Обратно идут усталые и умиротворенные по другой тропинке, тоже увлекательной в своем богатстве самых разных растений, старых и молодых, камешков, паутины, птиц, стрекоз и лягушек, да мало ли…

– Кажется, мы не туда свернули, – вдруг говорит она.

– Ага! Заметила! А говоришь: не ориентируешься на природе.

– Сама не знаю, как я это поняла!

– Просто забыла напомнить себе, что должна заблудиться, – смеется он.

– Ты специально проверял?! – Она шутливо стукнула его по плечу.

– Все в порядке. Так тоже выйдем.

Она идет, упоенно созерцая, а он – не покладая рук: здесь собрал нужные травки и сложил в предусмотрительно прихваченный с собой холщовый мешочек, тут снял и тоже отправил в мешочек специальный целебный гриб со ствола, там убрал валежник с тропы, вот растер в пальцах какие-то листья, принюхался, что-то определил…

Она любуется.

– Кажется, у тебя какие-то особенные эротические отношения с землей, с лесом. Даже немного ревную.

– Так и есть, наверное. Ты ведь тоже часть всего этого, разве нет?

Вдруг он взялся за ствол деревца и стал выламывать его.

– Что ты делаешь?!

– Оно старое уже, почти мертвое, мешает расти другим.

– Ну и что! Это их дело, сами разберутся, кому сколько жить и кто кому мешает!

– Нет, человек должен помогать природе.

– Ага, мы уже допомогались до климатического кризиса!

– Это другое.

– Почему ты думаешь, будто лучше деревьев знаешь, что им нужно?!

– Потому что человек должен наблюдать и понимать жизнь природы.

– Мышление человека ограничено, а мудрость природы бесконечна!

– А почему тогда от заболачивания пропадают целые лесные массивы?

– Заболачивание – результат бездумной агрессивной мелиорации в сельскохозяйственной индустрии!

– А раньше что, не было такого?

– Не знаю, но сейчас звучит как ни на чем не основанное доминирование: я – человек и я лучше знаю!

– А то, что ты говоришь, звучит как детская позиция: о, великая мать-природа! Она, конечно, все сама знает и может, а я – маленькая и несмышленая, полностью подчиняюсь ей и завишу от нее.

– Да, ты прав. Это какие-то две крайности.

Ей стоит большого труда согласиться, потому что, разумеется, у нее есть блестящие ответы на все его аргументы! Но она обещает себе не спешить с выводами и пока просто послушать лес.

Философ Николай Бердяев еще в 1916 году пишет в книге «Смысл творчества»: «Человек, омертвивший и механизировавший природу своим… порабощением, встретил отовсюду сопротивление этого мертвого механизма природы и попал в неволю к природной необходимости. Камни, растения и животные овладевают человеком и как бы мстят ему за собственную неволю… Только человек может расколдовать и оживить природу, так как он сковал и омертвил ее. Судьба человека зависит от судьбы природы, судьбы космоса, и он не может себя отделить от него. Человек должен вернуть камню его душу, раскрыть живое существо камня, чтобы освободиться от его каменной, давящей власти. Омертвевший камень тяжелым пластом лежит в человеке, и нет иного пути избавления от него, кроме освобождения камня»[22].

Вот такая красивая, но и страшная метафора, по сути, любовных отношений. Да, любовные истории могут быть не только у человека с человеком, не только с божественным Абсолютом, но и с природой. Традиционно и часто природа описывается и воспринимается как мать-земля. Однако если мы чувствуем себя несмышлеными детьми великой, всемогущей, неисчерпаемой матери, довольно наивно ожидать продуманного, взрослого отношения к окружающей среде. Конечно, трудно вспомнить свои мысли в младенчестве, но есть предположение, что, когда младенец питается материнским молоком, у него нет мысли, что молоко может закончиться. Он ест, пока не насытится, а если сталкивается с тем, что молока не хватает, злится. Часто человек поступает именно так с природой.

