В понедельник, в восемь пятнадцать утра, жуя чамбеллу с клубничным джемом, Даниэль включил компьютер. Он успел откусить еще пару кусочков, прежде чем загрузился рабочий стол. Джем стекал по подбородку, когда он кликнул на электронное письмо от Барбары – «Доброе утро», сопровождаемое двумя смайликами: поднятым вверх большим пальцем и поцелуем. Она переслала электронное письмо от адвоката с файлом «Последняя воля и завещание Роберта Гарретта». Желудок Даниэля сжался. Он смахнул джем с подбородка и отложил в сторону остатки чамбеллы. Электронное письмо от адвоката было отправлено в понедельник, в пять пятнадцать утра по итальянскому времени. В нем адвокат объяснял, что банки закрыты по воскресеньям, поэтому он не смог получить доступ к сейфовой ячейке. Он планировал отправиться в банк в понедельник днем, после того как разберется с неотложными делами других клиентов. Он также оставил свой номер телефона для связи. Сделав глубокий вдох, Даниэль кликнул «скачать» и позвонил маршалу.

В баре «Аль Анголо» Нико как обычно завтракал, поглядывая одним глазом на дверь в надежде увидеть, как в нее, шаркая ногами, войдет Гоголь в своем неизменном пальто и с обволакивающим его облаком стойкого одеколона. Вместо него вошла Нелли, принеся с собой запах масляных красок и марсельского мыла. Не самое неприятное сочетание, подумал Нико, пододвигая для нее стул. Он был рад ее видеть, и Гоголь тоже обрадовался бы, появись он здесь.

– Прости, я заработалась, – извинилась Нелли, когда Хвостик запрыгнул ей на колени. Оранжевая полоска краски украшала ее щеку, а футболка была усыпана разноцветными пятнышками. Макияжа на ней не было. – На следующей неделе у меня небольшая выставка в художественном центре. Надеюсь, ты придешь?

– С удовольствием, хотя я мало что смыслю в живописи.

– В моем случае это даже хорошо. Я написала небольшой портрет этого малыша, получилось не так уж плохо. Вижу, сегодня на нем ошейник.

– К ошейнику он привык сразу, а вот к поводку – нет. Как только я его пристегиваю, он ложится и отказывается сдвинуться с места.

Большие глаза Нелли, светло-карие, почти прозрачные, с черными вкраплениями, на мгновение задержались на лице Нико.

– Ты какой-то мрачный. Надеюсь, не из-за Гоголя. Ему нужно время. Он знает, что ты его друг.

Как на это ответить? Он не мог сказать ей, что именно его гнетет. Нико откусил кусочек корнетто, медленно прожевал и проглотил. И тут его посетила мысль.

– Я потерпел неудачу в приготовлении одного блюда. На самом деле даже больше, чем одного. Последняя попытка – рулетики из запеченных перцев с начинкой из колбасы и лука.

– Звучит восхитительно.

– Мне тоже так казалось. Я хотел удивить Тильду и предложить новое блюдо ресторану. Работа кропотливая, но успокаивающая. Я был так уверен, что все получится… это показывает, насколько я самонадеян.

– Смешай все вместе, добавь немного пармезана, и у тебя получится чудесный соус для любой пасты.

Нико улыбнулся.

– Фантастика. Почему я до этого не додумался?

– Потому что ты был так сосредоточен на одном варианте, что не рассматривал другие. Думаю, это мужская слабость.

– Не у этого мужчины, – раздался голос Перилло за спиной Нелли.

Он был одет в свежевыглаженную клетчатую рубашку, джинсы и свои любимые замшевые ботинки.

– Однобокость мышления не продвинула бы меня далеко в моей работе. Доброе утро вам обоим.

– Ciao, Сальваторе, – поприветствовала Нелли. – Ты выглядишь сонным. – Она взглянула на обоих мужчин и почувствовала, что стала третьей лишней. Отпустив собаку, женщина начала вставать, но Перилло положил руку ей на плечо.

– Не уходи. Мне нужно, чтобы Нико перевел кое-что для меня на английский. Я скоро его верну.

Нелли все равно поднялась.

– Мне нужно работать. – Ее задело предположение Сальваторе, что она хочет, чтобы Нико вернулся, даже если это было правдой.

