Мы, люди, так устроены, что развиваемся в отношениях. С самого раннего младенчества мы выживаем и познаем мир, устанавливая контакт, связь — сначала с одним значимым лицом (часто это мама, но может быть и другой взрослый, от заботы которого мы зависим). Потом появляется второе (у кого-то папа, у кого-то бабушка, брат, сестра…), и далее круг наших отношений все расширяется. Если мы принимаем гипотезу, что наша физическая жизнь — это способ постичь свое предназначение, найти духовный смысл существования в этом воплощении, то получается, что поиск духовного и установление отношений с другим неразрывно связаны.

Можно задаться вопросом: а что же те, у кого нет семьи или близких друзей? Они не развиваются или не следуют духовному пути? Конечно же, всё сложнее. Во-первых, близкие отношения — это не обязательно только привычные нам роли в семье или в дружбе. Близость и родство можно переживать и с человеком, с которым вы общаетесь редко, но к которому чувствуете глубокое понимание и интерес. Это чувство может возникнуть, когда вы работаете над общим проектом: вы можете иррационально ощутить, что в контакте с человеком наполняетесь какой-то особенно ценной энергией. Во-вторых, мы часто выстраиваем отношения не только с реально существующими людьми, но и с животными, природными объектами, собственными проектами, фантазийными персонажами. Наша душа не может без отношений, и, если их нет в привычном реальном формате, она генерирует их в воображении. А воображение для души, для психики не менее реально, чем события внешнего мира.

И вот здесь возникает важный вопрос и одновременно поле для самоисследований. Как мы понимаем, что у нас именно «отношения»? Ведь есть пары и семьи, которые живут вместе десятилетиями, но так и не встречаются душами, каждый из них общается со своей проекцией, со своей фантазией о другом, а не с реальным человеком. В то же время есть семейные пары или друзья, отношения которых, как кажется со стороны, держатся непонятно на чем. Но держатся.

Одна моя знакомая уже довольно долго тяготилась своим браком. В свое время она вышла замуж, потому что будущий муж был на волне успеха в профессии, а она переживала кризис после того, как парень, которого она любила, оставил ее, женившись на дочери друзей его родителей. Со временем муж вызывал все больше раздражения, его профессиональная карьера и социальные возможности стали восприниматься как данность, этого уже было мало. Чтобы реже видеться с мужем, она даже намеренно перешла на другую должность — в той же компании, но в другом городе, а на новом месте приглядывалась к привлекательным мужчинам.

И вдруг этот надоевший муж, как честный человек, сообщил ей, что влюбился, хочет развивать новые отношения и просит развод. Что тут произошло! В один миг она будто стала звездой театра школы Станиславского. Станиславского — потому что его система предполагает полное вживание в роль персонажа: сам актер не должен различать, кем он является в момент игры. Она заявила мужу, что произошедшее для нее просто как гром среди ясного неба, что она никогда не представляла жизни без него, что он ее судьба и прочее, прочее — все то, что обычно говорят искренне любящие люди. Она взмолилась и попросила дать ей хоть маленький шанс исправить ее ошибки перед ним. Какие? Этого она еще не придумала. Но такой поворот ошеломил и озадачил ее мужа, который довольно давно смирился с тем, что ей неинтересен. Она взяла срочный отпуск на работе и развернула целую, без преувеличения, кампанию, целью которой было заново влюбить в себя мужа и выбить почву из-под ног его новой возлюбленной. Все удалось. Они снова были вместе, его попытка обрести свое отдельное счастье была похоронена и забыта. Однако прошло совсем немного времени, как он снова ей надоел, и она снова стала искать повод не жить дома.