А что, если бы мы признали отношения с природой как общение любовников, цель которых – жить вместе и приносить друг другу радость, развиваться вместе, поддерживать друг друга? Совсем другое дело. И в этих отношениях никто никому ничего не обязан: если мы хотим получить тепло и любовь, мы должны давать их сами. Тут-то мы и можем увидеть, какие мы любовники на самом деле. Щедрые или жадные? Внимательные или равнодушные? Чувственные или скованные? Изобретательные или занудные? Ответственные или предатели? И хотели бы мы иметь таких партнеров, как мы сами?

Отношения с природой могут быть и такими, какие образно и точно описывает Лев Толстой в начале романа «Воскресение»: «Как ни старались люди, собравшиеся в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и выгоняли всех животных и птиц, – весна была весною даже и в городе»[23].

Звучит довольно душераздирающе, хотя правдиво и современно, не так ли? Если вспомнить, о чем роман «Воскресение», нетрудно увидеть символическую связь любви и отношений с природой. На уровне фабулы, то есть происходящих в романе событий, это история о корыстной эксплуатации, бессмысленном разрушении женственности. На уровне сюжета, то есть обобщающего смысла, – об эксплуатации и разрушении одними людьми, которым практически случайно в ходе исторических обстоятельств досталось больше материальных ресурсов и, следовательно, власти, других людей. Тех самых других, которые, как ни странно, часто сильнее, ресурснее от природы. А на уровне идеи – в целом о чудовищности бессмысленной недальновидной власти использования.

То есть одно и то же происходит и с женщинами как с образом эроса, красоты, любви, и с народом как с образом естественной мощи и силы, и с природой – тем, что может питать и приносить нам удовольствие вечно. Но мы, кажется, прилагаем максимум усилий, чтобы сокращать ее возможности, как и возможности красивой и нежной женщины любить, как и возможности народа расти и развиваться.

Когда-то для меня стало ошеломляющим открытием в работе с пациентами, что конфликты души человека и души природы могут порождать самые разные физические и психические симптомы. Да-да. А личные травмы, заблокированные на уровне сознания, могут проясняться в отношениях с природой. Будучи довольно рациональным человеком, я долгое время в работе игнорировала признаки, по которым можно было бы это распознать, но бессознательное снова и снова подсказывало такую взаимосвязь.

Например, пациент, назовем его Андреем, обратился по поводу проблем с перепадами настроения, а также с сексуальной импотенцией, хотя он был в отношениях с женщиной, которую очень ценил, любил, ухаживал за ней долгое время. В период, когда мы встретились, они готовились к пышной свадьбе. В карьере Андрея все тоже вроде бы складывалось блестяще: он получил предложение возглавить перспективный проект, который принес бы ему и большее влияние, и завидные материальные выгоды. Однако неприятные симптомы лишь усиливались.

На одну из сессий Андрей приносит поразивший его сон: «Я оказался в сумрачном болотистом лесу. Все деревья здесь какие-то странные, искаженные. Мне страшно заблудиться, попасть в болото и утонуть. Мне кажется, что вдалеке я вижу очертания небоскребов: “О, это ориентир, там город, где все известно и понятно!” Я спешу к городу, насколько это возможно, по непролазному валежнику. Однако замечаю, что в заболоченном пруду лежит женщина, ее уже почти не видно из-за водяных растений и ряски. Я подбираюсь ближе, чтобы понять, жива она или нет. На ее лице, на груди сидят бабочки. Думаю, что, наверное, она мертва. Но вдруг бабочка у ее рта взлетает, как будто дыхание спугнуло ее. Значит, жива? Я колеблюсь: подходить или нет? Помочь ей или помочь себе? Пока я стою на месте, мои ноги начинают утопать в болоте. Я пытаюсь вытаскивать ноги и вижу, что это болото – какое-то химическое, оно переливается неестественными цветами. Я в ужасе просыпаюсь».

Сновидения в символических образах рисуют картину нашего внутреннего мира.

