Мотоцикл Даниэля с ревом влетел на парковку участка как раз в тот момент, когда Перилло выходил из «Альфа-Ромео». Юноша кивнул начальнику коротким, сдержанным кивком. Похоже, слова о том, что Розальба сделает из него котлету, все еще задевали его за живое.

– Эй, Дани, я за кофе. – Маршал знал, что был немного резок. – Пошли, я угощаю. – Когда он служил в Неаполе, ему никогда не приходилось платить за кофе. Владельцы кафе и ресторанов были только рады, что он отпугивает карманников. Тосканцы не были столь щедры, да и карманников у них было поменьше.

Даниэль покачал головой. Кофе или фруктовый сок не исправят ситуацию.

– Лучше я проверю, не поступало ли сообщений. Нас долго не было.

Перилло ткнул в него пальцем.

– Хорошая мысль. Я быстро.

Когда маршал вошел в бар рядом с участком, его встретил угрюмый бармен с поврежденной вращательной манжетой плеча – последствие тридцати лет приготовления эспрессо.

– Какая по счету сегодня?

– Восьмая, наверное.

– Может, стакан молока?

Перилло фыркнул:

– Хочешь меня убить?

– Убивает кофеин, а не молоко. Кофеин и сигареты.

– Если все перестанут пить кофе, ты останешься без работы. Мне нужно подзарядиться, у меня на руках сложное дело.

Бармен поставил чашку с эспрессо на стойку и взял с Перилло евро.

– Не такое, как прошлое, да?

– Ничего общего. – Тот случай он раскрыл за два дня. Албанец зарезал другого албанца из-за женщины. В конце девяностых албанцы хлынули в Италию, спасаясь от войны на родине. Большинство приехали с благими намерениями, некоторые – не очень. Один итальянский вор, которого маршал сажал несколько раз, как-то заявил, что уходит из профессии, мол, албанцы заняли весь рынок. Политика тут ни при чем – это был факт. Люди крали, когда не могли найти работу. А работа здесь была только на виноградниках и на стройках. Народ они трудолюбивый. Африканцы тоже все еще прибывали, но слишком многие тонули в пути. Теперь правительство почти не пускало их в страну. Но как можно отказывать отчаявшимся людям?

Перилло залпом выпил эспрессо, махнул бармену и вышел, зажав сигарету в зубах. Он уже собирался прикурить, когда зазвонил телефон.

– Вы скоро вернетесь? – спросил Даниэль.

– Как только покурю. – В участках теперь был полный запрет на курение – прихоть какого-то высокопоставленного фанатика здорового образа жизни. – А что?

– Есть новости.

– Иду. – Он сунул сигарету обратно в пачку и поспешил в участок.

Даниэль сидел у телефона за своим столом, рядом с компьютером, его лицо сияло от волнения.

– Хорошие новости, – почувствовал Перилло, и его желудок исполнил танец тарантеллы23. – И?

– Только что позвонили из компании по прокату машин Avis во Флоренции и сообщили, что одну из их машин должны были вернуть вчера. Сотрудник вспомнил, что мужчина, который брал ее напрокат, сказал, что едет в Радда-ин-Кьянти.

– Ты узнал имя?

– Да, а также марку и номерной знак. – Даниэль не спеша просмотрел свои записи. – «Фиат Панда», серый металлик, номерной знак SI 182144.

Даниэль определенно мстил ему.

– Имя, пожалуйста.

– Роберт Гарретт.

«Матерь Божья и все святые! Американец. Не их покойник». Перилло швырнул ключи от машины на стол и сел. Он повернулся к Даниэлю, чей стол стоял в глубине офиса, где стук клавиатуры был менее заметен, что позволяло Перилло думать, чем он временами чувствовал себя обязанным заниматься.

– Чего они хотят? Искать их машину, когда у нас на руках убийство и заместитель прокурора вот-вот позвонит с вопросом, почему мы до сих пор не раскрыли дело? Скажи Avis, что им придется отправить на поиски своих людей.

– Заместитель прокурора Делла Ланге звонил, пока мы были в Радде. Хотите послушать сообщение?