Когда мы встретились в этот период и она пожаловалась на свою вернувшуюся неудовлетворенность, я спросила: зачем ей нужен был весь этот бенефис? Не лучше ли было отпустить его, отпустить себя навстречу новым отношениям? Знакомая возмутилась до глубины души: «Он мой! Я не переживу, если кто-то будет пользоваться моим ресурсом!» Вот это как раз пример того, как можно формально находиться в отношениях с человеком и в то же время не находиться в них. Человек здесь лишь ресурс, или фасад, или какой-то другой механизм. Как я поняла, своим вопросом я задела знакомую, так что видеться мы стали реже. Но примерно через год я узнала от общих приятелей, что ее муж, человек, который всегда вел здоровый образ жизни и не имел никаких физических проблем, умер от инфаркта. Я не возьму на себя смелость утверждать, что именно эта манипуляция, обман, убедивший его отказаться от своей любви, привели к инфаркту. Но даже если это не так, история весьма печальная.

Вспоминается еще одна история. Союз других знакомых с точки зрения общей компании представлял собой абсолютный мезальянс: она — умная, взрослая, успешная в своем деле, академически образованная, из хорошей столичной семьи; он — творческий, но не реализовавшийся шалопай из маленького городка, нахватавшийся знаний о жизни с миру по нитке, моложе ее лет на десять. Мог ляпнуть в компании то, что в среде приличных людей говорить не принято, мог на грани приличия флиртовать с женами ее друзей, часто выпивал, всегда вел себя как хотел, а значит — не всегда как надо. Но почему-то их отношения длились годами, а она всегда смотрела на него влюбленным взглядом. Как-то в компании даже вышел скандал из-за его предполагаемого романа с подругой одного из наших друзей и проблем с алкоголем, которые становились все более очевидными.

Когда знакомая пожаловалась, что ей сейчас непросто, я спросила: «Почему ты с ним?» Она улыбнулась и сказала: «Рядом с ним я настоящая. И я чувствую, что он — родной мне человек». Мы говорили об их истории, их отношениях, и она рассказывала, что знает его таким, каким никто не видит, что та бравада, которую он демонстрирует знакомым, — это лишь защитная маска. А с ней он позволяет себе быть глубоким, тонким, трепетным. И вот ради отношений этих двух настоящих ипостасей — своей и его — она готова разбираться со всеми сопутствующими сложностями.

Эта история во многом объясняет распространенную загадку: почему люди часто не уходят из отношений, которые всем вокруг кажутся деструктивными, неприемлемыми. Конечно, во многих случаях, как и учат нас популярные психологические статьи и блоги, это либо застревание в так называемом треугольнике «жертва — агрессор — спасатель» или проекции собственных садистических, разрушительных частей на партнера, либо страх что-то менять. Такие варианты как раз связаны с отсутствием реальных отношений между реальными людьми, перед нами лишь битва фантомов. Из нее стоит выбираться как можно скорее, если хочется уцелеть. Но во многих таких историях действительно есть драгоценные живые человеческие отношения, которые развивают, позволяют раскрывать свою душу, принимать душу другого. Со стороны может казаться, что подруга или друг просто тратят время зря, могли бы найти партнера получше. Но именно в этих отношениях они становятся живыми, ощущают себя и другого во всей полноте.

Как отличить эти два типа контакта? Если речь о нас самих — то прислушаться к энергии, которая наполняет или, наоборот, опустошает нас. Какая она? Теплая? Живая? Красивая? Или корявая, ледяная, отравляющая? А если мы говорим о других, я различаю по глазам: что в них? Жизнь? Сияние? Любовь? Или тревога, презрение, мертвость?

В общем, сложность (но и интерес) в том, что нет готовых списков, признаков того, какие отношения несут в себе духовность и глубину, а какие — нет. Каждое общество тем не менее вырабатывает нечто вроде карты, классификации приемлемых и неприемлемых отношений — как любовных, так и дружеских, партнерских. Иногда это помогает понять, что происходит, отсеять заведомо деструктивные истории. Но нельзя полагаться на такие коллективные выводы всецело.

