Нико как раз закончил готовить соус для пасты, когда позвонил Перилло и сказал, что они выезжают из Греве.

– Хорошо. Дверь я оставил открытой. – Двое карабинеров были его первыми гостями на ужин. У Тильды никогда не было свободных вечеров. В единственный день недели, когда ресторан был закрыт, она неизменно предпочитала остаться дома. Нико надел чистые хлопчатобумажные брюки цвета хаки и рубашку с коротким рукавом из темно-зеленого полиэстера. И то и другое нуждалось в «прикосновении утюга», как говорила Рита, но водить горячим предметом туда-сюда и ничего при этом не спалить было умением, которым Нико еще не овладел. Готовить, во всяком случае, было проще. Он зачерпнул кофейной ложечкой соус и попробовал, голодный Хвостик следил за каждым его движением.

– Извини, тебе придется подождать. Гости прежде всего.

Нико добавил щепотку соли и перца, размешал все деревянной ложкой. Получился хороший соус, такой не стыдно подать. Рецепт прост: тонко нарезанный лук-порей, брокколи и грибы обжарить на сливочном масле, затем сбрызнуть небольшим количеством белого вина. Когда вино почти выпарилось, добавить овощной бульон, соль, перец и тушить, пока бульон слегка не загустеет. Последним штрихом было вмешать несколько столовых ложек маскарпоне38. Сегодня он собирался подать его с пенне, хотя любая паста сделала бы честь такому соусу. Если Даниэлю и Перилло понравится это блюдо, Нико предложит его Тильде. Пока готовил, он даже придумал название: «паста от Нико». С возрастом он стал высокомерным. Что ж, по крайней мере, Нико пытался оставить след хотя бы на кухне, если уж не в раскрытии преступлений.

Он наполнил небольшую пиалу сицилийскими оливками «кастельветрано» и кусочками пармезана реджано. Налил бокал белого вина от Альдо и вышел с пиалой и вином на террасу. Небо затянули тучи; воздух становился прохладнее. У него не было ни скатерти, ни салфеток, только дешевые тарелки и приборы, купленные в большом супермаркете в Греве. Все вещи из их дома в Бронксе он отдал Армии спасения. Ему не нужен был лишний груз.

Несмотря на прохладный вечер, трое мужчин сидели на балконе, слушая сверчков. Перилло пришел в джинсах, ослепительно-белой накрахмаленной льняной рубашке, кожаной куртке и новых замшевых ботинках. Даниэль перебрал две пары брюк и три рубашки, подаренные матерью перед отъездом. Долго не решался, но выбрал черные брюки и любимую рубашку – синюю в полоску. Увидев его на парковке, Перилло одобрительно присвистнул. «Багрянец Дани», как его окрестил маршал, незамедлительно последовал.

Нико и Перилло курили с бокалами вина в руках. Нико придерживался своего белого, Даниэль и маршал принялись за первую бутылку «Вилла Антинори Тоскана». Когда ветерок переменился и дым потянуло в сторону Даниэля, он отодвинул стул немного дальше и попытался не обращать внимания на запах. Небо сегодня рано потемнело, луна скрылась за плотной пеленой облаков. Ласточки мирно спали на балках. Бутылка красного была наполовину пуста, а в маленькой пиале с оливками и сыром остался только тонкий след масла, когда зазвонил таймер для приготовления пасты, призывая потушить сигареты.

Бокалы были собраны, и трое мужчин с собакой переместились внутрь.

Перилло налил бокал красного и протянул его Нико.

– Пора сменить цвет. Ты в стране «Супер-Кьянти», а не на модной нью-йоркской вечеринке.

– Откуда ты знаешь о модных нью-йоркских вечеринках? – поинтересовался Нико, сливая воду.

– Из телевизора, откуда же еще?

– Я как раз планировал перейти на красное к пасте. – Он всегда предпочитал красное, но высокое содержание танинов расстраивало желудок Риты, так что по субботам вечером, когда он не работал, они пили только белое. Теперь по вечерам его первый бокал всегда был белым, своего рода дань памяти. Нико вернул пенне обратно в кастрюлю, добавил горячий соус, хорошо перемешал и дал пасте немного потомиться. Поставив на стол кружку, наполненную свеженатертым пармезаном, он разложил гостям пасту прямо из кастрюли. – Buon appetito.

– Браво, – произнес Перилло после пары ложек. – Вкусно. – Ему удалось скрыть удивление в голосе. Он поднял бокал для тоста. – За итало-американскую кухню.

Даниэль поднял свой.

– Очень вкусно, синьор Нико.