– Не на пустой желудок. Давай коротко.

– Он ждет вашего звонка завтра рано утром. Сегодня у него гала-вечер в Палаццо Веккьо, и его нельзя беспокоить.

Маршал поднял глаза к потолку и безмолвно попросил доброго Бога послать ему наконец-то немного удачи.

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы обнаружили труп? Двадцать восемь часов?

Даниэль посмотрел на часы.

– Прекрати, мне не нужна точность. Прошло совсем немного времени, а граф Роберто Делла Ланге, или как там звучит его титул, требует результатов. Все, что у нас есть, – это стоимость браслета и то, что его купил тосканец с обветренным лицом.

– Тосканец без дорогих часов. Может, он покупал браслет не для себя?

– Что ты имеешь в виду?

– Четырнадцать сотен евро – большие деньги. Что, если убитый нанял кого-то купить браслет, чтобы не светиться самому? Это объяснило бы и то, что он делал в лесу ранним утром.

– И что же?

– Возможно, он с кем-то встречался и не хотел, чтобы его видели.

Это звучало логично.

– Постой. Ты хочешь сказать, что Роберт Гарретт, который собирался в Радду и не вернул машину, и есть наш покойник?

– Криминалисты подтвердили, что на жертве была одежда американского бренда. Согласно Avis, в паспорте Гарретта указано, что он прибыл из Калифорнии.

«ДН» – единственно различимые буквы на залитой кровью футболке…

– В Калифорнии есть Долина Напа! – воскликнул Перилло с внезапным возбуждением.

– Именно! Эти буквы на футболке и золотистые кроссовки. Возможно, он из Голливуда. Я читал, что киношники любят все блестящее.

Из Голливуда или нет, его бригадир, проработавший всего шесть месяцев, возможно, только что напал на след. Почему он сам не додумался, что тосканец мог быть посредником?

– Я отправлю Дино и Винса на поиски машины, а ты обзвони все участки карабинеров от Флоренции до Сиены и попроси их помочь.

– Я думаю, нам стоит сначала проверить дороги вокруг Гравиньи.

– Ты так думаешь? – саркастически переспросил Перилло.

Даниэль почувствовал, как его щеки наливаются жаром.

– Да, маршал. Ведь там его убили.

– В самом деле. – Перилло знал, что ведет себя как обидчивый идиот. – Хорошая мысль, бригадир Донато. Когда закончишь, поднимайся наверх, пообедаем вместе.

Даниэль выскочил из-за стола так быстро, что чуть не опрокинул стул. Он впервые получил приглашение разделить трапезу с начальником у него дома. Это большая честь. Каждый день запахи готовки синьоры Перилло сводили его с ума внизу.

– Спасибо, маршал.

Перилло подошел к двери, открыл ее и подождал, пока Даниэль последует за ним.

– Моя жена приготовила инвольтини24 из телятины, фаршированные грибами и шпинатом.

Даниэль все еще стоял у своего стула, его лицо побледнело.

– В чем дело? Ты не голоден?

– Голоден, но я вегетарианец.

Перилло воздел руки к небу в знак капитуляции. Конечно, Даниэль-моралист!

– Значит, жена разогреет остатки вчерашней пармиджаны25 из баклажанов. Никаких убитых животных. А теперь шевелись. В сутках только двадцать четыре часа.

В восемь часов вечера Нико сидел на скамейке на главной площади Гравиньи, пока Хвостик обходил территорию в поисках новых запахов и туристических крошек, до которых еще не добрались голуби и воробьи. Солнце уже скрылось за холмами, но дневной свет, казалось, неохотно уступал место темноте. Старики разошлись по домам. У дальнего края площади траттория была полна местных и туристов. Карлетта, с волосами цвета лаванды и ногтями в тон, обслуживала нескольких стойких туристов, выбравших столики на улице, несмотря на прохладу. Цветочный магазин и газетный киоск закрылись. За стеклянными дверями бара «Аль Анголо» Джимми мыл пол, а Сандра натирала до блеска длинную стальную стойку. Стеклянные шары старых чугунных уличных фонарей вспыхнули как раз в тот момент, когда Перилло остановился перед кафе.

