Даниэль и Перилло развезли Катю с Бруно по домам, предупредив их, чтобы они оставались в городе. Эвакуатор уже был на пути в Сан-Джиминьяно, чтобы забрать «Панду». На обратном пути во Флоренцию он должен был заехать в участок в Греве и забрать чемодан Роберта Гарретта, который был тщательно опустошен Даниэлем, а содержимое аккуратно разложено на двух столах в кабинете Перилло.
– Составь список, – попросил Перилло.
– Разве мы не отправим все во Флоренцию?
– Да, но убитый – американец. Предусмотрительность не помешает. Флорентийская лаборатория составит свой список, а у нас будет свой, заверенный… Кто сегодня на дежурстве?
– Дино и Винс.
– Отлично. Заверенный Дино и Винсом. Не пропусти ничего, включая зубочистки. – Перилло заметил, как Даниэль с тоской смотрит на компьютер в дальнем углу кабинета. – Сначала список от руки, Дани. – Он открыл ящик стола, достал ручку и бумагу и протянул их. – Эти вещи служат людям веками, с ними не случаются ни взломы, ни поломки.
– Бумага теряется.
– Файлы стираются. Позже перенесешь все в свой компьютер.
Даниэль неохотно вернулся к столу и начал писать. Первые три самых важных предмета он вписал сразу. Как только они появились в списке, Перилло натянул новую пару резиновых перчаток, взял перечисленные предметы и перенес их на свое рабочее место, где мог спокойно подумать над ними. Он ознакомился с информацией, указанной в паспорте, еще на парковке карабинеров в Сан-Джиминьяно. Теперь он изучал квитанцию из отеля, найденную в кармане брюк убитого. Отель «Белла Виста», семь ночей по 160 евро за ночь. Никаких номеров кредитных карт.
– В офисе Avis он сказал, что едет в Радда-ин-Кьянти, – пробормотал Перилло себе под нос. – Вместо этого он остановился в Панцано. Почему не в Гравинье, его родном городе?
Даниэль всегда прислушивался к бормотанию Перилло, надеясь что-то узнать, а также найти для него ответы.
– Судя по другим найденным нами квитанциям, он был поклонником Дарио Чеккини, обедал в его лучшем ресторане пять из семи вечеров, всегда платил наличными.
– Возможно, Гарретт не верил в кредитные карты, – снова пробормотал Перилло. – За браслет он тоже заплатил наличными. Денег при нем найдено не было. Убийца, должно быть, забрал их. Может, лай собаки спугнул его, прежде чем он успел прихватить часы и браслет.
– Даже меню сохранил. – Даниэль помахал в воздухе большим листом бумаги. – «Оставь надежду, всяк сюда входящий. Ты в руках мясника». Я бы сказал, оставь деньги, всяк сюда входящий. Пятьдесят евро за обед – это безумие.
– Если найдем убийцу, я свожу тебя в этот ресторан.
– Я вегетарианец, маршал.
– Верно. – Почему он постоянно забывал такие вещи? Неужели он уже впадал в старческое слабоумие? – Тебе ведь понравилась пармиджана из баклажанов. – Он вспомнил выражение радости на лице Дани, когда тот набивал себе живот. – Уверен, в ресторане найдется что-нибудь и для тебя. И не называй меня «маршал».
– Синьора Перилло очень вкусно готовит.
– Да, превосходная еда… – И женщина. Если бы только огонь между ними не угас до силы одной свечи. – У нас есть более важные дела, чем кулинарные способности моей жены. Возвращайся к списку.
– Я и не прерывался, маршал. Простите, мар… Сальваторе. Я могу писать и говорить одновременно.
То, чего Перилло так и не освоил.
– Молодец. – Он взял третий предмет на столе – еще один паспорт, на этот раз итальянский. На фотографии был куда более молодой Гарретт, имя другое: Роберто Джерарди. Паспорт был выдан двадцать три года назад, пошлина была уплачена лишь однажды, что позволяло Роберто Джерарди пользоваться паспортом в течение одного года. Перилло хлопнул паспортом по столу. – Почему Роберто Джерарди стал Робертом Гарреттом?