В древнегреческой, ацтекской и других мифологиях бабочка символизирует душу человека. Сам процесс преобразования личинки в куколку, затем в бабочку – с ее кратким, но ярким пребыванием на земле – символизирует путь возможного развития человеческой души. А в древнегреческом языке и бабочка, и душа, и дыхание обозначаются одним словом – «психе». Образ девушки, женщины также часто символизирует образ души человека, а еще – природной естественности. Тогда как образы небоскребов, технологичного делового центра без труда ассоциируются с эффектными, но бездушными фаллосами, энергией секса без любви, достижений без души.

Ну и каково это, когда у тебя во внутреннем мире, в болоте, загрязненном химикатами, тонет душа, а ты сам заблудился и испытываешь ужас? И все это на фоне призрачного стеклянно-бетонного благополучия.

Какое-то время Андрею было трудно сопоставить внешнюю и внутреннюю реальности и понять, в чем смысл сообщения его бессознательного. Я предложила работать со сновидением в формате активного воображения, то есть представить, что образы, пришедшие из бессознательного, – это тоже реальность, и взаимодействовать с ними так, будто это и есть реальная жизнь.

Не сразу, но все же Андрей в фантазиях нашел в себе смелость пробраться к пруду, где лежит женщина. Как ни странно, чем ближе он подходил к ней, тем устойчивее становилась земля под его ногами. Он помог ей выбраться из болотистого пруда. Она пришла в сознание и сказала, что бежала в лес из города, так как задыхалась там, но в одиночку не могла пробираться по лесу, упала в пруд, где и дождалась его.

Андрей чувствовал сильное эротическое влечение к этой необычной женщине. Такое желание, какое было утеряно им в реальной жизни, и это влечение было взаимным. И тогда очертания небоскребов стали казаться ему нездоровыми, неприглядными. В своем воображении Андрей решил вместе с женщиной идти не к городу, а, наоборот, подальше в лес, который уже не казался таким пугающим, а трансформировался в красивый, манящий, гармоничный. У него появилась идея самому строить там дом для них.

С символической точки зрения в воображении Андрей позволил себе полюбить свою душу, свою глубинную часть личности и по-другому посмотреть на прежние установки своего сознания: в чем на самом деле для него опасность и безопасность, в чем на самом деле страх и желание. И вот тогда-то он осознал, в чем корень его текущих проблем. Когда пациентам удается вступать во взаимодействие с образами своего воображения, психоаналитик может спросить: «А на что это похоже в вашей реальной жизни?»

Так вот, Андрей признал, что его разрывает изнутри этическая дилемма, она-то и вызывает тревогу, необъяснимые перепады настроения, апатию, в том числе и в любовных отношениях. Если он будет успешно развивать предложенный ему проект, компания получит сверхприбыль, а сам Андрей – большие дивиденды. Но хотя это можно будет какое-то время скрывать, Андрей знает, что технология проекта будет значительно вредить окружающей среде. А если он наложит вето на этот проект, то рискует потерять место в корпорации, это нарушит его планы личного благополучия и карьерного развития. Так образы сновидения и физические симптомы получили дополнительные смыслы. Импотенция Андрея отображала бунт его души против отождествления с безжизненными фаллосами корпорации, буквально расположенной в блестящем офисе в небоскребе.

К счастью, это осознание пришло вовремя. Андрею удалось не разрушить окончательно отношения с невестой, ведь в период своего кризиса и сложностей с сексуальной потенцией как с симптомом он испытывал много стыда, а защищаясь от него, вел себя грубо, отталкивающе. Но теперь его либидо вернулось. Также, к изумлению коллег, Андрей резко выступил против этого спорного проекта. Все шло к тому, что его уволят со скандалом. Но, вдохновленный образами своего бессознательного и внутренней уверенностью, что он сделал правильный выбор, Андрей, которого прежде ценили в основном как безупречного послушного исполнителя, начинает вести себя небывало смело, изобретательно, предлагать крайне неожиданные стратегии. Словом, проявляется как человек, которому нечего бояться, и, как ни странно, вызывает не гнев, а поддержку акционеров. Проект переориентируется корпорацией с прибыльного на репутационный, что означает и отказ от использования отравляющих технологий.

