Рассвет застал их, когда они уже вошли в ущелье, и, хотя все они ужасно устали – все, за исключением Тарзана, – они понимали, что должны двигаться дальше любой ценой, пока не найдут место, где смогут подняться по скальной стене со дна ущелья на плато над ним. Тарзан с Отобу оба были уверены, что жители Ксуджи не станут преследовать их за пределами ущелья, но хотя они пристально осматривали каждый дюйм суровых утесов по обеим сторонам, уже наступил полдень, а они так и не увидели ни единого подходящего подъема ни слева, ни справа. Попадались места, где смог бы подняться один человек-обезьяна, но у остальных не было надежды благополучно достигнуть плато, и Тарзан, даже такой сильный и проворный, не рискнул бы поднимать их на себе, надеясь на удачный исход.

Уже полдня человек-обезьяна то нес, то поддерживал Смита-Олдвика, а теперь, к его огорчению, он заметил, что и девушка начала сдавать. Он прекрасно сознавал, через какие испытания она прошла, в какой мере трудности, опасности и усталость последних недель, должно быть, сказались на ее жизненных силах. Он видел, как храбро она старается держаться с ним наравне, но как часто спотыкается и оступается, преодолевая песок и камни на дне ущелья. И он не мог не восхищаться ее силой духа и безропотностью, с какими она шла вперед.

Должно быть, англичанин тоже заметил ее состояние, потому что вскоре после полудня он внезапно остановился и уселся на песок.

– Это бесполезно, – сказал он Тарзану, – я больше не могу идти. Мисс Кирхер стремительно теряет силы. Вам надо идти дальше без меня.

– Нет, – ответила девушка, – так мы не можем. Мы уже столько пережили вместе, и наши шансы на спасение все равно так призрачны, потому, что бы ни случилось, давайте держаться вместе, если только вы, – она поглядела на Тарзана, – столько сделавший для нас, хотя вы не связаны с нами никакими обязательствами, не пойдете дальше без нас. Я первая хотела бы, чтобы вы так и поступили. Ведь вам, должно быть, так же очевидно, как и мне, что вы не сможете нас спасти, ведь если у вас получится защитить нас от преследователей, даже вашей недюжинной силы и выносливости не хватит, чтобы перевести нас через засушливые пустые земли, которые отделяют это место от ближайших плодородных земель.

Человек-обезьяна ответил на ее серьезные рассуждения улыбкой.

– Вы пока еще не умерли, – сказал он ей, – как и лейтенант, и Отобу, и я. Ты либо мертв, либо жив, и, пока мы живы, нам следует строить планы только на то, чтобы жить дальше. Потому мы остаемся здесь, и отдых вовсе не означает, что здесь мы и умрем. Я не могу перенести вас обоих в земли вамабо, ближайшие плодородные земли, где есть надежда найти дичь и воду, но это все равно не повод сдаваться. До сих пор нам удавалось найти выход. Будем принимать все, что нам дается. Давайте пока отдохнем, потому что вы с лейтенантом Смитом-Олдвиком нуждаетесь в отдыхе, а когда вы немного окрепнете, мы пойдем дальше.

– Но как же эти, из Ксуджи?.. – спросила она. – Разве они не придут за нами сюда?

– Да, – согласился он, – вероятнее всего, придут. Однако нам не стоит беспокоиться о них раньше, чем они появятся.

– Как бы я хотела, – сказала девушка, – придерживаться той же философии, но, боюсь, мне такое недоступно.

– Вы же не родились и не выросли в джунглях, воспитанные дикими животными и среди диких животных, иначе вы бы тоже, как и я, прониклись фатализмом джунглей.

И потому они передвинулись поближе к стене ущелья, в тень нависающей скалы, и легли на горячий песок, чтобы отдохнуть. Нума без устали метался из стороны в сторону и наконец, немного полежав рядом с человеком-обезьяной, поднялся и ушел дальше по ущелью, мгновенно скрывшись из виду за ближайшим поворотом.

Небольшой отряд отдыхал примерно час, а затем Тарзан неожиданно поднялся и, жестами велев остальным молчать, прислушался. Он минуту простоял неподвижно, и его чуткие уши прекрасно улавливали слабые и далекие звуки, хотя для троих его спутников ничто не нарушало абсолютную, могильную тишину ущелья. Наконец человек-обезьяна расслабился и повернулся к ним.

– Что там? – спросила девушка.

– Они идут, – пояснил он. – Они пока еще довольно далеко, хотя и не настолько далеко, чтобы не было слышно шагов ног в сандалиях и львиных лап по сыпучему песку.

– Что будем делать… попытаемся уйти? – спросил Смит-Олдвик. – Мне кажется, я теперь смогу пройти какое-то расстояние. Я заметно отдохнул. А как насчет вас, мисс Кирхер?