– Он стал американским гражданином.
– Но зачем менять имя? – спросил Перилло больше себя, чем Даниэля. – Твое имя – это то, кто ты есть. Оно представляет тебя. – Он гордился именем, которое ему дали супруги Перилло, открывшие двери своего дома. На улицах Поццуоли его знали как Сбрига, потому что он вечно суетился. Он не знал другого имени, пока его не нарекли Сальваторе – «тот, кто спасает». Изначально хотели Сальвато, «спасенный», но этим именем никто не пользовался. Сальваторе заменил Сбрига. – Нельзя просто выбросить свое имя, как мусор. – И все же, стыдясь того, кем он был, он поступил именно так со Сбригом.
– Возможно, это именно то, чего он и хотел. Я проверю, не было ли у него судимостей в Италии.
– Не утруждайся. Иммигрант не может стать американским гражданином или получить вид на жительство, если имеет судимость.
– Какое ужасное слово, «иммигрант», как чужак с Марса.
– Все мы друг для друга чужаки. – Перилло наблюдал за тем, как Даниэль пишет, и вспомнил слова Нико про список. Неплохая идея. Он чувствовал себя человеком, внезапно оказавшимся в лабиринте с высокими стенами, где выход скрыт из виду. Список мог бы помочь прояснить мысли и подготовиться к неизбежному звонку Делла Ланге. Маршал достал из ящика стола еще один лист бумаги и карандаш. Он всегда предпочитал карандаш ручке – так ошибки было проще стереть, в отличие от реальной жизни. Ему повезло, когда-то давно ему предоставили выбор, и у него хватило ума воспользоваться им. Аккуратно, школьным округлым почерком, он составил список. Учительница, синьорина Бьянки, всегда хвалила его за ровные буквы. Он усмехнулся, вспомнив, что это была единственная похвала в его первые школьные годы. Закончив, Перилло сложил лист бумаги вдвое и уже начал засовывать его в карман, когда его посетила мысль; он снова развернул список и дописал: «6. Купить цветы жене. Просто так».
Надежно спрятав записи в карман, Перилло потянулся к телефону.
Сотовый Нико зазвонил как раз в тот момент, когда он жадно глотал воду из-под крана, чтобы остудить рот. Он поторопился попробовать тарт с рикоттой, который только что достал из духовки.
– Нико слушает.
– Мы установили личность жертвы, – голос Перилло звучал триумфально, – убитый – Роберто Джерарди, родом из Гравиньи, он же Роберт Гарретт, американский владелец винодельни под названием «Делициозо» в Долине Напа.
– Хорошо. – Нико был рад за Перилло, но половина его мыслей была сосредоточена на том, что он только что приготовил. Он мягко нажал указательным пальцем на поверхность тарта – все еще горячий. Хвостик сидел у его ног, глядя голодными глазами.
– То, что он американец, осложняет дело, – добавил Перилло, – ваши люди захотят взять руководство на себя, прислать детектива или двух.
– Они больше не мои люди. – Нико отошел от духовки. – И они не возьмут на себя руководство, здесь твоя юрисдикция. Они могут оказать некоторое давление на посольство в Риме, но, даже если бы они решили забрать дело, тебе бы было не все равно?
Перилло задумался. Если американцы возьмут все на себя, им придется иметь дело с высокомерием Делла Ланге, что было бы облегчением. Маршал и его люди спокойно вернулись бы к подготовке к винному фестивалю, стартующему завтра. В прошлом году за четыре дня фестиваль посетило более двадцати тысяч гостей. Было утеряно только два бумажника, один из них найден нетронутым. Скукотища.
– Мне не все равно. – Раскрыв это сложное дело, он хотел доказать заместителю прокурора, что у него есть мозги и что он не «южноитальянское отребье». – Это мое дело. Наше дело.