Например, в современном обществе считается, что отношения между людьми с большой разницей в возрасте не могут стать настоящими, наполняющими, развивающими, что это всегда отражение власти бессознательных комплексов, а значит, никакой глубины здесь не найти. Что взрослый мужчина, влюбляющийся в юную женщину, лишь бежит от реальности своего возраста и никогда не воспримет ее как живую, самостоятельную личность. Или женщина, влюбившаяся в мужчину намного моложе себя, лишь пытается выиграть в конкуренции с подругами, а он сам, как человек, ее интересовать не может. Или если состоятельный мужчина вступает в отношения с девушкой скромного достатка, он ведом лишь комплексом власти и чувством собственной неполноценности, а если женщина с высоким доходом влюбляется в мужчину без денег, она просто не смогла найти кого-то получше.

Во многих случаях так и будет. Но тем важнее вглядеться в каждую историю в поисках исключений. Я точно знаю примеры долголетних глубоких отношений, нарушающих эти стереотипы. Когда, к примеру, такая бедная юная избранница богатого мужчины на самом деле оказывалась человеком исключительно творческим, смелым, в хорошем смысле авантюрным и становилась настоящим партнером, а то и вдохновителем в их совместной жизни и проектах. А молодые парни, у которых не было ни кола ни двора, оказывались намного надежнее и мужественнее успешных старших мужчин и становились настоящими сильными и заботливыми мужьями для своих взрослых и уже добившихся социального успеха избранниц.

Или более узкий пример: в психоанализе есть строгий запрет на отношения аналитика и клиента, потому что это ведет к травмам и серьезным разрушениям личности обоих участников истории. И в подавляющем большинстве случаев так и есть. Я знаю печальные истории, когда жизни и психическое здоровье фигурантов таких романов были изломаны, знаю даже трагическую ситуацию, приведшую к суициду. Но при этом мне известна парочка историй, когда такие отношения все же начинались. И хотя обоим приходилось пройти через серьезные испытания — и психологические, и карьерные, — приложить немало усилий, им, участникам, удавалось выстроить настоящие, многолетние, искренние любовные отношения и даже восстановить карьеру.

А все потому, что некоторые любовные истории совсем не похожи на те, что в психологических руководствах считаются зрелыми, неподвластными комплексам. Но эти «неправильности» тоже содержат в себе непростой индивидуальный духовный поиск.

Можно привести метафорическую историю, библейскую легенду о царе Давиде и Вирсавии, или Бат Шеве. С точки зрения рационального сознания и общественной морали — случай вопиющий. Но если сменить взгляд на глубинный, символический, открываются другие значения.

Библейский царь Давид был необыкновенным героем с удивительной судьбой: битва с великаном Голиафом, обеспечившая народу Давида важную победу; написание книги псалмов, которые по сей день являются памятниками духовной поэзии и неотъемлемой частью церковных ритуалов; сорокалетнее триумфальное царствование. Однако на вершине своей власти и величия Давид оказался захвачен влечением к женщине, которая ему не принадлежала.

Согласно мифу, он случайно увидел купающейся жену одного из своих военачальников — Вирсавию, или Бат Шеву, и так она ему приглянулась, что, недолго думая, он велел привести ее в свои покои, вступил с нею в связь (как можно догадаться, не особо спрашивая ее согласия) и, удовлетворившись, отослал восвояси. Однако она забеременела. Тогда Давид царской волей отправил ее мужа Урию, который находился на очередной войне, в самое опасное сражение, где тот и погиб, и сам женился на Вирсавии.

Давид поначалу не испытывал никакого раскаяния. И даже то, что сын, рожденный Вирсавией от этого насильного прелюбодеяния, почти сразу умер, не смутило его. Но Всевышний не мог смириться с такими, как сказали бы психоаналитики, неосознанностью и отрицанием действительности. Он наслал болезнь на Давида: тот полгода страдал от страшных язв. А затем отправил к нему пророка Нафана с притчей о богаче, который забрал единственную любимую овечку у бедняка. Нафан спросил, как следует наказать богача. Давид решительно придумал негодяю самые суровые кары. И только тогда сообразил, что есть что-то общее между историей из притчи и его собственной. Наконец он признал, что, кажется, именно он сделал что-то не то и что он сам себе «назначил» четыре кары за содеянное. Так и вышло. Помимо смерти его первенца, Давида ждали и другие трагедии. Сын от другой жены изнасиловал свою сестру, дочь Давида от третьей жены. Другой его сын, желая отомстить за сестру, убил брата-насильника. Позже убийца восстал против отца и попытался захватить трон. Видимо, полугодовое страдание Давида от язв шло уже бонусом.