Эта история окончилась благополучно и практически без потерь. Так не всегда бывает. Иногда приходится жертвовать материальным благополучием, комфортом, какими-то связями. Мы с Андреем много обсуждали это, но еще до того, как стало понятно, что он победил, ему было гораздо важнее, что он не будет предавать себя, не оставит свою душу тонуть в болоте ради блеска небоскребов.

Люди действительно могут переживать боль природы – окружающей среды, животных – как свою собственную. Юнгианский психоаналитик Джером Бернстайн описал феномен, названный им «приграничная личность». Это особая категория людей, которые как будто были избраны переживать отрыв человечества от природы, усиливающийся в ходе технократического развития цивилизации. «Они чувствуют вымирание видов, ужасное положение животных, которые больше не могут жить инстинктами, а вынуждены существовать в условиях одомашнивания в качестве развлечения или пищи. Многие из этих людей обладают паранормальными способностями, хотя и не осознают это. Они переживают насилие над землей своим телом и своей психикой. Они могут задыхаться в городах, у них могут проявляться странные виды болезней, аллергии… Приграничная личность не разделяет живой и неживой природы»[24]. Бернстайн пишет, что часто эти люди считают себя нездоровыми, потому что окружающие называют их странными. Тогда как на самом деле именно их состояния, их реакции, по сути, совершенно адекватны происходящему вокруг. Нездоров мир вокруг нас, а не эти люди.

Рита обратилась ко мне по поводу повышенной тревожности, связанной с чрезвычайно низкой самооценкой, а также странных как будто аллергических кожных проявлений, которым не находили объяснения врачи. Это была взрослая женщина, и казалось, что по всем основным пунктам требований социума она в своей жизни может поставить уверенные галочки «выполнено». Однако Рите было очень плохо. При этом странным было то, что, заявив также в качестве проблемы отношения с мужем, взрослыми детьми, друзьями, на сессиях Рита говорила вовсе не об этом, а о страданиях бездомных собак. В основном не потомственных диких дворняг, а тех, кто по разным причинам попал на улицу после жизни у хозяев. Каюсь, я не сразу осознала, что, похоже, тратила время не очень эффективно, пытаясь интерпретировать эти истории Риты как проекции ее отношений с близкими или собственный возрастной кризис: ну вроде как она чувствует себя эмоционально выброшенной за ненадобностью или переживает, что ее домашние нежные дети, выходя во взрослую жизнь, окажутся беспомощными и пропадут там. Но нет, Рита действительно страдала о собаках! Она буквально своим телом, своей психикой, своими болезненными симптомами воспроизводила переживание животными предательства человека, который из своих амбиций одомашнивает их, причем часто выводит мало приспособленные к самостоятельной жизни диковинные породы, лишая животных естественных эволюционных механизмов адаптации, а потом не справляется с ответственностью.

Только когда мы с Ритой смогли опознать в ней такую приграничную личность и с уважением отнестись к ее миссии (слышать животных, слышать природу), ее состояние изменилось: высвободившаяся энергия позволила ей всерьез и плодотворно заняться помощью бездомным животным. Также Рита занялась живописью. Без какой бы то ни было профессиональной подготовки она стала создавать удивительные картины – пейзажи, где деревья, трава, цветы воспринимались одушевленными. Ее отношения с близкими наладились: когда пришло самоуважение, уверенное увлечение своим призванием, то и муж, бизнесмен-сибарит, и дети, циники и шалопаи, присоединились к ее делу.

Джером Бернстайн отмечает, что связь с приграничьем, трансрациональностью (тем, что выходит за пределы рационального ума) может приносить не только боль и трудности, но и «ощущение, будто гора, водопад или небо обнимают тебя»[25], особую мудрость, советы деревьев, камней, излечение от прикосновения к земле. Многие такие люди описывают свои переживания как священные, вдохновляющие. Им могут прийти неожиданные решения в критических ситуациях.

