04.30 Наш план, мягко говоря, был непродуманным, но, тем не менее, мы решили действовать. Он напоминал карточный домик, готовый рухнуть от любого неосторожного дуновения ветра. Первым пунктом нашего, скорее всего, самоубийственного мероприятия, была поездка к моей матери. Мне предстояло сообщить ей о том, что я нахожусь в курсе существования магических кланов, о моём отце, которого я, собственно, никогда и не знал, и, что самое ужасное, о третьей книге, которая возможно, хранилась где-то в глубине её квартиры. Идея высказать ей всё это, казалась мне сущим кошмаром. Мысль о том, как я буду объяснять ей о магии, вызывала у меня холодный пот. Я представлял себе её реакцию, и в этом предоставлении не было ничего хорошего. Дарина напротив, была полна решимости. И я впервые был рад, находиться с ней рядом. Её уверенность, несколько успокаивала, хотя и вызывала лёгкий страх. Эта девушка, привыкшая к опасности и явно способная сражаться с нечистью, казалась мне неким маяком надежды, в этом бушующем море неизвестности. В то время как мы с Дариной собирались рисковать моей жизнью, предвкушая гнев матери и неопределённость магического мира, Ярослав должен был оставаться дома, охраняя Злату. Это было решение Дарины. Она знала, что только Ярослав, мог обеспечить полноценную безопасность ее сестры. Его способность к быстрому устранению любой опасности, делала его идеальным охранником, способным предупредить любые угрозы задолго до их появления. И это тоже, было стратегически верное решение. – Переодевайся, желательно во что ни будь темное, то, что не привлечет к нам лишнего внимания, – девушка кивком указала в сторону моей спальни. Признаться, после ночного "кошмара" который просто оказался моей трусостью, заходить в эту комнату не хотелось. Но выбора у меня особо не было, и добравшись до дверей, я подобно человеку-желе, проскользнул внутрь своей спальни. Уже светало. Первые солнечные лучи, нахальные и неугомонные, пробирались в мою спальню, сквозь щели в неплотно задернутых занавесках, накануне, испуганный ночью, я попросту забыл поправить их. Свет, подобно золотистому потоку, разливался по полу, выхватывая из полумрака отдельные предметы: ножку тумбочки, узор на ковре, и ветви березы, стоявшей в углу комнаты. Сейчас, она стояла спокойно и бесшумно, как будто погруженная в глубокий сон. Ее вытянутая тень, причудливо изогнутая утренним светом, казалась почти живой. Я старался двигаться как можно тише, чувствуя себя незваным гостем в собственной спальне. Каждый мой шаг казался слишком громким, а каждый вздох – слишком глубоким. Напряжение витало в воздухе, как невидимая паутина, сплетенная из предчувствия чего-то, что вот-вот должно произойти. Сегодняшний день сулил значимые перемены, и это чувство давило на меня, как тяжелый груз. Я медленно открыл дверцы шкафа, и из его темной глубины словно вынырнула черная худи, которую я любил носить на вечерних прогулках. Следом за ней, нашлись и темно-синие джинсы. Но, идея переодеваться прямо здесь, под кроной березы показалась мне несколько… неэтичной по отношению к дереву. Я не хотел нарушать ее покой, и смущать ее больше. Поэтому, я повернулся, чтобы отправиться в ванную, и вдруг увидел это. 4.45 Одна из веток Златы, тонкая и изящная, словно зависшая в воздухе, оказалась буквально у меня за спиной. Береза, очевидно, застыла от неожиданности моего поворота. И в этот самый момент, из её хрупкой, немного подрагивающей ветки выпал небольшой, черный блокнот. Он был не больше моей ладони, с потертой, кожаной обложкой. Я сразу же вспомнил, как нашел этот блокнот ночью. Паника, охватившая меня тогда, была настолько сильна, что память о находке просто испарилась, как будто страх стёр её из моего сознания. Обложка блокнота была гладкой, но прохладной на ощупь, как полированный камень. Я осторожно поднял его с пола и открыл. Страницы были тонкие, слегка пожелтевшие от времени, и на них, каллиграфическим почерком, были нарисованы какие-то знаки. Не буквы, не цифры, а… что-то иное. Эти зарисовки заставляли мой разум пульсировать, словно напряженная струна. В тот же момент, как и ночью, ветки