Четверг. 23.00 На объяснения Дарины и поиск всей нужной информации, у нас ушли практически целые сутки. За это время я узнал несколько, а точнее просто огромное множество новых фактов о моей семье, которые повергли меня в неописуемый шок. В одном из альманахов принесенных друзьями, я сумел вычитать, что моему отцу было как минимум девять прожитых веков. Также, как и сказала Дарина, его невеста – Виктория, бросила колдуна у алтаря, оставив глубокую рану на его душе. Эта рана, судя по всему, заживала лишь в объятиях новых женщин. И эти женщины… они все были из разных миров. Не только представительницы его клана, но и простые смертные, человеческие женщины, которые попадали под чары его обаяния и скрытой силы. Среди них, оказалась и моя мать, Лада. Альманах упоминает её имя, всего лишь едва заметной записью, затерянную среди рецептов зелий и предсказаний. Я не знаю, была ли их связь любовью в полном смысле этого слова, была ли взаимным влечением душ… Но одно несомненно: Герман обладал могуществом и способностью обращать женщин в своих последовательниц, в ведьм. Он превратил мою мать в травницу, знахарку, женщину, обладающую глубоким знанием целебных растений и темной магии. И вот здесь история становится еще более запутанной. Моя бабушка, мать Германа, и жена вождя клана Луны, яростно возражала против союза своего сына с Ладой. Альманах говорил про их глубокую вражду и столкновение двух магических линий. И, что самое ужасное, бабушка прибегла к магии, чтобы разлучить влюбленных. Она наложила на беременную Ладу скрывающее заклятие, заглушившее магический след Германа и скрывшее от всех, включая саму Ладу. Я родился в тайне. Вне клана, вне защиты семьи, вне знания о своем истинном происхождении. Вырос, не подозревая о существовании отца, чье имя и лицо были стерты из моей жизни магическим заклинанием. – Подожди, тут говорится о том, что твоя бабушка скрыла тебя и твою мать с помощью заклинания, потому что была против союза твоих родителей? – Дарина вглядываясь в мелкие строчки, ткнула пальцем в пророческое предложение. – На самом деле, – я вдохнул, набираясь воздуха прежде чем говорить. Сейчас, для меня это было поистине не просто. – На самом деле пророчество искажено. Когда мне исполнилось пять лет, бабушка явилась к моей матери и рассказала совершенно иную версию. По правилам Лунного клана, темным магам было запрещено вступать в контакт с человеческой расой, и любой гибридный потомок, рождённый от человека, должен быть уничтожен. Зная про это, бабушка скрыла беременность моей матери и ее саму, темным заклинанием, благодаря которому, мы навсегда исчезли из жизни отца, словно нас никогда не существовало. Закончив говорить, я обессиленно положил голову на свои руки, которые лежали на столе. – Значит, поступок бабушки был искажен не из-за злых намерений, а из-за любви и желания защитить свою семью. Это было не проклятие, а акт невероятной самоотверженности, замаскированный под темную легенду, – Ярослав задумался. – Не плохо, она действительно была хорошим вождем, раз приняла решение о пощаде твоей матери. – Богдан, откуда ты вообще знаешь о таком? – Дарина тряхнула волосами, словно отгоняя какое-то наваждение. – Ты ведь не верил в магию? – Не верил. И до сих пор с трудом… – я кашлянул, отводя взгляд в пол. – Но, как я говорил ранее, бабушка частенько рассказывала в моем детстве разные истории, которые я считал обычными детскими сказками. Признаюсь, я даже не подозревал, что она раскрывала мне настоящие, значительные пророчества. – Похоже теперь, Герман знает о твоём существовании, – девушка легонько постучала по столу ногтями. – И он точно знает о том, что вам придется столкнуться в битве. Ты вообще представляешь насколько он