Среда. 12.20 Я лежал, под тяжестью, которую невозможно было описать словами. Не болью даже, а скорее бескрайним, всепоглощающим отчаянием. Ощущая себя так, словно меня придавили невидимой горой, лишив воздуха и надежды. В голове гудела пустота, пронизанная отголосками каких-то звуков – знакомыми приглушенными голосами, но неразборчивыми, как будто доносившимися из-за толстого слоя воды. Мои глаза вновь были затянуты пеленой, непроницаемой, упорно не желавшей расступаться. Я пытался проморгаться, напрягая все силы, но всё было тщетно. Эта непроглядная мгла казалась вечной, она затягивала меня в свой безмолвный, липкий плен, казалось бы, уже в сотый раз. Минуты тянулись бесконечно, как вечность, измеряемая не секундами, а нарастающим чувством обреченности. И вот, наконец, сквозь непроницаемый мрак просочился тусклый свет. Сначала едва заметная, еле уловимая искра, затем – всё ярче, всё сильнее. Свет, который постепенно рассеивал тяжелый туман, вырывая меня из кошмарного оцепенения. Я находился в гостиной. Своей гостиной. Знакомые очертания мебели, привычная обстановка. Облегчение, было столь сильное, что мне с трудом удалось сдержать рыдание. Я присел, подгибая под себя колени, чувствуя вялость и дрожь в мышцах, как после долгой болезни. В этот момент в комнату вошли Дарина и Ярослав, между собой занятые каким-то спором, словно ничего не произошло. Их голоса, доселе приглушенные и невнятные, теперь звучали четко, ясно и слишком быстро. Я увидел их лица, озаренные мягким светом настольной лампы, и на миг подумал, что вся предыдущая агония была лишь кошмарным сном. Но, Дарина, заметив меня, тут же прекратила спорить. Ее лицо сменилось тревогой и не свойственной для девушки заботой. Она подбежала, падая на колени рядом, и бросилась на меня, заключая в объятия. Я замер. Страх, на этот раз ещё более сильный, буквально пронзил меня. В ее внезапной близости я снова увидел эхо своего кошмара… За последние несколько дней, каждый час, Дарина приносила мне разные зашифрованные свитки, содержащие пугающие пророчества, рассказы о неизбежной гибели и таинственных силах, добытые в доме моей бабушки. И вот сейчас, опасаясь, что очередной такой свиток, прячется где-то у нее в руках, я мягко, но решительно отодвинул брюнетку от себя. Я направил в сторону Ярослава взгляд, молящий о помощи и защите. Кто-то же должен был остановить это безумие… – Ты справился… пока что, – изрекла Дарина, наконец отодвинувшись от непростительно близкого ко мне расстояния. – Чувствуешь что ни будь непривычное? А Германа видел? Три дня назад. Когда я пришел в себя после того, как Дарина случайно коснулась меня в коридоре – зачарованным свитком, прошло несколько дней. Ощущение было такое, словно меня вытащили из глубокого, липкого сна, наполненного ужасом. Первое, что я сделал когда полностью пришел в себя – поделился этим кошмаром с друзьями. Я описал его до мельчайших подробностей: темную, бездонную пустоту, фигуру неподвижного, могущественного мага, окутанного тьмой, его ледяной, пронизывающий взгляд, и мою собственную беспомощность: агонию и безнадежное существование в этом кошмарном вихре. Закончив рассказ, я с тревогой наблюдал за реакцией Дарины. Ее лицо было серьезным, и практически трагичным. Тяжелая и напряженная, минута молчания, повисла в воздухе, прежде чем брюнетка произнесла свой вердикт, вызвавший у меня шок: – Без сомнений, ты видел своего отца. Мага черной силы, – "Темного лорда" – его так называют во многих колдовских кланах. Мои брови буквально взлетели на лоб. – Чего? Какой еще темный маг? – вырвалось у меня. Я почувствовал, как кровь бурлит в жилах, как напрягаются мышцы. Вены на руках неприятно запульсировали, словно угрожая лопнуть. Реальность расплывалась, и меня захлестнула волна недоверия и ярости. – Сначала ты говоришь, что моя бабушка – потомственная колдунья, затем переключаешься на мою мать, утверждая, что она умеет читать заговоры, а теперь еще и обвиняешь отца, которого я в жизни никогда не видел! Дарина… что все это значит? Это был взрыв. Вся моя жизнь, все, что я считал истиной, рухнуло. Я вырос в обычной семье, без намека на магию, без малейшего знания о существовании чего-то сверхъестественного. И вдруг – темный лорд, колдовские кланы, наследство, от которого меня уже просто тошнило. А затем… Вместе с Дариной и Ярославом, я лично пересмотрел несколько семейных дневников, найденных брюнеткой в старом доме, и оказалось, что вся моя семья, хранила страшную тайну, тщательно скрывая ее от меня. Моя бабушка действительно обладала магическими способностями, но она всячески старалась защитить меня от этого темного мира. Моя мать, наследница дара травницы, пыталась подавить его, используя лишь заговоры для лечения недугов. А отец… Он был легендой среди обоих враждующих между собой кланов. Тем самым Темным Лордом. Он был могущественен, опасен, и его влияние, как выяснилось, простиралось даже сквозь года и расстояния. Мысль о том, что в своем видении я сумел увидеть отца, охладила меня до костей. Я стоял перед выбором: отрицать реальность, прятаться от своего наследия, или же принять его, и справиться с последствиями, с темным прошлым, которое вдруг резко стало моим настоящим. Моя жизнь разделилась на "до" и "после", и сейчас, я остался с ужасающей, завораживающей и совершенно невероятной правдой о себе. Все та же – среда. 