отверстие, скрывшись из глаз наблюдателя, прятавшегося в тенях узкого коридора.

Впрочем, как только он благополучно удалился, тот последовал за ним, оказавшись, когда выбрался из дыры, на небольшом каменном выступе где-то между поверхностью озера и вершиной утеса. Каменный карниз круто забирал вверх, заканчиваясь у задней двери строения, стоявшего на краю утеса, куда второй жрец добрался как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пэн-сэт выходит в город через переднюю дверь.

И когда он завернул за ближайший угол, его преследователь выбрался из дверного проема и быстро огляделся по сторонам. Он был доволен, что жрец, заведший его сюда, послужил его цели. В вышине, наверное в сотне ярдов впереди, на северном горизонте поблескивали белые стены дворца. Он не считал зря потраченным время, ушедшее на то, чтобы узнать потайной ход между храмом и городом, хотя он и сожалел о каждом мгновении задержки на пути к его главной цели. Однако же это казалось ему необходимым для успешного осуществления смелого плана, сложившегося, пока он подслушивал разговор Лу-дона с Пэн-сэтом, стоя за занавесом, скрывавшим вход в покои верховного жреца.

Один против целого народа подозрительных и полудиких врагов, Тарзан едва ли мог надеяться на успешный исход великого замысла, от которого зависела жизнь и счастье особы, которую он любил больше всего на свете. Ради нее он обязан найти себе союзников, для того он и пожертвовал драгоценными мгновениями, но теперь он не стал мешкать и дальше, а сразу вернулся ко входу на территорию дворца, намереваясь выяснить, какую новую тюрьму там подыскали, чтобы заточить его потерянную любовь.

Он без труда миновал часовых при входе во дворец, поскольку, как он и подозревал, наряд жреца усыплял любые подозрения. Приближаясь к воинам, он заложил руки за спину и понадеялся на удачу, решив, что в тусклом свете единственного факела рядом со входом никто не заметит его ноги, не такие, как у жителей Пол-уль-дона. На самом деле стражники настолько привыкли к жрецам, которые вечно входят и выходят, что вовсе не обратили на него внимания, и он без единой задержки оказался на дворцовых землях.

Целью его теперь был Запретный Сад, куда он тоже добрался без всяких помех, поскольку предпочел войти через стену, вместо того чтобы возбуждать подозрения стражи у дверей: он так и не смог придумать причину, зачем жрецу идти в сад в столь поздний час.

Оказалось, в саду пусто и никаких следов той, которую он искал. То, что ее должны были привести сюда, он понял из подслушанного разговора между Лу-доном и Пэн-сэтом, и он не сомневался, что у верховного жреца не было ни времени, ни возможности вывести ее с дворцовой территории. Сад, насколько он знал, предназначался исключительно для царевны и ее женской свиты, и было бы вполне логично предположить, что если Джейн привели сюда, то только по приказу самого Ко-тэна. В таком случае еще одно логичное предположение, что он найдет ее в какой-нибудь другой части покоев О-ло-э.

Он мог лишь догадываться, где расположены эти покои, но, скорее всего, они примыкают к саду, потому он снова забрался на стену и, обойдя ее кругом, направился к двери, которая, по его предположениям, должна была вести в ближайшую к Запретному Саду часть дворца.

К его изумлению, стражников при входе не оказалось, а затем до его слуха донеслись изнутри голоса, громко звеневшие от гнева и волнения. Двигаясь на этот звук, он быстро пересек несколько коридоров и комнат, пока не остановился перед пологом, отделявшим его от комнаты, откуда доносилась перепалка. Немного приподняв занавеску, он заглянул внутрь. Две женщины боролись с воином-хо-доном. Одна была дочь Ко-тэна, а другая – Пэн-эт-ли из ущелья Кор-уль-джэ.

В момент, когда Тарзан поднял полог, воин яростно отшвырнул О-ло-э на пол и, вцепившись Пэн-эт-ли в волосы, выдернул свой нож и занес над ее головой. Сняв с плеч затруднявший движения головной убор мертвого жреца, человек-обезьяна прыжком преодолел разделявшее их пространство и, схватив негодяя сзади, нанес ему единственный сокрушительный удар.

Когда тот упал мертвым, обе девушки одновременно узнали Тарзана. Пэн-эт-ли бросилась на колени и коснулась бы лбом его ног, если бы он, подкрепляя слова нетерпеливым жестом, не велел ей встать. У него не было времени выслушивать их многословные благодарности или отвечать на бесконечные вопросы, которые, как он знал наверняка, уже скоро потоком хлынут от обеих.

– Ответьте мне, – воскликнул он, – где сейчас женщина моей расы, которую Джэ-дон привел сюда из храма?

– Она была здесь, но теперь ее нет, – с волнением ответила О-ло-э. – Мо-сэр, отец этого негодяя, – она с презрением ткнула пальцем в сторону тела Бу-лота, – схватил ее и уволок.

– Куда? – воскликнул Тарзан. – Отвечай мне немедленно, в какую сторону он ее утащил?