Златы засуетились. Они задрожали, сжались, и вскоре приняли свой прежний, спокойный вид. Береза словно скрыла свою тайну обратно в своих ветвях. Но часть тайны уже была со мной. В моих руках. В этом маленьком, черном блокноте. – Ты хочешь мне что-то сказать? – обратился я к Злате, но ее ветки оставались неподвижными. – Хорошо… – я махнул блокнотом в воздухе. – Я попробую расшифровать твои сообщения немного позже. А сейчас, мне нужно бежать… Выходя из комнаты, я едва не снёс Ярославу голову. В этот момент, он стоял недалеко от дверного проёма. Его взгляд скользнул по груде вещей, которые я сжимал в руках, словно драгоценности. В центре этой кучи лежал блокнот Златы. Ярослав, сразу же заметил его. – Что это? – Это берёза передала мне. Ещё ночью… я просто забыл про него. Его пальцы, длинные и тонкие, как у музыканта, потянулись ближе, и аккуратно подняли его с кучи моей одежды. Я сразу же почувствовал облегчение, словно избавился от тяжёлого груза. Это ощущение было странным, почти физическим. – Ты сможешь расшифровать её послания? – спросил я, наблюдая, как Ярослав рассматривает зарисовки. Его лицо было сосредоточенным, а брови слегка нахмурены. В глубине души я надеялся, что он оставит блокнот себе. Мне было не по себе от этой связи с деревом, и от этих таинственных символов. Сама мысль о том, что берёза, живое существо, как-то "передала" мне этот блокнот, казалась не укладывающейся в рамки обычной логики. Ощущение тревоги не покидало меня. Я смотрел, как Ярослав переворачивает страницы, и в его сосредоточенном лице угадывал удивление, интерес, и возможно, тот же самый страх, который мучил меня. Гневный голос Дарины послышался из кухни, и я вспомнил, что так и не переоделся. – Иди, я попробую расшифровать записи. Свяжусь с вами, как найду что-то стоящее. Ярослав кивнул в сторону ванной, и я благодарно улыбнувшись ему, наконец поспешил переодеваться. 5.00 Утро. Пять часов. Холодный, ещё не проснувшийся город застыл в предрассветной мгле. Мы только что покинули подъезд и оказались в моём крошечном, но уютном дворике, местами заросшем зелёной травой. – Мне кажется, моя мама будет не в восторге от того, что мы придём к ней в такую рань, – говорю я, слегка морщась от яркого солнца. – Вдруг, она вообще спит? – Лебедев, маги не спят, – Дарина произнесла это с такой уверенностью, что я на мгновение растерялся. – Это у тебя силы ещё не пробудились, вот ты и засыпаешь на каждом шагу. Ты вообще обращаешь внимание на то, что за последние несколько дней мы с Ярославом ни разу не засыпали? Её слова заставили меня задуматься. Действительно, я не могу вспомнить ни единого случая, когда бы видел Ярослава или Дарину отдыхающими. Ни дремлющими на работе, ни лениво растягивающимися на диване после долгого дня. Они всегда полны энергии, словно всегда готовы к новым приключениям. И кажется я, по мере того, как моя собственная магическая сущность начнет проявляться, всё больше к ним приближаюсь. Я остановился в дверях подъезда, обдумывая слова Дарины. Но они, словно осколки мозаики, никак не складывались в единую картину. Брюнетка спустилась по ступенькам, и солнечный свет, словно художник, аккуратно подсветил её лицо, выхватывая из тени мелкие веснушки и лёгкий румянец. Казалось, её кожа словно светится изнутри, под тонким слоем летнего загара. Одежда играла в лучах солнца – чёрные лакированные джинсы, обтягивающие её фигуру, переливались, словно отлитые из полированного обсидиана. На ней была худи, практически такая же тёмная, как моя собственная, с глубоким, насыщенным чёрным цветом, поглощающий солнечный свет. Но капюшон отличал её худи от моей. Мой – был простым, без излишеств, а на ее – был вышит или нашит какой-то небольшого размера узор, но слишком мелкий, чтобы различить его с этого расстояния. Её каштановые волосы, собранные в высокий хвост, были просто зафиксированы резинкой. При каждом шаге, хвост энергично подпрыгивал и колебался, напоминая весёлый, неугомонный лошадиный хвостик, который то взметался вверх, то падал набок. Это движение, заставило меня невольно издать тихий смешок, вырвавшийся из глубины души. Дарина, услышав