Когда Нико пошел расплачиваться за завтрак, Перилло сказал:

– У меня к тебе вопрос, Нелли. Нико рассказал мне о твоем разговоре с Гоголем. – Маршал не хотел произносить это слово при ней. – Он заставляет меня задуматься, что Гоголь действительно стал свидетелем того ужаса.

Нелли крепко схватила его за руку.

– Ты должен ему верить. Он ничего не выдумывает.

– Он говорил, когда это произошло?

Она отпустила его руку.

– Ничего конкретного, насколько я помню. Он спрашивал меня об этом. Недели три или четыре до отъезда Робби.

– Спасибо.

Нико вернулся.

– Ciao, Нелли. Спасибо за кулинарный совет. Я постараюсь быть открытым для всех возможностей.

– Я на это рассчитываю, – добавил Перилло.

Нелли смотрела, как мужчины уходят, и поняла, что она тоже на это рассчитывает.

– У тебя есть новости? – спросил Нико, чувствуя, как сжимается его желудок.

Маршал кивнул и продолжил идти, пока они с Нико и Хвостиком не добрались до террасы, где разговаривали прошлой ночью. К счастью, там снова было пусто. Они сели на ту же скамейку, с которой при свете дня открывался вид на крыши новой части города. За ними виднелись виноградники, каждый из которых тянулся в своем направлении.

Хвостик обследовал территорию, не нашел ничего интересного и ушел бродить дальше.

– Адвокат отсканировал завещание. Мы получили его сегодня утром. Сестра наследует семьсот пятьдесят тысяч долларов, что, на мой взгляд, звучит как весомый мотив для убийства. Управляющий и трое сотрудников получают винодельню, виноградники и три миллиона долларов на управление хозяйством. Все они знали, что Джерарди умирает, что исключает основания для его убийства.

«Жадность – не единственная причина, по которой люди убивают друг друга», – подумал Нико, но вслух не сказал.

– А Мария Дорсетти знала, что он умирает?

– По ее словам – нет. Она утверждает, что не общалась с братом четыре года, с тех пор как умер ее муж.

– Это только с ее слов.

– Верно. В завещании также указаны садовник, домработница и другой персонал. Наш покойник был человеком щедрым. Даже Альдо кое-что перепало. Полагаю, это плата за грехи – украденное вино и долг.

– Сколько?

– Десять тысяч долларов. Не та сумма, ради которой убивают.

– Слава богу. Мне нравится мой домовладелец.

– Есть и еще кое-что. Помнишь участок земли рядом с Альдо? Тот, где убили Джерарди?

– Тот, который Альдо проверял под виноградники?

– Да. Где почву признали непригодной для виноделия. Джерарди купил его восемнадцать месяцев назад. Возможно, Даниэль был прав, предположив, что тех, кто проводил анализ почвы, подкупили.

– Если так, то Альдо снова в списке подозреваемых.

– Даниэль заказал повторную экспертизу.

Нико встал и прошелся вдоль террасы.

– Нужно размяться. Сегодня утром я переборщил с пробежкой. – Колени были ни при чем, его начинало трясти от ожидания.

– Итак, – произнес он, возвращаясь. – Кому достается участок?

– Завещание составлено до покупки земли. Адвокат сообщил нам эту информацию, потому что счел ее возможной зацепкой.

«Одним пунктом меньше», – подумал Нико. Сколько еще осталось? Он сел, стараясь расслабить желудок.

– Кто-нибудь что-нибудь еще получил?

– О да! Пять миллионов долларов, которые подтверждают историю Гоголя.

У Нико снова свело желудок. Он машинально потянулся за пачкой сигарет маршала.

– Каким образом?

Перилло щелкнул зажигалкой Zippo и предложил прикурить.

– Деньги завещаны трем различным организациям, работающим с жертвами изнасилования и домашнего насилия. По-моему, это выглядит как попытка искупить вину. Может, успех изменил Джерарди или рак, но завещание показывает, что он сожалел о содеянном.

Перилло все еще держал зажигалку.

– Будешь прикуривать?

– Нет.

Нико вынул сигарету изо рта и посмотрел на нее. На влажном фильтре виднелись следы зубов.

– Извини. Я взял, даже не спросив.