13.05 Мой взгляд, полный ужаса, скользнул по фигуре девушки. – Три века? – переспросил я, не веря своим ушам. Брюнетка, с гордостью, подтвердила: – Триста лет, и ни годом меньше! Ее возраст, и состояние кожи, по-настоящему поражали. Конечно, нельзя сказать, что она была лишена недостатков… Дарина имела определенную резкость в характере. Порой, а я бы даже сказал – всегда, она была словно заноза в боку! Но в целом, для трёхвековой "старушки" выглядела она превосходно. – А ты? – спросил я, жестом указывая на парня рядом с ней. – Тоже из… их клана? Ярослав, тут же смущённо улыбнулся, поправив небрежно падающие ему на лицо, шоколадного цвета пряди. – Он мой хранитель. Я создала его сама, с помощью древнего ритуала, превратив обыкновенного ворона в… это. Слово "это", из уст Дарины, прозвучало с некой иронией, будто подчёркивая парадоксальность ситуации. Моё сердце замерло. Ворон? Превращённый в человека… Невероятно! Магия такого уровня казалась мифом, легендой, чем-то из сферы фантастики. Но, прямо сейчас, и все это время, я видел перед собой живое доказательство. – Ворон?… Ты… ты не человек? – выдохнул я, наконец найдя свой голос. Ярослав, очевидно не привыкший к подобным вопросам, вновь улыбнулся, чуть ироничной улыбкой, которая не скрывала грусть. Его голос, спокойный и мелодичный, зазвучал по гостиной, словно прибой волны: – Я достаточно умен, чтобы маскироваться под человека. Или, как ты считаешь? Русский язык, на котором он говорил, был идеален, без малейшего искажения. Это добавляло ещё больше загадочности к уже и так невероятной ситуации. Его превращение, очевидно, включало в себя копирование человеческой речи, мышления и поведения. Однако, я часто замечал в его глазах, скрытых за мягкостью и улыбкой, нечто дикое, необузданное, напоминающее о его первоначальной природе. И я не знал как это описать. Возможно, некоторые инстинкты ворона, по-прежнему скрывались глубоко внутри его преображённой сущности… Дарина, наблюдая за моей реакцией, улыбнулась ещё шире. – Лебедев не ожидал, что помимо него, есть и другие птички? – девушка звонко рассмеялась, но тут же приняла серьезный вид. – Ты понял кто мы такие, теперь пришла твоя очередь Богдан. Если ты сын Германа и… – Дарина вопросительно посмотрела в мою сторону. – Как зовут твою маму? – Лада. Лада Дмитриевна, – договорил я. Глаза девушки вспыхнули. Продолжая неотрывно сверлить меня взглядом, она попятилась назад. – Твою маму зовут Лада? – Ярослав стоящий рядом, задумчиво скрестил руки на груди. Я кивнул, совершенно не понимая, что может быть не так, с ее именем. 13.10 Глубокая тишина, все ещё царившая в комнате, давила на меня с невыносимой силой. Дарина беспокойно переминалась с ноги на ногу, в углу комнаты, нервно покусывая губы до крови. Мое терпение, и без того истощенное чередой семейных драм и загадок, лопнуло, как перезрелый плод. – Может быть, вы, наконец, объясните, что происходит?! – рявкнул я, мечтая поскорее разрешить этот клубок проблем, который, казалось, с каждым объяснением запутывался все сильнее. Дарина, с трудом сглотнув, начала свой рассказ. Ее голос дрожал, а по щеке скатилась одинокая слезинка. Напряжение, искаженное страхом, говорило о глубине ее переживаний. – Твой отец… – прошептала она, сделав паузу, словно боясь произнести следующие слова. – Он… сделал… – Она замолчала, а я уже был готов взорваться от нетерпения. – Что сделал?! Дарина, успокойся! – Я резко поднялся и сделал шаг к ней, но девушка, издав пронзительный визг, бросилась за спину Ярослава, как испуганная птичка за укрытие. Брюнет, как всегда, мгновенно встал перед ней, но в его глазах не было привычной готовности к драке. Скорее, он выглядел заботливым и защищающим, исполняя свою роль верного рыцаря. – Твой отец… он проклял родителей Дарины и Златы, – спокойно, но с явным напряжением в голосе, произнес Ярослав, пока Дарина продолжала всхлипывать, прячась за его широкой спиной. Сейчас она выглядела довольно уязвимой, и мне впервые стало ее жаль. – Подождите, он… проклял? То есть, вы имеете ввиду заклинание на превращение в дерево и звезду? Получается… Мои мысли разбегались в разные стороны, и я не мог собрать их воедино. Если мой отец был действительно тем самым Темным Лордом, который проклял родителей Дарины, значит именно он являлся сыном вождя клана Луны, и это означало, что до знакомства с моей матерью, Виктория – дочь вождя клана светлых магов, принадлежала ему? – Проклятие было невозможно снять, до твоего рождения. Ты ключ к освобождению Златы, – небрежно вытирая рукавом худи, слезы со своих щек, Дарина вышла из-за спины Ярослава, смотря на меня исподлобья. – Тебе предстоит сразиться с ним. Со своим отцом. Признаться сейчас, я готов был согласиться на что угодно, лишь бы не видеть стоящую передо мной девушку в слезах. Хоть мы и не были закадычными друзьями, но я ценил ее как хорошего друга и коллегу, готовую всегда прийти на помощь. Дарина не раз поддерживала меня, и если сейчас от меня зависит судьба ее сестры, то я приложу все усилия, к воссоединению их семьи. – Хорошо, что от меня потребуется?…