– И не смейте меня презирать! – вскричала на сессии одна из моих пациенток, Ксения. – Вы и представить не можете, как я сама себя презираю! Если еще вы будете, я просто жить не смогу!

Некоторое время назад Ксения обратилась ко мне с проблемой в создании прочных глубоких отношений. Она чрезвычайно эффектная, общительная, много знакомилась с самыми разными мужчинами, очень быстро эти знакомства переходили в сексуальные отношения, и Ксения восторженно описывала их как яркие, разнообразные, захватывающие. Всякий раз на сессии Ксения эмоционально восклицала: «А потом был потрясающий секс!» При этом все эти отношения по разным причинам тут же и заканчивались.

Когда мы слушаем рассказы друзей, родственников, приятелей, у нас в голове могут появляться свои идеи, личное отношение к событиям, которые те описывают. Психоаналитические сессии нарочно организованы так, а специалисты-аналитики обучены таким образом, чтобы эти внутренние реакции отражали не их собственное мнение или жизненные убеждения, а внутреннюю реальность пациента, которая не осознается им самим.

Так вот, слушая как будто совершенно искренние рассказы Ксении, я думала: «Что-то здесь не складывается. Ну не может быть прямо с каждым-каждым мужчиной, тем более малознакомым, потрясающий секс…» Я предположила, что, возможно, в глубине души Ксения и сама чувствует: что-то не так; ее сознательное и бессознательное отношение к таким историям серьезно различаются, но она не может признать это. И я стала более детально расспрашивать Ксению о ее собственных телесных и эмоциональных ощущениях во время свиданий. К изумлению девушки, отвечать на эти вопросы оказалось сложно. Она готова была в мельчайших подробностях передавать факты и обстановку встреч, цитировать диалоги, описывать поведение и эмоции партнера, формулировать свои планы и ожидания относительно каждого из этих мужчин. Но она совсем не могла вспомнить, что чувствовала… Когда же я стала уточнять, что именно она имеет в виду под потрясающим сексом, постепенно выяснилось, что этим эпитетом Ксения обозначает крайне активное, даже грубое и подчас небезопасное сексуальное поведение со стороны партнера.

Это открытие оказалось неприятным для Ксении. Еще более неприятной и непростой стала наша последующая работа, но она позволила Ксении разблокировать вытесненные воспоминания о крайне унизительном раннем опыте, переживании сексуального использования. А также признать, что яркий фейерверк эмоций на свиданиях с совсем не подходящими мужчинами был психологической защитой. Защитой от признания своей боли, своей уязвимости. Снова и снова Ксения разыгрывала трагическую буффонаду для одного-единственного зрителя – себя самой: «Нет, вы не унижаете меня! Нет, вы не используете меня! Это мне самой нравится! Это я сама выбираю такое развитие событий! Я страстная натура, и у меня всегда потрясающий секс!»

Когда все это собралось в сознании Ксении, возник тот всплеск: «Не смейте презирать меня, потому что я сама презираю себя больше всех на свете!» Конечно, когда происходит осознание, что именно, какие именно жестокие вещи мы подчас творим сами с собой, иногда годами, в попытках вытеснить травматичные воспоминания или подменить собственные чувства выдумкой в угоду чувствам других, это всегда непросто. Но это, как вскрытие нарыва, становится первым шагом к излечению, точкой, после которой уже не получится так обманывать себя.

Перед Ксенией лежал долгий путь постепенного отказа от привычных способов заглушить душевную боль. Ей предстояло понять, чего именно в отношениях ей хочется, что именно ей приносит искреннее удовольствие, а также признать, что секс – какой там потрясающий! – для нее вообще пока пугающее занятие. Постепенно Ксения смогла принять, что глубокие и ценные отношения не случаются просто так, с любым человеком мгновенно, но они стоят ожидания и надежды. С каждым шагом на этом пути у Ксении становилось меньше презрения и больше уважения и любви к себе.