– Никаких синьоров, просто Нико.

Перилло подмигнул Даниэлю, тот опустил голову, чтобы скрыть румянец. Все трое принялись за пасту.

Аромат, доносившийся из-за стола, сводил желудок Хвостика, но за последние несколько дней он научился быть оптимистом. Что-нибудь обязательно перепадет. Поэтому он свернулся калачиком у ног Нико. Оптимизм рождает терпение.

Несколько минут мужчины ели молча, будучи слишком голодными, чтобы прерывать наслаждение от хорошей еды разговорами об убийстве.

– Завтра его фотография появится в газете, – наконец нарушил тишину Перилло, опустошив тарелку. – Я дал объявление с просьбой ко всем, кто его знал, выйти на связь. Пока от жителей Гравиньи я ничего не получил, но, возможно, жители соседних городков что-то знают.

– Не будут ли люди слишком напуганы, чтобы делиться информацией? – спросил Даниэль. Его тарелка тоже опустела, и он с тоской посматривал на кастрюлю, в которой еще оставалась паста. – Они могут опасаться быть замешанными в убийстве.

– Возможно, но некоторые обязательно захотят похвастаться тем, что знают, – ответил Перилло. – Они начнут сплетничать между собой, и кто-нибудь с радостью поделится с нами информацией. Я в хороших отношениях с местными благодаря своим воскресным велопрогулкам. Люди не видят во мне угрозы. Я закрываю глаза на кое-какие мелочи, и это всегда окупается. Информация рано или поздно дойдет до нас – если не напрямую, то косвенно.

Нико отломил кусок оливкового хлеба и собрал им остатки соуса на тарелке.

– Быть может, мы узнаем, каких врагов Джерарди оставил на родине, когда уехал в Штаты.

Даниэль с завистью наблюдал за Нико. На его тарелке еще оставался соус, который так и просился, чтобы его собрали, но мать учила, что это невежливо.

– Вы знали, что это называется «сделать туфельку»?

– Нет, не знал. Спасибо. – Нико знал это, но к чему огорчать парня? Он придвинул хлеб к Даниэлю. – Угощайся, и в кастрюле еще полно пасты. Дальше только салат и фрукты. – Он дождался, пока Даниэль и Перилло положили себе добавки, и спросил: – Вы дозвонились заместителю прокурора?

– Он уехал на встречу выпускников «Пяти звезд», вероятно, целовать задницы. Я говорил с Барбарой, его секретаршей, женщиной, которой я восхищаюсь и которую уважаю. Она умеет слушать и часто дает дельные советы. Я попросил ее уведомить американское посольство в Риме, что у нас на руках убитый италоамериканец.

Нико звонко чокнулся бокалом с Перилло.

– Надеюсь, ты не упомянул меня.

Перилло вытер губы бумажным полотенцем.

– Я решил, что так будет лучше. – Нико теперь был другом. Он не хотел ставить его в неловкое положение, позволив посольству копаться в его прошлом. – Барбара подождет с сообщением Делла Ланге до утра, поскольку он велел тревожить его только в случае национальной катастрофы, а, по ее мнению, убийство Гарретта/Джерарди – всего лишь международный инцидент.

– Так и есть. – Благодарный Нико подлил вина в их бокалы. – Давайте выпьем за то, чтобы мы втроем нашли убийцу.

Даниэль поднял бокал, счастливый быть частью этой троицы, но озабоченный последствиями с Делла Ланге.

– А мы не попадем в неприятности?

– Завтра он позвонит, будет кричать. Возможно, мне придется на время потерять телефон.

Нико собрал пустые тарелки и в сопровождении Хвостика отнес их в раковину. То немногое, что осталось в кастрюле, он соскреб в собачью миску, за что был вознагражден благодарным взмахом хвоста.

– Надеюсь, американское посольство не начнет дышать тебе в затылок.

– Думаю, у американцев сейчас есть проблемы поважнее, чем один убитый с двойным гражданством. – Перилло откупорил вторую бутылку. – Кстати, среди вещей Джерарди мы не нашли ни компьютера, ни телефона.

– У него наверняка был хотя бы телефон. Надо отыскать.

– Я отдаю себе в этом отчет.

– Извини, старая привычка. – Его напарник всегда жаловался, что Нико любит констатировать очевидное. Нико заправил салат из фенхеля, оливок, руколы и тонких ломтиков выдержанного сыра Азиаго лимонным соком и оливковым маслом от Альдо.

Перилло отмахнулся своим характерным жестом.