– Друзьям не нужно спрашивать, где взял одну – возьмешь и другую.

– Удалось извлечь информацию с компьютера Джерарди? Не исключено, что он писал своей жертве. Возможно, даже просил прощения.

– Нет. Информация должна была поступить еще вчера; кто-то явно прохлаждается на службе. Я попросил Барбару подтолкнуть посольство. На самом деле я сказал «пнуть их под зад», но, полагаю, это не слишком дипломатично.

Раздался стук когтей по плитке террасы. Перилло обернулся. Хвостик подошел к ногам Нико и поднял голову.

– Ты вовремя, Рокко, – сказал маршал, – мы закончили.

Пес запрыгнул хозяину на колени. От него пахло мортаделлой. Нико стал массировать его ухо и почувствовал, как напряжение в теле уходит.

Значит, единственной итальянкой в завещании была Мария Дорсетти.

Перилло поднялся.

– Я позвоню, как только появятся новости. Ciao.

Нико впервые за день улыбнулся.

– Спасибо, что держишь меня в курсе.

– Мы все еще напарники. – Перилло почесал Хвостику спину и ушел.

Нико остался сидеть. Его мысли сами собой обратились к Стелле. Экзамен был назначен на вторую половину дня. Он позвонил ей.

– Когда ты выезжаешь?

– В одиннадцать тридцать. Мне нужно быть там к трем. – Он взглянул на часы – было чуть за девять.

– Могу я увидеться с тобой перед отъездом? – Он хотел кое-что ей передать.

– Конечно. Мы с Джанни пообедаем пораньше, будем в ресторане примерно через час. Заходи пожелать мне удачи.

Отлично. Это давало ему время вернуться домой и поработать над идеей Нелли.

Когда Нико появился в «Сотто иль Фико», Эльвира дремала, а Энцо с Тильдой обсуждали на кухне меню на сегодня. Нико открыл большую миску с соусом, которую принес с собой.

– Добавите это в меню?

Тильда взглянула на мешанину из перцев, лука, колбасы и пармезана и медленно вдохнула аромат.

– Хорошо пойдет к ригатони, спасибо. Вписывай, Энцо. Я уже поставила воду для Стеллы, ей достанется первая порция.

– Я добавил немного сушеного острого перца.

– Браво. Легкая остринка активизирует мозг. Сегодня ей это понадобится.

Нико выглянул в кухонное окно. Терраса была накрыта к обеду, но посетителей еще не было.

– Она здесь?

– За угловым столиком – ее любимым, потому что там я ее не вижу. Джанни с ней.

Нико надеялся застать Стеллу одну.

– Я хотел подарить ей свой старый талисман на удачу – кроличью лапку, но не при Джанни, он будет смеяться. Где ее сумка?

– Это мило. Спасибо.

Тильда тоже собиралась кое-что спрятать в вещах дочери.

– Сумка висит за кухонной дверью.

На крючке висел только потрепанный черный рюкзак.

– Рюкзак?

– Сумка внутри.

Нико расстегнул молнию и положил маленький сверток в дамскую сумочку Стеллы.

– Думаешь, ты сможешь остаться? – спросила Тильда. – Пока Стеллы не будет, мне бы пригодилась твоя помощь.

– Конечно.

Ему понравилась эта идея. Работа отвлекла бы его от тревожных мыслей. Он вышел на террасу и поцеловал Стеллу в обе щеки.

– Ни пуха ни пера, дорогая.

– К черту, – ответила она, как и положено, хотя Нико до сих пор не понимал, при чем тут пух и перья.

Пока Нико желал Стелле удачи, Тильда сунула руку в карман фартука и достала четки, которые купила сразу после родов. Стелла вернула ей веру в Бога. Он присмотрит за ее ребенком. Тильда засунула четки поглубже в рюкзак, где ее дочь-атеистка не нашла бы их и не устроила бы сцену.

Электронные письма Джерарди начали поступать, когда Даниэль сидел за компьютером, доедая свою порцию запеканки, приготовленной женой маршала: фетучини с цукини и стручковой фасолью, политые томатами и соусом бешамель. Вилка уже направлялась ко рту, когда он прочел первое письмо. Вилка с грохотом упала на тарелку. У них был убийца.

