Глава 16



Мелек

Поток спертого воздуха вытягивал влагу из пор, а металлические решетки поскрипывали под моими уверенными шагами. Я шел по главной платформе заброшенного дока. Когда-то здесь размещался весь личный флот трех благородных домов, теперь же это место служило распределителем для всего незаконного.

А поскольку на Одхейме понятия «незаконно» не существовало в принципе, торговцы сулили блаженство и умиротворение каждой повстречавшейся им несчастной душе. Даже продажным стражам, которые торчали тут лишь для того, чтобы грязь этой планеты не просачивалась наружу.

Я игнорировал подмигивающие мне сферы с душа-пылью, и так был по уши пьян тем нектаром, что звался Кэти. Когда я вернулся той ночью, она уже снова спала, так что вариант начисто во всем признаться опять отпал. Вместо этого я охранял ее сон, слегка обнимая всякий раз, как подступающий кошмар искажал черты ее лица. Единственным комментарием Грейс, когда я утром вышел из комнаты ее матери, было: «аллея позора»⁵ — что бы это ни значило.

— Целитель, — проворковала джал’зарка.

Она подошла ко мне прихрамывая. Толстый шрам тянулся от ее лодыжки до середины икры — скорее всего, старая военная травма, и подпиленные клыки это подтверждали. Изношенная одежда плотно обтягивала раздутый живот.

— Я занят. Связан узами.

Это словосочетание ложилось на язык приятнее, чем стряпня Адоры, несмотря на всю свою фактическую неточность. Что до меня, я был предан Кэти, и наше первое настоящее соитие оставалось неизбежным — если только судьба когда-нибудь позволит мне сказать ей правду.

Прежде чем джал’зарка успела потянуться к моему члену, я перехватил ее руки и отвел в сторону.

— Приходи завтра утром к задней двери «Брот Аднак». Два имперских кредита, и я сделаю тебе инъекцию.

Она вырвала руки из моей хватки и зашипела:

— Ваша раса вызывает у меня отвращение. Мой желудок выворачивает сильнее, чем ноет яйцевой мешок, а ты думаешь, у меня есть кредиты?

Я окинул ее взглядом с ног до головы, читая ее нищету в покрытых коркой колотых ранах на боку, которые виднелись сквозь дыры в ткани, бывшей когда-то платьем.

— Держи. — Я порылся в кармане и протянул ей кредиты, все равно ведь собирался разблокировать свой счет. — Завтра утром. Придешь пораньше — мадам, может, и покормит тебя.

Должно быть, у нее глаза заболели от того, как она уставилась на кредиты. Подбородок она задрала так высоко, что мне стала видна грязь, скопившаяся под ним. С завыванием она выхватила чипы и скрылась в тенях старых грузовых контейнеров.

Когда платформа разветвилась, я повернул на пандус, ведущий к старому щиту техобслуживания, как и говорила К’терра. Воздух здесь был чуть менее застойным. Верный признак более дорогого товара, а именно — рабов.

Я остановился у двенадцатого отсека, огляделся через плечо и только потом шагнул внутрь. По обе стороны от меня на круглых подиумах вдоль стен вращались голограммы женщин. От этого зрелища у меня внутри все перевернулось.

— Есть кто?

— Я здесь, сзади, — донесся голос из-за миллиона экранов, составленных и выстроенных в ряд на столе.

После нескольких солнц, проведенных вдали от всего криминального, в этом месте у меня пальцы в сапогах невольно подогнулись. Я приблизился к столу и осмотрелся. За ним сидел молодой ветусианец, смахивая и щелкая голографические строчки кода.

Огромное парящее кресло буквально поглотило его субтильную фигуру, а шрам тянулся от виска через весь глаз, обрываясь у крыла ноздри.

— Что надо? — отрывисто бросил он. — Если пришел за сферой душа-пыли, то ты ошибся уровнем, браток.

Учитывая состояние моих глаз, винить его за такой комментарий я не мог.

— Империя заморозила мой счет, — сказал я. — Мне подсказали, что ты можешь получить к нему доступ. Перевести кредиты на временный носитель.

На его лице появилась ухмылка, слишком мрачная для столь юного возраста.

