Как я и ожидал, после подобной находки в лесу настроение в городе поменялось. Дети и раньше пропадали, но тело нашли впервые.

К лесу запретили приближаться даже взрослым. Большинство людей перестало выходить на улицу ночью.

Слухи накапливались и превратились в огромный снежный ком. Теперь, казалось, весь город был уверен, что в лесу обитают огромные монстры. Посыпались просьбы истребить их, вызвать наёмников или охотников на чудовищ.

Волнения захлестнули людей, и любые попытки утихомирить толпу напуганных жителей ни к чему не приводили. Касильда и Вайрил явно были в отчаянии. Они направили официальный запрос графу, чтобы тот помог разобраться с проблемой чудовищ в лесу. Но это всё равно не снижало обеспокоенности горожан.

Отец Гарнориса был в жуткой ярости. Он каждый день приходил в наше поместье с просьбами быстрее действовать. Уничтожить всех чудовищ. Казалось, он сам готов ринуться в лес.

Талис не выходил из дома. Либо ему запретили, либо сам не хотел никого видеть. Но тяжело не понять состояние, когда умирает близкий человек, особенно в детском возрасте.

Баниор был одновременно злым и расстроенным. Риниса же в большинстве своём плакала. По лицам ребят было видно, что они хотят что-нибудь узнать об этой ситуации, но не могут открыть рта. Поэтому мы просто тихо прогуливались по городу.

Всю мою прошлую сознательную жизнь рядом никого не было. Поэтому я не мог понять, как должен себя вести в подобной ситуации. Нужно ли пытаться подбодрить всех или же, наоборот, выразить соболезнования.Когда сам теряешь близкого человека, то эмоции понятны, но что делать в ситуации, когда дорогого человека теряют люди рядом?

Мне начало казаться, что я какая-то сволочь без эмпатии. Иначе почему я не могу понять, как себя вести?

Не найдя варианта лучше, я решил с головой уйти в обучение.

Я плотно занялся магией, чередуя эти занятия с физическими тренировками. А всё оставшееся время проводил с Дирусом. Разнообразные уроки почти не надоедали. Это отлично помогало переключить внимание.

Так пролетели два месяца. Потихоньку подходила к концу бесснежная зима.

В лес несколько раз ходили добровольцы. Даже группа наёмников, которую позвали Касильда и Вайрил на деньги с добычи руды. Но всё было без толку. Никаких чудовищ найдено не было. А граф даже не потрудился прислать людей на помощь. Замечательное отношение.

Постепенно переживания практически сошли на нет. Люди переключились на свою жизнь, а история с монстром из леса осталась позади. Для всех, кроме семьи Гарнориса. И нескольких семей, у которых до этого тоже пропадали дети.

Больше всего это событие отразилось на Талисе. Некогда весёлый трусишка стал замкнутый и нервным. Казалось, у него выкачали большинство эмоций, а те, что остались, только позволяли ему существовать.

Похорон в привычном смысле в этом мире не существовало. Даже крестов не ставили. Могли лишь оставлять памятную вещь умершего на могиле на ближайшем кладбище. Считалось, что раз человек умер, то нужно его отпустить и жить дальше, ведь Семеро никого просто так не забирают.

Раз в неделю мы собирались и шли «навестить» Гарнориса. Это не было чем-то плохим, но Талис как будто только этого дня и ждал. Он мог часами рассказывать брату, как проводил последние дни. Лишь на его могиле он показывал хоть какие-то эмоции. Видимо, для восьмилетнего мальчика произошедшее событие изменило восприятие мира.

Вот и в этот раз мы молча наблюдали за его «диалогом» с мертвецом. Пока Талис не рассказал все, даже самые неинтересные события, происходившие с ним. После чего попрощался и, пообещав вернуться на следующей неделе, поплёлся в сторону дома.

Мы спокойно пошли следом, уже привыкнув к подобному.

— Спасибо, что всегда рядом, ребят, — прошептал Талис.

— О чём ты? Конечно, мы рядом. Как можно тебя оставить в такой ситуации⁈ — сказала Риниса, положив ему руку на плечо. — Верно я говорю, Баниор?

— Д-да. Конечно. Мы лучшие друзья. Одно целое. А как генерал — я не бросаю товарищей.