После визита к Рите Нико отправился за покупками в Панцано, в ближайший супермаркет, а затем вернулся домой и пообедал. Хвостик получил полбанки собачьего корма, к которому едва притронулся, предпочтя ему салями Нико. После обеда Нико уселся на балконе с итальянским переводом свежего триллера, а пес устроился на диване.

Просьба маршала Перилло о помощи все время лезла в голову, мешая читать. Он узнавал этот след – след человека, нуждающегося в помощи. След гораздо менее серьезный, чем тот, что оставил на его совести подозреваемый в убийстве по его последнему делу. Тогда, откликнувшись на просьбу одной женщины, он потерял работу, но не жалел об этом. Он поступил бы так снова. Сегодня вечером он выслушает маршала, даже если Гоголь считает этого человека плохим. Возможно, именно поэтому и выслушает. Узнавать всегда интересно. Кроме того, Нико готов был поспорить, что Перилло и в подметки не годился некоторым из тех, с кем Нико встречался по работе. И если он мог помочь раскрыть это дело, почему бы и нет? Ему нечего было терять, кроме скуки.

– Нам повезло. Я урвал последний столик в саду, – объявил маршал, как только Хвостик устроился на заднем сиденье «Панды», а Нико пристегнул ремень. Перилло включил первую передачу и выехал на трассу 222, ведущую к деревне Лукарелли и ресторану «Да Анджела».

Нико глубоко вдохнул и с облегчением обнаружил, что в машине не пахнет сигаретным дымом.

Перилло заметил это.

– О нет, моя жена развелась бы со мной, если бы я курил в нашей машине.

Нико улыбнулся.

– Моя была такой же и в доме курить запрещала.

– У нас есть балкон.

– У нас не было. Было проще бросить. Теперь я вернулся к одной-двум сигаретам в день.

– Восхищаюсь твоей сдержанностью. Я слишком люблю это дело.

Оба понимали, что обмениваются пустыми разговорами, своего рода разминка перед главным диалогом.

Они поднимались по извилистой дороге, Перилло вел быстро, срезая повороты. Было еще недостаточно темно, чтобы разглядеть встречные фары, и Нико предпочел перевести взгляд на стену мелькающих деревьев и на внезапно открывающиеся внизу пейзажи.

– Есть кое-какой прогресс. Во-первых, ювелирная лавка, – начал Перилло и подробно пересказал визит.

– Вы верите девушке?

– Что она продала браслет именно этому мужчине? Да. – Он бросил взгляд на Нико как раз в момент, когда «Панда» входила в очередной крутой вираж. Нико затаил дыхание. – Зачем ей выдумывать?

– Твой бригадир хорош собой.

– Ну, полагаю, что да, – уступил Перилло, – но с ее внешностью ей вовсе не обязательно сочинять истории, уверяю тебя.

Для Нико стало очевидно, что Даниэль – не единственный мужчина, которого сразила Розальба. Что не способствовало ясности мышления маршала.

– Возможно, я слишком циничен.

– Не думал, что цинизм – американская черта. Это качество присуще итальянцам.

– Она приходит с работой в полиции. Если девушка внимательна, художник поможет составить фоторобот.

– Я думал об этом, хотя, возможно, он нам не понадобится. – Перилло рассказал о пропавшей машине, взятой напрокат американцем. Он уже переходил к теории Даниэля о посреднике, когда прямо перед очередным поворотом навстречу вылетела машина и пронеслась в опасной близости от них.

У Нико сердце ушло в пятки, по крайней мере, так ему показалось. Он всегда водил осторожно. «Зануда», как говорила Рита, «Тугодум Дойл», как дразнили его в участке.

– Давай продолжим разговор, когда приедем на место, – предложил он.

Перилло рассмеялся:

– Как скажешь. Только напомни мне никогда не подвозить тебя на нашей «Альфе». Та разгоняется до двухсот пятидесяти семи километров, это около ста шестидесяти ваших миль.

– Обязательно напомню.

Розальба подняла взгляд от сервировки стола, услышав, как хлопнула входная дверь.

– Ciao, мама, я в столовой.