Другая пациентка, Алина, пришла с запросом о профессиональной реализации, но довольно быстро, хотя поначалу как-то вскользь внесла тему отношений. Алина – организованный, высокоэффективный человек, она сознательно и дисциплинированно выстраивала не только карьеру, хобби, здоровый образ жизни, но и личную жизнь с перспективными ресурсными мужчинами. Одно докучало Алине: ее постоянно мучили неприятные гинекологические и урологические симптомы. Она дисциплинированно посещала врачей и выполняла медицинские назначения, но ничего не менялось, так что в отношениях с «перспективными ресурсными» партнерами приходилось многое скрывать и терпеть.

Когда стали уточнять детали, Алина была вынуждена признать, что в своих решениях, когда и каким образом переходить к сексуальной близости, она руководствовалась не своими чувствами и ощущениями, а строгой структурой. Так же организованно и добросовестно, как она подходила к рабочим вопросам, она подошла и к теории и практике любовных отношений, – если их, конечно, можно так назвать. Алина прилежно изучила огромный корпус специальной литературы, блогов, подкастов и прочих источников информации о том, как «правильно» выстраивать отношения. У нее в руках были выверенные коллективным интернет-разумом алгоритмы: на каком свидании, в каких обстоятельствах нужно переходить к сексу. Понятно, что эти алгоритмы имели мало общего с ее собственными биоритмами, а уж тем более – с эмоциями.

Таким образом стало проясняться, что ее мучительные физические симптомы – это голос души, которая через телесные недомогания пытается достучаться до разума и убедить прекратить эти издевательства над собой.

Когда понемногу Алина отважилась признать фиаско своего холодного рационального подхода к душевным вопросам, я спросила: как ей кажется, для чего все это было, для чего она так мучила себя годами? Ну да, есть на свете эмоционально уплощенные люди или люди с особенностями психики, им в принципе объективно сложно с пониманием отношений. Таким людям действительно помогают определенные алгоритмы, ориентиры, схемы в том, как общаться, особенно в эротических отношениях, как продвигаться в этом общении. Алина же явно относилась к нейротипичным людям с развитым эмоциональным интеллектом. Так откуда эта идея, что нужно превратить себя в робота, в алгоритм?

Алина признала, что в детстве испытывала тяжелые переживания: она появилась, когда ее творческие родители были совсем молодыми. Это, конечно, имело свои плюсы для девочки: никогда не скучно, максимум свободы во всем. Но были и серьезные минусы: во-первых, маму и папу совершенно не заботили материальные вопросы; во-вторых, они чрезмерно много внимания уделяли своим любовным эмоциям, это приводило к тому, что они то сходились в безумной любви, то бурно со скандалами расходились, потому что кто-то из них влюбился в кого-то другого, потом снова понимали, что созданы друг для друга, и снова страстно воссоединялись. Для захватывающей любовной кинодрамы или книги материал то что надо. Но маленькой Алине пришлось несладко: в доме царил хаос, нормальной еды, чистой постели и одежды по сезону и по размеру часто не оказывалось. Родители то пребывали в восторге друг от друга и от мира в целом, и тогда вокруг Алины царил щедрый веселый фейерверк, то кто-то из них исчезал, а второй лежал в депрессии и обещал убить себя. Повзрослев раньше времени, Алина поклялась, что в ее собственной жизни будет порядок и предсказуемость. Но, как видно, она впала в другую крайность. И тоже, как и Ксения, разыгрывала бегство от души путем холодной эксплуатации своей чувственности, сексуальности.

Мы можем быть очень изощренными в способах игнорирования контакта со своей душой через манипулирование сексуальностью. Лучше было бы эту изобретательность и изощренность использовать в более благих целях.

Еще пример.