— Мы всегда выслушаем. Не держи эмоции в себе, — спокойно сказал я, поравнявшись с Талисом.

— Да, мы всегда тебе поможем! — в один голос сказали ребята.

— Я стал забывать… — грустно произнёс мальчик.

— Что забывать? — поинтересовалась Риниса.

— Забывать, как выглядел мой брат. Боюсь, пройдёт ещё пара месяцев, и я совсем забуду его лицо. Я не знаю, что делать. Как с этим можно помочь? — тоскливо спросил Талис.

Мы переглянулись. Но никто не предложил идей. Одно дело помочь с чем-то материальным, выслушать эмоции или чувства, подсказать советом. Но как помочь сохранить память? Это у меня с ней всё хорошо, поэтому я до сих пор отлично помню Гарнориса, но я же не могу передать Талису свои воспоминания.

Хотя стоп… А это идея! Есть ведь отличный способ передать ему воспоминания.

— Картина. Я нарисую твоего брата. Уверен, это поможет его не забыть.

— Ты умеешь рисовать? — удивилась Риниса.

— П-правда? Ты сделаешь это для меня? — с надеждой в голосе спросил Талис.

— Конечно. Я однажды уже помогал с эскизом для картины. Поэтому думаю справлюсь и с целой.

— Ничего себе. Я думал художники это люди без имени. Ну либо мелкая знать, от которой отказалась родня. Но, с другой стороны, это будет бесплатно. Ведь, кто-то вроде нас, никогда бы не смог позволить себе картину, — сказал Баниор, фыркнув.

— Не будь таким занудой! — воскликнула Риниса. — Эдиус же пытается помочь. Это замечательно!

— Не знаю, замечательно или нет. И никакой я не зануда, — буркнул он в ответ.

В этот момент раздался легкий смех, совместно с всхлипываниями. Мы одновременно перевели взгляд на Талиса. У него на лице была легкая улыбка, а вместе с ней из глаз текли слёзы. Впервые за долгое время.

— Спасибо вам. Особенно тебе, Эдиус. Огромное спасибо.

— Поблагодаришь, как закончу, — сказал я, потрепав Талиса по голове.

Не знаю, поможет ли картина, но если я действительно смогу хоть немного облегчить его боль, то обязан выложиться на полную.

* * *

Вернувшись домой, я первым делом попросил бабушку купить принадлежности для рисования и холст. Были сомнения, что рисовать окажется слишком дорого, но, видимо, не настолько, как я думал. А ведь услуги хороших художников стоят довольно много.

Спустя пару дней Авенс принёс мне мольберт, несколько холстов, десяток кисточек и угольных карандашей, а также набор красок. Вместо лака он дал мне что-то похожее на масло. Ну, что поделать, придётся адаптироваться.

Сначала я потратил приличное количество времени на наброски Гарнориса. Разные позы и фон. Но, в конце концов, остановился на изображении мальчика с рубахой нараспашку и мечом в руке. По его лицу стекал пот, но он ярко улыбался. Именно в такие моменты Гарнорис и казался мне счастливее всего. Когда представлял себя рыцарем.

Когда я определился с композицией, началась основная работа. Для начала требовалось создать эскиз, который станет основой для будущей картины. Но работа продвигалась не так быстро, как я планировал.

Я был уверен, что закончу портрет за пару-тройку дней, но уже и забыл, какой же придирчивый. Каждый раз сталкиваясь с мелким недочётом, я останавливался и старался всё переделать. Именно поэтому за всю прошлую жизнь я нарисовал лишь десяток небольших картин. Замечательная продуктивность!

В итоге спустя неделю трудов, была готова дай бог половина картины. В очередной раз морально истощившись, я направился на обед.

За столом сидела Касильда в гордом одиночестве.

В последнее время, бабушка и дедушка были постоянно заняты, поэтому даже увидеть их в гостиной было сложновато.

— Ох, солнце, добрый день. Как ты? Получается рисовать? — с тёплой улыбкой спросила Касильда.

— Добрый день, бабуль. Рисую потихоньку. А дедушка, как всегда, в делах?

— Да. Опять я в одиночестве. Но ты вот пришёл — теперь будет повеселее. Садись рядышком.

После этих слов Нелия, которая стояла неподалёку, отодвинула мне стул и вышла из гостиной.

