Пока воины и жрецы Э-лура обыскивали храм, дворец и город, высматривая исчезнувшего человека-обезьяну, по опасной горной тропе в начале ущелья Кор-уль-джэ спускался голый чужак с винтовкой «Энфилд» за спиной. Он беззвучно сошел на дно ущелья и там, где древняя тропа сделалась ровнее, двинулся широким легким шагом, хотя и не забывая при этом о возможных опасностях. Мягкий ветерок дул ему в спину с гор, оставшихся позади, и потому только уши и глаза помогали определять, не затаилась ли впереди опасность. Тропа по большей части следовала вдоль берега извилистого ручья на дне ущелья, но некоторые места, где вода с грохотом срывалась с камней, тропа огибала, прижимаясь к его отвесной стене, а затем снова начинала петлять среди валунов, и уже скоро, когда она резко повернула у выступа утеса, чужак неожиданно столкнулся почти нос к носу с тем, кто поднимался из ущелья.

Разделенные примерно сотней шагов, оба одновременно замерли. Чужак видел перед собой рослого белокожего воина, голого, если не считать набедренной повязки, перетянутого портупеями и ремнем. Вооружен он был тяжелой бугристой дубинкой и коротким ножом, который висел в ножнах на левом бедре, прикрепленный к одной из пересекавших грудь перевязей, на такой же перевязи на другом боку, справа, висел небольшой кожаный мешок. Это был Тэ-ден, который в одиночестве вышел на охоту в ущелье своего друга, вождя Кор-уль-джэ. Он рассматривал чужака с удивлением, но без ошеломления, поскольку узнал в нем представителя той же расы, к которой принадлежал знакомый ему Тарзан Грозный, и, благодаря сложившейся с человеком-обезьяной дружбе, сейчас он взирал на незнакомца без враждебности.

Тот же первым выразил свои намерения жестом, протянув Тэ-дену раскрытую ладонь, что означало предложение дружбы, принятое во всех землях с тех пор, как человек начал ходить на двух ногах. В тот же момент он продвинулся вперед на несколько шагов и остановился.

Тэ-ден, решивший, что этот человек, так похожий на Тарзана Грозного, должно быть, соплеменник его пропавшего друга, был чрезвычайно рад принять предложение мира и ответил на жест, поднявшись по тропе, на которой стоял пришелец.

– Кто ты? – спросил он.

Однако новоприбывший покачал головой, давая понять, что не знает языка.

Он попытался жестами донести до хо-дона, что идет по следу, который на протяжении многих дней вел его сюда из какого-то места за горами, и Тэ-ден убедился, что новый знакомый ищет Тарзана-джэд-гуру. Однако же он захотел узнать, друг тот Тарзану или враг.

Чужак же рассматривал приспособленные для хватания большие пальцы рук и ног хо-дона и его длинный хвост с легким ошеломлением, которое старался скрыть, но самым главным было чувство облегчения, поскольку первый же обитатель этих странных земель, повстречавшийся ему, оказался дружелюбным и нет необходимости с боем пробиваться по вражеской территории.

Тэ-ден, вышедший поохотиться на мелких млекопитающих, мясо которых особенно ценили хо-доны, позабыл о своей цели, страшно заинтересованный новым знакомым. Он отведет его к Ом-эту, и, может быть, вдвоем они найдут какой-нибудь способ выяснить истинные намерения чужака. И он снова знаками донес до него мысль, чтобы тот пошел вместе с ним, и они спустились к утесам, где жил народ Ом-эта.

Подходя, они увидели женщин и детей, что под охраной стариков и юношей собирали дикие фрукты и травы, составлявшие часть рациона племени, а еще обрабатывали небольшие поля с росшим на них зерном. Поля были устроены на маленьких клочках земли, очищенных от деревьев и кустов. Их сельскохозяйственные орудия представляли собой палки с металлическими наконечниками, которые больше напоминали копья, чем приспособления для мирного фермерского труда. Кроме этих, имелись еще и другие, со сплюснутыми режущими поверхностями, которые не были ни мотыгами, ни лопатами, а походили внешне на неудачную попытку совместить два этих орудия в одном.

