Глава 3

Мелек

— Извини, Кэти, — вырвалось у меня, стоило руке с глухим ударом врезаться в ее затылок.

Я повторил это еще раз, когда ее тело обмякло в моих руках:

— Прости, мне так жаль, но тебе нужно помолчать.

Выбора не было. Услышь ее крики хоть один охранник, и участь Кэти была бы предрешена. Жизнь за жизнь — закон суров и предельно ясен.

Я позволил себе сделать три глубоких вдоха, впитывая ее запах, ощущая мягкость кожи и жар изнуренного тела. Затем трезво оценил обстановку, и грудь сдавило мертвой хваткой.

Разорванные трусики зацепились за лодыжку Кэти. Бедра были иссечены прямыми и изогнутыми багровыми царапинами, которые в местах пересечений образовывали уродливые ромбы. Я не решился задрать платье выше. Не посмел даже гадать, успел ли он…

Чувство вины мертвой хваткой пережало горло.

Дерьмо. Это все из-за меня.

Из ванной медленно вытекала кровь, расползаясь с кафеля на ковер и нить за нитью окрашивая ворс в красный. Что бы здесь ни произошло, все случилось в единственной комнате, где не было камер. Без записей видеонаблюдения шансы доказать самооборону сводились к нулю.

У Кэти осталась всего одна истинная пара — я. Эта мысль одновременно обдала меня волной ликования и муки. Вот только грош цена всему этому, если я не уберу ее с планеты, подальше от имперского правосудия.

Ее тело казалось невероятно тяжелым, но этот вес не шел ни в какое сравнение с тем, как мое собственное сердце тянуло нас обоих на дно. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком пульса в моем перегруженном мозгу. Как, черт возьми, вытащить нас из этой клоаки?

Я убрал светло-каштановые пряди со взмокшего лба Кэти, вглядываясь в лицо женщины, которую подвел. Впервые — когда снюхал свою первую дорожку душа-пыли, забив ноздри синим порошком. Во второй — когда спровоцировал Кидана, из-за чего он напал на нее. Возможно, даже изнасиловал.

Я сгу’дал. Ходячее недоразумение.

Но я не был ничтожеством и не собирался подводить ее в третий раз.

Я поднял Кэти и перенес ее на кровать, чтобы для любого, кто проверит систему наблюдения, все выглядело менее подозрительно. Пнул ботинком окоченевающую руку Кидана и для верности прикрыл дверь в ванную.

Грейс. Я подошел к единственной оставшейся двери в квартире, сердце бешено колотилось о грудную клетку. С каждым дюймом, на который приоткрывалась дверь, пульс ускорялся.

Я заглянул внутрь.

Осмотрелся.

Девочка лежала животом на груде тряпья, из ушей ее свисали провода, а ноги подергивались в такт музыке. Она понятия не имела, что тут стряслось. И отлично. Одного пациента с тяжелой травмой на сегодня более чем достаточно.

Я примирительно поднял ладони и, словно в замедленной съемке, обошел ее письменный стол. Стоило мне попасть в поле ее зрения, как она резко села и выдернула наушники.

— Ты’ваще кт ткй?

— Тебе нужно идти со мной, — сказал я и поманил ее к себе, стараясь казаться меньше и слегка пригибаясь. — Понимаю, что ты ни хрена не соображаешь из того, что я говорю, но тебе пора сваливать. Живо.

Она скрестила руки на груди.

— Чувак, я ващ-ще ни сл’ва не пон’маю из т’го, что ты н’сешь. Ма-ам?

Дело дрянь.

Просто полнейшая жэ.

Я глубоко вздохнул, вышел из комнаты и взял Кэти на руки, чтобы показать ей. Донесшееся сзади «шт’зхня пр’хдит» подтвердило, что Грейс пошла следом. Одной рукой она схватилась за шею, а другой судорожно теребила край футболки.

— Чт’слчлось с мйей мамй? — спросила она, подходя ближе, дергая Кэти за руку и толкая в плечо.