– Туда! – воскликнула Пэн-эт-ли, указывая на дверь, через которую недавно проскочил Мо-сэр. – Они собирались забрать царевну и чужеземку в Ту-лур, город Мо-сэра на Темном озере.

– Я иду искать ее, – сказал он Пэн-эт-ли, – она моя жена. И если я уцелею, я найду способ освободить тебя и вернуть к Ом-эту.

Не успела девушка ответить, как он скрылся в дверном проеме в изножье каменного возвышения, служившего кроватью. Коридор, по которому он побежал, был скверно освещен и, как почти все коридоры в городе хо-донов, вилял из стороны в сторону, поднимался и опускался, но в конце концов завершился нежданным поворотом и выходом во двор, запруженный воинами, составлявшими часть дворцовой охраны, которую кто-то из вождей вызвал на подмогу воинам Ко-тэна, все еще бившимся в пиршественном зале.

При виде Тарзана, который в спешке забыл надеть головной убор, поднялся крик.

– Богохульник! Осквернитель храма! – разносились сиплые вопли из диких глоток, среди которых прозвучало и несколько возгласов: «Дор-уль-Ото!» – подтверждавших, что здесь все же есть те, кто упорно верит в его божественное происхождение.

Пройти через этот двор с одним ножом, через плотную толпу диких бойцов, даже огромному человеку-обезьяне показалось делом немыслимым. Теперь надо использовать мозги, и побыстрее, потому что они уже окружали его. Он мог бы повернуться и сбежать обратно в коридор, но бежать в этот миг, пусть даже перед лицом острой необходимости, означало задержку в погоне за Мо-сэром, похитившим его подругу.

– Стоять! – выкрикнул он, вскидывая ладонь. – Я Дор-уль-Ото, и я принес вам весть от Джэ-дона, который, по воле моего отца, будет теперь, когда Ко-тэн убит, вашим царем. Лу-дон, верховный жрец, намеревался захватить дворец и уничтожить верных воинов, чтобы посадить на трон Мо-сэра, Мо-сэра, который сделался бы орудием и послушной игрушкой Лу-дона. Идите за мной! Нельзя терять ни минуты, если хотите остановить предателей, которых Лу-дон собирается привести из города во дворец по тайному ходу, чтобы одолеть Джэ-дона и отряд верных ему воинов.

Мгновение они сомневались. Наконец заговорил один из них.

– Какие у нас гарантии, – спросил он, – что это не ты предаешь нас, уводя теперь от битвы в пиршественном зале, чтобы те, кто сражается на стороне Джэ-дона, были повержены?

– Моя жизнь станет вашей гарантией, – ответил Тарзан. – Если вы решите, что я сказал неправду, вас достаточно много, чтобы подвергнуть меня любой казни по вашему выбору. Однако идемте, нельзя медлить. Младшие жрецы уже собирают в городе внизу войско. – И, не дожидаясь дальнейших возражений, он пошел прямо через толпу к воротам на другой стороне двора, за которыми находился главный вход на территорию дворца.

Соображали они медленнее Тарзана, и их буквально смяло его порывом и его зажигательной силой, врожденной у всех настоящих вожаков. И потому они последовали за ним, великаном с волочившимся по земле мертвым хвостом, – полубогом там, где другой был бы смешон. Он повел их в город, к ничем не примечательному строению, скрывавшему тайный ход Лу-дона, ведущий из храма, и когда они повернули за последний угол, то увидели, как сюда со всех окраин Э-лура стремительно стекаются предатели, откликнувшиеся на призыв жрецов.

– Ты говорил правду, чужеземец, – произнес вождь, шагавший рядом с Тарзаном, – поскольку среди этих воинов есть и жрецы, как ты и предупреждал.

– А теперь, – отозвался человек-обезьяна, – когда я исполнил свое обещание, я отправлюсь по следу Мо-сэра, который причинил мне большое зло. Передай Джэ-дону, что Джэд-бен-Ото на его стороне, и еще не забудь сказать ему, что именно Дор-уль-Ото помешал плану Лу-дона захватить дворец.

– Я не забуду, – пообещал вождь. – Ступай, куда тебе нужно. Нас достаточно много, чтобы одолеть предателей.

– Скажи мне только, – попросил Тарзан, – как я узнаю, что передо мной город Ту-лур?

– Он стоит на южном берегу второго озера ниже Э-лура, – ответил вождь, – озеро называется Джэд-ин-лал.

Они уже приблизились к сборищу предателей, которые явно думали, что к ним подходит очередной отряд таких же, как они, поскольку даже не пытались занять оборону или отступить. Внезапно вождь возвысил голос в диком боевом кличе, который немедленно был подхвачен его соратниками, и в тот же миг, словно клич этот послужил приказом, весь отряд перешел в стремительное нападение на захваченных врасплох мятежников.

Довольный результатом придуманного на ходу плана, уверенный, что он послужит свержению Лу-дона, Тарзан свернул на боковую улицу и направился к городской окраине в поисках тропы, которая приведет его на юг, к Ту-луру.