На другом конце провода Нико почувствовал неожиданный трепет в груди. Он и любил, и ненавидел свою работу в Нью-Йорке. Любил, когда удавалось добиться справедливости для жертвы и ее скорбящей семьи. Ненавидел за всю ту мерзость, с которой сталкивался каждый раз. В его последнем деле мерзостью оказался сам погибший. Он громко вздохнул. Может, если им повезет и они проявят смекалку, им удастся добиться справедливости.
– Когда закончишь со всем, что должен сделать сегодня, и если твоя жена не будет против, приходи на ужин, обсудим новые детали. Приводи Даниэля, у него голова варит.
– Спасибо за приглашение. Моя жена готовит ужин для подруги, которая заболела. У меня есть две бутылки вина, чтобы заставить наши умы и безлунное небо сиять этим вечером. – И неважно, что луна была почти полной. Готовность Нико к сотрудничеству восхищала Перилло. Возможно, их «минестроне»37, приготовленное из трех происхождений: американского, венецианского и неаполитанского, – имело шанс на успех. Он начал было говорить: «Я составил список», но вовремя остановил себя. Идея Нико помогла привести его мысли в порядок, но, как маршалу карабинеров, ему нужно сохранять некоторое достоинство. – Даниэль – вегетарианец, – добавил он вместо этого.
Жаль, подумал Нико. Он как раз нашел внизу подходящий кирпич, что навело его на мысль приготовить одно из своих любимых блюд: полло алла дьявола – цыпленок по-дьявольски. Рецепт прост. Все, что требовалось, – это разогретый гриль, разделенный на две части цыпленок, хорошо приправленный и смазанный оливковым маслом, и тяжелый кирпич, чтобы придавить его и получить хрустящую корочку.
– А как насчет глютена?
Перилло повернулся к Даниэлю:
– Нико пригласил нас на ужин. Я предупредил его, что ты питаешься только овечьим и коровьим кормом. Может, добавить сюда еще и проблемы с глютеном?
– Никаких проблем. Еще в младенчестве проверяли, все в порядке. – Даниэль почувствовал, как потеплело у него в груди, и улыбнулся. К нему относились как к равному.
Перилло вернулся к телефону.
– Глютен нам не страшен.
– Значит, я могу подать пасту?
– Да. Мы закончим к восьми – восьми тридцати.
– Позвони, когда будете выезжать. – Нико отключился.
Перилло тоже.
Даниэль только что закончил перечислять все содержимое чемодана Джерарди и с недоумением посмотрел на начальника.
– Что там, Дани?
– Я подумал, куда делся мобильный телефон жертвы?
– Ах да, верно, его нет. – Перилло постарался скрыть досаду в голосе. Он упустил это из виду. Стареет.
– Бьюсь об заклад, это был новенький iPhone и убийца его прикарманил. С нынешними ценами я его не виню… – Даниэль моментально покраснел. – То есть я и не оправдываю…
Маршал отмахнулся, избавляя своего бригадира от мучений.
– Ты опять строишь догадки. Он мог и потерять телефон. Моя жена вечно теряет свой, потом покупает новый, а через пару недель находит старый. – В конце концов он купил ей подержанный и активировал функцию «Найти телефон». – Либо убийца забрал телефон, чтобы замести следы.
– Считаете, они общались?
– Возможно. – Перилло вздохнул. Возможно, вероятно, может быть, а что, если. Все в этом деле было лишь домыслами. Он одернул Даниэля с досады, но им действительно нужно было найти телефон.
Заметив мрачное лицо маршала, Даниэль пожалел, что поднял эту тему. С его начальником все решал выбор момента, а он забыл, что Перилло вымотан.
– Я принесу что-нибудь традиционно венецианское к ужину.
– Браво. Хорошая мысль. – Перилло протянул ему два паспорта. – Пусть Винс или Дино сделают ксерокопию с американского фото, оно более свежее, и отправят ее по факсу в La Nazione и Chianti Sette. Сложи все обратно в чемодан и проследи, чтобы кто-нибудь остался передать его, когда приедет эвакуатор. После этого можешь «поиграть за своим компьютером». Не забудь заверить машинописную копию, а потом покопайся и посмотри, что сможешь найти на Бруно и Катю. Если позвонит Делла Ланге, тяни время. Ни слова о том, что убитый – американец.