— Конечно, обязательно присяду. Благодарю, — сказал я, занимая место за столом.

— Ну что же, мой малыш вдруг решил стать художником? — спросила она, разглядывая мои испачканные красками руки.

— Нет, бабуль. Просто рисую Гарнориса.

— Ох… Поняла, — со вздохом сказала Касильда. — Его брат всё ещё сильно тоскует?

— Да. Поэтому решил сделать ему такой подарок. А каково его родителям, даже не представляю, — задумчиво проговорил я.

— Ужасно. Отец до сих постоянно приходит. Просит организовать поиски монстра. Даже сам готов отдать все сбережения и принять участие. Не знаю, как объяснить, что если уж опытные наёмники ничего не нашли, то и у него не выйдет. Поиски длились две недели и ничего.

— Может проклятье периодически исчезает, а потом появляется?

— Ч-что? — удивлённо спросила Касильда, поперхнувшись соком. — Какое ещё проклятье?

— Ну, разве лес не проклят? — чуть тише спросил я.

— Что за ужасы ты говоришь. Нет, конечно. Кто такие вещи распространяет⁈ — воскликнула она, негодуя.

— Но Авенс сказал…

— А-а-а. Авенс. Тогда понятно. Послушай Эдиус, его слова никогда не воспринимай всерьёз. Он, конечно, отличный работник, но сильно помешался на всём таком. Обряды, проклятия, плохие приметы. Он живёт, боясь всего вокруг. Всегда посыпает вход в поместье листьями диргана, в надежде, что они отгоняют духов, закапывает на участке фигурки из дерева, стучит ногой при входе в дом, сбрасывая негативную энергию, и ещё много всего. Он добрый человек, но слегка помешанный.

— А почему он так боится?

— Была одна история, — сказала Касильда, зачем-то осмотревшись по сторонам. — Ты же видел, что он хромает?

— Да. Это сложно не заметить.

— Лет десять назад к нему на рынке подошла девушка. Попросила купить ей немного еды. Пусть Авенс и не жадный человек, но в тот момент не имел с собой лишних денег, а поэтому отказал. Тогда она подняла руки вверх и сказал, что прокляла его. Конечно, Авенс не поверил ей, но по дороге в поместье он споткнулся и упал с лестницы. С тех пор нога так и не восстановилась. У нас была возможность вызвать целителя, но он решил, что если вылечить ногу, то и проклятье опять даст о себе знать.

— Это действительно было проклятье?

— Ха-а. Да нет, конечно. Так легко нельзя наложить проклятье. Тем более такое сильное. А если было бы можно, то эту девушку давно бы поймали и бросили в темницу.

— А почему никто не сказал Авенсу, что это совпадение?

— Говорили. Множество раз. Но он уже решил для себя, что является правдой, а что нет. В любом случае работу свою он выполняет на совесть, поэтому можно смириться с его заскоками.

— Госпожа, еда не сильно остыла? Вам подогреть? — спросила Нелия, зайдя в гостиную.

— Ой, нет, не надо. Что-то мы заговорились. Давай приступать к еде.

— Хорошо. Приятного аппетита, бабуль.

* * *

Наконец-то, спустя почти две недели работы, портрет был закончен. Как же всё-таки тяжело рисовать спустя столько времени.

Краски тут были не сильно хуже Земных. Немного более тусклые, но ничего критичного в этом не было. Видимо, из-за того, что здесь в большинстве своём использовались натуральные красители. Но даже так, вспоминая портреты в поместье Мельдия, однозначно можно сказать, что со временем они почти не выцветали.

Мне показалось, что получилось очень даже неплохо. Но оценивать самого себя слишком тяжело. Поэтому я показал его бабушке, дедушке и дяде.

— Вот это да, Эдиус! Потрясающе получилось. Он тут прямо как настоящий. Ты обязательно должен нарисовать что-нибудь и мне. Я повешу это в гостиной, — радостно воскликнула Касильда.

— Действительно, смотрится как картина, которая может висеть в главном поместье какого-нибудь графа или даже герцога, — согласился Вайрил.

— Да, племянник. Талантом ты не обделён. Считай работу всегда найдёшь, — сказал Юриан, попытавшись дотронуться до картины. В этот момент я отдёрнул портрет подальше от него, недовольно фыркнув.