Но, все же осознав свою ошибку, свое преступление против любви и честных отношений, Давид находит в себе силы и мужество раскаяться и сочиняет знаменитый пятидесятый псалом, который является одним из ключевых в иудеохристианской религиозной обрядовой жизни. Действительно, это текст великой глубины и силы.

«Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти меня от беззакония моего… ибо я беззаконие мое знаю, и грех мой всегда передо мною… <…> Сердце чистым созижди во мне и дух правды возроди во мне! <…> Если бы восхотел Ты жертвы, я принес бы ее, но к всесожжению Ты не благоволишь. Жертва Богу — дух сокрушенный, сердце сокрушенное и смиренное не унизит Бог»[32].

И тогда, после покаяния, осознания и принятия своей темной стороны Давидом, Вирсавия (Бат Шева) все же становится для него настоящей женой, спутницей и другом, и позже у них рождается сын Соломон, легендарный мифологический царь, предполагаемый автор Книги Екклесиаста и многочисленных притч, создатель Иерусалимского храма, воплощение мудрости и величия.

Поскольку речь идет не о реальных людях, а о символических персонажах, мы рассматриваем эту историю не просто как любовную драму и не как исторический факт, а как процесс, который может развернуться в душе каждого из нас.

Невозможно заречься от нарушения закона, от переступания принципов — в жизни всякое бывает. Невозможно также гарантировать, что нас спасет аккуратное следование общепринятым правилам. Например, в той же истории Давида все не так однозначно: в талмудических комментариях есть объяснение, что как будто формально он и не нарушал закон, потому что по традициям того времени муж, уходя в военный поход, оставлял своей жене разводное письмо на случай, если его убьют, чтобы она могла снова выходить замуж, а возвращаясь домой живым, снова как бы вступал с ней в брак, так что официально Бат Шева могла считаться разведенной женщиной. И то, что ее доставили к царю в спальню не спросив, тоже укладывалось в законодательство того времени. То есть согласно социальным нормам Давид даже и не согрешил. Но Всевышний, а в нашем контексте — Самость, духовный центр личности, а потом и сам Давид, то есть его эго, мучились и чувствовали, что этический закон все же был преступно нарушен.

Каждый из нас — вольно или невольно, сознательно или неосознанно, по глупости или по хитроумию — может стать или уже становился клятвопреступником, предателем, совершал ошибки в отношениях. Но как показывает нам миф, это не конец жизни. Хотя бы потому, что конец жизни — слишком простой выход. От нас требуется переосмысление, покаяние и исправление.

Давид проходит такой процесс, проходит испытания, страдания, раскаяние. Вот это архиважное «дух сокрушенный» и «сердце сокрушенное и смиренное» — наш путь к трансформации. И если такая внутренняя работа проделывается, возможен новый этап жизни и духовного развития.

Рождение нового ребенка, будущего великого царя Соломона — это метафора возрождения к новой осмысленной жизни, где возможно созидание, воплощение своей Самости. Здесь на это указывает образ Иерусалимского храма. Понятно, что не все мы иудеи или христиане. Речь не о буквальной религиозной святыне. Эта история — притча, а Иерусалимский храм — это архетипический образ максимального духовного воплощения, которое доступно каждому из нас вне зависимости от религиозных, агностических или атеистических убеждений.