– Я сделаю все, что в моих силах, маршал.
– Уверен, что могу на тебя положиться. В награду завтра утром ты поедешь в Радду, отвезешь прекрасной Розальбе копию фотографии Джерарди, чтобы выяснить, не он ли купил браслет. Чека среди вещей убитого они не нашли. – Расчет наличными зачастую означал отсутствие квитанции, но это были проблемы налоговой, а не его.
Как и ожидалось, Даниэль густо покраснел.
– Я поеду первым делом с утра, маршал.
– Магазин не откроется до одиннадцати, но, возможно, ты снова застанешь ее в кафе. – Перилло надел кожаную куртку. – В моем свидетельстве о рождении имя «маршал» не значится.
– Так точно, маршал.
– Так точно, Сальваторе, – поправил Перилло. Даниэль уже побагровел; пора было уходить. – Я направляюсь в отель «Белла Виста». Кто знает, какие ценные крупицы информации я смогу там найти.
С высоко поднятой головой Хвостик важно вышагивал за Нико, пока тот нес тарелку с остывающим пирогом на балкон. Он уселся за маленьким круглым металлическим столиком, который, должно быть, когда-то принадлежал кафе. В центре столика проступала выцветшая реклама кофе Lavazza. Нико воткнул вилку в уже остывший пирог и попробовал. Какое разочарование – совершенно безвкусный! А он-то думал подавать его как закуску в ресторане. Сойдет разве что малышам… Нико поставил тарелку на пол.
– Он твой, Хвостик.
Пес подошел, понюхал, лизнул и, потеряв всякий интерес, лениво вернулся в дом и улегся спать на диване.
Нико зашел внутрь и выбросил пирог в мусор.
– Ладно, пойдем за продуктами, – сказал он собаке. – У нас сегодня будут гости.
Пес спрыгнул с дивана и пулей бросился к двери, высунув маленький розовый язык в своей собачьей улыбке.
Нико улыбнулся ему в ответ.
Отель с благозвучным названием «Белла Виста» располагался на вершине холма, обращенного в противоположную сторону от Панцано. Широкое каменное здание обнимала полукруглая стена высоких каштанов. Фасадная сторона выходила в сад, полный поздних летних цветов, который заканчивался уходящим вниз склоном, прорезанным рядами молодых виноградных лоз. Вдали открывался прекрасный вид на «Винья-Маджио».
– Это действующая ферма, основанная в начале пятнадцатого века, – сообщила девушка, на которую Перилло указали как на управляющую отелем. Ее внимательно слушала постоялица. – Первоначально «Винья-Маджио» построили родственники Моны Лизы Джоконды, прославленной Леонардо да Винчи. Это, пожалуй, самый известный отель в регионе Кьянти.
Перилло терпеливо слушал ее, не желая перебивать своим мрачным делом. Управляющая, лет двадцати с небольшим, обладала мягким голосом, милым лицом с округлыми щеками, бледной кожей и длинными волнистыми светлыми волосами, которые свободно ниспадали на спину и отливали розовым на солнце, – черты, которые он всегда связывал с тосканскими женщинами. На ней была длинная свободная юбка из темно-синего хлопка и белая блузка с круглым вырезом, отделанным кружевом. Перилло показалось, будто она сошла с портрета восемнадцатого века из галереи Уффици.
Управляющая уловила движение за спиной и резко обернулась.
– Ой! – Девушка выглядела испуганной. Поскольку это был официальный визит, Перилло надел форму. – Простите, я вас не заметила.
– Мне понадобится всего пара минут вашего времени, когда вы закончите.
– Мне уже пора, – вмешалась гостья, пожилая женщина, чье лицо было явно подтянуто рукой хирурга. – Большое вам спасибо, уверена, наше пребывание здесь превзойдет все ожидания.
