Я открыл глаза на какой-то огромной мягкой кровати. Шевелиться было трудно, но боль отсутствовала.

Последнее, что я помнил, это как за мной гнались какие-то стражники или рыцари. Попытка сбежать не увенчалась успехом, один из них схватил меня за руку, после чего я сразу же вновь использовал «вспышку». Но даже будучи ослеплённым, мужчина не отпустил меня. Вместо этого он наотмашь ударил меня два раза в лицо.

А дальше… дальше ничего не помню. Кажется, я слышал голос Ульсы, но не уверен. Может быть, вообще выдумал это в момент потери сознания. Но раз я очнулся на этой кровати, значит продолжать обращаться со мной как с рабом вряд ли кто-то будет.

Гарф тихо посапывал у меня в ногах. Увидев это, я, наконец-то, выдохнул. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы он как-то пострадал.

Не успел я даже осмотреть комнату, как дверь распахнулась и зашёл мужчина в толстых очках. Пересёкшись со мной взглядом, он улыбнулся, после чего крикнул:

— Госпожа Ульса, мальчик пришёл в себя.

Девушка не заставила себя долго ждать и спустя несколько секунд вбежала в комнату. На её лице читалась очень сильная обеспокоенность.

— Ты как? — спросила она, подойдя к кровати.

— Как будто меня избил рыцарь, — ответил я, дотронувшись до лица. Но никаких последствий от побоев не обнаружил, видимо, меня довольно хорошо вылечили.

Мужчина в очках подошёл ко мне и удовлетворённо кивнул.

— На этом моя работа окончена. Мальчик полностью здоров, но ему стоит ещё хотя бы пару дней соблюдать постельный режим.

Ульса кивнула в ответ на его слова, после чего махнула рукой в сторону двери. Мужчина поклонился и спокойно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Рада, что ты в порядке, — начала девушка. — Я и подумать не могла, что подобное может произойти.

С одной стороны, ничего непоправимого не случилось, поэтому проще замять этот инцидент, но почему-то у меня язык не поворачивался просто забыть о произошедшем. А если бы Гарфа действительно утопили?

Понимаю, что прямой вины Ульсы в этом нет, но объясни она нормально ситуацию своим подчиненным, подобной вещи бы точно не произошло. И как правильно себя сейчас вести?

— Мисс Ульса, — начал я, пытаясь сдерживать эмоции, — вы считаете, что раз я попал в такую щекотливую ситуацию, то перестал считаться частью семьи герцога?

Девушка чуть не подпрыгнула на месте. Вряд ли она ожидала, что я вдруг перейду на столь формальную форму общения. Её глаза сильно забегали, а руки сжались в кулаки. Даже клыки торчали сильнее, чем обычно. Но ответа не последовало, поэтому я продолжил:

— Вы ведь знаете, что за простое неуважение к членам одной из четырёх великих семей можно лишиться головы? Конечно, нельзя так просто наказать семью маркиза, который ещё и не проживает на территории нашего герцогства. Но, видя, как щепетильно герцог СепелийМерелит относится к теме послушания, можно предположить, что он не будет против вмешательства семьи Мельдия, если объяснить ему всю ситуацию.

Да, конечно, я знал, что маркиз Деогран пользуется особым положением у императора. И даже одобрения герцога может быть недостаточно, но сейчас мне было достаточно просто уверенно говорить.

— Я правда виновата… Простите меня, — сказала девушка, поклонившись. Стиль её речи также изменился.

Как же тяжело вести себя строго с людьми. Как у Зероса это так хорошо получается? Особенно, когда перед тобой девушка, которая явно не хотела ничего плохого. Это отлично видно по поведению.

После этих извинений моё раздражение медленно улетучилось. Даже стало слегка стыдно, но я быстро откинул это чувство.

— Подними голову, — сказал я, убрав с лица всё раздражение. — Извинения принимаются.

Ульса слегка удивлённо посмотрела на меня, после чего облегчённо выдохнула.

— Но это не значит, что извинения вашего дворецкого я приму, — закончил я свою мысль.

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Хочешь лично его казнить?

Казнить… Ещё одна сложность. Что считать достаточной ошибкой, чтобы убить за неё человека? Да, он поступил как полнейший ублюдок, но будь на моем месте действительно раб, никто бы его даже не упрекнул. Я ещё понимаю вынести смертный приговор убийце или насильнику, но как быть в подобных ситуациях? Подозреваю, что в рамках этого мира, дворецкий перешёл все мыслимые границы, но в моей голове, он просто придурок, который должен получить соизмеримое наказание. А вот каким образом поставить его на место — другой разговор.