Маршал взял телефон с кухонного стола. Напротив синьора Перилло скрестила руки на груди и бросила на мужа предостерегающий взгляд: «Только посмей».

– Они на английском? – спросил Перилло с набитым ртом.

– На итальянском. Прочту первое, оно датировано двадцать девятым августа. Должно быть, последнее, что он написал.

– Продолжай.

– Ciao, Мария. Я писал редко, и ты знаешь почему. Твои бесконечные просьбы о деньгах не были удовлетворены по причине, которая тебе хорошо известна. Ты и твой муж отвернулись от меня двадцать два года назад, когда я больше всего нуждался в поддержке. Я покинул Италию по нескольким причинам, и ты – одна из них. Однако это теперь в прошлом. Пришло время искупить вину. У меня рак, и мне осталось недолго. Ты получишь деньги после моей смерти. Насколько значительной будет сумма, зависит от того, как пройдет моя поездка на родину. Я напишу тебе, как приеду. У меня нет твоего номера телефона. Робби.

– Немедленно свяжись с Марией Дорсетти.

– Через пятнадцать минут я должен заменить Винса на посту.

– Пусть подождет.

– Я принесу ему сэндвич.

– Лучше два.

Перилло закончил разговор и снова вонзил вилку в фетучини. У него было достаточно времени, чтобы спокойно доесть обед и, возможно, даже выпить кофе в баре. Увидев, с каким аппетитом ест ее муж, синьора Перилло опустила руки и вернулась к еде.

Эльвира сидела в своем кресле, складывая салфетки, и выглядела крайне недовольной.

– Если собираешься готовить для ресторана, нужно готовить больше, – заявила она, когда Нико проходил мимо за заслуженным эспрессо от Энцо. В половине четвертого немногие оставшиеся посетители пили кофе на террасе. Нико не терпелось отыскать Хвостика, где бы тот ни бродил, и отправиться домой.

– Ты принес смехотворно мало, – ворчала Эльвира. – Сколько там было? Восемь порций? Они разлетелись в мгновение ока.

– Это была моя первая попытка, – объяснил Нико. Он не собирался упоминать, что соус родился из неудачи, ему бы этого никогда не забыли. – Я не хотел готовить огромную кастрюлю, чтобы потом услышать от Тильды, что блюдо не подходит.

Эльвира вытянула шею насколько могла.

– Я считаю, что должна иметь право одобрять или не одобрять блюда, которые подают в моем ресторане.

Энцо протянул Нико кофе.

– Мама, тебе стоит поблагодарить Нико. Он вообще не должен был сегодня работать.

– Он помогает Тильде и набирается очень странных идей.

Нико рассмеялся и сел за барную стойку, чтобы сделать свои три глотка эспрессо.

– Я не пытаюсь захватить ресторан.

– Пока я жива, этому не бывать. – Эльвира положила салфетки на боковой столик и медленно поднялась. – Пора вздремнуть.

Энцо выскочил из-за стойки.

– Я пригоню машину.

– Нет, мне нужно пройтись. Нико, а в наказание за то, что ты не дал мне попробовать свое блюдо, которое несколько гостей назвали восхитительным, ты проводишь меня домой.

Энцо с недоверием посмотрел на мать.

– Мама, ты спрашивала у них, понравилось ли им?

– Разумеется. И не смотри на меня так. Иначе как бы я узнала, какое оно на вкус?

Нико предложил ей руку, и они медленно направились к выходу.

– Они никогда не скажут, даже если было не вкусно. Ты же хозяйка.

– Я прекрасно это понимаю. Я спросила, какое блюдо им понравилось больше всего. – Она повернулась к сыну. – Не забирай меня сегодня вечером. Кажется, у меня начинается простуда.

Энцо покачал головой. Его мать чувствовала приближение простуды каждое воскресенье.

– Отдыхай и пей больше жидкости. – По воскресеньям по телевизору шла ее любимая передача.

Эльвира жила неподалеку, на первом этаже дома за церковью. Нико проследовал за ней через узкую кухню в гостиную, заставленную темной мебелью. Единственными светлыми пятнами были белые вязаные салфетки на кресле и диване, а также два узких окна, выходящих во внутренний двор с голубыми гортензиями.