– Я не собираюсь тратить время, наше время, – поправил он, – на догадки, был ли телефон утерян или украден. Мы должны его найти. Убийца наверняка связывался с жертвой.

– Даже если мы найдем телефон, на нем будет пароль, – заметил Даниэль.

Перилло одернул его взглядом.

– Пессимизм делу не поможет.

Юноша ничего не ответил. Маршал, очевидно, понятия не имел, сколько времени может уйти на взлом пароля.

– Я съездил в отель и забрал ту самую футболку, – продолжил Перилло, – управляющая слишком молода, чтобы помнить Джерарди, но Чезаре Риналди – местный бармен, за восемьдесят, вполне мог его знать. Я спросил, видел ли он Джерарди до того, как тот поселился в отеле. Он ответил, что нет, но мог и солгать. Когда я подтвердил, что Гарретт был итальянцем, Риналди даже не спросил его настоящего имени, что странно.

– Слушать и не задавать вопросов – часть профессии бармена, – заметил Нико.

– Риналди тоже об этом упомянул.

– И, быть может, он не хотел быть замешанным. – Нико вымыл руки и перемешал салат пальцами. Это был лучший способ хорошенько перемешать все ингредиенты.

– Возможно, – согласился Перилло.

Нико снова вымыл руки.

– Я поискал в Интернете информацию о Джерарди и его винодельне.

– Я как раз планировал залезть в Сеть после ужина, – процедил сквозь зубы Даниэль. Интернет был его территорией. – Слишком много дел навалилось. – Он украдкой бросил укоризненный взгляд на начальника.

Маршал сделал вид, что не заметил, и долил вина во все бокалы.

– И что же ты выяснил?

– На сайте винодельни представлены фотографии ее зданий, виноградников, перечень вин, обычные вещи, но нет истории основания, что необычно. На других сайтах виноделен, которые я бегло просмотрел, везде есть «Как все начиналось». – Нико принес салат и чистые тарелки. – К счастью, о нем несколько раз писали в калифорнийских газетах. Угощайтесь, пожалуйста. – Он сел. – История Джерарди – одна из тех, что всем нравится, особенно в Штатах. Согласно найденным мной статьям, он прибыл в Напу почти без денег. Проработал пару месяцев поденщиком вместе с другими эмигрантами, потом его взял на полный день один мелкий итало-американский винодел, Джон Делициозо.

– Делишес, – с удовольствием протянул Перилло английское слово. – Маловероятная фамилия, – добавил он по-итальянски.

– Зато подходящая для винодельни. Они сдружились, и Делициозо спонсировал получение гражданства Джерарди. Тот оказался толковым работником, и, когда Делициозо решил уйти на пенсию, продал Джерарди свою винодельню по очень выгодной цене. Тот расширил бизнес, добавил новые сорта винограда и разбогател. Насколько разбогател, интернет умалчивает, но я наткнулся на его речь в торговой палате Напы около года назад, где он говорил, что хочет расширить свою компанию, купив землю возле Гравиньи. Мол, уже нашел идеальный участок и сделал предложение. Нужно это проверить.

– Я посмотрю земельный реестр, – сразу вызвался Даниэль. – Проверю, продается ли что-нибудь поблизости.

Перилло положил себе несколько ломтиков фенхеля: салат, даже с сыром, был для него чем-то вроде корма для кроликов.

– Посмотри, но я сомневаюсь. Не слышал, чтобы где-то продавали землю под виноградники. Единственный участок, что выставлен на продажу, – это те пятнадцать с лишним гектаров, включая лес, где убили Джерарди. Альдо проверял почву: она не годится для выращивания винограда.

– Зато огромную гостиницу можно построить, – предположил Даниэль, притягивая к себе салатницу.

Перилло покачал головой.

– Нельзя. Земля сельскохозяйственная.

Даниэль не сдавался. Его ведь пригласили, чтобы он высказывал свое мнение, этим он и занимался.

– Все равно его могли убить именно из-за попытки купить участок. Может, кто-то другой положил глаз на эту землю.

Перилло уловил раздражение в голосе юноши и смягчил тон.

– Нет, Дани. Эксперты, что исследовали почву, однозначно заявили, что она пригодна только для охоты и сбора грибов. Никто не купит ее под виноградники.

– Экспертов можно подкупить, – парировал Даниэль. Ему не нравился снисходительный тон маршала, и ему была ненавистна мысль о том, что какие-то там эксперты готовы лгать за деньги.

– В своей речи, – сменил тему Нико, – Джерарди много говорил о том, как он скучает по Италии, родному городу и по тому, от чего отказался, уехав. Он испытывал ностальгию, однако так и не появился здесь ни разу. Что удерживало его в стороне?