– Пожалуйста. – Девушка улыбнулась гостье, затем повернулась к Перилло и протянула руку. – Лаура Бенати. Я управляющая отеля. Чем могу помочь?
Он пожал ее руку, представился и показал счет из отеля.
– Ваш гость, Роберт Гарретт, – тот самый человек, которого мы нашли убитым в лесу.
Лаура никак не отреагировала, только тщательнее всмотрелась в счет, будто тот мог доказать, что маршал ошибается.
– Вы нашли его в понедельник утром, верно?
– Да.
– Он оплатил счет в воскресенье вечером, наличными. Сказал, что должен уехать рано утром. Был очень взволнован и много пил в баре, чего раньше не делал. Я подумала, что он нервничал из-за возвращения домой, в Америку.
– Он говорил с вами только по-английски?
– Да. Хотя и с довольно сильным акцентом. Испанским, как мне показалось.
– Он был итальянцем. – Нет ничего страшного в том, чтобы сообщить эту деталь, даже если Делла Ланге еще не в курсе.
– Странно, что я этого не заметила. Вы уверены, что погибший – Гарретт?
– Уверен. Не буду вдаваться в подробности, как мы это выяснили, но нет никаких сомнений. Его номер уже убрали?
– Да, и сдали той синьоре, которую вы только что видели. Он оставил грязную футболку в ящике комода; я собиралась отправить ее почтой.
– А мобильный телефон вы случайно не находили?
– Нет, к сожалению.
– Вы видели, чтобы он в принципе пользовался сотовым?
– Гостям запрещено пользоваться мобильными телефонами в общих зонах отеля, – пояснила Лаура, – хотя, конечно, некоторые не обращают на это внимания. Но если они ведут себя тихо – я закрываю глаза. Если он и пользовался телефоном, я этого не заметила. У меня много работы.
– У него были посетители? Кто-нибудь спрашивал о нем? Звонил?
– Нет. По крайней мере, пока я была за стойкой. Стоит спросить двух девушек, которые меня сменяют. Пройдемте внутрь, я принесу футболку и позвоню сменщицам.
Перилло пошел за Лаурой в отель. Широкий холл встречал деревянными балками под потолком, старыми гобеленами на стенах и темной мебелью, расставленной тут и там. На полу поблескивала старинная терракотовая плитка, которой славилась Тоскана.
Лаура вдруг резко обернулась.
– Я вспомнила одну странность. Вы ведь знаете того человека, которого все зовут Гоголь?
– Кто же его не знает. Что он натворил?
– Во вторник, на следующий день после… – Она понизила голос: – После убийства того, кого вы называете Гарреттом, Гоголь забрел в наш сад, громко смеясь и хлопая в ладоши. Он никогда раньше сюда не приходил. Шумел так, что я едва смогла его выпроводить. – Она натянуто улыбнулась. – Сейчас вернусь. Пока вы ждете, могу я предложить вам кофе?
– Спасибо. От кофе я никогда не откажусь.
Перилло проследовал за ней в бар в глубине отеля – небольшую комнату с книжными шкафами, заставленными книгами на разных языках. Чтобы добраться до стойки, ему пришлось протиснуться между двумя маленькими кожаными диванчиками и креслами. За стойкой стоял мужчина, которому на вид было далеко за восемьдесят, и протирал бокал.
Лаура жестом указала на него.
– Познакомьтесь, Чезаре – человек, на котором все здесь держится. Чезаре, это маршал Перилло из офиса карабинеров в Греве. Чезаре работает здесь с эпохи динозавров. Без него мы бы пропали.
Чезаре улыбнулся, показав все свои зубы.
– На самом деле я призрак первого владельца, который умер в 1891 году. В свои годы я был тем еще грешником, а теперь расплачиваюсь за это, смиренно служа за стойкой до скончания веков.
– Чезаре любит подшучивать, а иностранные гости это обожают. Сделай маршалу кофе, пожалуйста. Прошу меня извинить, я сейчас вернусь.
Чезаре пожал плечами и убрал вытертый бокал.
– Полагаю, с вами мне придется быть серьезным. Что-нибудь покрепче кофе?