— Казнь не будет хорошим наказанием за подобную ошибку, — наконец ответил я. — Человек, что столь сильно ненавидит рабов, должен на своей шкуре испытать тоже самое. Сделайте ему магическую татуировку на лице, пусть он окажется на месте тех, кого так сильно презирал.

Мне показалось, что это будет лучшим выбором, но судя по лицу Ульсы сразу понял, что где-то ошибся. Такого шока я давненько ни у кого не наблюдал. Удивление, впрочем, продержалось на её лице недолго, после чего она кивнула.

— Вы правы. Казни недостаточно. Пусть всю оставшуюся жизнь проведёт в качестве безвольного раба без возможности взглянуть хоть кому-то в глаза.

Твою-то мать… Да не это я имел в виду, но если так интерпретировать мои слова, то смерть действительно будет милосерднее. Впрочем, почему меня должна заботить судьба человека, что так со мной обращался? Если каждый раз принимать всё близко к сердцу, то с ума сойдешь. Не моя вина, что этот дворецкий оказался ублюдком.

— А что делать с рыцарем, что ударил тебя? — прервала мои размышления Ульса.

— Ну… Он просто исполнял приказ. Накажи его как-нибудь, но не переходя границы. Урежь жалование, например. Сейчас важнее, когда я смогу вернуться домой? — спросил я, сменив неприятную тему. Ульса вновь удивилась, но никак спорить не стала.

— По поводу этого… Честно скажу — не знаю. Я обратилась к магам, но пока никто не дал ответа, как можно избавиться от татуировки не навредив носителю.

— Значит, я здесь заперт?

— Временно, — тяжело вздохнула девушка.

— Можно хотя бы сообщить моим родным, что я здесь?

— С этим тоже проблемы, — слегка нервничая сказала Ульса. — Начался учебный год, а значит торговый период окончен. Не думаю, что корабли будут прибывать на остров, а значит возможности связаться с материком не будет.

— А телепорты?

— Здесь нет ничего подобного. Сейчас остров стал закрытой зоной. До лета.

— Да как же так…

* * *

Ситуация выглядела крайне печальной. Пусть Ульса и говорила, что есть шансы на то, что маги придумают, как нейтрализовать действия татуировки, но явно и сама в это не верила.

Об уничтожении барьера и речи не шло. Как я понял, его охраняли и днём, и ночью. Даже если получится разрушить колонну, после этого нарушителя сразу же прикончат. А возможности выбраться всё равно не появится, если корабли не приплывут сюда до лета.

Ульса пообещала, что обратится к отцу сразу же, как он появится на острове. Но это будет лишь летом. А что мне делать до этого момента — непонятно.

Весь день я провёл в раздумьях. Вариантов не было, поэтому пришлось смириться с перспективой прожить на этом острове почти год.

К вечеру в поместье вернулись две младшие сестры Ульсы.

С Маритой я уже был знаком, всё-таки провели какое-то время вместе на балу, а вот с Синтэс взаимодействовал впервые. Хотя, скорее, это она наседала на меня бесконечными разговорами.

— Ничего себе, так вот как ты попал сюда. Бывают же ситуации. Не повезло, но ничего, тут довольно весело, тебе понравится. Ещё и зима довольно тёплая, и даже если выпадет снег, то не заболеешь. Можно, кстати, сходить на озеро. Ты знаешь, что на острове есть озеро? Оно не слишком глубокое, поэтому в нём очень приятно плавать. Ты умеешь плавать? Я вот неплохо умею, поэтому если что, то могу научить, — без остановки тараторила девушка.

Впервые я встретил настолько разговорчивого собеседника. Ей даже не требовалось слышать никаких ответов, она всё равно продолжала говорить, периодически постукивая своими когтями по колену. Мне кажется, ей было абсолютно всё равно из какой я семьи, общалась без всякой оглядки на статус, что меня, впрочем, крайне радовало.

А вот Марита была её полной противоположностью, потому что вообще не говорила. Если так задуматься, то я не слышал её голоса и на балу. Она просто молча стояла рядом с сестрой, иногда кивая ей в такт.

Когда наступил ужин и девочки убежали в гостиную, я спросил у Ульсы про младшую сестру.

— Марита не может говорить, — с тоской ответила она.

— Ох. Извиняюсь. Я не знал. Она совсем не похожа на глухонемую.