– О да, – заверила она, – я теперь гораздо сильнее. Да, точно, я могу идти дальше.

Тарзан знал, что оба они говорят неправду, что люди не способны восстановиться так быстро при полной потере сил, однако же он не видел другого способа; кроме того, всегда остается надежда, что сразу за следующим поворотом найдется выход из ущелья.

– Отобу, помогай лейтенанту, – велел он, обернувшись к чернокожему, – а я понесу мисс Кирхер. – И хотя девушка протестовала, запрещая ему впустую растрачивать силы, он легко подхватил ее на руки и понес дальше по ущелью, следуя за Отобу с англичанином. Они ушли не особенно далеко, когда и все остальные услышали звуки погони, потому что теперь львы завякали, как будто свежий запах добычи достиг их ноздрей.

– Хорошо бы ваш Нума вернулся, – произнесла девушка.

– Да, – согласился Тарзан, – однако и без него мы должны сделать все возможное. Надо бы найти место, где можно защититься от нападения со всех сторон. Возможно, тогда нам удастся сдержать их. Смит-Олдвик отлично стреляет, и, если людей окажется не очень много, он сможет расправиться с ними, но только надо лишить их возможности наброситься на него скопом. Львы беспокоят меня меньше. Порой они ведут себя как глупые животные, и я уверен, что с этими, идущими по нашим следам, которые настолько зависят от хозяев, вырастивших и выдрессировавших их, будет нетрудно разделаться, когда воинов с ними не будет.

– Так вы считаете, что надежда есть? – спросила она.

– Мы пока еще живы, – только и ответил он. – Мне кажется, – прибавил он спустя миг, – я вспомнил подходящее место.

Он указал на обломок скалы, явно отвалившийся от вершины утеса и теперь зарывшийся в песок у его подножья. Это был зазубренный обломок, поднимавшийся футов на десять над поверхностью песчаного дна и образовывавший узкий проход вдоль утеса позади него. Вот туда они и направились, и когда в итоге добрались до своей цели, то обнаружили пространство примерно в два фута шириной и десять футов длиной между скальным обломком и поверхностью утеса. Конечно, проход был открыт по бокам, но они хотя бы были защищены от нападения со всех сторон разом.

Не успели они спрятаться за камнем, как чуткие уши Тарзана уловили какой-то шум на скале над ними. Подняв глаза, он увидел маленькую обезьянку, устроившуюся на небольшом каменном выступе, – маленькую обезьянку с безобразным личиком, которая мгновение глядела на них сверху вниз, а затем ускакала на юг, в ту сторону, откуда приближались преследователи. Отобу тоже заметил животное.

– Она все расскажет попугаям, – сказал чернокожий, – а попугаи передадут сумасшедшим.

– Да это без разницы, – отозвался Тарзан, – львы все равно учуют нас здесь. Надежды спрятаться от них никакой.

Он поставил Смита-Олдвика с его пистолетом на северном подступе к их укрытию, а Отобу велел стоять с копьем за плечом англичанина, тогда как сам приготовился защищать южный подход. Между ними на песке лежала девушка.

– Так вы будете в безопасности на тот случай, если они начнут метать копья, – пояснил Тарзан.

Минуты тянулись, как показалось Берте Кирхер, целую вечность, но затем наконец, едва ли не к ее облегчению, она поняла, что преследователи уже здесь. Она услышала гневное рычание львов и крики безумных людей. Несколько минут эти люди, по-видимому, изучали твердыню, в какой укрылась их добыча. Она слышала их голоса и с севера, и с юга, а затем со своего места на песке она увидела, как лев бросается на человека-обезьяну. Она увидела, как рука великана полоснула кривой саблей, увидела, как клинок опустился с пугающей быстротой и ударил льва, который поднялся на задние лапы, чтобы схватить человека, и голова зверя упала, отсеченная так же ровно, как мясник отсекает голову барану своим топором.

Затем она услышала звук шагов, стремительно бегущих к Смиту-Олдвику, и его пистолет сказал свое слово: послышался крик и удар от падения тела. Очевидно, обескураженные провалом первой попытки атаковать, враги отступили, но только на короткое время. Они снова двинулись в атаку, на этот раз на Тарзана шел человек, а лев пытался добраться до Смита-Олдвика. Тарзан заранее предупредил англичанина, чтобы не тратил зря патроны на львов, и потому зверя встретил с копьем, изготовленным в Ксудже, Отобу, и лев не унимался, пока не помял как следует и его, и Смита-Олдвика, но последнему удалось наконец вонзить вторую саблю, которую несла девушка, в сердце зверя. Человек, напавший на Тарзана, по неосторожности подошел слишком близко в попытке снести голову человека-обезьяны с плеч, и в итоге мигом позже его мертвое тело со сломанной шеей упало на труп льва.