— Много кто много чего говорит. Взламывать базу данных Империи — дело рискованное. На фоне здешнего наказания казнь покажется путевкой на Землю.

Я подавил смешок.

— Сколько?

— Шестьдесят.

— Шестьдесят кредитов? Это не так уж плохо, как…

— Шестьдесят процентов от любой суммы, которую мы переведем.

Мать твою за ногу.

— Ты ведь шутишь, да? Хочешь сказать, я уйду отсюда с жалкими десятью тысячами, пока ты заберешь остальные тридцать?

— Либо ты уйдешь с тем, с чем пришел, за вычетом тех кредитов, что ты только что отдал джал’зарке.

От этих слов я опешил, внутри заворочалось что-то темное. Я огляделся, просканировал голограммы. И точно — та самая женщина парила в центре стены.

— Она работает на тебя?

Он фыркнул, но глаз от кода не оторвал.

— На меня в той или иной степени работают все. Ну так что? Каково твое решение?

Я скрестил руки на груди, терзаемый сомнениями. Шестьдесят процентов — это грабеж, но нам с Кэти нужны были деньги. Я до сих пор не расплатился с Адорой за наниты. Да и со временем придется откупаться от залетных охотников за головами.

— Сколько это займет времени?

— Четверть аргоса. Двести шестьдесят кликов Хелиара. Пятнадцать земных минут. Решай быстрее, браток, у меня дела.

— Ты тратишь четверть аргоса и загребаешь тридцать тысяч кредитов? — Я на секунду отошел, засунув руки в карманы, чтобы не сомкнуть их вокруг его тощей шеи. — Клянусь Тремя Солнцами, я явно выбрал не ту профессию.

Если это и вызвало у него какую-то реакцию, он ее мастерски скрыл. Его запястья продолжали вращаться, перестраивая узоры кода, а зрачки метались во всех направлениях, отслеживая потоки данных.

— Ладно. Как мы это сделаем? Считаешь мою ДНК?

— Серебряная колонна позади тебя, — бросил он. — Положи руку на сферу.

Я повернулся и сделал, что сказано, но он так и остался сидеть в своем кресле.

— Ну и? Ты собираешься начинать или как?

— Уже начал, целитель Мелек, — отозвался он, и сухость его тона вызвала зуд у меня в горле. — Семнадцать арестов. Десять из них — за хранение запрещенных веществ во время службы Империи. Пять — за позор мундира в общественном месте. Один — за непристойное поведение. И один за… кражу парящих тележек из лазарета Одхейма и участие на них в несанкционированных гонках вокруг Имперской Ассамблеи?

При этих словах он впервые посмотрел на меня, но лишь на долю секунды, после чего его взгляд снова вернулся к цифрам и вихрям данных.

— Я же вернул их обратно, — пробормотал я. — Это называется «взял на время», а не украл.

Я отвернулся и пошел вдоль подиумов с вращающимися над ними голограммами. Джал’зарка, совсем еще молоденькая. Еще одна девчонка с Хелиара, синяки на лице которой были паршиво заретушированы. Хрупкая девушка, одна рука прикрывает грудь, другая — лоно…

Шок сжал мою аорту.

Клянусь Тремя Солнцами, нет…

Сердце разорвалось в груди, смешиваясь с той самой тьмой. Оно стало тяжелым, густым, неправильным, забивая артерии побочными эффектами Гарнизона Земля.

Землянка дрожала всем телом, ее взгляд был потуплен, а зрачки метались из стороны в сторону. Под спутанными волосами, унылой паутиной лежавшими на плечах, на задней стороне шеи виднелся транквилизирующий пластырь.

Я протянул к ней дрожащую руку. Хотел помочь ей спуститься с подиума, отдать свою рубашку и увести как можно дальше от этого места. Но мои пальцы лишь прошили световые потоки, коснувшись пустого воздуха. И все же ее дрожь передалась мне, сотрясая до самого основания.

— Ее зовут Софи.

Я резко развернулся, сжимая кулаки.

Молодой ветусианец стоял позади меня, поправляя член через зеленые штаны, не отрывая глаз от женщины.