– Нет, благодарю. Эспрессо будет в самый раз.
– Итак, я наконец-то познакомился с человеком, который следит за порядком в этих краях. Что удерживало вас от посещения нашего прекрасного отеля и бара?
– Вы во мне не нуждались.
– А теперь вы расследуете смерть того человека, найденного в лесу?
– Да, именно так.
– Я это понял по выражению лица Лауры. До вашего появления она сияла, словно солнце, а теперь сплошная грозовая туча. И она пошла за футболкой… Не той ли, что забыл один из наших гостей?
– Из вас вышел бы хороший карабинер.
Чезаре повернулся к большой блестящей кофемашине, насыпал свежего кофе, утрамбовал его и вставил в аппарат.
– Все, что нужно, – уметь складывать два плюс два. Я научился этому в третьем классе. – Не прошло и минуты, как Чезаре поставил эспрессо на деревянную стойку перед Перилло.
– Тут нужно не только умение складывать, – заметил Перилло, отпивая.
Чезаре вернулся к мини-посудомойке и принялся вынимать и протирать стаканы.
– Как давно вы здесь работаете?
– Я стою за этой стойкой с восемнадцати лет.
Перилло выпил кофе в два глотка.
– Вы обслуживали синьора Гарретта, постояльца отеля?
– Странный был тип, каждый вечер заказывал «Апероль Шприц». Хотите, приготовлю вам один? За счет заведения. Освежает.
– Я не люблю апельсиновые напитки. Он не показался вам знакомым?
– Никогда его раньше не видел. «Апероль Шприц» – это последний писк моды из Венеции. Просекко, апероль, содовая. Формула: три к двум и к одному. Синьор Гарретт заказывал один бокал и уходил с ним к себе в номер.
– И это делало его странным?
– Странно было то, что он пять дней держался особняком, а на шестой, в воскресенье вечером, словно «Сезам открылся» – его было не остановить, будто он знал, что другого шанса выговориться у него не будет. Много хвастался своими успехами в Америке, повторял одно и то же. Так бывает, когда человек пытается убедить самого себя, что жизнь удалась. Его американский был с акцентом, итальянским, как мне показалось.
– Вы не ошиблись.
– Хотел было спросить его, но за свою жизнь я усвоил, что вопросы не всегда приветствуются. Самая важная часть моей работы – слушать.
– И что же вам удалось услышать?
– Что, несмотря на все его хвастовство богатством, он казался очень нервным и встревоженным из-за чего-то. Говорил, что у него утром важная встреча, которая должна изменить ситуацию к лучшему. Я хотел спросить, какую именно? По его словам, денег у него было куры не клюют, огромный дом с видом на Тихий океан; он показывал мне фотографию. Но, повторюсь, расспросы не входят в мои обязанности.
– Он умирал от рака, – пояснил Перилло, разглашая факт, который завтра должен был появиться в газетах.
– Это, пожалуй, кое-что объясняет. Он упоминал, что целью его поездки сюда было исцеление. Может, он встречался с врачом, с тем, кто обещал чудодейственное средство. Когда люди в отчаянии, они готовы поверить во что угодно.
«Неужели именно болезнь привела Гарретта домой? – размышлял Перилло. – Мужчина забронировал обратный билет в Калифорнию, а значит, не планировал умирать здесь. Возможно, тот факт, что он умирал, побудил его вернуться. Чтобы сделать что? Исцелиться? Рак был уже слишком запущен, чтобы надеяться на выздоровление. Может, завершить какие-то дела?»
Чезаре заметил, что маршал погрузился в свои мысли.
– Маршал, у вас тяжелая работа, вам следует сделать перерыв. Как насчет бокала «Панцанелла Ризерва» 2013 года за счет заведения?
– Он упоминал золотой браслет, который недавно купил?
Бармен уже открыл рот, чтобы ответить, когда вошла Лаура.
– Простите, что так долго, горничная заперла футболку в бельевом шкафу, пришлось разыскать ее, чтобы взять ключ.