Миф также говорит нам: не стоит уповать на то, что в жизни удастся отсидеться в безопасности, вообще не попав ни в какую спорную историю, этическую дилемму. У царя Давида явно не было недостатка в женщинах, но его страсть воспылала именно там, где для ее утоления нужно было нарушить этический закон. Если же мы прячемся от любых проявлений страсти, мы рискуем вяло прожить жизнь, остаться теплохладными существами. Как говорится в Апокалипсисе, или Откровении Иоанна Богослова, «знаю твои дела, ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!». И в контексте этого эсхатологического сюжета такая теплохладность — самое серьезное преступление против души. Это такое полузадушенное существование, которое полноценному воплощению личности и духовному поиску нисколько не способствует.

Так что нужно признать, что мы можем впасть в искушение, в ослепление, ошибиться, запутаться и совершить что-то неприемлемое. Конечно, необходимо стараться, удерживаться от заведомо деструктивных поступков, решений, но понимать, что где-то можно не справиться. Это гораздо здоровее и безопаснее, чем тешить себя фантазией, что мы можем быть непогрешимыми. Однако если мы сумеем признать содеянное, перестрадать, искупить своей внутренней работой, а часто и внешним покаянием, возмещением ущерба, если это потребуется, — тогда возможен новый виток развития, может открыться новая страница судьбы, где мы будем более зрелыми и глубокими.

То есть снова речь про каждодневный поиск, каждодневную духовную работу: что я делаю? Почему я это делаю? Как от этого другому? Должен ли я что-то исправить?

Приведу пример моего пациента Матвея.

Привлекательный, активный тридцатилетний мужчина обратился ко мне потому, что планировал переезд в другую страну в связи с развитием своей научной карьеры. Но как раз в тот период, когда ему максимально нужны были ресурсы, уверенность и ясность ума, его стали мучить бессонница и повторяющееся кошмарное сновидение. В нем Матвей видел себя с некой девушкой на концерте в клубе. Внезапно в этом клубе начиналась кровавая потасовка, девушка оказывалась тяжело раненной, на грани жизни и смерти. Но самое ужасное для Матвея было то, что он не понимал во сне: он спасает девушку или он причина ее ранения.

В результате интенсивной работы со сновидениями, воображением и личной историей Матвей смог восстановить вытесненное воспоминание, которое его совершенно потрясло. Вернее, вытесненным было его значение. Само по себе событие до сих пор не казалось Матвею чем-то достойным внимания. Еще на первом курсе института обаятельный, общительный Матвей познакомился с первокурсницей с другого факультета. Они вместе пошли в клуб на концерт, выпивали, танцевали, целовались, он пригласил ее в свою комнату общежития. Ласки становились всё более откровенными, но в какой-то момент девушка испугалась и сказала, что хочет уйти. Дальше никто никого не бил, не привязывал, не поил снотворным… Однако, честно говоря, это было моральное насилие со стороны Матвея: «И что, ты меня вот так оставишь? Все нормальные девушки понимают: раз начали, нужно закончить… мужчину нельзя так кидать… ты что, со всеми так?.. Думаешь найти кого-то лучше?» — и так далее.

Девушка оказалась девственницей, что, скорее, озадачило Матвея. Он даже бросил что-то вроде: «Никогда бы не подумал… Как это тебя угораздило досидеть до такого возраста…» Девушка молча оделась и ушла. На прощание даже сказала «пока»… Удовлетворенный, Матвей спокойно уснул и потом даже не вспоминал эту историю. А девушка вскоре исчезла из института. Поговаривали, что чем-то заболела; Матвей, впрочем, не особенно интересовался.

«Я никогда не думал, что это было изнасилование», — ошеломленно говорил на сессии Матвей. Всю жизнь он считал себя честным мужчиной, который никогда не обидит женщину. Популярный парень с активной личной жизнью (до тех пор, пока не женился) — да. Но не обидчик, не насильник!

Матвей плакал на сессии. И даже не только и не столько от катастрофичности осознавания плохого себя. А от невозможности вернуться туда, в ту комнату общежития, и что-то изменить.