Пациент Тимур, харизматичный молодой мужчина, обратился после, к счастью, неудавшейся попытки суицида. Он прошел психиатрическое лечение в клинике, и ему был рекомендован курс психоанализа. Первое время в терапии Тимур, казалось, чувствовал себя неловко, говорил, что, возможно, просто занимает время, которое кому-то понадобилось бы больше, с ним-то все в порядке! «А как же попытка покончить с собой?» – «Да это просто случайность, пьяный был, понесло чего-то!..» Но психоаналитики – это такие дотошные люди: у них ничего не бывает «просто». Постепенно стала вырисовываться история любовного страдания Тимура, которую ему не хотелось признавать.

Некоторое время назад он глубоко полюбил молодую женщину, и она отвечала ему взаимностью. Однако, несмотря на свою страстную натуру и вполне отчетливое эротическое влечение к этой женщине, тоже взаимное, Тимур избегал любого телесного сближения, даже просто объятий и поцелуев, и так происходило довольно долго. При этом их эмоциональная близость росла, они все больше времени проводили вместе. Но стоило им оказаться вдвоем в одном помещении или стоило женщине как-то особенно ласково посмотреть на него, Тимур будто каменел, отстранялся. И это притом что до встречи с этой женщиной у Тимура была довольно активная сексуальная жизнь, ему всегда казалось, что секс – одно из лучших, приятнейших занятий. Напряжение у Тимура росло и выплескивалось совсем не там и не так, как надо; женщина все больше недоумевала, терялась, пыталась проявлять активность и выяснять, что чувствует Тимур, но всякий раз наталкивалась на холодную стену отчуждения. Почему?

Только на сессиях постепенно Тимур осознал и сформулировал это. С самой ранней юности он пользовался благосклонностью женщин. До встречи с той, которую он полюбил по-настоящему, Тимур беззастенчиво и с удовольствием пользовался своей популярностью. У него были романы и с состоятельными замужними женщинами, которые могли своими ресурсами в чем-то поддерживать его, и с заведующей кафедрой в институте, которая помогла ему с защитой диплома в провальной ситуации, и с женой своего босса, которая снабжала его полезной для продвижения в компании секретной информацией, и с невестой своего намного более успешного в бизнесе друга.

Отдавал ли себе тогда Тимур отчет, что – где из корысти, где из зависти – совершает не вполне этичные поступки, используя свою сексуальность? Нет, конечно! Все всегда происходило по обоюдному желанию, жизнь казалась вечным праздником классного парня. Да вот только, как выяснилось впоследствии, каждая такая история отравляла часть его души. В результате возникло совершенно неосознаваемое ощущение себя испорченным, недостойным настоящей любви, а также недоверие ко всем женщинам. «Ну как это возможно?! – уже осознав свои подавленные переживания, восклицал Тимур на сессии. – Вот сегодня она с ним, с Максом, другом моим, в белом платье и фате идет к алтарю, а вчера со мной в постели утирала нос порнозвездам своей акробатикой и только приговаривала: “Тимурчик, аккуратно, чтоб без синяков: у меня второе платье на свадебную вечеринку супероткрытое!” А на душе у тебя, блин, синяков нету?! Ну ладно я, балбес, но ты же женщина!»

Своей идеализацией женщин Тимур словно снимал ответственность с самого себя, ждал, что кто-то из них его остановит, и он будет чувствовать себя хорошим, честным и порядочным, а потом всякий раз этих женщин и презирал. Эта опасная игра с самим собой – игра в прятки от взрослой мужской ответственности выбора – сыграла с Тимуром злую шутку и загнала в ловушку: когда он полюбил по-настоящему, то хотел приблизиться и не мог. Ведь если бы он приблизился и возлюбленная ответила ему взаимностью, для него это означало бы, что она такая же, как все те предыдущие, в его представлении – похотливые предательницы. Но не приближаться он тоже не мог: он правда любил ее, он – молодой здоровый мужчина, а она – молодая здоровая любящая женщина.

Поскольку тогда Тимур не осознавал ловушки, он просто вел себя порой жестоко и по-дурацки: провоцируя, придираясь, закрываясь от той, с кем хотел быть больше всего на свете. Она тоже страдала. И из желания самосохранения на каком-то этапе просто отстранилась и вскоре вышла замуж. Уже тогда Тимур почувствовал желание умереть от отчаяния и неспособности что-то изменить.

