Я помню, как начинала чувствовать что-то особенное к очень дорогому для меня человеку и сказала… нет, даже не сказала – само сказалось:

– Мне так страшно сейчас.

– Кого ты боишься – меня или себя? – спросил он.

Меня ошеломила простота и глубина вопроса: да, неумолимым стражем на воротах, ведущих к любви, может быть как страх самого себя, так и страх того, к кому рождается любовь.

А кроме того, меня ошеломил ответ, пришедший изнутри:

– Я боюсь поверить, что такое чувство действительно возможно.

«В любви страха нет», – гласит библейское послание от Иоанна. И даже более того: «Совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение». И «на закуску»: «Боящийся несовершенен в любви». В общем, прочтя это, каждый из нас (если он/она – не пациент психиатрической больницы, буквально считающий себя мессией) должен либо попрощаться с надеждами на жизнь, любовь и тут же, не сходя с места, собрав нехитрую ручную кладь жизненного опыта, отправиться во тьму загробной жизни, либо забыть про всякую там любовь и бросить все имеющиеся и неимеющиеся силы на создание «лучшей версии себя». Что, в общем-то, по смыслу – одно и то же.

Вот что происходит, если мы не включаем собственный чувственный эмоциональный опыт в понимание мира, в принятие решений. Необязательно быть воцерковленным христианином, вообще не обязательно быть христианином, просто попробуем почувствовать на этом примере, как рождается идея идеальной любви без страха.

Для начала вспомним, кем был автор этих строк. Большинство исследователей сходятся во мнении, что Послание написано одним из первых и самым юным последователем Христа, Иоанном, автором Евангелия от Иоанна – самого, пожалуй, метафоричного и философского. Именно Иоанну распятый Христос поручает заботу о своей матери, Марии, а матери – заботу об Иоанне. Его Евангелие написано позже других, а Послание и вовсе датируется примерно 90-ми годами I века нашей эры. Христос, напомню, как принято считать, был распят в 33-м, хотя эти данные сейчас активно оспариваются, поскольку факты его жизни и упоминаемые исторические события при такой датировке не совсем совпадают. Как бы то ни было, Послание написано значительно позже предполагаемого общения его автора с Мессией.

Написано человеком. Безусловно, вдохновленным духом, высшим смыслом, но человеком. Даже верующие христиане признают божественную природу Христа, но не апостолов. По сути, они – как и мы все – обычные люди, которые приложили максимум доступных им усилий, чтобы нести идеи гармонии и смысла жизни, как они их понимали, как можно большему количеству людей.

Учитывая исторические обстоятельства, распространять идеи, в которые они уверовали, было буквально делом жизни и смерти. Такая, как говорят психологи, аффективная заряженность не могла не сказаться на интонации текстов, на несколько абсолютизированных формулировках.

Не обойдем вниманием и законы восприятия целевой аудитории, которым сейчас специально обучают маркетологов, но которые естественным образом существовали всегда: заостренные категоричные максимы лучше запоминаются, вызывают ответную аффективную реакцию и вовлеченность.

Когда мы читаем утверждение «в любви страха нет», нам нужно представлять себе контекст, в котором эти слова были написаны. Как и завещал верующим Всевышний, необходимо пытаться совмещать человеческое и надчеловеческое, божественное, мистическое, абсолютное путем своего «творческого проекта» – контакта Бога с людьми через воплощение в фигуре Христа. Для неверующих работает тот же принцип, просто нет отсылки ко Всевышнему как к создателю мира, а есть необходимость совмещать идеальное и реальное представление о человеке.

Если мы оперируем максимами, идеальными конструкциями вроде «совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение», то не получается такое сочетание, соединение. Почему? Ну например: как же тогда быть с самим мифом об Иисусе Христе, участником которого и был, предположительно, автор послания. Согласно тем же Евангелиям, Христос испытывал страх и сомнения в Гефсиманском саду, когда молил Бога, чтобы «миновала его чаша сия», испытывал страх и мучения на кресте, когда кричал: «Отец мой, для чего ты оставил меня?»

Что же получается, он как-то несовершенно любил? Но ведь он и есть воплощение божественной любви в Абсолюте… Не сходится.

Важно уточнить, что я сама чрезвычайный поклонник и ценитель библейских текстов. И мне особенно важно как раз вот это сочетание, контакт объяснимого и необъяснимого, исторического и вечного, человеческого и небесного. Мне интересно представлять, как чувствует себя человек, что он переживает, когда пишет: «В любви страха нет!» Даже если очевидно, что реальности это утверждение соответствовать не может, иначе хотя бы откуда взялось выражение и вообще феномен «страха Божьего».