силен? – Дарина переметнула взгляд на брюнета. – У тебя есть идеи, как можно победить его? Ярослав задумчиво опустился рядом со мной на диван. – Насколько мне известно, Герман овладел запретной магией ещё будучи подростком, в частности, некромантией, призывая на помощь тени умерших и поглощая их силу. Даже малейший контакт с его магией оставляет неизгладимый след, так как его сила истощает жизненную энергию противника. Дарина, очевидно, знала об этом не меньше, чем он. Её бледные пальцы продолжали нервно барабанить по полированному дубу стола. – Он знает о твоём существовании, – повторила она, и в её голосе послышалась не только тревога, но и скрытая надежда, на то, что я, не смотря на очевидное превосходство Германа, найду способ победить. – Прямое столкновение с ним, это самоубийство. Нужно прибегнуть к хитрости, к каким ни будь нестандартным решениям, – брюнет поднялся, оглядываясь по сторонам. – Богдан, где волшебный мешок? Мы оставляли его здесь, перед тем, как отправиться за книгами. На секунду задумавшись, я вскочил с дивана, вспомнив о том, что когда ко мне заглянула мама, я бросил его в ванную комнату. Сказав ребятам подождать, я пошел за мешком. 23.20 – Богдан…! – раздался гневный крик Дарины, которая, кажется, была готова разорвать меня на части. Она стремительно мчалась за мной по маленькой комнате, и я понимал, что не смогу долго убегать от её ярости. А ведь все началось из-за дурацкого мешка… – Ты понимаешь, насколько это критично для нашей команды? – продолжала она, не унимаясь. – Если ты не найдёшь его прямо сейчас, считай, что на битву с Германом ты не попадёшь! Я не шучу, Лебедев! Я лично прикончу тебя прямо здесь, в этой гостиной! Я задумался, пытаясь осознать всю серьёзность ситуации. В голове прокручивались мысли о предстоящей битве, о том, как важно быть готовым к любым неожиданностям. В этот момент я остановился, и Дарина, не успев среагировать, налетела на меня. Мы оба потеряли равновесие и, как в замедленной съёмке, покатились по мягкому ковру, который, казалось, был единственным местом, где мы могли бы приземлиться безболезненно. Ярослав с насмешкой наблюдал за нами. Он как всегда, оставался в стороне от всех этих конфликтов. Его беззаботное выражение лица лишь подчеркивало, насколько он был далёк от нашей напряжённой ситуации. Я не мог не завидовать ему: он всегда оставался спокойным и невозмутимым, в то время как мы с Дариной были на грани нервного срыва. Я поднялся с ковра, отряхивая одежду и пытаясь собраться с мыслями. Я понимал, что сейчас время не на моей стороне, и нужно действовать быстро. – Ладно, ладно, – сказал я, пытаясь успокоить её и себя одновременно. – Я постараюсь найти его. Но ты должна дать мне немного времени и не угрожать мне, когда я пытаюсь сосредоточиться. – Как ты вообще умудрился потерять его в такой маленькой квартире? Ты уверен, что оставлял мешок в ванной комнате? Вопросы Дарины, казалось, не планировали оставлять меня в покое. Я вновь погрузился в воспоминания, пытаясь восстановить цепочку событий. Вспомнил, что перед тем, как покинуть квартиру, моя мама заходила в ванную. Неужели это она могла забрать мешок? Мысли закружились в голове, и, глядя на моё растерянное лицо, бровь Дарины приподнялась в недоумении. Я быстро решил объяснить свою догадку. – Моя мама… она была в ванной комнате перед тем, как мы ушли. Это могло быть случайностью, но теперь, когда я об этом думаю, всё кажется более подозрительным. На лице Ярослава также отразилась задумчивость. Брюнетка нервно начала ходить из угла в угол, как будто пытаясь найти ответ в пространстве вокруг нас. – Если твоя мама действительно забрала мешок, то зачем он ей? – спросила она, останавливаясь и глядя мне в глаза. Этот