При первом же взгляде на новых людей чужак остановился и сдернул с плеча лук, потому что эти создания были черными как ночь и их тела были полностью покрыты шерстью. Однако же Тэ-ден, понимая, какие сомнения охватили новообретенного приятеля, жестами и улыбками заверил его в безопасности. Между тем ваз-доны собрались вокруг них, засыпая взволнованными вопросами на языке, неведомом для чужака, но, очевидно, понятном его провожатому, хотя для пришельца все это звучало полной абракадаброй. Впрочем, эти местные обитатели не делали попыток напасть на него, и он уверился, что оказался среди миролюбивых и дружелюбных людей.

Теперь до пещер было уже рукой подать, и, когда они подошли, Тэ-ден повел его наверх по деревянным колышкам, уверенный, что чужак, с которым он познакомился, последует за ним без труда, как это делал Тарзан Грозный. И он не ошибся, потому что его спутник поднимался с легкостью, и совсем скоро оба забрались в нишу перед входом в пещеру Ом-эта, вождя.

Последнего не оказалось дома, он вернулся только в разгар дня, но за это время многие воины успели заглянуть, чтобы посмотреть на гостя, и с каждым мигом тот все больше удивлялся дружелюбию и незлобивости своих хозяев, совершенно не догадываясь, что его встречает яростное и воинственное племя, до появления среди них Тэ-дена и Тарзана не терпевшее никаких чужаков.

Наконец Ом-эт вернулся, и гость интуитивно догадался, что пришел самый важный человек из всех местных, вероятнее всего вождь или царь, и это читалось не только по отношению к нему других воинов, но и по внешности и выправке этого великолепного создания, выслушивавшего объяснения Тэ-дена, при каких обстоятельствах они повстречались.

– И я уверен, Ом-эт, – подытожил хо-дон, – что он ищет Тарзана Грозного.

При звуке этого имени, первом внятном слове, которое уловили уши чужака с того момента, как он оказался среди питекантропов, его лицо просияло.

– Тарзан! – воскликнул он. – Тарзан из племени обезьян! – И он жестами попытался объяснить им, что именно его и ищет.

Они поняли и еще догадались по выражению его лица, что ищет он Тарзана с дружескими намерениями, а не наоборот, впрочем Ом-эт пожелал убедиться наверняка. Он указал на нож чужака, затем, повторяя имя Тарзана, схватил Тэ-дена и изобразил, как будто закалывает его ножом, вопросительно глядя при этом на своего гостя.

Тот с жаром замотал головой, а затем прижал одну ладонь к сердцу, а другую поднял в жесте, означающем мир.

– Он друг Тарзана-джэд-гуру, – решил Тэ-ден.

– Либо друг, либо большой лжец, – отозвался Ом-эт.

– Тарзан, – продолжал чужак, – вы его знаете? Он жив? Боже, если бы я только говорил по-вашему! – И он снова обратился к языку жестов, чтобы выяснить, где искать Тарзана. Он произносил его имя и указывал в разные стороны, на пещеру, на ущелье внизу, назад, на горы, совсем далеко, на долину, и каждый раз вопросительно вскидывал брови, прибавляя понятное повсеместно «а?», о смысле которого они просто не могли не догадаться. Но каждый раз Ом-эт качал головой и разводил руками, давая понять, что вопрос ему ясен, однако же он понятия не имеет о местоположении человека-обезьяны, после чего чернокожий вождь попытался как можно понятнее объяснить чужаку все, что ему известно о Тарзане.

Он назвал нового знакомого Джэр-дон, что на языке Пол-уль-дона означает «чужак», затем указал на солнце и произнес «эз». Это слово он повторил несколько раз, а затем, показав ладонь с растопыренными пальцами, принялся касаться их по очереди, повторяя слово «эденен», пока до чужака не дошло, что это означает «пять». Он снова указал на солнце и, нарисовав пальцем в воздухе дугу от восточного горизонта до западного, снова повторил слова «эз эденен». Чужаку было ясно, что слова означают солнце, всходившее пять раз. Иными словами, прошло пять дней. Затем Ом-эт жестом обвел пещеру, в которой они находились, произнеся имя Тарзана и изобразив двумя пальцами правой руки идущего к выходу человека в попытке донести мысль, что Тарзан покинул пещеру и ушел вверх по колышкам пять дней назад, но это был тот предел, до которого мог довести их язык жестов.