Но через время внутренний бесенок убедил его снова найти эту, уже замужнюю, женщину и, по своему опыту, соблазнить ее. Убедиться, что, конечно, она такая же, как все, а значит, он – не последний идиот, который проворонил свою любовь и судьбу, а проницательный знаток жизни и все сделал правильно.

Нашел. Подстроил встречу. И с ужасом понял, что она несчастна в браке, несмотря на то что муж предоставил ей все удобства, развлечения, заботу и безопасность. Бывшая возлюбленная Тимура была похожа на засушенную бабочку из коллекции энтомолога: такая же красивая, хотя и несколько поблекшая, но неживая. По внешним признакам можно было вспомнить, узнать ту прежнюю живую и любящую женщину. Но теперь она казалась абсолютно и бесповоротно эмоционально мертвой.

Тимур уже не мог отрицать, что это символическое убийство совершил он. Убийство любви, убийство души – своей и души этой женщины. И вот тогда-то Тимур «случайно» напился, и его «чего-то понесло», что, к счастью, закончилось скорой и психиатрической клиникой. К счастью – не просто потому, что Тимур выжил, а потому, что продолжение жизни дало ему шанс измениться.

На этих примерах можно увидеть, что иногда секс как бегство от души используется в форме интимных отношений, связей без желания не с тем, с кем нужно, не тогда, когда хочется. А иногда наоборот – в форме избегания эротических отношений с тем, кого любишь. И то и другое – предательство души.

Приходит на ум известная многим средневековая история, на которую можно взглянуть по-новому в свете темы использования сексуальности, эротической любви как бегства от души. Кто-то знает в подробностях, а многие хотя бы слышали об Элоизе и Абеляре. Их имена часто используются как метафора великой любви: жили в XII веке мужчина и женщина, полюбили друг друга, из-за разницы в социальном положении родственники препятствовали их браку, а когда они попытались сбежать, Абеляра оскопили, Элоизу заточили в монастырь. Зато после смерти их похоронили вместе. До сих пор многие мечтатели о великой любви стремятся приехать на могилу Элоизы и Абеляра на парижском кладбище Пер-Лашез, хотя подлинность того, что это именно их захоронение, весьма спорна. Так же спорна и сама романтичная история.

К моменту их знакомства Абеляр был знаменитейшим одиозным философом, поэтом, имеющим как многочисленную армию обожателей, так и влиятельных врагов. Его теологические идеи подвергают сомнению непреложный авторитет Отцов Церкви и служат попыткой соединить веру и мышление, утверждать важность внутреннего мотива по сравнению с внешним поступком. В общем, полезными вещами занимался, хотя и опасными, как всякие новые здравые идеи.

Элоиза была совсем юной и чрезвычайно одаренной. Ей необыкновенно повезло, потому что ее дядя-опекун предоставил возможность блестящего образования, что для девушки тех времен было экстраординарным случаем. В качестве наставника в обучении он приглашает Абеляра. Дядя рекомендует наставнику заниматься с племянницей днем и ночью, не щадя ее, а при недостаточном усердии – бить. Ну такие времена, такие нравы… Абеляр, видимо, казался безопасным вариантом домашнего учителя, потому что декларировал свое полное сексуальное воздержание, дабы не тратить силы, необходимые для занятий философией.

Декларировать-то он декларировал, но свою талантливую ученицу вскоре соблазнил. Это сейчас тысячи психологических статей и блогов рассказывают о травматичном понятии «груминг» (grooming) – когда более взрослый, авторитетный человек устанавливает поддерживающие близкие, но манипулятивные отношения с зависимым от него, часто гораздо более юным человеком, что приводит к совращению и использованию. Понятно, что в те времена, возможно, это воспринималось иначе. Тем не менее к известию о беременности Элоизы семья отнеслась с понятным негодованием. Абеляр и Элоиза бежали.