— Так Марита не глухая. Хорошо слышит всё вокруг, даже слишком хорошо, но вот ответить не может.

— Возможно я лезу не в своё дело, но как так получилось?

— Сложно не заметить, что мы с сёстрами отличаемся от людей. Думаю, ты прекрасно понимаешь почему. Но, наверное, странно, что мать у нас одна, а у каждой свои особенности? — задумчиво проговорила Ульса. — Так вот. Невозможно предсказать, каким образом скажется родство с нелюдем. У моих детей, скорее всего, не будет клыков, но проявится что-нибудь совсем иное. Вот Марите повезло меньше всего. Видел же, что у неё на шее чешуя? Эти изменения затронули и голосовые связки, она может кричать как птица, но разговаривать не выходит.

— А как же вы общаетесь? — поинтересовался я.

— С помощью её глаз. Когда зрачки красные, то она зла или недовольна, жёлтые — спокойна, зелёные — рада, голубые — грустная, белые — напугана, а фиолетовые — обижена.

Хм. Что-то такое происходит и с Гарфом. Неужели и у него цвет глаз зависит от настроения? Надо бы запомнить. Интересная информация. Хотя сейчас он постоянно спит, изредка глядя на всех жёлтоватыми глазами.

— Но это ведь неудобно. Нельзя понять, что именно она имеет в виду, — всё-таки возразил я.

— Лучше уж так, чем совсем ничего. Да и руки то у неё работают. Может написать что-нибудь на листке бумаги, если требуется донести что-то конкретное.

По лицу Ульсы было ясно, что пусть она и пыталась найти позитивные моменты, но явно была расстроена, что с её младшенькой такое случилось. Не они ведь выбирают, какая мутация произойдёт с их телом.

Больше всего меня не радовало то, что ситуация походила на обстоятельства моей Земной матери. Потеряла слух из-за болезни, с которой ничего не могла сделать. Но она могла говорить, а тут девочка даже не может донести свои мысли.

В этот момент мне в голову пришла идея. Раз уж я всё равно не смогу быстро покинуть это место, то проведу хотя бы время с пользой.

Обдумав мысль, что буквально прожигала сейчас мой мозг, я вскочил с дивана и, позвав за собой Ульсу, направился в гостиную.

* * *

— Язык жестов? Что это? — удивленно спросила Ульса, покосившись на меня.

— Способ общения с людьми с нарушением слуха. Ну, или как в случае с Маритой, которые не имеют возможности говорить.

— Но разве такое существует? — удивилась Синтэс. — Впервые слышу, хотя я много чего слышала. Даже знаю, что есть возможность общаться внутри головы, но это доступно только совсем высокоуровневым магам.

Пока Синтэс в очередной раз завела свой бесконечный монолог, я наблюдал за реакцией Мариты. Девочка сначала очень удивилась, но потом её глаза буквально загорелись зелёным. Она подбежала ко мне и начала тянуть за рукав, задорно кивая головой.

— Если сестра согласна, то и я не против, пусть изучает, — улыбнулась Ульса, подойдя ближе и потрепав девочку по голове.

— Так учить будет не только она, — ухмыльнулся я. — Чтобы понимать её, вам тоже придётся поднапрячься. Поэтому готовьтесь.

Старшие сёстры удивлённо переглянулись, после чего согласно кивнули друг другу. Какая дружная семья.

Ну что ж. Теперь у меня появилось крайне необычное занятие. Легко сказать — язык жестов. Алфавит тут отличается от Земного, как и некоторые слова. Придётся много всего переработать. Но это в любом случае будет занимательно. Азбуку я уже создал, пора бы написать что-то подобное и для людей с нарушением слуха.

* * *

Идея звучало крайне заманчиво, но сложностей и подводных камней оказалось крайне много. Больше месяца я потратил лишь для того, чтобы оптимизировать жесты для букв местного алфавита, попутно записывая всё в книгу.

Вечерами, когда Марита приходила из школы, я потихоньку учил её. Девочка уже могла без проблем «произнести» своё имя, а также имена сестёр. Хотя и выходило это довольно медленно.

Мне казалось, что за подобным делом я и проведу весь год, но довольно быстро меня поглотила скука. На обучение и написание книги уходило три-четыре часа в день, а всё остальное время я слонялся по дому. Тренироваться здесь было особо негде, а выходить в город с печатью раба на руке оказалось не слишком-то безопасно. Из-за моей работы в «доставке» меня много кто знал, и даже если скрыть татуировку, косые взгляды всё равно будут преследовать. А зная отношение некоторых людей, не хочется лишний раз испытывать судьбу. Летом же здесь проживают в основном лишь нелюди, которые не так категоричны к рабам.