Все это время чужак следил за его мыслью и, дав понять, что все уловил, указал на себя, а затем на колышки, ведущие наверх, сообщая, что он пойдет по следам Тарзана.

– Давай-ка отправимся с ним, – предложил Ом-эт, – поскольку мы до сих пор так и не наказали племя Кор-уль-лал за убийство нашего друга и союзника.

– Уговори его подождать до утра, – сказал Тэ-ден, – тогда ты сможешь взять с собой много воинов и устроить настоящий набег на Кор-уль-лал, только на этот раз, Ом-эт, не убивай своих пленников. Захвати как можно больше живыми, от кого-нибудь из них мы узнаем о судьбе Тарзана-джэд-гуру.

– Велика мудрость этого хо-дона, – отозвался Ом-эт. – Сделаем так, как ты говоришь, и, собрав пленников со всего Кор-уль-лала, мы заставим их рассказать все, что нам нужно знать. И уже тогда мы погоним их на край ущелья Кор-уль-гриф и столкнем вниз.

Тэ-ден улыбнулся. Он знал, что они не возьмут в плен воинов со всего Кор-уль-лала, – им еще повезет, если они схватят хотя бы одного, а еще весьма вероятно, что они потерпят поражение и будут вынуждены отступить, однако он знал, что Ом-эт без колебаний выполнит свою угрозу, если представится такая возможность, настолько сильна была непримиримая ненависть соседей друг к другу.

Объяснить план Ом-эта чужаку и тотчас же заручиться его согласием оказалось нетрудно, поскольку, когда большой чернокожий воин дал понять, что с ними пойдет еще много народу, стало ясно, что путь очевидно приведет их во враждебные земли и любые меры предосторожности, какие только возможно обеспечить, будут нелишними, поскольку ему жизненно важно довести начатое дело до конца.

В ту ночь он спал на куче мехов в одной из комнат пещеры, доставшейся Ом-эту по наследству, а на следующий день, сразу после раннего завтрака, они выступили в поход: сотня диких воинов поднялась по голой поверхности утеса на кряж наверху, перед основным отрядом шли два следопыта, которые исполняли те же обязанности, что и при передвижении современной армии, оберегая колонну от опасности внезапного столкновения с противником.

Перевалив через горный хребет, они спустились в ущелье Кор-уль-лал и почти сразу же натолкнулись на одинокого и безоружного ваз-дона, который опасливо пробирался по ущелью в сторону своей деревни. Его тут же взяли в плен, что лишь усилило его страхи, поскольку с того мига, как он увидел врагов и понял, что бежать невозможно, ожидал немедленной смерти.

– Отведи его в Кор-уль-джэ, – приказал Ом-эт одному из своих воинов, – и проследи, чтобы с ним ничего не случилось, пока я не вернусь.

И вот сбитого с толку жителя Кор-уль-лала повели прочь, пока дикий отряд продолжал украдкой перемещаться от дерева к дереву, приближаясь к поселению. Фортуна улыбнулась Ом-эту, быстро дав ему то, чего он хотел, – генеральное сражение, ибо не успели они еще увидеть впереди пещеры Кор-уль-лала, как натолкнулись на довольно многочисленный отряд, с какой-то целью направлявшийся вниз по ущелью.

Подобно теням, воины Кор-уль-джэ растворились в спасительной растительности по бокам от тропы. Не подозревая о близкой опасности, успокоенные осознанием, что идут по собственной земле, где каждый камень, каждая скала знакомы, словно лица друзей, воины Кор-уль-лала, не ведая того, угодили прямиком в засаду. Внезапно такая безопасная тишина вокруг взорвалась бешеным воплем, и запущенная дубинка сбила с ног одного из жителей Кор-уль-лала.