— Бесплодна. Иначе она принесла бы мне целое состояние через новое связывание. Жаль, конечно, но в борделе она со временем отобьет эти деньги.

Он поднялся на подиум и обошел голограмму кругом. Его взгляд скользил по ее груди, ягодицам и половой щели. Из-за подступившего отвращения к горлу подкатила желчь.

— Она на Одхейме?

— Сейчас в транзите, — ответил он. — Я долго пытался пристроить ее на связывание, но даже самые отчаявшиеся ветусианцы не заинтересованы в женщинах, не способных рожать. — Он пригвоздил меня взглядом безупречно зеленых глаз. — Ты когда-нибудь спал с землянками? Трахал их? Занимался любовью?

Я покачал головой.

— Женщины обычно не в моем вкусе, но я подумываю оставить ее себе на время, — произнес он, потирая подбородок. — Да, пожалуй, я возьму ее, прежде чем отправить на аукцион.

Все мое тело зазудело так сильно, что захотелось пулей выскочить из отсека. К хуям кредиты. Я не мог позволить этому ублюдку заработать на мне тридцать тысяч ИК, чтобы он потом контрабандой вывозил земных женщин с планеты и продавал их в рабство.

Но стоило мне приподнять ногу, как в затылке взвыл сигнал тревоги. Он кричал у меня в черепе, резонируя от теменных костей, пока не созрел в гул одного-единственного слова.

Связывание.

Страх сковал мое сердце.

— Ты сказал, что пытался связать ее? — спросил я, выдавливая дрожь из голоса.

— Хочешь ее себе? — Он спрыгнул с подиума и принялся кружить вокруг меня, закусив нижнюю губу, отчего каждая мышца в моем теле натянулась как струна. — Вам подобным обычно не полагается иметь суженую, но для меня нет почти ничего невозможного. Само собой, на Земле вы жить не сможете, поскольку КПП ее разыскивают.

КПП. Сокращение от Команды по противодействию похищениям — эта аббревиатура окончательно подтвердила все это безумие.

Парень провел одним пальцем по моему животу, и ужас отравил мои вены. Затем добавил еще несколько пальцев, поглаживая мою грудь и приговаривая:

— Я бы неплохо заплатил за компанию такого ветусианца, как ты.

Я с трудом сглотнул комок отвращения.

— И тогда она станет моей?

— Во всех имперских базах данных, — подтвердил он и развел руки в стороны, словно восхваляя самого себя. — Я удалю все старые программные следы, и все будет выглядеть так, будто она была твоей с самого начала. Мы обычно выбираем женщин, которые изначально подходили сгу’далам, так как система никогда не активировала их связи. Это просто. Быстро.

Сердце зажало между ликованием и яростью, которые боролись за господство в моей груди, заставляя его то замирать, то запускаться вновь, а затем бешено колотиться о ребра. Наша с Кэти связь никогда не была разорвана, никогда не была скомпрометирована. Ей суждено было стать моей с того самого момента, как я сделал свой первый вдох, и осознание этого едва не сбило меня с ног.

Мне до безумия захотелось вернуться домой и заявить права на то, что Кидану изначально никогда не принадлежало. Он купил эту связь, вероятно, даже не подозревая, что ее истинный суженый-сгу’дал получил назначение в Гарнизон Земли.

— Ну так что? — спросил ветусианец. — Думаешь, сможешь наскрести кредитов?

Я через силу растянул губы в улыбке.

— Пока только обнал.

Это меняло абсолютно все.

С манипуляцией нашей связью обоснование убийства Кидана как самообороны становилось вполне реальным вариантом. Мы могли вернуться на Землю и наконец начать ту жизнь, которую я так хотел для нас. Жизнь, которую заслуживали Кэти и Грейс.

Мне нужны были доказательства.

Мне нужен был… он.

— Жаль, — пожал плечами хакер и вернулся за свои экраны. Но стоило ему рухнуть обратно в парящее кресло, как его глаза сначала округлились, а затем метнулись ко мне. Натянутая улыбка. — Почти готово.

На его теле не было ни капли жира и уж тем более мышц. Один точный захват и удар по виску, и я смогу выбраться отсюда через вентиляцию. Допрошу его. Выбью доказательства. Свяжусь с Каэлем.