А вот пример, когда контакт с природой помогает встретиться со своей травмой и попробовать излечить ее. Пациентка Анна во время отпуска отправилась осматривать рекомендуемый туристам мраморный карьер, впечатляющий размерами и богатством красок и фактур. Уже на подъезде к достопримечательности ее охватило странное неприятное переживание. Не понимая его, Анна решила не менять планов и продолжила путешествие. Но неожиданно, наблюдая, как другие туристы весело фотографируются на фоне обнаженных мраморных пород с причудливыми рисунками, скрытыми от глаз в естественном состоянии природы, она почувствовала острые симптомы. Не сразу, но все же она вспомнила, что болезненные ощущения были такими же, какие ей пришлось испытать, столкнувшись с сексуальным нападением в подростковом возрасте. Анна не смогла продолжать прогулку: болевой синдром и травматичные воспоминания накрыли ее. Близкие помогли добраться до гостиницы.

На сессии мы смогли понять, что образ карьера – места, где в промышленных масштабах добывался мрамор для строительства роскошных дворцов, – был воспринят Анной как образ группового изнасилования земли: циничное, рационализированное стремление к изыскам и красоте, вскрытие, выворачивание на потребу жадным взглядам целомудренного, сокровенного напомнило ей и свою историю, и историю Маркиза де Сада. Это особая травма, когда земля – такая мощная, такая фундаментальная, такая вдохновляющая и питающая – не может избежать насилия, потому что садистически-изощренные технические силы нападающих превосходят ее возможности защититься в моменте.

Снова появляется мотив эксплуатации женского, чувственного, земли, природы как фемининной энергии. Эксплуатации, которую бессознательное Анны символизирует через образы нарушения любовного принципа в сексе: не эротическое проникновение, желанное соединение, а насильственное, потребительское, разрушающее вторжение.

Эта тяжелая встреча с травмой в образе природы постепенно помогла Анне обрести дополнительные ресурсы: отождествление себя и земли не теоретически, не от ума, а на очень глубоком иррациональном душевном уровне привело к такой же глубокой и иррациональной вере в свои силы, в способность продолжения жизни, несмотря на все катастрофы и разрушения. Одним из запросов Анны в психоанализе был ее страх перед идеей иметь детей, и она не могла понять: это ее индивидуальные убеждения, на которые каждый имеет полное право, или это ее травматичные ограничения, последствия перенесенного насилия. Теперь же Анна была очень вдохновлена образом земли как самовозрождающейся богини Геи, которая продолжает щедро рождать богатство мира, несмотря на все нанесенные ей травмы.

Такие примеры дают повод представить наши отношения с окружающей средой в метафорах сексуального использования, когда природа либидо, природа любви, творения, удовольствия и рождения эксплуатируются до полного изнеможения, полного вытягивания соков, истощения и отбрасывания, узаконенного систематического изнасилования.

И тогда глобальное потепление мы можем понимать как образ токсичного перегрева в тщетных попытках получить ощущение живого контакта в суррогатном сексе с сексуально эксплуатируемым партнером.

Разрушение озонового слоя – через образ травматичного разрыва мягких тканей при грубом насильственном сексе.

Загрязнение Мирового океана и загрязнение воздуха – через образ инфекций, передающихся половым путем при беспорядочном сексе с людьми, к которым мы равнодушны.

Недостаток питьевой воды, исчезновение лесов, истощение земельных ресурсов – всё это процессы, тождественные иссушению, оскудению, истощению души и физического тела человека, систематически подвергающегося сексуальному насилию.

Так понятнее, живее, ближе становятся проблемы экологии, от которых легко отмахнуться, если они изложены в далеких цифрах статистических данных.