Крик был сигналом дикому хору из сотни воинов Кор-уль-джэ, с которыми скоро слились боевые кличи врагов. В воздухе засвистели дубинки, а затем оба войска сошлись в рукопашной, и битва рассыпалась на многочисленные поединки, когда каждый выбрал себе противника и набросился на него. Ножи блестели и вспыхивали в лучах солнца, проникавших сквозь кроны деревьев над ними. Гладкие черные шкуры покрылись багровыми пятнами.

И в самой гуще схватки мелькал среди черных тел друзей и врагов загорелый чужак. Только наметанный глаз и быстрый ум помогли ему разобраться, где воины Кор-уль-лала, а где – Кор-уль-джэ, поскольку за исключением одного-единственного момента они были совершенно одинаковыми; но, как только два войска сошлись, он заметил, что набедренные повязки противников отличаются от шкур с леопардовыми пятнами, какие носили его союзники.

Ом-эт, расправившись с первым противником, бросил взгляд в сторону Джэр-дона. «Да он дерется со свирепостью джэто, – подумал вождь. – Поистине, могучее племя, из которого происходит Тарзан-джэд-гуру», – но затем все его внимание было поглощено следующим врагом.

Бойцы метались по лесу из стороны в сторону до тех пор, пока уцелевшие не выдохлись окончательно. Все, кроме чужака, который как будто не ведал усталости. Он продолжал драться, пока каждый, кого он вызывал на бой, не спасался бегством, и, когда не осталось ни одного свободного противника, с кем он не сразился бы, он набросился на тех, которые, тяжело дыша, стояли перед измотанными воинами Кор-уль-джэ.

И он так и не снимал со спины любопытную штуковину, в которой Ом-эт признал какое-то диковинное оружие, хотя и не представлял, как оно действует, по причине того факта, что Джэр-дон так и не применил его и оно по большей части казалось помехой и ненужным балластом, поскольку хлопало и било по спине своего обладателя, когда тот по-кошачьи прыгал, ведя очередную победоносную дуэль. Лук со стрелами он отбросил в сторону в самом начале битвы, но вот «Энфилд» так и не снял, потому что собирался принести его с собой туда, куда направлялся, чтобы выполнить свою миссию.

Уже скоро воины Кор-уль-джэ, похоже пристыженные примером Джэр-дона, снова сошлись со своими противниками, но последние, несомненно напуганные чужаком, этим не ведающим усталости демоном, который казался неуязвимым к их атакам, дрогнули и пустились наутек. И вот тогда по приказу Ом-эта его воины окружили полдюжины самых вымотанных и взяли их в плен.

Усталая, окровавленная, но ликующая компания вернулась с победой в Кор-уль-джэ. Двадцать своих они принесли назад, и шестеро из них были мертвы. Но то был самый славный и успешный набег, какой племя Кор-уль-джэ совершало на Кор-уль-лал на памяти людей, и он доказывал, что Ом-эт – величайший из вождей, впрочем, этот свирепый воин сознавал, что преимущество было на его стороне главным образом благодаря поддержке удивительного нового союзника. И он без колебаний воздал должное тому, кому был должен, и в результате все члены племени Кор-уль-джэ только и говорили о Джэр-доне и его подвигах, прославляя расу, породившую двух таких героев, как он и Тарзан-джэд-гуру.

А в ущелье Кор-уль-лал по другую сторону хребта выжившие сбивчиво рассказывали о втором демоне, который присоединился к войску их заклятого врага.

Вернувшись к себе в пещеру, Ом-эт приказал приводить по одному пленников Кор-уль-лала, и каждого он расспрашивал о судьбе Тарзана. Все без исключения рассказали одно и то же: они взяли Тарзана в плен пять дней назад, но он убил воина, оставленного его охранять, и сбежал, унеся голову незадачливого охранника на другую сторону Кор-уль-лала, где и оставил, подвесив за волосы к ветке дерева. Что с ним случилось потом, они не знали; но вот очередь дошла до последнего пленника, того самого, которого они захватили первым, – безоружного жителя Кор-уль-лала, который шел со стороны долины Джэд-бен-Ото к родным пещерам.