– Что на ужин? – крикнула Ирен, проходя по коридору.

Квартира была просторной и заставленной тяжелой темной мебелью, которую когда-то выбрал прадед Розальбы, купивший здание, где располагалась его ювелирная лавка. Остальные три квартиры пришлось продать в трудные времена, чтобы удержать бизнес. А мебель осталась. Ирен пыталась ее продать, но такой антиквариат больше никому не был нужен. Италия шла в ногу со временем.

– Пина приготовила фаршированные цукини. Они разогреваются в духовке. Как все прошло? – Розальба молилась, чтобы поездка во Флоренцию увенчалась успехом, ей нужна была мать в хорошем настроении.

– Флоренция – сплошной кошмар. Мне пришлось буквально расталкивать локтями людей на Пьяцца Синьории, просто чтобы сесть и выпить лимонада в «Ривуаре».

– Он согласился стать нашим дизайнером?

– Зависит от того, сколько я готова ему заплатить. – Ирен прошлась по мраморному полу на каблуках, безупречно одетая в красное шелковое платье от Valentino, купленное в дизайнерском аутлете «Барберино» три года назад. – Он показал мне несколько интересных набросков, которые может сделать из золота, серебра и даже стали. Не вижу смысла в стальных украшениях. С тем же успехом можно просто нацепить на шею связку скрепок. – Она чмокнула дочь в обе щеки. – Но это не повод для споров.

Ирен отступила и окинула взглядом футболку и брюки, в которые Розальба переоделась после закрытия магазина.

– Некрасиво.

Розальба тяжело вздохнула, она была не в настроении для этого.

– Я устала. День выдался не из легких.

Ирен поправила нож и ложку, выравнивая их в идеальную параллель.

– Ты ничего не продала.

– Продала. Шестьсот двадцать три евро наличными со скидкой пятнадцать процентов и восемьсот двадцать по кредиткам, по полной цене. – Доказав, что мать ошибается, она почувствовала прилив уверенности, в котором нуждалась. – Сегодня утром заходили карабинеры.

Ирен приподняла бровь, ожидая продолжения.

– Они показали мне браслет и спросили, не из нашего ли он магазина. Сказали, что покупатель мертв, и хотят знать, как он выглядел. Должно быть, это тот мужчина, которого нашли убитым в Гравинье.

– Так и есть. Ему разнесли лицо.

– Я ожидала, что ты расстроишься. – Лицо матери побелело, когда дочь рассказала, что мужчина, купивший браслет, интересовался, не Ирен ли Кризани теперь владеет этим магазином, утверждая, что он ее старый друг. Розальба сухо ответила: «Да».

– Людей постоянно убивают по той или иной глупой причине. – Ирен переложила салфетку. – Они спрашивали о видеокамерах? – Она нажала кнопку «стереть» на обеих кассетах с мучительным чувством радости и боли.

– Да.

– И что ты им сказала?

– Что одну камеру чинили, а запись со второй, рабочей, мы стерли в конце прошлой недели. Они пригласили художника из Флоренции, чтобы составить набросок убитого. Что именно я должна вспомнить, мама?

– Все, что хочешь. Он все равно мертв.

* * *

Как только Нико и Перилло вошли в ресторан, их поприветствовала женщина в цветастом платье и эспадрильях26.

– Ciao, Сальваторе. Сто лет тебя не видела.

– Знаю, Анджела, мне жаль, слишком много работы. – Он поцеловал ее в обе щеки и представил Нико.

– Piacere27. – Анджела пожала руку Нико. Это была женщина лет сорока, с полным круглым лицом и добрыми серыми глазами. Она нахмурилась, когда заметила Хвостика, смотрящего на нее снизу вверх. На нем не было ни ошейника, ни поводка.

– Он сущий ангел, – поспешил успокоить ее Перилло.

– У нас есть кошка.

Нико забыл, что в каждом итальянском ресторане есть как минимум одна кошка.

– Прошу прощения. – Он поднял собаку. – Я оставлю его в машине.

Перилло остановил его.

– Рокко ужинает с нами. Не волнуйся, Анджела, он под моим присмотром.