Продолжая примеры символического восприятия проблем отношений человека и окружающей среды как проблем любовных отношений, я хочу напомнить миф о романе царя Соломона и царицы Савской. В одном из вариантов этого мифа царица Савская, любовью к которой был одержим царь, обещала ответить взаимностью, если он построит для нее дворец из клювиков птиц. Звучит ужасно, не правда ли? Однако Соломон высокомерно ответил, что для него нет ничего невозможного и, конечно, он выполнит этот каприз. Но к нему прилетела птица удод и смогла мудрыми загадками вразумить Соломона не делать этого. Птица сумела пробудить в Соломоне сочувствие.

И тогда он, подавив самолюбование, смиренно сказал царице, что не всемогущ; он не хочет преодолевать сострадание лишь для того, чтобы покрасоваться в своей власти, так что он не выполнит ее желание. Царица Савская ответила, что именно это и есть его победа, и он заслужил ее расположение! Это было испытание! Птице удоду они вместе даровали корону, которая до сих пор венчает головки всех его сородичей.

После эта царственная пара вместе отправилась в чертоги, чтобы предаться любви. Но по пути Соломон увидел муравейник на дороге. И несмотря на то что жаждал как можно скорее оказаться с царицей в своей спальне, он приказал остановиться и проложить объездную дорогу для пышного царского кортежа, чтобы не разрушить муравейник. Пауза, проведенная вместе в лесу, еще больше сблизила царя и царицу. Это был урок, который они усвоили вместе и который сделал возможным акт настоящей любви – и человека с природой, и мужчины с женщиной.

В раввинистическом комментарии к Книге Екклезиаста, приписываемой авторству царя Соломона, «Кохелет Рабба», есть фрагмент о том, как в Эдемском саду Всевышний обводит Адама вокруг всех деревьев и говорит: «Взгляни на сотворенное мною, посмотри, как все красиво и безупречно. Все, что я создал, я создал для вас. Будьте осторожны, чтобы не повредить и не разрушить этот мир, ибо, если вы повредите его, некому будет восстановить его после вас»[26].

Вспомним фильм-завещание Андрея Тарковского «Жертвоприношение». Эта картина – предупреждение о реальности угрозы ядерного удара. По сюжету персонажи собираются на семейное торжество, но получают известие о начале ядерной войны. Все в панике, а главный герой клянется, что сделает все ради спасения земли. Неожиданно приходит идея, что ему нужно совершить акт любви со странной, замкнутой, загадочной женщиной по имени Мария. Она соглашается быть с ним. И действительно, когда он, уважаемый семьянин, решается на такой шаг, наутро оказывается, что опасность была лишь сном, пугающей фантазией. Или ему в самом деле удалось отменить буквальный апокалипсис? Это метафора того, что только через акт любви возможно спасение планеты и ее обитателей.

Образ Марии здесь – образ женственной природы. Это также приглашение символически вернуть архетипической Марии, земле, ее женскую, сексуальную ипостась, признать, что она не только мать, отказаться искать во всем утешающий, всепринимающий, безграничный и всепрощающий материнский образ. Возлюбленный или возлюбленная вправе бросить нас, мстить нам, а могут дарить ни с чем не сравнимое наслаждение.

В таких метафорах любовных отношений мы можем почувствовать контакт с природой как историю, где один из партнеров испытывает влечение к другому и встречает отклик в виде готовности и возможности удовлетворить это влечение. Здоровый взрослый человек, живущий в контакте со своей сексуальностью, прекрасно осознает, что, если хочешь получить удовольствие, нужно позаботиться и об удовольствии партнера. Будем ли мы унижать, истощать, обкрадывать того, в кого по-настоящему влюблены? Того, кем очарованы? К кому испытываем эротическое влечение? Скорее мы будем пытаться расположить его или ее к себе, думать о его и ее благе и радости, будем стараться раскрыть себя в лучших проявлениях, будем трепетать и дерзать одновременно. Не факт, что каждый начнет сортировать мусор, убирать близлежащий лес или берег по выходным, сажать новые деревья или, как Андрей, осмелится идти наперекор бизнес-планам корпорации, но все же восприятие отношений с природой как любовной истории может изменить в целом отношение к себе и миру.