Этот, узнав, к чему ведут их расспросы, выторговал у них жизнь и свободу для себя и товарищей.

– Я могу многое рассказать об ужасном человеке, о котором вы спрашиваете, Кор-уль-джэ, – заявил он. – Я видел его вчера, я знаю, где он, и, если вы пообещаете отпустить меня и моих соплеменников, чтобы мы благополучно вернулись в пещеры своих предков, я расскажу вам все, что знаю, и расскажу правдиво.

– Ты все равно нам расскажешь, – возразил Ом-эт, – или же мы убьем тебя.

– Вы все равно убьете меня, – с укором произнес пленник, – если не дадите мне слово, но тогда, если меня убьют, все, что я знаю, умрет вместе со мной.

– Он прав, Ом-эт, – сказал Тэ-ден, – пообещай ему, что они получат свободу.

– Хорошо, – согласился Ом-эт. – Говори, Кор-уль-лал, и, когда ты все мне расскажешь, сможешь целым и невредимым вернуться вместе с товарищами к своим.

– Дело было так, – начал пленник. – Прошло три дня, как я охотился со своими товарищами недалеко от входа в Кор-уль-лал, примерно в том месте, где вы застали меня сегодня утром, когда нас внезапно окружила целая толпа хо-донов, они взяли нас в плен и отвели в Э-лур; там нескольких отобрали в качестве рабов, а остальных загнали в помещение под храмом, где держат предназначенных в жертву, которую хо-доны приносят Джэд-бен-Ото на священных алтарях в храме Э-лура.

Тогда казалось, что судьба моя наверняка предрешена, и повезло тем, кого назначили рабами хо-донов, ведь у них, по крайней мере, оставалась надежда бежать, – а вот у тех, с которыми я попал в подземелье, вовсе не было никакой надежды.

Но вчера случилось нечто удивительное. В храм пришел в сопровождении всех жрецов, самого царя и множества его воинов некто, кому все выказывали огромное почтение, и, когда он подошел к решетке, за которой держали нас в ожидании своей судьбы, я с изумлением понял, что это тот страшный человек, еще недавно бывший пленником в поселении Кор-уль-лала, – тот, которого вы называете Тарзаном-джэд-гуру, но они называли его Дор-уль-Ото. И он посмотрел на нас, расспросил верховного жреца, и, когда тот объяснил, для чего нас взял в плен, он страшно рассердился и закричал, что нет такой воли Джэд-бен-Ото, чтобы приносить в жертву созданный им народ, и он приказал верховному жрецу освободить нас, что и было сделано.

Пленникам из хо-донов разрешили вернуться по домам, а нас вывели за пределы города Э-лура и отправили в сторону Кор-уль-лала. Нас было трое, но земли между Э-луром и Кор-уль-лалом полны опасностей, а нас было всего трое, и мы были без оружия. В общем, никто из нас не добрался до родного поселения, и в живых остался только один. Все, я сказал.

– Это все, что тебе известно о Тарзане-джэд-гуру? – уточнил Ом-эт.

– Это все, что я знаю, – подтвердил пленник, – и еще тот, которого называют Лу-доном, верховный жрец Э-лура, был очень зол, и один из двух жрецов, выводивших нас из города, сказал другому, что чужак вовсе никакой не Дор-уль-Ото, – так сказал Лу-дон, а еще пообещал вывести его на чистую воду, и тогда его покарают смертью за заносчивость. Это все, о чем они говорили при мне. А теперь, вождь Кор-уль-джэ, позволь нам уйти.

Ом-эт кивнул.

– Идите своей дорогой, – сказал он. – а ты, Эб-он, отправь воинов проводить их, пока они не доберутся благополучно до Кор-уль-лала.

– Джэр-дон, – произнес он, жестом подзывая чужака, – идем со мной. – И он, поднявшись, повел его на вершину утеса; когда они остановились на хребте, Ом-эт указал вниз, на долину, где в лучах заходящего солнца сверкал город Э-лур.

– Там Тарзан-джэд-гуру, – сказал он, и Джэр-дон понял.