Мой приятель, имеющий репутацию донжуана или попросту гуляки, в откровенном разговоре сказал: «Я же не просто так занимаюсь сексом с женщинами, для меня это каждый раз как служение Великой Женственности, будто я приношу себя на ее алтарь, и поэтому мне неважно, какая именно женщина сегодня со мной, все они божественны». Другой знакомый, когда в компании зашел разговор о верности и воздержании, выразил свое мнение: «Я проще отношусь к сексу. Если мне нужно слить напряжение, я могу воспользоваться приложением для свиданий или случайным знакомством. Я просто не хочу, чтобы в периоды, когда я долго не получал удовлетворения, мысли о сексе мешали моим делам. И поэтому мне не особо важно, какая женщина сегодня со мной».

Здесь мы видим, что оба ведут себя одинаково, но переживают происходящее совершенно по-разному.

Одна подруга поделилась со мной: «Я могу познакомиться с мужчиной в баре или в клубе и почувствовать: это мой мужчина! И если мы займемся сексом, я так люблю его в этот момент! По-настоящему люблю! Даже если мы потом не увидимся, я как будто проживаю с ним целую жизнь. Ведь что такое время? Это условность». А другая рассказывала о своем опыте: «С мужчиной нужно обязательно переспать как можно быстрее, тогда ты его привязываешь к себе и дальше можно его использовать так, как тебе нужно».

Снова: поступки вроде одни, а смысл разный. Но наша задача сейчас не выяснять, кто прав или более нравственен, а увидеть, что само по себе действие может означать совершенно разные духовные смыслы. И что сексуальность и духовность — это не противоположности, а, скорее, дополняющие друг друга свойства нашей психической жизни.

Карл Густав Юнг в своей статье «О психической энергии» описывает любопытную идею взаимоотношений духа и сексуальности: «Дух чувствует в сексуальности двойника, равного по силе и действительно родственного себе. Ибо, подобно тому как дух стремится поставить сексуальность, как и всякий другой инстинкт, себе на службу, так и сексуальность имеет древнее притязание на дух, который она некогда — на этапе зачатия, беременности, рождения и детства — содержала в себе, и без чьей страсти дух никогда не может обойтись в своих творениях. Что представлял бы из себя дух, если бы не имел себе среди инстинктов ровни, противостоящей ему? Он был бы всего лишь пустой формой»[33].

В индуизме и буддизме почитаются люди, достигшие особых высот духовного развития, их называют «махасиддхи», поучительные и неоднозначные истории о них служат поводом для глубоких размышлений. Вот одна из таких историй.

Известный и почитаемый монах Гхантапа, давший обет безбрачия, для еще большего просветления ума отправился в странствия. Однажды он для медитации устроился под деревом на окраине богатого королевства. Король же местный, хотя и тратил огромные средства на поддержание монастырей, не чувствовал мира в душе. И, узнав о том, что такой уважаемый махасиддха оказался в его владениях, король возжелал поселить его в своем дворце, среди роскоши и сибаритства, в надежде, что станет королю еще веселее. Однако Гхантапа наотрез отказался, объяснив, что атмосфера при дворе короля так себе, духовностью там и не пахнет. Король обиделся и решил скомпрометировать монаха. Для этого он пообещал щедрое вознаграждение самой известной местной куртизанке.

Та безуспешно вертелась вокруг монаха, расточая свои чары и используя беспроигрышные уловки, но он никак не реагировал. Тогда она, проникнувшись важностью задания, решила предложить ему не себя (хотя от нее до сих пор никто не отказывался), а свою дочь — редкой красоты совсем юную девственницу. Куртизанка придумала хитрый план: поскольку начинались муссоны, она смиренно предложила монаху переждать сезон дождей в пустой хижине неподалеку от ее дома. Тот согласился.

Через время, когда его бдительность немного притупилась, куртизанка по-королевски нарядила и украсила свою дочь и отправила девочку с изысканными угощениями в хижину монаха. Якобы все слуги были заняты, а она просто хотела проявить гостеприимство. Шаг за шагом коварство куртизанки начинало работать: сначала монах согласился, чтобы девочка вошла в хижину, потому что шел ливень, потом началась гроза, и жалко было отправлять девочку восвояси, а когда гроза утихла, было уже темно и девочке было небезопасно возвращаться (почему монах просто не проводил ее домой, нам не сообщают, впрочем, может, в те времена в принципе вечером ходить было опасно для жизни, неважно кому). Глубокой ночью они оба, естественно, уснули, а хижина была маленькая, так что они невольно прикоснулись друг к другу. А потом, как иносказательно говорится в житии махасиддхи, они «преодолели четыре уровня радости и, пройдя путь освобождения, достигли окончательного блаженства». Каждый может представить себе случившееся, ориентируясь на свою фантазию и жизненный опыт.

Но главным было то, что Гхантапа узнал в девочке свою спутницу, с которой он встречался шесть раз в предыдущих воплощениях (да-да, у индуистов и буддистов это обычное дело), и именно она каждый раз провоцировала его нарушать духовные обеты. И он понял, что она дакини — очень важный и необходимый женский дух, который помогает в духовном пути. Помогает часто своеобразно: провоцируя и заставляя развиваться путем совершения ошибок и попыток их осмыслить и исправить. Гхантапа понял, что все предыдущие встречи происходили тогда, когда его ум не был настолько просветлен, как сейчас! Он совершенно по-иному чувствовал их встречу и потому попросил девочку остаться с ним и стать его женой. Она согласилась и даже забеременела.