Враги снова отступили, но снова лишь на короткий промежуток времени, и теперь они ударили со всей силы, и львы, и люди, наверное, сразу полдюжины и тех и других – люди держали на изготовку копья, львы дожидались у них за спиной, вероятно, сигнала к нападению.

– Это конец? – спросила девушка.

– Нет, – выкрикнул человек-обезьяна, – мы ведь еще живы!

Не успели эти слова слететь с его губ, как оставшиеся воины ринулись вперед, метнув все свои копья одновременно с обеих сторон. Пытаясь закрыть собой девушку, Тарзан получил копьем в плечо, и удар оказался таким сильным, что опрокинул его на землю. Смит-Олдвик дважды выстрелил из своего пистолета, когда тоже упал с копьем, вонзившимся в правую ногу повыше колена. Лишь Отобу остался противостоять врагу, поскольку англичанин, и без того ослабленный ранениями и последними повреждениями от когтей льва, вовсе потерял сознание, рухнув на землю под новым ударом.

Когда он упал, пальцы выпустили пистолет, и девушка, увидев это, схватила его. Пока Тарзан силился подняться на ноги, один из воинов прыгнул ему на грудь, опрокинул обратно, испуская бешеные вопли, и нацелил саблю прямо в сердце. Не успел он вонзить клинок, как девушка навела пистолет Смита-Олдвика и в упор выстрелила в лицо врагу.

И как раз в этот момент и нападавших, и оборонявшихся оглушил грохот выстрелов в ущелье. Голос английского сержанта, пролаявшего приказ, показался ушам европейцев сладостным гласом ангела, сошедшего с Небес. Заглушая даже рычание львов и вопли безумцев, эти восхитительные звуки достигли ушей Тарзана и девушки в тот самый миг, когда даже человек-обезьяна утратил последнюю крупицу надежды.

Откатив в сторону мертвое тело безумца, Тарзан попытался подняться с копьем, так и торчавшим из плеча. Девушка тоже встала, и когда Тарзан выдернул из себя оружие и вышел из-за укрывавшего их камня, она тоже вышла за ним. Стычка, приведшая к их спасению, вскоре завершилась. Почти все львы разбежались, а все враги из Ксуджи были уничтожены. Когда Тарзан с девушкой выступили из-за камня, один британский солдат нацелил на человека-обезьяну винтовку. Увидев, что он делает, и мгновенно догадавшись, что его ввела в заблуждение желтая рубаха Тарзана, девушка выскочила вперед, встав между ним и солдатом.

– Не стрелять! – крикнула она последнему. – Мы оба не враги.

– В таком случае пусть поднимет руки вверх, – скомандовал солдат Тарзану. – Не собираюсь рисковать с типом в желтой рубахе.

К этому моменту до них добрался британский сержант, командовавший отрядом, и, когда Тарзан с девушкой заговорили с ним по-английски, объясняя, почему они так одеты, он сразу поверил, поскольку они явно не принадлежали к той расе, представители которой лежали мертвыми вокруг них. Спустя десять минут подошел основной отряд. Раны Смита-Олдвика перевязали, как и раны человека-обезьяны, а еще через полчаса они уже выдвинулись в сторону лагеря своих спасителей.

Вечером было решено, что на следующий день Смит-Олдвик с Бертой Кирхер отправятся самолетом в британский штаб на побережье, как раз для такой цели к экспедиционному корпусу были прикомандированы два самолета. Тарзан с Отобу отказались от предложения британского капитана сопровождать его отряд на обратном пути: Тарзан объяснил, что его цель лежит на западе, как и цель Отобу, и они пойдут вместе до земель племени вамабо.

– Так, значит, вы не вернетесь с нами? – спросила девушка.

– Нет, – ответил человек-обезьяна. – Мой дом на западном побережье. Я продолжу свой путь в ту сторону.

Она устремила на него умоляющий взгляд.

– Неужели вы отправитесь обратно в эти ужасные джунгли? – спросила она. – И мы больше никогда не увидимся?

Он молча глядел на нее минуту.

– Никогда, – подтвердил он и, не прибавив больше ни слова, повернулся и зашагал прочь.

Утром из основного лагеря прилетел на одном из самолетов, который должен был доставить на восток Смита-Олдвика и девушку, полковник Кэпелл. Тарзан стоял чуть поодаль, когда приземлился самолет и старший офицер сошел на землю. Он увидел, как полковник приветствует младшего офицера, командовавшего лагерем, а затем увидел, как тот обратился к Берте Кирхер, стоявшей в нескольких шагах позади капитана. Тарзан пытался представить себе, что же чувствует немецкая шпионка в такой ситуации, в особенности когда точно знает, что кое-кому здесь известно, кто она на самом деле. Он увидел, как полковник Кэпелл пошел к ней, раскинув руки и улыбаясь, и, хотя он не услышал ни слова из его приветствий, он видел, что тот обращается с ней вполне дружелюбно и сердечно.