Видимо, заметив, что я сижу в тоске, Ульса подошла ко мне с неожиданным предложением.

— Хочешь сопровождать Мариту в академию?

— Хочешь, чтобы я пошёл учиться? — удивился я.

Девушка уже окончательно привыкла к моей компании и общалась, будто мы всегда были закадычными друзьями.

— Ха-а. К сожалению тебя никто не возьмёт обучаться. Даже если я лично поговорю с учителями, никто не возьмёт на себя ответственность учить человека с татуировкой раба. Да и больше месяца от семестра прошло. Я имела в виду, что ты можешь ходить с сестрой в качестве сопровождения. В академию можно брать до двух рабов, чтобы они помогали, допустим, носить вещи. Я не прошу тебя этим заниматься, но ты можешь найти там какое-нибудь занятие.

— Занятие? Это какое? — спросил я, указав на тату на руке.

— Именно поэтому я тебе и предлагаю. Обучаться рабы не могут, но и отношение к ним в стенах академии нормальное. Может быть, даже пустят в библиотеку или на тренировочную площадку.

После этих слов у меня загорелись глаза. Как давно я уже не изучал чего-то нового и нормально не тренировался? После попадания в это поместье я, конечно, попытался вернуться хоть к каким-то тренировкам, но это выходило так себе. Да и смотрели на меня все с какой-то опаской. Уж не знаю, что Ульса сказала слугам, но явно никто не хотел оказаться на месте дворецкого, что теперь с большой магической печатью на лице драил полы.

— Я согласен! Хочу попробовать.

— Отлично. Тогда я предупрежу классного руководителя Мариты. Она сообщит охранникам, и тебя пропустят. Со следующей недели сможешь ходить. Ты только не забывай и про обучение языку жестов, — улыбнулась она, после чего сложила вместе ладони, будто в молитве, и слегка ими подвигала. Было видно, что слово «пожалуйста» девушка уже выучила.

Я улыбнулся, после чего сжал ладонь в кулак, оставив лишь один большой палец. Получив от меня «хорошо» Ульса направилась куда-то по своим делам, оставив меня с радостными мыслями.

Даже здесь можно изучить что-то новое. Во всяком случае я на это надеюсь.

* * *

За выходные я успел подготовиться к своей роли сопровождающего. Мне даже подобрали одежду, которая не выдавала во мне аристократа, но и не походила на рабскую. Простенько и комфортно.

На грудь Ульса повесила мне что-то вроде значка с изображением замка. Это позволяло идентифицировать меня как раба и заодно было пропуском в академию.

На удивление до этого момента ни у Мариты, ни у Синтэс не было сопровождения. Довольно самостоятельные девочки.

Сложнее всего было добраться до самой академии. Дорога в карете занимала минут двадцать, но проблема была не в ней, а в Синтэс. Весь путь она не замолкала, постоянно говоря всё, что придёт в голову. Конечно, довольно бойкая и хорошая девчушка, но такие люди не слишком подходят к моему характеру.

Когда она начала рассказывать про подземных сколопендр, я перевёл взгляд на Мариту, которая, увидев моё измученное лицо, лишь тихо хихикнула, после чего похлопала меня по плечу. Ну, спасибо за поддержку!

К воротам академии мы подъехали без лишних проблем, а дальше требовалось спешиться. Выйдя из кареты, я пошёл следом за девочками. И кто тут кого сопровождает?

Двое высоких мужчин возле входа внимательно осмотрели меня, после чего один из них дотронулся до значка и кивнул, пропуская внутрь.

Синтэс тут же махнула нам рукой и побежала к каким-то девушкам, задорно смеясь. Видимо, это были её подруги. Судя по количеству резко возросшего фонового шума, они были такими же болтушками.

Я же последовал за Маритой, которая, пусть и очень медленно, но сказала:

— «Эдиус, не отставай».

Видя подобный прогресс, я довольно улыбнулся, после чего прибавил шаг. Ещё полгода, и она начнёт спокойно общаться. Если так подумать, то это вновь благодаря моей матери. Может быть, стоит попросить холст и краски? Не хочется отбрасывать в сторону умение рисовать.

Марита дошла до массивных дверей, после чего тяжело вздохнула и положила руку на ручку. Двери со скрипом отворились, открывая передо мной одну из самых известных магических академий.