– Ничего не знаю о золотом браслете, – ответил Чезаре, взглянув на Лауру.
– И я тоже, – добавила Лаура, протягивая футболку и явно желая поскорее избавиться от вещи, принадлежавшей убитому. – Девушки сказали, что никто не звонил и не спрашивал синьора Гарретта. Я записала номера моих сменщиц, на случай если вы захотите с ними поговорить.
– Благодарю. Не то чтобы я вам не верил.
Она кивнула.
– Может, выпьете бокал вина? – Что на самом деле означало: «Возьмите это и уходите».
Перилло сделал вид, что воспринял ее слова буквально.
– Благодарю, от бокала я, пожалуй, откажусь, но сколько стоит бутылка? Я возьму две.
Это избавило бы его от похода в винный магазин, он не мог явиться к Нико с пустыми руками.
– Считайте это подарком от заведения, – предложила Лаура.
– Спасибо. Вы очень добры, но я вынужден отказаться. – Даниэль гордился бы им; его жена – в меньшей степени. Она была не слишком довольна зарплатой маршала.
– Мы не пытаемся вас подкупить, – заметила Лаура с явным раздражением на лице.
– Знаю, но таковы правила. – Правила, которым, как подозревал Перилло, уделяли внимание не слишком многие из его коллег.
Лаура решительно вручила ему футболку.
– Я понимаю.
Перилло заметил красную вышивку в виде клюшки для гольфа на кармашке синей футболки. Это было то самое поло, о котором говорила Розальба, то, в котором Гарретт приходил покупать браслет. Он был рад, что теперь все прояснилось, но эта вещь вряд ли могла рассказать что-то еще.
– Благодарю за кофе и футболку. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, дайте мне знать.
– Надеюсь, вы заглянете еще раз, но уже не по долгу службы, – сказала Лаура явно неискренне.
Он не винил ее. Карабинер в форме на территории отеля – не лучшая реклама для бизнеса.
– Возвращайтесь за эспрессо в любое время, – добавил Чезаре, перекидывая мокрое кухонное полотенце через плечо. – Надеюсь, я был хоть чем-то полезен.
– Безусловно. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию. Для протокола.
– Чезаре Джованни Костанци.
– Благодарю. До свидания. – Лаура проводила Перилло к выходу. – Если вспомните что-нибудь, что может помочь в расследовании, пожалуйста, позвоните мне. – Он пожалел, что у него нет визитки, чтобы вручить ей, как это делают детективы по телевизору, раньше у него не возникало такой необходимости. – Я могу продиктовать номер, если у вас есть куда записать.
– Не думаю, что всплывет что-то еще, но, если вдруг… – Она не была уверена, что сказала бы ему, ей была ненавистна сама мысль о том, что имя отеля будет запятнано этим ужасным убийством. – Я легко найду номер. Вот моя карточка.
Перилло взял визитку, и они пожали друг другу руки. Лаура стояла у входа и смотрела, как маршал остановился, чтобы полюбоваться видом, а затем направился по гравийной дорожке к машине карабинеров, которую он припарковал прямо у ворот, на виду у всех гостей. Завтра, даже если они не читают итальянских газет, ее гости узнают, что один из постояльцев был убит. Сколько посетителей она потеряет? Девушка ничего не имела против Перилло, он был приятным человеком, просто выполняющим свою работу, но она искренне надеялась больше никогда его не видеть. Он приносил с собой неприятности. Нет, если быть точнее – он преследовал неприятности, а их она не любила. Никто не любил.
– О чем тебя спрашивал маршал? – спросила Лаура, вернувшись в бар.
Чезаре пригубил «Панцанелла Ризерва», которое предлагал Перилло.
– Интересно скорее то, что он мне сказал. Джерарди умирал от рака. Это объясняет, почему мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать его. Прошли десятилетия, к тому же он весь распух, полагаю, от стероидов.
– Почему же ты не сказал, что узнал его?
– Шестьдесят лет за барной стойкой – я знаю, когда следует держать язык за зубами.