– А вот моя кошка – нет. Что, если она ему глаза выцарапает?

– Тогда я ее арестую, – пообещал маршал.

Улыбка вернулась на лицо Анджелы.

– Отличная мысль. Пускай котят в тюрьме рожает.

– Опять?

Женщина пожала плечами:

– Что поделать? Ромильда – нимфоманка, а моя мать отказывается ее стерилизовать. – Она взяла меню и повела их в сад. – Занимайте вон тот последний столик в дальнем углу. Я унесу Ромильду наверх.

Маршал взял меню.

– Спасибо, Анджела, ты и вправду ангел.

Нико и Перилло сели друг напротив друга. Озадаченный Нико не отпускал Хвостика.

– Зачем ты настоял на собаке? И его зовут не Рокко.

– Он итальянский пес, и у него должно быть итальянское имя. То, которое выбрал ты, мы даже выговорить не можем. Зови его как хочешь, но для меня он – Рокко. Я настоял, чтобы он остался с нами, потому что ему нужно убедиться, что ты его не бросишь. – В детстве Перилло не раз заботился об уличных собаках. Он разделял их потребность в любви. – Я вижу, что это умная собака. Если ослушается, ты вышвырнешь ее обратно на улицу, она это знает. Опусти ее и прикажи оставаться, посмотрим, ошибаюсь ли я.

Заинтересованный, Нико поставил пса на пол.

– Оставайся здесь.

Хвостик посмотрел на мужчину в нерешительности. Слова были новыми для него, а столько разных запахов и кусочков еды на земле манили его. Но тихий голос тоже звал. Чего хотел от него этот человек, который кормил его и не пинал?

Нико наклонился и похлопал по земле.

– Останься здесь.

Хвостик свернулся калачиком под стулом, жесты он понимал, а теперь и слово «останься».

Нико удивленно выпрямился.

– Ты эксперт по собакам.

– Нет, только по бродячим.

– У тебя их было много?

Американец смотрел честно, открыто, ожидая ответа. Перилло опустил глаза в меню. Отлично, сегодня у Анджелы подают пепозо28. Доменико Дойл – человек, чьей помощи он добивался, стоило ли рассказать ему?

– Нет, – произнес он вслух, отвечая на вопрос Нико и свой собственный. – Ни одной. Но в Поццуоли уличных собак было предостаточно.

Он не добавил, что речь шла и о людях, спавших под открытым небом, питающихся из мусорок и воровавших все, что могли унести. Так продолжалось годами. Он до сих пор мог вытащить кошелек, не будучи замеченным. Недавно решил проверить, не утратил ли он навык, и сунул бумажник обратно, так что Даниэль ничего не заметил.

Гневные нотки в голосе Перилло вызвали у Нико любопытство.

– Почему ты решил стать карабинером?

– Там, откуда я родом, у меня было три пути: стать представителем церкви, Каморры29 или закона. В бога я не верю, убивать людей не хочу, в закон тогда тоже не верил, но это был лучший из вариантов. Кроме того, – лицо Перилло расплылось в улыбке, – мне нравится форма.

Нико узнал дежурную шутку.

– А теперь ты веришь в закон?

– А ты? – спросил Перилло, размышляя о том, как Нико потерял работу.

– Я дал присягу соблюдать закон. Но иногда закон в том виде, в каком мы его сформулировали, несовершенен. – Нико действительно нарушил закон и был за это уволен. Закон счел его действия неправильными, но в своих собственных глазах он поступил правильно. – Иногда закон не учитывает, до чего может довести отчаяние. Посадить осужденного – не всегда правильное решение, порой за решеткой оказываются невиновные.

– Хорошо. Значит, мы мыслим одинаково. А знаешь, почему я на самом деле стал карабинером? Анекдоты. Их тысячи. Корабль тонет в море, вся команда погибает. К удивлению спасателей, выживают двое карабинеров.

– Как вам удалось уцелеть?

– Нам запрещено пить на работе.

Нико рассмеялся.

– Еще один для тебя. Почему карабинеры улыбаются во время грозы? – Перилло сделал паузу, Нико пожал плечами. – Потому что они думают, что молния – это вспышки фотокамер. А теперь давай сделаем заказ, пока я не начал рассказывать еще более глупые анекдоты.