Теолог Рудольф Отто в книге «Священное»[37] подробно рассматривает понятие «страх Божий» – переживание трепета и восторга одновременно при встрече с чем-то превышающим наши представления об обычном человеческом бытии. Он называет это нуминозной энергией, от латинского корня numen – «божественный». Это такое переживание, которое охватывает человека в особенные моменты и дает способность и возможность для личностных изменений. И да, один из ингредиентов в этом сложном и глубочайшем переживании – страх.

Конечно, истинная любовь включает в себя весь спектр переживаний, на то она и любовь, которая Бог, Всевышний, Абсолют, цельность. И наша задача в реальной жизни – различать страх-трепет и страх-трусость.

Вернемся к Иоанну как к реальному человеку. Я могу себе представить, что в момент переживания экстаза абсолютной божественной любви можно ощущать себя именно так: да какой там страх! только восторг! Точнее было бы сказать не «любовь изгоняет страх», а «любовь создает в нас такое переживание, когда страх становится не важен». Иудейские мистики-каббалисты описывают состояние «двекут» – прилепление, слияние с божественной энергией. Это тоже нуминозное переживание: священный, благоговейный ужас от приближения к чему-то великому, абсолютное доверие, переживание высоты, полноты, света, восторга.

Вспомните, случался ли в вашей жизни выход за рамки знакомых переживаний, когда вы испытывали чувство такой силы, что оно воспринималось как меняющее жизнь и вас самих?

Это может происходить в моменты переживания любви к партнеру, к ребенку, во время любования миром, природой, чем-то необычным, в ситуациях неожиданного спасения, глубокого взаимопонимания с другими, творческих озарений.

Снова об Иоанне: кроме предположения о том, что текст был написан в момент такого нуминозного переживания, я могу представить человека, который как раз переживает отчаянные сомнения, его оставляют силы верить и мучат колебания. Попробуем вообразить, сколько преследований, опасностей, лишений пережил он в своей долгой реальной жизни: ссылки, тюремные заключения, пытки, казни… Если бы он не испытывал сомнений, грош цена была бы его вере, его убежденности, ведь то, что не требует усилий, и не ценится высоко. Да это и невозможно, не робот же он. Так что легко поверить, что именно тогда, когда одолевают страхи и сомнения, именно чтобы не позволить себе сдаться, разочароваться, появляется в человеке это героическое «в любви страха нет». Похоже на то, как солдаты идут в атаку с криками «Ура!». В спокойном состоянии понятно, что никакого «Ура!» там нет, а непосредственно в критической ситуации, чтобы не сдаться, не спасовать в моменте, помогает. И кроме того, ведь это так соблазнительно – думать, что где-то нет страха…

Ну а что же с разницей между страхом как трепетом и страхом как испугом, трусостью? Возьмем пример из истории.

Около IX века жила в Константинополе совершенно необыкновенная женщина, Кассия Константинопольская. Она являет собой беспрецедентный пример женской судьбы, творческой реализованности и духовной «карьеры» в те времена. Она была основательницей женского монастыря, поэтессой, автором церковных гимнов. Примечательно, что одно из ее сочинений, гимн, до сих пор исполняется в одной из чрезвычайно важных христианских литургий Великой среды на Страстной неделе.

Красивая и хорошо образованная девушка Кассия по традициям тех времен участвовала в своеобразном конкурсе красоты, на котором выбирал себе супругу тогдашний император Феофил. Он обратил внимание именно на Кассию и, подойдя к ней, сказал: «Через женщину в мир пришли грех и страдание», имея в виду библейскую Еву, первой вкусившую плод с древа познания добра и зла, после чего идиллическая элегия пребывания человечества в райском саду превратилась в захватывающий блокбастер земной жизни, в котором мы имеем честь пребывать до сих пор. Кажется, довольно странный заход для знакомства, но, вероятно, в его понимании это был флирт?

Кассия же мгновенно нашлась и ответила: «И через женщину пришло в мир все лучшее», имея в виду Марию, родившую Христа. В общем, не растерялась. Феофил был сражен: она не только красавица, но и умная и смелая! И влюбился. Они начинают общаться, у них много общего – эрудиция, честность, любовь к поэзии и музыке. Но мачеха Феофила, Ефросинья, видимо боясь конкуренции в государственных делах со стороны достойной соперницы, стала убеждать пасынка, что ответ Кассии и ее образованность говорят о строптивости. Она настаивала, что жена должна быть безмолвной и покорной, иначе муж будет чувствовать себя с ней глупцом. То есть нужно не самому развиваться, а ждать, что жена будет играть в поддавки. Но это сработало, и Феофил отказался от Кассии.