– Не так много времени для отпуска, когда ты управляешь винодельней. Спроси у Альдо. Но ты прав, – согласился Перилло, – нам нужно выяснить, что заставило его уехать из Гравиньи и что привело обратно.

– Возможно, одно и то же, – предположил Нико.

– Не исключено. – Перилло снова наполнил его бокал. – Бармен из «Белла Висты» сказал, что Джерарди все твердил о том, что приехал сюда исцелиться.

– Это не лишено смысла. Он был изнурен раком и хотел жить, – сказал Даниэль, прикрывая ладонью бокал. Ему не нравилось, что маршал открыл вторую бутылку. Избыток красного вина мог повлиять на вкусовые рецепторы Нико и, возможно, испортить вкус приготовленного им венецианского сюрприза. Кроме того, ему следовало сохранять ясность ума и не отпускать глупых замечаний.

– Ты прав, – сказал Нико, – но он должен был знать, что его рак слишком запущен, чтобы его можно было исцелить.

– Надежда умирает последней, не так ли? – спросил Даниэль.

– Так. – Рита тоже цеплялась за надежду до конца. Нико же приготовился к неизбежному и лишь делал вид, что все еще надеется. – Есть и другие пути исцеления. Примириться с самим собой, попросить прощения у того, кого обидел. Может, поэтому Джерарди и вернулся. У него наверняка есть здесь родственники.

– Если есть, – Даниэль почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее, – архив записей актов гражданского состояния нам об этом расскажет. Офис находится в Радда-ин-Кьянти. – Он поедет туда утром первым делом, сообщит по телефону обо всем, что найдет, а затем заскочит в магазин Розальбы. Его пальцы забегали по телефону. Через несколько секунд он поднял глаза, на его лице застыло разочарование. – Завтра они закрыты. Я мог бы попробовать проникнуть в их файлы.

– Не смей, – отрезал Перилло. – Это против закона. Не хочу быть тем, кто вывел тебя на кривую дорожку. Не все решается через компьютер. Я утром сделаю пару звонков и найду сотрудника, который откроет тебе дверь. Я также рассчитываю, что статья в La Nazione привлечет к нам людей.

– Если только, как заметил Даниэль, они захотят связываться с полицией, – добавил Нико. – Меня всегда поражало, как много друзей и родственников жертвы не выходят на связь добровольно. – Зачастую они в прошлом совершали поступки, не имевшие отношения к убийству, что-то не очень серьезное, но чувство вины удерживало их, они либо молчали, либо лгали. – Нам также следует выяснить, осталась ли у него семья в Штатах. Я не нашел упоминаний о жене или детях. И если он оставил завещание, хорошо бы узнать, что в нем. Скорее всего, оно хранится у юриста в Напе. Следует уведомить полицию Напы, чтобы они обыскали его дом и офис на предмет связи с кем-то из Гравиньи. То же касается и его компьютера. Джерарди мог переписываться со своим убийцей. Кто-то должен запросить доступ к этим данным. Делла Ланге может запросить его через американское посольство и узнать, каким капиталом располагал убитый.

Перилло снова наполнил свой бокал и сделал большой глоток.

– К сожалению, это займет время. Думаешь, убийство было совершено из-за денег?

– Деньги, ненависть, безответная любовь, месть. Хорошо бы исключать эти мотивы один за другим.

Даниэль выскреб салатницу последним куском хлеба.

– Меня кое-что беспокоит.

Перилло фыркнул.

– Тебе повезло, что только одно. Меня в этом деле беспокоит все. – Он осушил бокал. – Давай, Дани. Что именно?

– Почему Джерарди сказал в офисе Avis, что едет в Радда-ин-Кьянти, но не остановился там? Будто заранее знал, что купит браслет именно в той лавке.

– Может, он знал ювелира с прежних времен, – предположил Нико, унося тарелки в раковину. – Интересно, как давно существует тот магазин.

Даниэль поднялся. Пора было подавать его венецианский сюрприз.

– Его основал прадед Розальбы в 1952 году.

– Так ты разузнал о Розальбе с помощью своего любимого куска пластика? – поддразнил Перилло.

Даниэль вспыхнул бы, если бы его лицо уже не было красным от вина.

– Я хотел узнать, сколько ей лет.

– И?

– На два года старше меня, к сожалению.

Нико дружески похлопал Даниэля по поникшему плечу.

– Это не приговор. Сегодня молодежь не так заботится о возрасте. Главное – шарм, внешность и обаяние.