На мгновение я подумал о том, не вырубить ли и Грейс, но вовремя опомнился. Одну женщину в отключке я еще смогу оправдать — я ведь целитель, как-никак, — но двоих уже вряд ли.

Я постучал пальцами по груди:

— Мелек.

В ее глазах блеснули слезы, балансируя на грани катастрофы.

— Д мн н’срать, как тбя з’вут! Что с м’ей ма’ой?!

— Да, все верно. Я помогу твоей маме. — Я на секунду зажмурился, выуживая из памяти крупицы ее языка, который использовал уже несколько лунных циклов. — Эм… Мелек, помочь Кэти? Помочь мама?

— Ты хчш помч м’ей м’ме?

— Именно, да. — Я снова ткнул себя в грудь. — Мелек помочь мама. Мелек помочь Грейс.

Ее пальцы снова впились в футболку, губы сжались так, что вокруг собрались морщинки. Она мне не верила, но выбирать не приходилось.

— Окей, — всхлипнула она и закивала так часто, будто пыталась убеждать себя с каждым движением головы.

Я выдавил подобие улыбки:

— Окей. Валим отсюда на хер.

Ноги онемели, когда я шагнул в коридор, но паника утихла — вокруг не было никого, кроме дроидов-уборщиков, занятых своим делом. Я кивнул в сторону грузового дока — единственного места, где в это время суток не бывало толкучки, — и направился туда.

Грейс едва поспевала за мной, спотыкаясь и то и дело поглядывая на мать. Она держала Кэти за руку и что-то бормотала, шептала прерывающимся от страха голосом.

Я срезал путь через прачечный комплекс. На заднем плане шипели и свистели автоматы, и вскоре от высокой влажности наши лбы покрылись испариной. Дроиды сортировали, складывали и упаковывали белье, пока я сверял маршрут по синей вентиляционной трубе под потолком, ведущей прямиком к доку.

Все это время я молился, чтобы Кэти не пришла в себя — последствия контузии всегда непредсказуемы. Она проснется с дикой головной болью, возможно, с сотрясением, но это ничто по сравнению с болью в разбитом колене или кошмарными воспоминаниями о Кидане.

Добраться до звездолета, которым я умел управлять, оказалось подозрительно просто. Я перекинул Кэти через плечо, освободив одну руку, чтобы маневрировать вместе с Грейс между грузовыми контейнерами. Рабочие суетились возле прибывших товаров с Култума и других планет, а инженеры висели на страховочных тросах под днищами кораблей, ремонтируя термоядерные панели.

Мы проскользнули к звездолету в самом конце ангара, ящики надежно скрывали нас от чужих глаз. Короткое касание внешней панели, и аппарель с шипением опустилась. Вот тут у Грейс и сдали нервы.

Она попятилась, дикими глазами переводя взгляд с трапа на мать, а лицо ее стало мертвенно-бледным.

— Чт т’ тв’ришь? Я в эту хр’новину н за чт не п’лезу!

В животе все сжалось. Первые попавшиеся ветусианцы уже обернулись в нашу сторону, переступая с ноги на ногу и пытаясь понять, откуда в грузовом доке этот панический визг.

Как бы мне ни хотелось все объяснить, времени не было — пришлось покрепче перехватить ее за плечо. Я силой впихнул ее на трап и затащил внутрь корабля. В зазоре закрывающегося люка ее крики, отражаясь от металла, зазвучали еще оглушительнее.

Я опустил Кэти на пол, не обращая внимания на то, как Грейс колотит меня кулаками по спине. Девчонка орала, пиналась, царапалась и пыталась оттащить меня от матери.

— Мелек помочь Кэти, — повторил я, но катящиеся по ее щекам слезы ясно говорили: мои слова чувства безопасности не внушают.

Я активировал панель управления, запрограммировав два прыжка через отрицательную материю на пути к единственному месту, где нам светило убежище. Термоядерные блоки отозвались низким гулом. Голограмма на приборной панели следовала за мной, пока я шарил по верхним отсекам в поисках аптечек, оружия и инъектора для лингвочипов, который был нам жизненно необходим.