мой смех, остановилась на нижней ступеньке, и повернулась, вопросительно изогнув бровь. Её взгляд был проницательным, и в нём читался интерес, смешанный с легким вызовом. – Что-то не так, Лебедев? – Нет… ничего, – я смутился от своих мыслей, и сразу же перевел тему. – Как мы доберёмся туда? Автобусы ещё не ходят, а такси… Моя рука машинально скользнула в карман худи в поисках хоть какой-то мелочи. Пустота. Абсолютная, бескрайняя пустота, как бездонное небо над нашими головами. Мои надежды на случайную сотню, рухнули так же быстро, как рушатся карточные домики от дуновения ветра. Несколько дней, проведенных в компании друзей, обернулись финансовой катастрофой. Работа… о работе я даже не думал. Нет, конечно я понимал, что мой продолжительный отпуск это роскошь, которую я не могу себе позволить. В отличие от Дарины и Ярослава. Они, частенько, словно не замечая границ дозволенного, брали отгулы один за другим, используя доброту нашего начальника как бесконечный источник бесплатного отдыха. Наш начальник – Аркадий Павлович, высокий седовласый мужчина с добрыми глазами и широкой душой, относился к нам, как к своим детям. Он часто закрывал глаза на наши пропуски, словно мы были его собственной семьей. Его щедрость граничила с удивительным терпением. Возможно, именно поэтому Дарина и Ярослав так беспечно относились к рабочему времени. Но, я не мог себе этого позволить. Нехватка денег давила на меня, как тиски. Каждый день, проведенный без работы, был ударом по моему бюджету. Я чувствовал себя рабочим конём, вынужденным пахать без отдыха, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Я усмехнулся, от ещё одного сравнения с лошадьми, промелькнувшего в моей голове. В этот момент я услышал недалеко от нас шум. Тишина города, прерываемая лишь шелестом листьев, внезапно была нарушена другим звуком – размеренным цоканьем копыт. Звук приближался, и синхронно с Дариной, мы повернули головы в его сторону. Перед нами, словно вынырнув из самой гущи магического леса, возник конь, который сразу же заставил меня забыть обо всем, кроме изумления. Это было нечто невероятное. Не просто конь, а воплощение самой изощрённой фантазии. Его шерсть, словно волны, переливалась от ослепительно белого к глубокому, бархатному черному. Граница между цветами была размыта, создавая впечатление плавного, магического перехода. А грива и хвост… Они пылали живым, настоящим огнем. Не просто рыжие или каштановые, нет, это было яркое, насыщенное пламя. Языки яркого огня, колышущиеся на ветру. Каждая волосинка казалась светящейся изнутри, излучая тепло и ощущение черной магии. Но самым завораживающим были его глаза. Ярко-красные, неестественно большие и яркие, они смотрели на нас с нескрываемым вниманием, выжидательно, словно оценивая, друзья мы или враги. В этих глазах читалось что-то древнее, мудрое, и одновременно дикое и первобытное. Они горели внутренним светом, который заставлял забыть о реальности. Мы застыли, зачарованные. Воздух вокруг нас словно загустел, наполняясь напряжением. И ни звука, кроме цокота копыт, больше не было слышно. Глаза Дарины округлились, отражая солнечные блики. Ее дыхание стало прерывистым. Без резких движений, она повернула голову, шепнув в мою сторону: – Богдан, это ещё что такое? Перед нами, стояла лошадь. Ее присутствие казалось нереальным, абсурдным, как внезапно возникший мираж в сумеречном пространстве. – Конь… – пробормотал я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на шок. – Лебедев! – Дарина буквально зашипела. – Нам не справиться без Ярослава, возвращаемся! Ее голос дрожал, выражая панику и убежденность в нашей беспомощности перед этим нежданным гостем. Лошадь, словно почувствовав напряжение, немного повернула голову. Ее яркие глаза, полные необычайного спокойствия, показались мне проницательными и довольно разумными. Этот взгляд еще больше усиливал чувство нереальности происходящего. Продолжая буравить взглядом коня, Дарина неожиданно сорвалась с места и бросилась ко мне, поднявшись по ступенькам. – Подожди, – я остановил девушку, которая уже успела схватить меня за рукав, словно ища спасения