– И судя по тому, как Розальба смотрела на тебя, – добавил Перилло, – она считает, что все это у тебя есть. Теперь, когда на столе у нас два трупа, какое венецианское блюдо ты принес?

– Что значит два трупа на столе? – удивился Нико.

– Так мы называем пустые винные бутылки. Или говорим, что в бутылке дыра. Давай, Дани, рассказывай, что будет на десерт.

Даниэль положил свою сумку на маленький столик рядом с раковиной.

– Это не блюдо, а дижестив сгроппино39.

– Это для меня в новинку, – насторожился Нико. Все итальянские напитки, которые ему когда-либо предлагали после ужина, – Фернет-Бранка, граппа, лимончелло, самбука – на вкус были как микстура от кашля. Но он не хотел расстраивать Даниэля отказом. – Из чего его делают?

– Сейчас увидите. – Даниэль развернул три фужера, которые одолжил у жены маршала. Он пообещал купить новые, если эти разобьются, она лишь отмахнулась, увлеченная желтыми розами, подаренными мужем.

Перилло надеялся, что в этом напитке будет достаточно граппы. День выдался напряженный, и ему нужна была та встряска, которую всегда давали граппа или виски, которым ранее угощал его Нико.

Оба мужчины – тревожно, а пес спокойно – наблюдали, как Даниэль накладывает в миску шесть столовых ложек лимонного сорбета. Затем он открыл бутылку просекко и налил в миску две трети стакана игристого вина.

– Некоторые добавляют столько же водки, – пояснил он, – но моя мама всегда боялась, что я опьянею, поэтому мы готовим вот так. – Венчиком, которым он по утрам взбивал молоко для капучино в казарме, Даниэль взбил смесь просекко и сорбета и разлил ее по фужерам. В качестве завершающего штриха, на котором всегда настаивала его мать, он украсил каждый фужер ломтиком лимона. – Ecco fatto!40 – воскликнул он, раздал напитки и сел.

Нико поднял бокал.

– Спасибо.

– За наше здоровье. – Перилло пригубил. – Освежает, но вот с водкой было бы куда лучше.

– Истинное наслаждение, – добавил Нико, отпив. Хвостик улегся на пол, тяжело уронив морду на ногу Нико. У собак свой язык. – В миске что-нибудь осталось?

Даниэль заметил позу пса.

– Достаточно, чтобы лизнуть разок-другой. – Он встал и поставил миску на пол. Хвостик радостно подбежал.

Вступительные ноты «О соле мио» нарушили тишину.

– Черт, – пробормотал Перилло. Даниэль застыл на месте. Маршал не спеша достал телефон из кармана брюк и прищурился, чтобы разглядеть номер. Дважды черт – ему нужны очки.

– Делла Ланге? – прошептал Даниэль.

Перилло покачал головой.

– Привет. Что такое? Кто-то пытается увести твою красавицу жену?

Из трубки донесся взволнованный мужской голос – единственное, что смог различить Нико.

– Кто тебе сказал? – спросил Перилло. Он не думал, что Лаура или Чезаре горят желанием распространить информацию об убитом постояльце. – Ах, Бруно. – Маршал зажал сигарету в губах. Пока он слушал встревоженное бормотание, пришлось довольствоваться видимостью курения. – Тот самый Бруно, который угнал машину нашего бедного покойного, чтобы прокатить свою подружку на рассвете в город башен и вина Верначча. Единственное, что я могу сказать о нем хорошего, – он знает толк в выборе мест. – Пока Перилло «курил» и слушал, Нико отнес фужеры в раковину. Нет смысла подслушивать чужой телефонный разговор, если не знаешь, кто на другом конце провода. Хвостик в последний раз провел языком по миске и улегся на диван.

Даниэль, куда больше озабоченный фужерами, которые могли разбиться в руках Нико, присоединился к нему у раковины. Большие руки американца выглядели не приспособленными для хрупких вещей.

– Да, я с тобой согласен, Альдо, – шутливый тон Перилло исчез, – твой племянник – болван; и да, я уверен, что во всем виновата его мать, и нет, я не скажу тебе, кто наш убитый.

– Новости все равно выйдут утром, – заметил Нико. – Скажи ему, пусть приходит. Предлагаем виски и информацию о личности убитого.

Маршал передал приглашение и отключился.

– Он тотчас же примчится. Думаешь, он может быть причастен?

– Пока рано говорить, но бьюсь об заклад, он сможет рассказать нам кое-что о Роберто Джерарди. Городок маленький, Альдо наверняка знал жертву.