Это пример того самого момента страха как трусости. Человек, который боится принять подарок судьбы, потому что в глубине души чувствует себя (или ему внушили это) недостойным такого подарка.

Что же было дальше? После отвержения Феофилом Кассия уходит в монахини. Одни комментаторы считают, что после помолвки с императором любой другой жених был бы «игрой на понижение», а это как-то досадно и для семьи Кассии, и для репутации женихов. Другие – что ее так эмоционально ранило его отвержение. Ну а третьи, и эта версия очень важна, – что на самом деле Кассия и хотела заниматься своим развитием, «карьерой», творчеством и воспользовалась разрывом помолвки как предлогом, чтобы закрыть вопрос с замужеством. В те времена женщины были крайне зависимы от милости мужей: разрешат ли им заниматься образованием и творчеством или нет – это была лотерея.

Все у нее складывается успешно, и вскоре она основывает первый женский монастырь в империи. Кассия становится заметной и влиятельной фигурой в духовной жизни. История усиливается еще и тем, что в то время разворачивается масштабное противостояние между иконоборцами, к которым принадлежал и которых поддерживал император, и почитателями икон.

Сейчас, конечно, не будем углубляться в подробности этого процесса, хотя это тоже очень интересно. Скажем лишь, что оппозиционная активность Кассии приводит к тому, что ее задерживают и собираются подвергнуть публичному избиению плетьми. Такое тогда было законодательство.

Но тут вмешивается император и велит отпустить Кассию. Драматическая подробность заключается в том, что к тому времени император уже был женат, а его жена Феодора тайно сочувствовала почитателям икон и чрезвычайно уважала Кассию (вероятно, не зная, что та могла бы оказаться на ее месте, если бы Феофил не струсил). Она-то и сообщила мужу о задержании Кассии и попросила заступиться.

Сказано – сделано. Кассию возвращают в ее монастырь. Надо сказать, что к тому времени она уже была известным автором духовных музыкальных и поэтических сочинений. Всего ее перу приписывается около трехсот произведений. И вот она возвращается в свою келью и, вероятно под впечатлением от произошедшего, начинает писать тот самый знаменитый гимн, который до сих пор исполняется как жемчужина христианской поэзии. Содержание гимна будто бы возвращает нас к первому диалогу Феофила и Кассии о том, что именно может принести в мир душа женщины.

Предание гласит, что Феофил никогда не переставал любить Кассию, а эта драма с ее преследованием по его же указу заставила любовь вспыхнуть с новой силой. Он едет к ней в монастырь. Возможно, для того, чтобы исправить ошибку и восстановить их отношения. Да-да, мы помним, что он женат, но кому это когда мешало, особенно императорам! История знает множество примеров, когда и законы переиначивались под сердечные потребности власть имущих. И вот он приезжает, идет к ней в келью. Кассию успевают предупредить, что приехал император. Она мечется, колеблется – и прячется от него. В своей же келье. Несложно представить себе аскетичную монашескую келью, даже если это келья настоятельницы в Византийской империи. Где там незаметно спрятаться?

Вот и Феофил сразу понял, что Кассия здесь, но не решается выйти к нему. Он обращается к ней, а она, переживая свою любовь, не находит в себе смелости ответить, пойти навстречу. Такова версия историков, и у нас нет оснований в ней сомневаться. Ведь если бы она не испытывала сложных чувств к нему, то встретила бы, устроила бы официальный прием, попыталась бы обсудить насущные вопросы почитания и отвержения икон в христианстве. Ну или, если бы она его только ненавидела и опасалась, сбежала бы от него подальше, чтобы не попасть снова в опасную ситуацию. А вот это – быть вместе и не быть вместе, слышать другого и не отвечать – все же выглядит как проявление очень трепетного состояния.

Феофил замечает рукопись незавершенного гимна на рабочем столе Кассии, он присаживается, читает и дописывает текст, будто продолжая их самый первый диалог. И до сих пор (вообразите себе, уже более двенадцати веков!) миллионы христиан – да и просто любителей музыки – слушают, а кто-то и поет этот диалог невоплотившейся любви. Невоплотившейся как раз из-за страха. Страха Феофила принять свою любовь к умной и смелой девушке, страха Кассии пойти против правил и, возможно, принять любовь Феофила в таких «неправильных» уже с точки зрения общества обстоятельствах.