А дальше начинается интересная путаница: в разных источниках детали истории различаются. Мы знаем версию Абеляра из его книги «История моих бедствий»[27], переписки Элоизы и Абеляра и художественных произведений современников, в которых, конечно, вымысла было достаточно. В общем, любовники сбегают и, судя по всему, Абеляр убеждает Элоизу, что эта история (женитьба на совращенной ученице, семья, дети, хозяйство) разрушит его репутацию и затруднит занятия наукой. Элоиза соглашается или, по версии Абеляра, сама великодушно предлагает отказаться от брака, берет всю ответственность на себя, рожает ребенка и оставляет его дальним родственникам. После чего Абеляр пристраивает Элоизу в дружественный монастырь послушницей. Безо всяких перспектив.

Напоминаю ситуацию: она юная девушка, на улице XII век, эмансипацией еще и на горизонте не веет. Но она идет на этот шаг ради любви к Абеляру. Ведь когда мы действительно любим, мы искренне хотим, чтобы наш возлюбленный или возлюбленная были счастливы. А сам Абеляр возвращается к яркой общественной жизни. Но с таким вариантом развития событий не согласился тот самый дядя Элоизы, и по его приказу Абеляра оскопили. Конечно, его тоже жалко, ничего не скажешь. Но далее на десять лет он вообще пропадает для Элоизы. А потом принимает монашеский постриг и пишет душераздирающую автобиографию, где излагает события так, что предстает невинной жертвой обстоятельств и женских чар. Это, ничего не поделаешь, звучит крайне лицемерно, если учесть, что речь – о блестящем, популярном, светском мужчине и несовершеннолетней девушке, прилежной любительнице наук, жившей в изоляции и строгих нравах дома дяди. Какие уж там изощренные женские чары, откуда бы они взялись?

За это время Элоиза сама принимает решение постричься в монахини и, скажем так, делает впечатляющую «карьеру» в религиозной среде, становится настоятельницей монастыря, пишет духовные музыкальные произведения. Потому что не забудем: кроме якобы непреодолимых сексуальных чар, у нее были недюжинные интеллектуальные способности и таланты. Прочитав «Историю» Абеляра, она впервые пишет ему. Все эти тексты несложно найти в интернете. Впечатляет контраст интонаций. Элоиза пишет щемящее письмо, полное сострадания, любви, глубокого понимания ситуации и всепрощения.

Для нашей темы особенно важен один из пассажей: «Скажи мне, если можешь, только одно: почему после нашего пострижения, совершившегося исключительно по твоему единоличному решению, ты стал относиться ко мне так небрежно и невнимательно, что я не могу ни отдохнуть в личной беседе с тобой, ни утешиться, получая от тебя письма. ‹…›

‹…›

Тебя соединяла со мной не столько дружба, сколько вожделение, не столько любовь, сколько пыл страсти. И вот, когда прекратилось то, чего ты желал, одновременно исчезли и те чувства, которые ты выражал ради этих желаний»[28].

Конечно, мы не знаем реальных людей Абеляра и Элоизу, так что можем относиться к этой истории только как к мифу. И с такой точки зрения это тоже пример того, как сексуальность используется не по назначению, по крайней мере одним из партнеров, а разрушительные последствия: и кастрация, и уход в монашество не по божественному призванию, а по обстоятельствам, и потерянный сын (по одним источникам он умер, по другим – его все же вырастили дальние родственники и он стал известным каноником) – в этом сюжете будто подчеркивают деструктивность такого использования сексуального влечения – для бегства от души.

Надо сказать, что, судя по всему, любовь, которую сохранила Элоиза, все же помогла трансформировать эту историю использования и бегства в глубокую и уважительную. В ходе переписки по ее инициативе их отношения, конечно уже только духовные, все-таки восстановились настолько, что Элоиза стала аббатисой монастыря Параклет («Утешитель»), организованного ею вместе с Абеляром.