– Это часть старого замка, – пояснила она, когда Нико подошел к окну. – Мне нравится говорить, что я живу между Богом и королевской семьей, хотя короли давно покинули это место, а с ними и Бог. – Она устроилась в потертом бархатном кресле. – Садись. – Эльвира указала на кушетку на тонких ножках напротив себя. Нико усомнился, выдержит ли та его вес, и выбрал диван. Как только он сел, в ягодицу впилась острая пружина. Он поморщился.

Эльвира удовлетворенно кивнула.

– Мужчины всегда считают, что знают, как лучше. Это старый дом. Мой муж вырос здесь. Когда его родители умерли, он был только рад вернуться в то место, которое считал своим настоящим домом.

– Вы не возражали?

– Возражала, но ничего не сказала. Во времена моей молодости с мужчинами не спорили. С тех пор я наверстала упущенное. Я бы предложила тебе кофе, как принято в итальянском доме, но ты уже выпил свой в ресторане. Я привела тебя сюда, чтобы прояснить кое-что.

– Что именно? – Он понятия не имел, к чему она клонит.

– Ты ошибаешься насчет Стеллы.

– Что вы имеете в виду?

– Стелла родилась раньше срока, и, как у всех новорожденных, у нее были голубые глаза. Злые языки тут же зашевелились. В маленьком городке сплетни множатся сами собой. То, что Энцо сделал Тильде ребенка еще до свадьбы, никого не удивило, поэтому решили, что был вынужден жениться. Моя невестка всегда была женщиной сильной и прямой, многим это не нравится, но именно за это я ее уважаю.

Нико попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но Эльвира все поняла.

– Знаю. Я не всегда бываю с ней ласкова, меня не учили проявлять чувства. Но я о ней забочусь. Просто иногда мне хочется повернуть время вспять, чтобы рядом снова были муж и сын. Мне не следует жаловаться, ведь у меня есть добрый, любящий сын с прекрасным характером, которого Тильда отлично поддерживает. Когда-то это была моя работа. – Она перевела взгляд на колени и разгладила синее домашнее платье.

Нико передвинулся на другую часть дивана и провалился – пружин там совсем не было.

Эльвира подняла глаза.

– На чем я остановилась?

– На злых языках?

Она поджала губы, сделала глубокий вдох и выдох. То, что она собиралась сказать, явно причиняло ей боль.

– Когда Стелле было шесть или семь месяцев, ее голубые глаза стали теми прекрасными зелеными, которые ты видишь сейчас. В тот момент, когда ее глаза стали достоянием общественности, злые языки ушли за закрытые двери. Гуляя по улице с ребенком, мы встречали гробовую тишину. Это означало, что мысли окружающих стали еще более гнусными. Для них было ясно, что Тильда – та самая таинственная девушка Робби, а Стелла – его ребенок.

Нико хотелось заметить, что сама Эльвира еще совсем недавно намекала на это. Но вместо этого он сказал:

– Маршал расспрашивает об этой женщине. Пока никто не указал ни на Тильду, ни на кого-либо еще.

– Потому что зеленые глаза ничего не доказывают, и они это знают. Кроме того, женщины в этом городе не предают друг друга. – Эльвира посмотрела на Нико с укором. – Ты тоже думаешь, что Стелла – дочь Робби.

– Почему вы так считаете?

– Ты задавал Тильде вопросы, после чего она была расстроена. Она умеет держать себя в руках, но я очень хорошо ее знаю. У нее сжаты челюсти с тех пор, как ты говорил с ней на ступенях церкви. – Эльвира расстегнула сумочку, лежавшую рядом, выудила маленький ключ и помахала им в сторону тяжелого темного комода, втиснутого между двумя окнами. – Пожалуйста, открой второй ящик и принеси мне фотоальбом.

Нико сделал, как его просили. В животе у него все сжалось от ожидания. Он отдал Эльвире альбом и вернулся на свое место.

Эльвира аккуратно протерла носовым платком обложку из тисненой кожи и положила альбом на колени.

– Я покажу тебе, почему ты и злые языки ошибаетесь. – Она медленно перелистывала рассыпающиеся страницы. Каждая из них была заполнена маленькими черно-белыми фотографиями с волнистыми белыми краями. По мере того как она листала, многие фотографии выпадали из уголков. Эльвира громко, с удовлетворением выдохнула и протянула альбом.