Бах. Бах. Бах.

Я вздрогнул от грохота, вибрация от которого отозвалась в подошвах. Грейс склонилась над Кэти, ее бормотание тонуло в рыданиях.

Бах. Бах. Бах.

Металлический пол снова содрогнулся, пуская по спине парализующий страх. Неужели труп уже нашли? Если они заблокируют шлюз, нам крышка. Я ведь целитель, а не инженер, способный вручную взломать блокировку.

Снизу, из подпалубного пространства, донеслись крики.

Я подошел к центральному люку в полу — металлическая ручка дрожала от каждого нового удара. Схватил ее, повернул и рванул крышку вверх.

— Что за херня тут творится? — заорал инженер, его потное лицо пошло красными пятнами. — Кто дал разрешение на вылет этого звездолета? Я еще не закончил техремо… ты что творишь?!

Его взгляд упал на мою руку: я мертвой хваткой вцепился в его страховочный трос, упираясь ногами, чтобы удержать его вес. А второй рукой лихорадочно нащупывал карабин, крепивший его к кораблю.

— Ты что делаешь? — выкрикнул он, глянув через плечо вниз, где в трех уровнях под нами зияла пустота, и снова уставился на меня. — Если ты меня сбросишь, я переломаю себе миллион костей!

— Не перегибай, у тебя их чуть больше двухсот.

— Нет… нет… не надо! Не делай этого!

С этими словами я отстегнул карабин. Что такое пара сломанных костей по сравнению с безопасностью Кэти и Грейс? Хотя стоп…

— Эй, у тебя есть лингвочип?

Он потряс головой:

— Что?

— Ладно, нет так нет…

— Стой, подожди, да! Есть чип! Английский и испанский!

Я перехватил его страховку второй рукой, намертво сжав плотную ткань. Мышцы бедер горели, пока я затягивал его на борт. Люк тут же с грохотом захлопнулся.

Освободив инженера от подвесной системы, я сразу же связал ему руки за спиной этой же стропой.

— Что ты делаешь? — кричал он, хрипя при каждой попытке вырваться.

Я выхватил пистолет, найденный в верхнем ящике. Он был разряжен, но технарь об этом знать не мог и вжал голову в плечи, стоило мне прижать дуло к его затылку.

— Будешь переводить, — процедил я, упирая ствол в его негустую шевелюру. — Слово в слово.

— Ладно, ладно, без проблем.

— Твоя мать убила Кидана.

Он попытался обернуться и наверняка одарил бы меня ошалелым взглядом, если бы я не ткнул его стволом сильнее.

— С тобой ничего не случится. Просто переводи.

Он закивал. Его слова были для меня набором звуков, но оставалось только довериться качеству его перевода.

— Что-то еще?

— Я везу их на Одхейм, там ее мать не смогут привлечь к ответственности, — сказал я, ловя взгляд Грейс. — Скажи ей, что я здесь, чтобы помочь им, а не причинить вред. Мой лингвочип сломан, но я постараюсь починить его как можно скорее и все объяснить. А пока мне нужно, чтобы она мне поверила, как бы тяжело это ни было.

Я подождал, пока парень закончит говорить.

Грейс вздрогнула и уставилась на меня. Время между нами растянулось в вечность, прежде чем она тяжело сглотнула. Затем она кивнула и уткнулась лицом в грудь Кэти. Так она и осталась лежать, беззвучно плача в платье своей спящей матери.

— А со мной что будет? — подал голос инженер. — Я в эти игры не нанимался.

— Я работаю над этим, — бросил я, копаясь в целительском чемодане в поисках ампулы с седативным.

Я вогнал иглу ему в шею и подхватил под мышки, когда он обмяк. Прислоненный к переборке, он проспит до самой планеты амнистии. Переводчик мне, конечно, нужен, но стукач на борту — увольте.