— Спасибо вам всем за оценку. Очень приятно. А разве рисование может быть работой человека из знатного рода? — поинтересовался я.

— Вряд ли. Но как хобби вполне себе может существовать. Есть люди, которые отдадут большие деньги даже за ужасную картину, но, если её нарисовал кто-нибудь знатный, — ответил Вайрил.

— Да какая разница. Первым дело картины Эдиуса будут висеть здесь, — обозначила Касильда. — Пусть люди завидуют.

Окончательно утонув в огромном количестве позитивных реакций, я направился к Талису.

Ещё с детства прошлой жизни, я очень скептически относился к похвале. Что тогда, что сейчас, кажется, что меня просто не хотят обидеть. Не знаю с чем это связано, но критику воспринимать гораздо проще.

Гарф, привычно лежащий на заборе, лишь скучающе зевнул, не одарив меня даже взглядом.

— Эх. Никакой заинтересованности. А я бы тебе картину показал. Но не хочешь — как хочешь, — с улыбкой произнёс я. Но, ожидаемо, не вызывал у хвостатого толстяка никакого отклика.

Я вышел за ворота и медленно побрёл по дороге, которая постепенно превращалась в скопление грязи. Главное было не уронить все свои труды на финишной прямой.

Дойдя до дома мальчика, я постучал в дверь. Спустя десяток секунд на пороге появился Пирус, отец Талиса.

— Добрый день, а Талис дома? — спросил я, натянув добродушную улыбку.

— Да. Сейчас позову, — монотонно ответил Пирус. По кругам под глазами было ясно, что он очень мало спал.

Спустя пару мгновений на улицу вышел и сам Талис.

— Эдиус? Как неожиданно. Разве мы договаривались встретиться сегодня? — удивлённо спросил парень.

— Нет. Я вот подарок принёс.

Заметив в моих руках картину, которая была хорошо упакована, мальчик сильно удивился.

— Быть не может! — воскликнул он. — Неужели, ты правда сделал это?

— Конечно, я же обещал.

Взяв дрожащий руками портрет, Талис начал аккуратно распаковать его. Когда он сорвал остатки упаковочной бумаги, то неожиданно зарыдал.

Это не был обычный плач ребенка. Он захлебывался слезами, которые не переставали течь, но при этом не выпускал картину из рук.

Видимо, услышав эти звуки, его родители выбежали на порог. Талис перевёл на них свой взгляд, после чего повернул картину в их сторону. Виска прикрыла рот рукой, тут же упав на колени, а Пирус на дрожащих ногах подошел ближе к ребёнку и начал пристально всматриваться в картину.

— Эдиус, спасибо. Вышло потрясающе. Он как живой, — сквозь слезы сказал Талис.

— Так выходит это ты нарисовал? Спасибо тебе от нашей семьи. Ты не представляешь, как много это значит для нас, — сказал Пирус, взяв в руки портрет.

Виска просто сидела на полу и хлопала глазами, не убирая руку от рта.

— Я не могу ничего исправить или как-то помочь, но надеюсь, что этот портрет будет напоминанием о самом отважном рыцаре, — проговорил я, стараясь избавиться от грустной атмосферы. Но вместо этого Виска неожиданно заплакала.

Никогда не умел говорить речь, чёрт возьми. Лучше не сделал. Только нагнал ещё больше грусти.

— Может зайдёшь к нам на обед? — спросил Пирус, передавая портрет в руки плачущей жены.

— Да, Эдиус. Давай. У нас суп сегодня очень вкусный, — подхватил Талис.

— Спасибо, но уже договорился с бабушкой. Я просто пришёл передать вам картину. А теперь мне пора возвращаться.

Махнув рукой на прощанье, я отправился в сторону дома.

Мне всегда было сложно находиться рядом с эмоциональными людьми. Ладно ещё чрезмерно позитивные люди, но почему-то чужие слёзы я с очень большим трудом переношу. Всегда теряюсь и не знаю, как поддержать. Надеюсь, моя картина в дальнейшем не будет вызывать тоску, а лишь приятные воспоминания.

Хах. Видишь, мам. Умение рисовать пригодилось, я смог оживить воспоминания своей картиной. Может быть, эта жизнь действительно даст возможность реализовать то, что не смог в прошлой.