– Вот она. Осторожно, а то все фотографии окажутся на полу.

Нико бережно взял альбом и положил его себе на колени.

– Справа, – голос Эльвиры повысился, – видишь ее? У нее зеленые глаза, и она – вылитая Стелла.

Нико увидел несколько крупных планов красивой улыбающейся девушки с большими ясными глазами. Они могли быть зелеными или голубыми – фотография была черно-белой.

– При крещении ее назвали Анной, но, когда цвет ее глаз стал нефритовым, ее начали звать Джадой. Это бабушка Энцо по отцовской линии, прабабушка Стеллы. Я знала эту женщину. Ее глаза были такими же зелеными, как у Стеллы. Я тому свидетель. – В голосе Эльвиры звучала твердая убежденность. – Понимаешь, Нико? Зеленые глаза Стеллы не имеют никакого отношения к Робби.

– Вижу, – ответил он. И лишь надеялся, что это правда.

Мария Дорсетти устроилась на жестком деревянном стуле, разгладила складки своей бежевой льняной юбки и с улыбкой посмотрела на Перилло. Она нервничала и изо всех сил старалась этого не показать.

– Согласна, – сказала она в ответ на обвинение маршала. – Показания, которые я подписала на днях, были неверными. Я знала, что Робби приезжает, но какой смысл было говорить об этом? Он умер, так и не связавшись со мной.

– Это только с ваших слов, а они сейчас стоят немного. – Перилло перебирал бумаги на столе, разыскивая копии электронных писем, которые Мария Дорсетти отправляла своему брату. Одно из них показалось ему особенно интересным. Он снова посмотрел на Марию. Улыбка все еще не сходила с ее лица.

– В своем последнем письме ваш брат ясно дает понять, что размер вашего наследства зависит от его поездки сюда. У вас есть предположения почему?

Она пожала плечами.

– Некоторое время назад он упоминал, что покупает здесь недвижимость. Возможно, ему нужно было за нее заплатить, что означало бы меньше денег для меня. Кстати, сколько я унаследую?

Перилло проигнорировал вопрос.

– Сегодня у Джерарди должна была состояться встреча с адвокатом, который считает, что покойный хотел изменить завещание, на что сам Джерарди намекает в своем последнем письме к вам. То, что его убили до возвращения в Америку, позволяет сохранить прежнюю волю. Это несет вам прямую выгоду.

Страх исказил ее лицо.

– Вы считаете, я его убила?

– А вы убили?

– Нет. – Ее подбородок задрожал.

– У меня еще один вопрос. – Перилло разложил письма, нашел нужное и пододвинул его к ней. – Письмо, которое вы сейчас читаете, датировано августом прошлого года и, похоже, является ответом на вопросы, которые вам задал брат.

Она поднесла копию ближе к лицу и прищурилась – она была слишком расстроена, чтобы достать из сумочки очки.

– Да, это мое письмо.

– Вы пишете, что Тильда и Энцо все еще женаты, что Стелла выросла в настоящую тосканскую красавицу, и добавляете, что ее зеленым глазам завидуют все девушки в Гравинье.

– Я отвечала на его вопросы.

– Как вы думаете, зачем он их задавал?

– Это очевидно. Он все еще был влюблен в Тильду. Вы, видимо, до сих пор этого не поняли. – На ее лице мелькнуло самодовольство. – Она была его большой любовью, а Стелла – результат их любви. – Она ухмыльнулась.

– Когда при нашей первой встрече я спросил, знаете ли вы, кем была его таинственная дама, вы ответили, что нет.

– Конечно. Женщины хранят секреты друг друга.

«До тех пор, пока это удобно», – подумал Перилло.

– Вы сделали два ложных заявления, что является нарушением уголовного кодекса. Вас будут судить. Возвращайтесь домой, позвоните своему адвокату и даже не думайте покидать город.

Он был рад избавиться от нее хотя бы на время, но ему предстояло обыскать ее дом и виллу, за которой она присматривала. Она подняла слишком много вопросов, требующих ответов. Он удовлетворенно откинулся на спинку стула, довольный не только вкусной запеканкой жены, но и уверенностью, что дело близится к завершению.