Корабль задрожал, когда автопилот преодолел шлюзовую систему. Под потолком заметались десятки желтых поручней. Обессиленный и опустошенный, я сполз на пол возле ряда кресел у стены. От меня воняло потом, рвотой и остатками еды, которую я проливал на форму за последние трое суток.

Я активировал комм и набрал единственный номер человека, который, я знал, укроет нас без лишних вопросов.

— Мелек, — раздался из динамика голос Адоры, все такой же теплый, как и много циклов назад, когда она приютила меня. — Что стряслось, раз ты звонишь в такую рань? У нас сейчас самый разгар работы.

— Я в дерьме.

Из трубки послышался смешок:

— Ты не был бы Мелеком, если бы не вляпался. Неприятности ходят за тобой по пятам.

— Тоже заметила, да? — Я выдержал паузу, прежде чем продолжить: — Сможешь встретить нас у заброшенного дока? Я скину трекер корабля, увидишь время прибытия.

— Нас?

— Со мной моя анам гайл и ее дочь…

— Ох! — выдохнула она, и я прямо наяву представил, как она обмахивается ладонью. — Я и не знала, что ты нашел свою суженую. Мы так рады за тебя.

Я тяжело вздохнул.

— Она убила своего ветусианского партнера. Мне нужно место, где она будет в безопасности.

— Но ты же только что сказал…

— Все сложно. Объясню на месте.

На этот раз Адора замолчала надолго, в трубке было слышно, как она поджала губы и причмокнула.

— Мелек, я только-только избавилась от одного типа, которого разыскивали за убийство.

— Я все понимаю и не прошу подачек. Загрузи меня работой, я отработаю наше содержание. Тебе ведь нужен целитель? — Не дождавшись ответа, я добавил: — Мой коммлинк могут заблокировать в любую секунду. Я могу на тебя рассчитывать?

Она тяжело вздохнула:

— Ладно. Включай трекер, встретимся у старого дока.

— Эй, у тебя ведь есть гуманоидные дроиды наслаждений? Не знаешь, у них в стандартной прошивке идут все земные языки?

— Да.

— Отлично, захвати одного с собой.

Экран комма погас, как раз когда корабль выровнялся. В иллюминаторе кокпита раскинулась бескрайняя чернота, изредка прорезаемая искрами далеких звезд.

Я поднялся, подошел к Кэти и жестом попросил Грейс не дергаться, пока снимал остатки трусиков с лодыжки ее матери. Грейс проводила взглядом клочок ткани, который я отбросил в сторону, и уставилась на меня полными боли голубыми глазами.

Она была уже почти взрослой. То, как она шумно набрала в легкие воздух и замерла, выдавало: раньше она этой детали не замечала. А мне оставалось лишь пожать плечами, принимая волну чувства вины, затопившую каждую клетку моего тела.

Не спровоцируй я Кидана, возможно, до этого бы не дошло. Да что там, не нюхни я ту дорожку, вообще ничего бы не случилось.

Может, я и правда ничтожество. Доказательство тому красовалось на бедрах Кэти — багровые полосы, которые я прикрыл подолом, пытаясь сохранить остатки того достоинства, что Кидан не успел у нее отнять. Это было написано на ее колене сине-фиолетовыми гематомами. Застыло на лице спящей женщины первобытным страхом и глубоким осознанием преданного доверия.

Я достал из аптечки еще один седативный инъектор и взял Кэти за руку, согревая ее пальцы. Ее разуму нужен был покой, а телу — помощь целителя, для которой у меня не было инструментов. Да и лингвочипов я не нашел. Грейс настороженно следила за моими действиями, но мешать не стала, когда я сделал ее матери укол.

Еще вчера я был сгу’далом, которого едва не осудили за врачебную ошибку.

Сегодня к этому списку добавилось клеймо преступника, укравшего двух земных женщин на планету, собравшую в себе всю грязь моего прошлого. Все то, о чем я никогда не хотел рассказывать Кэти, теперь станет частью ее жизни.