– У нас в Штатах были анекдоты про поляков. Иногда без юмора просто не обойтись.

Перилло поднял руку и подозвал Анджелу.

– Нико, доверишься мне в выборе?

– Пожалуйста.

Анджела подошла, не спуская глаз с Хвостика, мирно спавшего под стулом.

– Ты был прав. Он – образец послушания. Браво, Рокко. Итак, господа, чего желают ваши желудки сегодня вечером?

– Бутылку вашего домашнего красного…

Нико поднял указательный палец.

– Прошу прощения, но я бы хотел начать с бокала белого вина.

Перилло виновато посмотрел на Анджелу. Просить белое вино в Кьянти было почти оскорблением.

Нико заметил этот взгляд.

– Я перейду на красное к основному блюду.

– Хорошо. – Перилло продолжил заказ: – Тарелку кростини, выбери самые вкусные, пожалуйста, и пепозо на двоих. Посмотрим, останется ли место для десерта.

– Что такое пепозо? – поинтересовался Нико.

– Ах, – улыбнулась Анджела, – вас ждет истинное наслаждение. – Она села на соседний стул.

Перилло удовлетворенно откинулся. Он заказал это блюдо намеренно – в американцах он всегда ценил любопытство, а Анджела никогда не упускала шанс рассказать историю пепозо.

– Это мясное блюдо с историей, – начала она, – говядина по-кьянински, приготовленная в красном вине с добавлением большого количества черного перца, чеснока, розмарина и шалфея, подается на поджаренном хлебе, чтобы соус впитался. Блюдо было придумано в моем родном городе Импрунета, где со времен Средневековья производят лучшую терракотовую плитку в мире. Работа эта не из легких, и мужчинам приходилось весь день стоять у горящей печи, поэтому им пришла в голову идея готовить обед прямо на месте. Это блюдо не только насыщает, но и передает вкус истории – им питались люди, построившие купол Брунеллески для Флорентийского собора. Кто знает, простоял бы он семь веков без пепозо?

– Спасибо, Анджела, – поблагодарил Нико. Занимательный рассказ, и, возможно, в нем есть доля правды. – С нетерпением жду возможности попробовать историю на вкус.

– И нам обоим не помешает подкрепиться, – добавил Перилло, – ты слышала об убийстве?

Анджела всплеснула руками, прижала ладони к щекам и уставилась на Нико, широко раскрыв глаза.

– О святой Иисус, это ты его нашел?

Ее голос прозвучал так громко, что несколько посетителей обернулись на Нико.

– Сначала его нашел пес, – тихо ответил Нико, которому такое внимание не доставляло удовольствия.

– А я должен выяснить, кто его убил, – добавил маршал.

– Разумеется, должен, – отрезала Анджела, – это твоя работа.

Перилло рассмеялся. От Анджелы всегда можно было ожидать колкость, и обычно по делу.

Женщина поднялась, вернув стул на место.

– Никакого домашнего вина для вас сегодня, я открою бутылку «Брунелло ди Монтальчино». За счет заведения. Сейчас принесу вино и пару лакомых кусочков для Рокко.

– Спасибо, – крикнул Нико ей вслед, – но его зовут не Рокко.

– Смирись, друг. – Перилло наклонился вперед и сказал, понизив голос: – Теперь позволь мне рассказать о теории Даниэля и о том, что думает заместитель прокурора.

– После ужина, – отрезал Нико. Несколько посетителей все еще пялились и перешептывались. – Давай обсудим дело на моем балконе за бутылкой «Джонни Уолкер Блэк Лэйбл» из дьюти-фри, которая ждала своего часа с мая месяца.

Перилло усмехнулся.

– Отличный виски, отличная идея. Умеренное количество алкоголя прояснит мозги и укрепит сотрудничество.

В течение следующих двух часов они обменивались мнениями о последних новостях в обеих странах, пока не уничтожили все кростини, не выскребли дочиста тарелки с пепозо и не осушили бутылку «Брунелло ди Монтальчино» 2010 года.