Земля, встречай нас.

Подаваясь ближе к промежутку между стеной и столом, я огляделся в поисках черного хода, вентиляционной решетки или чего-то еще, куда он мог бы рвануть до того, как я до него доберусь. За углом позади него проход преграждала занавеска, а торчащие из-под нее коробки подсказывали, что прорываться там придется ползком по верхам.

— … … … Эй?

Высокий тон его голоса вырвал меня из мыслей.

— А?

— Твои кредиты переведены, — произнес он, постукивая по браслету, подключенному к терминалу, и не сводя с меня глаз. — Мне нужно выйти и позвать торговца, чтобы мы проверили, все ли сработало. Я сейчас вернусь.

Меня насторожило не то, как напряглись его плечи, когда он протискивался мимо. И не то, как вздымалась его плоская грудь. Нет, все дело было в том, как он смотрел на меня — с абсолютным вниманием и сосредоточенностью. Что он увидел в моем досье? Что я убил одного из его клиентов?

Одно мгновение растянулось, словно в замедленной съемке.

Я перехватил его руку, заломил за спину и впечатал его лицом в стену. Адреналин хлынул по венам, и этот жидкий коктейль надежды, смешавшись с ним, превратился в горючую смесь. Я хотел убить его. За то, что украл мою женщину. За то, что продавал мою женщину. За то, что причинял боль моей женщине.

Он упал на пол и проскользнул у меня между ног. Его пятки скользили по излишкам ткани собственных штанов в попытке бежать. Руки отчаянно замелькали, ища опору для разгона.

В тот миг, когда я вцепился рукой в ворот его рубашки, он крутанулся, выгнул спину и втянул голову. Секунду спустя я стоял в помещении, сжимая в кулаке пустую рубашку.

Я отшвырнул ее и припустил во всю прыть. Мощные шаги толкали меня вперед по металлической решетке, которая содрогалась под этим напором.

Хакер лавировал между ржавыми контейнерами, нырял под ремонтные краны и огибал торговцев и жуликов. Но настичь его мне удалось только тогда, когда он добежал до стопки грузовых ящиков. Сердце колотилось как никогда в жизни, а шум крови отзывался в ушах симфонией справедливости.

В мыслях я уже видел его привязанным к стулу. К’терра и остальные джал’зарки обступили бы его кругом. Загоняли бы одну иглу за другой между тех ребер, что так отчетливо проступали на его тощем теле. Он бы кричал. Он бы плакал. Но главное — он бы заговорил.

Я вытянул руку.

Кончики пальцев мазнули по бледной коже.

И в этот самый момент этот гад умудрился втиснуться в самую узкую во всей галактике щель между прогнившим грузом. Понимая, что сам я туда ни за что не пролезу, я прыгнул на первый контейнер. Мышцы горели, легкие разрывались. Я игнорировал все это, пробиваясь сквозь боль и карабкаясь на следующий уступ.

Оказавшись наверху, я стал прыгать с ящика на ящик, и ржавый металл гулко звенел под моим весом. Едва подо мной снова оказалась металлическая решетка пола, я заставил свои налившиеся свинцом ноги вернуться в спринт.

Я не мог дать ему уйти.

Не мог подвести Кэти в третий…

Резкий удар в бок вышиб воздух из моих легких, боль просочилась в каждое нервное окончание в груди, а затем огненной волной прокатилась вверх и вниз по позвоночнику. Еще один укол вонзился с противоположной стороны, намертво засев между ребер. Стоявшая рядом джал’зарка расплылась в кровожадной ухмылке, дергая хвостом, а вместе с ним — и моим корпусом. Коготь на ее хвосте отсоединился с характерным треском.

Колени подкосились, и я рухнул на безжалостную металлическую решетку, которая больно врезалась в суставы. Я пытался сфокусировать взгляд на измазанных грязью лицах джал’зарок, чьи хвосты так и ходили ходуном, защищая парня, который держал их на содержании.

Я смотрел, как он скрывается в снабженческом туннеле, пока джал’зарки, хихикая, уходили прочь, оставляя меня истекать кровью, которая стремительно пропитывала рубашку, подаренную мне моей анам гайл.