Матвей предположил, что эти симптомы — бессонница и кошмары, смысл которых он теперь по-новому понимал, пришли к нему именно сейчас, накануне его переезда, для того чтобы он мог что-то прожить, осознать и, возможно, пока не уехал, — исправить. Еще через несколько сессий Матвей пришел к решению, что наведет справки о той самой девушке (это было нелегко, спасибо, что есть социальные сети) и поедет в город, где она живет.

Я с волнением ждала его возвращения. Конечно, хотелось бы нафантазировать какой-нибудь хеппи-энд в мелодраматическом духе: например, он находит ее, и оказывается, что она его судьба, и они женятся и живут долго и счастливо, или еще что-то в этом роде. Думаю, какой-то частью своей психики Матвей тоже ждал такого романтичного разрешения истории, награды за свою внутреннюю работу. Но в реальности все было не так. Девушка встретила его холодно, не очень поняла смысла его приезда. Она не связывала своего проявившегося на злополучном первом курсе аутоиммунного заболевания, которое не дало ей получить любимую профессию, и того случая в общежитии. Несмотря на то что последовавшие многочисленные медицинские обследования показали, что, хотя генетическая предрасположенность к заболеванию была, для такой ранней и сильной манифестации нужен был сильный стрессовый фактор. Также она не связывала тот случай с Матвеем и свою травматичную в дальнейшем личную жизнь… Словом, ничего эффектного не произошло.

Я не знаю, что потом было с девушкой, дало ли ей что-то раскаяние Матвея, помогла ли его просьба о прощении. Я не знаю, стало ли легче ее душе, хотя, конечно, хотела бы знать и верить, что стало.

Однако я знаю, что было дальше с Матвеем. Мы еще много работали с признанием в нем властного, самолюбивого начала, с его ресурсами и опасностями. Матвей понял, что, возможно, его проступок был слишком серьезным, чтобы быть прощенным так сразу, и был готов к дальнейшей внутренней работе. Бессонница оставила его, но для Матвея это не стало поводом успокоиться и снова забыть о том, что он может быть не только «хорошим, честным парнем».

Через некоторое время после поездки ему приснился новый сон: в нем Матвей с той самой девушкой, которая умирала в клубе, вместе сажали деревце. У них не сразу получалось, земля была сухая и твердая, приходилось прилагать много усилий, искать воду, но они пытались как-то действовать вместе, помогали друг другу, и в результате саженец приживался…

А теперь попробуем посмотреть на свою жизнь и воплотить такой опыт.

Наберитесь смелости и проанализируйте, вспомните, когда и с кем вы поступили не по душе, не по внутреннему, нравственному закону. Это могут быть и романтические отношения, и родственные, и деловые, и дружеские.

Когда такая история вспомнится, подумайте, почему вы решили поступить именно так. Что руководило вашим решением? Может быть, очень сильное желание, страх, равнодушие, азарт, презрение или восхищение? Или еще что-то.

Когда эта работа будет проделана, подумайте, какое искупление может соответствовать вашему внутреннему примирению, успокоению.

Для кого-то искуплением может стать реальное покаяние перед реальным человеком, хотя это и может быть ужасно неловким.

Для кого-то — метафорическое действие. Как говорят: если случайно погубил деревце, посади три взамен. Если что-то когда-то украл, пожертвуй вдвое, а то и вдесятеро.

Кому-то больше подойдет символическое действие. Я знаю примеры, когда люди придумывали и создавали символический алтарь или мемориал в искупление своей ошибки. Придумывание его вида, формы, содержания само по себе будет трансформирующей работой. Этот мемориал может впоследствии напоминать о внутреннем поиске и служить своеобразным нравственным камертоном.

А кому-то поможет действие практическое. Например, я знаю человека, который поступил очень неэтично в своей профессии, а потом, осознав это, посвятил значительную часть своего времени и профессиональных усилий просветительству и профилактике этических нарушений, занимаясь этим бесплатно для своих коллег.

Словом, здесь нет готовых решений, а есть творческо-этический поиск.

И обязательно нужно дать свое личное название ошибке и процессу переосмысления и искупления.