Несложно найти в интернете и послушать этот Гимн Кассии, прочесть текст и, возможно, спросить себя: а я-то, я не отверг(ла) свою любовь из страха? Страха чего-нибудь, у каждого это может быть что-то свое. Не останется ли от моей любви только душераздирающий гимн?

Помню своего пациента, который не решался обнаружить себя, признаться в своих чувствах женщине, потому что боялся, что она его отвергнет. Или не сразу отвергнет, а поиграет его чувствами и потом бросит. Вот написала «пациент» и горько улыбнулась: «пациент»! Если бы! Если бы это был единичный случай! В памяти тут же появилась целая галерея мужчин и женщин, которые таким образом издевались над своими чувствами и над собой. Можно спросить: а разве есть какие-то гарантии, что не отвергнут, не бросят? Нет, конечно! Но когда я вспоминаю случаи, где люди признавались в своих чувствах, давали им жизнь, не шли за страхом обесценивания, отвержения и все же встречались с отсутствием взаимности, у них был шанс гораздо легче пережить это. Почему? Потому что они могли признать, что в их жизни все-таки была любовь, и это само по себе ценно. А чем утешать и поддерживать себя тому, кто даже не попытался, кто придушил любовь? Трудно сказать.

Часто именно страх и есть признак того, что это – То Самое, настоящее чувство. Этот страх – признак нуминозного переживания. А мы низводим его до банальной трусости, опасений за свою самооценку, репутацию и прочие эфемерно-условные, искусственные понятия.

Влажные кеды сохнут на солнышке, босые подошвы с любопытством знакомятся с разными травками, камешками. Они о чем-то болтают. Об умном, конечно же, как всегда…

– А ты не думаешь, что, когда клиенты говорят о любви, они просто избегают говорить о чем-то тяжелом, болезненном?

– Можно подумать, о любви говорить легко.

– В любви есть все, там можно найти утешение.

Она чувствует, как ее раздражение нарастает.

– Все? Утешение? Я вспомнила: на каком-то семинаре на конференции было упражнение с картами Таро, и я в процессе вытащила карту Мир, прочла описание, ужасно обрадовалась, говорю соседям: «О, карта Мир, в ней есть все! Какая удача!» Не помню даже, к чему там это было, но удача казалась несомненной. И тут один из участников, профессиональный таролог, говорит: «Все не так просто. Действительно, суть в том, что здесь есть все, и часто именно поэтому ничего невозможно. Все настолько заполнено и уравновешено, что никакое движение невозможно». Понимаешь?

– Ты на меня за что-то злишься?

Она улыбается: раздражение куда-то улетучилось. У него такое внимательное и растерянное выражение лица.

– С тобой я впервые стала признавать, какой я сомневающийся и застенчивый человек… Раньше так никогда бы про себя не сказала.

– Я такой же.

– Наверное, именно поэтому мы до сих пор еще не поженились, не родили детей, не построили дом…

– Ха-ха, – мрачно говорит он.

– Отнесу этот ответ на счет застенчивости.

– Можем дерево посадить.

– Дерево?

– Ну говорят же, что нужно дом, сына и дерево… Можно взяться за самое доступное. Там вот на границе поля есть молодняк, хорошо бы пересадить.

– А, поняла! Так это правило из Талмуда. Имеется в виду, что нужно сначала построить дом, потом посадить виноградник (считай, плодовое дерево), а потом уже жениться, а то куда привести жену и чем ее и детей кормить?

– И все-то ты знаешь, все-то ты читала! Талмуд даже.

– Да ты что! Не читала, конечно! Знаю из какой-то статьи, там цитировали.

– Могла бы и соврать.

– Ты бы соврал? Чтобы произвести впечатление?

– Я никогда не вру.

– Да? Ну тогда скажи честно: вот если вообразить, что как-то так сложилось, что мы вместе как влюбленная пара. Что тебе представляется?

Он помрачнел, глядя в небо.

– Что там? Дождь будет?

– Ты бы меня бросила, – глухо отвечает он и отворачивается.

Она растерянно замолчала и вдруг почувствовала, как хочется стать ближе. Но только потянулась к нему, еще сама не понимая, чтобы что – стукнуть или обнять, как вдруг в одно мгновение их оглушил гром. Тут же все потемнело и с неба обрушилась стена воды. Даже бежать нет смысла. Они просто отдались этим потокам, подставляя лицо, плечи, всех себя. Кеды, которые выставили сушить после озера, плывут с потоком ливня. И становится страшно и весело одновременно.