Важная тема связи любви, сексуальности и религии требует особого внимания. Печально известно, что во множестве деструктивных религиозных сект, в тоталитарных культах часто используются сексуализированные ритуалы, и они служат как раз для подавления воли, для унижения, для разочеловечивания и объективации участников этих церемоний. В этом явлении содержится подсказка: если мы не впускаем и сознательно не развиваем в себе идею о сакральности, особой мистической религиозности каждого сексуального акта в жизни каждого человека, если мы обесцениваем, профанируем занятия сексом, то эта идея мистерии, священного ритуала соединения тел и душ выдавливается, вытесняется на маргинальную периферию для служения таким вывернутым наизнанку разрушающим целям. Если есть в мифологии Христос и Антихрист, то можно сказать, что есть секс и антисекс. То есть половые акты, связанные с насилием, унижением, использованием, – это на самом деле противоположность сексуальности.

В тантрической традиции тело человека воспринимается как храм. А значит, вся жизнь тела может восприниматься как сакральная. Например:

• еда – это храмовое подношение божеству внутри каждого человека;

• сон – это храмовая медитация, ожидание встречи с божественным духом;

• секс – это диалог с богами во имя избавления от страдания всех живых существ.

В индуистской традиции рассматривается триада Тримурти – союз трех основных божеств, а точнее – трех пар божеств:

1. Брахма и его возлюбленная Сарасвати – энергия творения, мудрости, создания нового мира.

2. Шива и его возлюбленная в ипостасях Шакти и Кали – трансформирующая энергия разрушения иллюзий.

3. Вишну и его возлюбленная Лакшми – энергия сохранения, баланса духовного и материального.

А сейчас попробуйте вспомнить ваши сексуальные отношения с одним партнером/партнершей (в разных обстоятельствах и в разные периоды ваших отношений) или с разными партнерами/партнершами.

Можете ли вы расценить эти сексуальные акты как символ, как ритуал в честь одной из этих трех пар божеств?

Какие чувства вызывает такой вопрос? Любопытство? Ностальгию? Удивление? Или недоумение, грусть, горечь? Какие-то другие сложные чувства?

Он смотрит, как она заваривает чай после прогулки. Не чай даже, ладно бы чай! Травки, которые он сам собирал, бродя по лесу в непростых размышлениях, и сушил потом, не думая зачем. И такое умиление охватывает, до слез. А в голову почему-то приходят воспоминания про свои веселые времена. Господи, чего только не творил!.. И так все задорно казалось, ярко. И ему казалось, и всем тем женщинам, с которыми он куролесил. Зачем? Ни тогда не знал, ни сейчас не понял. Из куража? Переизбытка энергии? Страха перед самим собой? Страха перед чем-то большим? Сейчас кажется, что хотелось бы все это отменить, хотелось бы чтобы один раз – и навсегда, и чтобы ничего и никого больше не нужно…

Она перебирает в пальцах сушеные травки, принюхивается, задумчиво и чутко, как ворожея, добавляет травинку, цветочек, лишнее отбирает, вглядывается: всего ли достаточно? Шершавое соцветие жасмина, бархатная таволга, упругий иван-чай… Она чувствует необыкновенное переживание: будто в ее жизни не было ничего, кроме этого момента. Но было многое. И нужное, и не вполне нужное, и совсем лишнее. Хотела бы она от всего этого отказаться? Чтобы правда начать жить вот с этого самого момента? Жасмин, таволга, иван-чай…

Ее пальцы вынимают и отбрасывают несколько соринок, слишком крупный сухой стебель. На собранные сухоцветы льется свежий кипяток.

– Без лишнего не соберешь нужного, – вдруг звучит ее голос.

– Что? – Он удивленно смотрит на нее: он не произносил свои размышления вслух.

Она тоже выглядит удивленной, растерянно улыбается.

– Я не знаю, почему это сказала, это что-то через меня сказало или кто-то…

– Так и есть.

И на душе стало легче. У обоих.