вопрос, безответно повис в воздухе. Моя мама всегда была человеком, который ценил порядок и организованность. Она никогда не оставляла вещи без присмотра. Может быть, она решила, что мешок это обычный мусор и выкинула его, просто не подумав, что это может вызвать проблемы. Или, возможно, она знала о том – что это, больше, чем я предполагал? Я ощутил, как волна паники накрывает меня с головой. Теперь я чётко осознавал, что потеря этого мешка может обернуться для нас настоящей катастрофой. Внутри меня закралась тревога: – Если моя мама уже знает о волшебном мешке, то значит, она в курсе и моих знаний о нем? – моя речь начала сбиваться, словно я терял способность четко выражать свои мысли. Ребята, увидев мою реакцию, переглянулись, теперь, и в их глазах читалось беспокойство. Ярослав, остановился посреди комнаты. Его лицо стало серьезным, и он потянулся к карману своих джинсов. В тот момент я понял, что он снова собирается использовать магический, голубой порошок. "Прощай, мой последний чистый ковер в этом доме", – мелькнула мысль в голове. Я знал, что это может закончиться плохо. Собравшись с силами, я попытался успокоиться и сосредоточиться. Мы все знали, что этот мешок способен творить чудеса, но его магия также могла обернуться против нас. Каждый из нас понимал, что последствия могут быть непредсказуемыми. – Я попытаюсь призвать его, – произнес парень, взмахнув рукой в воздухе, словно собираясь разбудить древние силы. В этот момент голубые кристаллы начали медленно кружиться под потолком, словно снежинки, танцующие в зимнем воздухе. Они переливались на свету лампы, создавая вокруг нас атмосферу волшебства и ожидания, как будто мы оказались на грани между реальностью и сказкой. Кристаллы наполняли комнату энергией, а затем, внезапно, они осели на пол, образовав вокруг Ярослава замысловатый круг, который искрился и переливался. Парень, сосредоточившись, начал произносить заклинание. Его голос звучал уверенно, но слова снова были мне незнакомы. Они напоминали мантру, на языке который не поддавался логике. Я почувствовал, как в воздухе зашевелилась магия, создавая напряжение, которое можно было ощутить на кончиках пальцев. Заклинание звучало монотонно, повторяясь, как ритм сердца, и казалось, что каждое произнесенное парнем слово пробуждало что-то в глубинах пространства. Воздух вокруг нас стал густым, и я заметил, как тени начали двигаться, словно что-то невидимое пыталось вырваться на свободу. Внезапно, в ответ на заклинание, в комнате раздался шорох, и я почувствовал, как что-то мощное и древнее откликается на призыв. В этот момент мне стало ясно, что мы находимся на пороге чего-то грандиозного. Ярослав продолжал читать, и я заметил, как его глаза на этот раз – светятся, отражая свечение кристаллов. У меня в голове тут же возникли образы давно забытых легенд и мифов, в которых подобные ритуалы открывали двери в иные миры… Тем временем, Дарина ткнула в мое ребро пальцем, чтобы я обратил на нее внимание. Повернувшись, потирая ушибленное место, я увидел, как она кивнула в сторону спальни. – Иди к Злате, проверь ее. Насупившись, я всё-таки покорно развернулся, направляясь к дверям. Сейчас, спорить с Дариной, было самым меньшим, чего я хотел. Я замедлил шаг, делая глубокий вдох воздуха. Необычное чувство тревоги, приправленное долей предвкушения, сжало мне грудь. Прежде чем решиться толкнуть дверь, я неожиданно для самого себя постучал, наверное, диктованный подсознательным желанием предупредить березу о своем приближении. Дверь поддалась легко, и я, словно ныряльщик в бездну, погрузился в густую, ночную тьму комнаты, осторожно прикрыв за собой вход. Моя рука, протягиваясь вперед, искала выключатель на стене. Паника от абсолютной темноты нарастала, сжимая грудь ледяными пальцами. И вот, вместо холодной пластмассы выключателя, я ощутил на своей ладони чьи-то тонкие, прохладные пальцы. Вскрик хотел вырваться из моего горла, но прежде чем я успел издать хоть какой-то звук, чужие пальцы уже зажали мой рот. Пятница. 