Вена, 13 декабря 1932 года

Уважаемый господин Бретон!

Будьте уверены, я внимательно прочту Вашу книгу «Сообщающиеся сосуды»[246], в которой столько места уделяется объяснение сновидений. Признаюсь, прямо сейчас я не слишком далеко продвинулся в чтении, но все же счел возможным Вам написать, поскольку на стр. 19 я наткнулся на одну из Ваших «дерзостей», которую затрудняюсь объяснить.

Вы критикуете меня за то, что я не упомянул в своей библиографии Фолькельта[247], открывшего нам символику сновидений, хотя заимствую его идеи. Это серьезный упрек, и такое поведение совершенно расходится с моим обычным.

В действительности символику сновидений открыл не Фолькельт, а Шернер[248], чья книга была опубликована в 1861 году, тогда как сочинение Фолькельта датируется 1878 годом. Оба автора упоминаются несколько раз в соответствующих местах моего текста – и по отдельности, и даже вместе (там, где Фолькельт представлен как сторонник Шернера). Более того, ссылки на оба труда имеются в библиографии, а потому мне хотелось бы получить от Вас необходимые разъяснения.

Вас оправдывает то обстоятельство, что в библиографии французского перевода в самом деле, как я только что выяснил, книга Фолькельта не упоминается.

* * *

Вена, 13 декабря 1932 года

Уважаемый господин Бретон!

Прошу прощения за то, что снова вынужден вернуться к случаю с Фолькельтом. Для Вас все это, может быть, не имеет большого значения, но я крайне чувствителен к такого рода упрекам, тем более когда они исходят от Андре Бретона; для меня это очень болезненно. Я писал Вам вчера, что имя Фолькельта присутствует в библиографии немецкого издания «Толкования сновидений», но во французском переводе оно почему-то опущено, что оправдывает меня (и в известной мере оправдывает Вас, хотя Вы могли бы выражаться не столь сурово в своей критике и не ставить мне на вид, что есть, оказывается, некий автор, «о котором в библиографии… старательно и многозначительно умалчивается»). Видимо, в данном случае налицо мелкая небрежность со стороны французского переводчика. Впрочем, винить его тоже не стоит. Я провел проверку и выяснил следующее: мое «Толкование сновидений» с 1900-го по 1930 год выдержало восемь изданий. Французский перевод выполнен по седьмому немецкому изданию. Так вот, имя Фолькельта встречается в библиографии первого, второго и третьего немецких изданий, но отсутствует во всех последующих, и потому французский переводчик не смог его внести.

Четвертое немецкое издание (1914) – первое, на титульном листе которого значится: «При участии Отто Ранка». С той поры именно Ранк взвалил на себя ответственность за библиографию, а я этим списком литературы больше не занимался. Должно быть, ему попросту не пришло на ум соотнести имя Фолькельта с библиографией. Но это вовсе не означает, что он поступил так по некоему злому умыслу. Хотя, конечно, он вполне осведомлен о том, что Фолькельт не может считаться первооткрывателем символики сновидений, что эта честь по праву принадлежит Шернеру, о чем я несколько раз упоминал в своей книге.

* * *

26 декабря 1932 года

Уважаемый господин Бретон!

Благодарю за Ваше доброе и обстоятельное письмо. Думаю, Вы могли бы ответить куда короче: «Столько шума из-за пустяка», – но Вы благосклонно отнеслись к моей щепетильности в данном случае (сознаю, что она представляет собой, несомненно, реакцию на чрезмерное честолюбие, которым я страдал в детстве, но которое, к счастью, преодолел). Ни одно из прочих Ваших критических замечаний не вызывает у меня отторжения, хотя я, безусловно, вижу сразу несколько поводов для полемики. Так, например, я считаю, что не довел анализ собственных сновидений до уровня изучения сновидений других людей по той простой причине, что дело тут вовсе не в чрезмерной сексуальной застенчивости. Увы, в противном случае мне пришлось бы довольно подробно раскрывать и предъявлять публике тайную подоплеку сновидений, которые разъясняются моими отношениями с недавно почившим отцом. Смею думать, что был вправе избавить читателя от этих подробностей и от истории преодоления инфантильных устремлений.

Отважусь на признание, которое прошу принять без гнева! Мне известно об искреннем интересе, который Вы и Ваши друзья питаете к моим исследованиям, но сам я не в состоянии уяснить, что такое сюрреализм и чего он хочет. Может быть, мне, человеку столь далекому от искусства, и не дано этого понять[249].