в моей близости. – Я думаю, он нам не враг. – Ярослав? – с недоверием переспросила Дарина. Её глаза всё еще были расширены от страха. – Дарина, я имею в виду лошадь, – терпеливо пояснил я, стараясь успокоить свою спутницу. – Давай рассуждать логически. Она не напала на нас, когда мы были практически перед её носом. Смотри! Я указал рукой в сторону животного. Лошадь, спокойно топчась на месте, с любопытством заглядывала в приоткрытую дверцу подъезда, наблюдая за нами. Она не проявляла агрессии, не пыталась укусить или ударить. Её поведение больше походило на исследование незнакомой территории, чем на проявление враждебности. Брюнетка остановилась, но все ещё пряталась за моей спиной. 5.15 Мое сердце колотилось, словно бешеная птица в клетке. Перед моими глазами стоял конь, словно сотканный из самой сущности ада. Его грива, пылающая неземным, рубиновым огнем, казалась фантастической. Я шагнул чуть ближе, ощущая присутствие чего-то, что выходило за рамки обыденного. Казалось, будто воздух вокруг него вибрирует от невидимой энергии. Я медленно и осторожно спустился по каменным подъездным ступеням. Каждый мой шаг при этом, сопровождался внутренним напряжением, смесью страха и захватывающего интереса. Конь просто стоял в ожидании. Он не двигался, но его красные, пронзительные глаза следили за каждым моим движением, словно оценивая намерения. Тишина образовавшаяся вокруг нас, была густой, наполненной только звуком моего собственного дыхания и едва слышным шелестом ветра в окружающих нас деревьях. – Я друг, – прошептал я, едва слыша собственный голос, чувствуя не только физическое приближение к животному, но и некое неизъяснимое сближение на странном, энергетическом уровне. Ещё пара шагов, и я наконец оказался на земле, почти на расстоянии вытянутой руки, от этого волшебного создания. Моё сердце забилось сильнее. Рука, зависшая в воздухе и дрожащая от волнения, медленно, с крайней осторожностью поднялась к пылающей гриве. Ожидание огненного удара и непременно – ожога, было невыносимо. В моих представлениях эта грива непременно должна была обжигать нестерпимым жаром. Но, произошло чудо… Моя рука коснулась мягких, шелковистых волос лошади, и… ничего. Ни малейшего знака жара, а лишь приятная прохлада. Я смелее провел рукой по гриве, чувствуя необыкновенную мягкость и гладкость. Конь не сдвинулся с места, и не проявил никакой агрессии. Напротив, его красные глаза замерцали, словно отражая мягкость и благодарность. Воздух гудел от невыразимого волшебства. Завороженный этим зрелищем, я едва осмелился позвать Дарину шепотом. Звук моего голоса, словно капля воды в безмолвной пустыне, нарушил зачарованность момента. За спиной послышались быстрые, легкие шаги. Брюнетка, мгновение назад убегавшая от этого чуда природы с криками ужаса, появилась рядом, остановившись в нескольких сантиметрах от нас. Ее глаза, расширились от удивления. – Ничего себе! – выдохнула она, не в силах сдержать восхищения. Кружась вокруг коня, она, словно загипнотизированная, протянула руку и, не колеблясь, провела ею по огненной гриве. Ни малейшего намёка на ожог, ни тени испуга на её лице. Я повторил её жест, ощущая нежнейшее тепло на ладонях. Это было невероятно. – Удивительно! – прошептала Дарина, и в её голосе звучал не страх, а затаённое благоговение. Следующий вопрос от нее, прозвучал уже с новой, неожиданной уверенностью, – Он сможет отвезти нас к твоей матери? Мои мысли, которые еще не успели оформиться, прервало следующее: Дарина совершила стремительный, изящный прыжок на спину огненного коня. Потрясающая ловкость, точность и… полное отсутствие страха. Это была та же девушка, что несколько минут назад с воплями удирала прочь? Казалось, будто произошла какая-то невероятная трансформация. Перед моими глазами разыгралась сцена, достойная лучшего фэнтезийного романа. Я стоял, пораженный, словно окаменелый. Страх, который сковывал Дарину мгновение назад, испарился, словно утренний туман под лучами восходящего солнца. Его место заняла смелость, рожденная, казалось, самым волшебством этой встречи с огненным конем. Хотя, чему я удивляюсь? Это же Дарина!