00.00 Удар испуга был оглушающим. Мое сердце колотилось, будто бешеная птица в клетке. Теплое дыхание коснулось моего лица, и я почувствовал на щеке легкий холодок от чьих-то волос. Легкий аромат ванили и чего-то еще, неуловимо знакомого, проник в мои ноздри. И тогда я услышал её тихий голос, а точнее дрожащий шепот, пробивающийся сквозь испытываемый мной ужас. – Богдан, помоги мне… Ее рука, сжимающая мой рот, дрожала от холода, или возможно от страха. Я чувствовал ее легкое напряжение и трепет в каждом движении. Темнота давила, усиливая чувство беззащитности. Я пытался разглядеть что-либо во тьме, но лишь ощущал прохладную влажность ее кожи сквозь мои пальцы. Я кивнул, показывая, что понимаю, хотя и не был уверен, увидит ли девушка мой жест. Но, спустя несколько секунд, девушка всё-таки убрала свою руку, позволяя мне заговорить. – Где я? – услышал я, теперь где-то в противоположной стороне, в нескольких шагах от меня. – Как это где? В спальне… – вопрос Дарины поставил меня в неопределенный тупик. – Почему ты не могла поговорить со мной в гостиной? Ты что-то скрываешь от Ярослава? Тишина, густая и липкая, повисла в комнате, словно невидимая паутина. Я машинально шагнул вперед, с вытянутыми перед собой руками, которые выглядели словно щупальца в темноте. Выключатель, казалось, растворился в этой непроницаемой мгле. Забыв о нем, я двигался на ощупь, инстинктивно ища окно – нет, не само окно, а шторы. Именно они были моей единственной надеждой на минимальный просвет. Мои пальцы наконец-то коснулись грубой ткани. Я отдернул края тяжелых штор, и в комнату, подобно яркой вспышке, ворвался свет уличного фонаря, висящего на кованом каркасе здания напротив. Резкий контраст слепил глаза, заставляя их щуриться. Я привыкал к внезапному освещению, когда заметил движение. Обернувшись, я понял что нахожусь в комнате совершенно один, и лишь берёза, стоявшая в углу комнаты, словно вновь ожила. Её ветви качнулись, листья зашелестели с едва слышным шорохом, напоминающим шепот. Картина приобрела сюрреалистический, даже мистический оттенок. Всё это походило на сцену из дешёвого, но напряженного хоррора. Переборов первоначальный страх, я приблизился к дереву. Но, не дойдя до него пары шагов, споткнулся, теряя равновесие. В темноте я успел лишь инстинктивно выбросить руку вперед, чтобы не упасть. Согнувшись, я провел рукой по паркету. Мои пальцы сжались на чём-то мягком и слегка шершавом. Подняв предмет с пола, я понял, что это потертый блокнот, с кожаной обложкой, которая местами отслаивалась. Приблизив его ближе к оконному свету, я сумел разглядеть, что его обложка была тёмно-коричневой, почти чёрной, словно пропитанной чем-то густым и липким. На ней не было ни надписей, ни каких-либо опознавательных знаков. Я осторожно раскрыл блокнот. Страницы были пожелтевшие, хрупкие, словно крылья лимонной бабочки. На них не было текста, лишь странные, замысловатые рисунки, сплетения линий, напоминающих корни деревьев, и символы, которые я не мог распознать. Казалось, они пульсировали слабым, едва заметным светом, отражающим свет уличного фонаря. В этот момент я почувствовал, как вновь начинает нарастать тишина, усиливаясь, и будто поглощая меня. Берёза в углу комнаты словно замерла, вновь погружаясь в безмолвие. Набравшись смелости, я подобно отважному воину, медленно двинулся к дверям, но поймав очередную волну паники на середине пути, резко сорвался с места, выбегая из комнаты.