Тарзан, хмурясь, отвернулся, и если бы кто-то в этот миг оказался с ним рядом, то услышал бы глухое ворчанье, клокочущее в его груди. Он сознавал, что его страна воюет с Германией, и не только его долг перед родиной предков, но и личные счеты с врагом и ненависть к нему требуют, чтобы он объявил о предательстве Берты Кирхер, и все же он не решался, а поскольку не решался, то и ворчал – не на немецкую шпионку, а на себя самого за свою слабость.

Он больше не видел ее, пока она не села в самолет, уносящий ее на восток. Он уже распрощался со Смитом-Олдвиком и снова выслушал очередные благодарности от молодого англичанина. В следующий раз он и его увидел уже в самолете, взмывающем в небо, и смотрел вслед, пока воздушное судно не превратилось в точку далеко на восточном горизонте и наконец вовсе не исчезло.

Солдаты, уже навьючившие на себя лагерное и личное снаряжение, дожидались команды выступать в обратный путь. Полковник Кэпелл, пожелавший своими глазами увидеть часть континента между лагерем экспедиционного корпуса и главным штабом, решил идти пешком вместе с солдатами. И вот, когда все уже было готово, он повернулся к Тарзану.

– Жаль, что вы не хотите вернуться с нами, Грейсток, – сказал он, – но вряд ли мои просьбы тронут вас сильнее, чем уговоры Смита-Олдвика и той юной леди, которая только что покинула нас. Они просили меня убедить вас вернуться к цивилизации.

– Нет, – ответил Тарзан, – я пойду своим путем. Мисс Кирхер и лейтенант Смит-Олдвик переживают за мое благополучие, движимые чувством благодарности.

– Мисс Кирхер? – воскликнул Кэпелл и рассмеялся. – Так вы знаете ее как Берту Кирхер, немецкую шпионку?

Тарзан мгновение всматривался в него, ничего не говоря. Это было за гранью его понимания, как британский офицер может так легкомысленно отзываться о вражеском шпионе, только что бывшем в его власти и сумевшем ускользнуть.

– Да, – ответил он, – я знаю, что она Берта Кирхер, немецкая шпионка.

– И это все, что вы знаете? – уточнил Кэпелл.

– Это все, – подтвердил человек-обезьяна.

– Она многоуважаемая Патриция Кэнби, – сказал Кэпелл, – одна из самых ценных сотрудниц британской внешней разведки, приписанная к Восточному африканскому корпусу. Мы с ее отцом вместе служили в Индии, и я знаю ее буквально с пеленок. Да вот же у меня бумаги, которые она забрала у немецкого офицера и доставила, несмотря на все ваши перипетии, – чувство долга у нее превыше всего. Смотрите! У меня еще не было времени изучить всю стопку, но тут у меня карта, разные донесения, а еще дневник гауптмана Фрица Шнайдера.

– Дневник гауптмана Фрица Шнайдера? – повторил Тарзан сдавленно. – Могу я взглянуть на него, Кэпелл? Это же он убил леди Грейсток.

Англичанин без лишних слов протянул ему небольшую тетрадку. Тарзан быстро пролистнул страницы до нужной даты – даты, когда свершилось страшное, – а найдя, быстро прочел. Неожиданно у него вырвался недоверчивый возглас. Кэпелл вопросительно поглядел на него.

– Боже! – воскликнул человек-обезьяна. – Может ли такое быть правдой? Послушайте! – И он зачитал отрывок с плотно исписанной страницы: – «Сыграл небольшую шутку с английской свиньей. Когда он вернется домой, то найдет обгоревшее тело своей жены прямо у нее в спальне – то есть это он так подумает. Фон Госс притащил туда тело убитой негритянки и спалил, предварительно надев на нее кольца леди Грейсток. А Леди Г. будет гораздо полезнее высшему командованию живой, чем мертвой».

– Она жива! – выкрикнул Тарзан.

– Слава богу! – подхватил Кэпелл. – И что же теперь?

– Конечно, я вернусь с вами. Как же ужасно я заблуждался по поводу мисс Кэнби, но откуда мне было знать? Я ведь даже сказал Смиту-Олдвику, который в нее влюблен, что она немецкая шпионка. Я обязан вернуться не только для того, чтобы найти жену, но и исправить несправедливость.

– На этот счет не беспокойтесь, – заметил Кэпелл, – должно быть, она сумела убедить его, что никакая она не шпионка, поскольку перед отлетом сегодня утром он сказал мне, что она обещала стать его женой!