Но не забудем про короля. Куртизанка сообщила ему о «падении» монаха, и тот, злорадствуя, велел собрать разъяренную толпу, возмущенную поведением Гхантапы (монах, девочка — ситуация выглядит так себе), и двинуться к жилищу монаха и его супруги. И было бы им несдобровать, если бы, когда толпа приблизилась, Гхантапа не преисполнился ярости и своим гневом не вызвал из-под земли мощный поток воды, который мог потопить все королевство вместе с жителями. Гхантапа с супругой вознеслись в небеса. Только вмешательство бодхисатвы сострадания Авалокитешвары, который заткнул своей пяткой дыру в земле и остановил поток, спасло людей.

В чем же мораль этой истории? Раскаявшиеся жители королевства молились Гхантапе, и, спустившись с небес, он объяснил: «Нравственное поведение без понимания может стать величайшим препятствием к исполнению обета о безусловном сочувствии. Не взращивайте “добродетель” и не отрекайтесь от “порока” без понимания. Научитесь принимать вещи такими, какими они проявляются. Проникайте в суть каждого явления, пока не обретете ясность и пока в лотосовой середине сердца каждого не поселится доверие». И добавил: «Лекарства исцеляют, а яд убивает, но абсолютная их суть одна и та же. И хорошие, и плохие качества помогают в пути. Мудрец ничего не отвергает».

Кстати, есть и очень обнадеживающая история — о махасиддхе Лилапу. Он был королем и больше всего в жизни любил красоту и наслаждения. Однако не было мира в его душе. Но однажды в его королевство пришел странствующий йогин, и король спросил, может ли тот научить его сосредоточению, которое принесет просветление и мир его душе, но при этом не потребует покидать трон. И йогин согласился учить Лилапу. Лилапа действительно был чрезвычайно прилежен и вскоре освоил все нужные техники освобождения ума. Йогин пошел странствовать дальше, а Лилапа продолжил счастливо править и жить во дворце в полном наслаждении.

Это, вообще-то, очень поучительная история. Как уже упоминалось ранее, более распространенная теория гласит, что если хочешь внутреннего развития, духовности — нужно отказываться от всех удовольствий. Телесных — в первую очередь. Но здесь нам как будто говорят, что не в них суть. Можно стать аскетом и при этом просто автоматически придерживаться догмы и никак не развиваться, а можно с благодарностью испытывать все блаженство мира и из этого состояния благоговения и благодарности как раз неустанно духовно развиваться.

Что касается непосредственно сексуальной жизни — многим людям кажется проще вовсе отказаться от нее, чем учиться тому, чтобы каждый сексуальный контакт становился гимном благодарности своей человеческой природе, партнеру, возможности встречи, божественной энергии. Можно заниматься сексом механистически, лишь для зачатия или сброса физиологического напряжения, а можно возвести эту часть жизни в ранг искусства и духовного служения любви.

Многие, наверное, знают об индуистском храме в Кхаджурахо, предположительно связанном с тантрической традицией и сплошь покрытом искусными изображениями сцен любви. Следующее творческое задание может показаться немного сложным и отчасти связано с этим храмом.

Представьте, что вам нужно создать макет декора своего храма любовных отношений. Отношений, где через контакт с партнером/партнершей постигается высшая духовная сущность человеческой души.

Выберите время и место, где вас не будут беспокоить, где вы не будете отвлекаться и смущаться, и сделайте серию рисунков в любой технике, которая вам больше понравится: карандаши, уголь, перо, фломастеры, краски. Вы можете не только рисовать, но и лепить из глины либо пластилина или воспользоваться любой другой творческой техникой — словом, ничем себя не ограничивайте. Создайте такие сцены любви, которые в вашем ощущении передавали бы целомудренное и одновременно страстное переживание экстаза телесной любви с возлюбленным/возлюбленной.

Здесь неважны художественные таланты и навыки; может, вы вообще впервые со времен школьных уроков рисования возьмете художественные материалы в руки. Куда важнее — ваша искренность, непосредственность и открытость своему переживанию. Вы можете создать серию изображений сразу, а можете возвращаться к этой работе несколько дней подряд и двигаться постепенно.

Ваша задача — почувствовать связь между движениями живого тела и возвышенным переживанием, позволить себе соединить физическое и духовное в едином опыте.

Аврелий Августин, известный также как Блаженный Августин, в книге «Исповедь» пишет, как в молодости он в молитвах просил Всевышнего: «Дай мне целомудрие и воздержание, но только не сейчас. Я боялся, как бы ты сразу же не услышал меня и не исцелил от злой страсти, я же предпочитал утолить ее, а не угасить»[34]. И эта позиция не помешала ему следовать духовному пути, не помешала стать одним из самых влиятельных отцов христианской церкви. «Утолить, а не угасить» означает сначала исследовать, понять, осознать себя, а потом уже решать, от чего следует отказываться, а что, наоборот, нужно развивать и поддерживать.

В языческой традиции, в отличие от авраамической (где считается, что мир создан единым абсолютным Богом, который не имеет пола), сексуальность богов имеет чрезвычайно важное значение, особенно в космогонических мифах. Собственно, появление земли, животных, людей, а также последующее плодородие в мифах творения было результатом сексуальных отношений между богами.

Например, в найденных археологами шумерских текстах «Дебатов», в частности в «Споре между деревом и тростником», есть такие строки: «Священная Земля, чистая Земля украсила себя для священного Неба, и Небо, благородный бог, позволил течь своему семени в ее чрево»[35]. Или, в мифе об устройстве мира, бог подземных вод создает реки: «…встал он, член свой поднял, излил семя и прозрачной водой наполнил Евфрат»[36].

Широко известен шумерский миф о священном браке божества плодородия Думузи (Таммузом) и владычицей небес Инанны (Иштар). До нас дошли описания мистериальных ритуалов, включающих в себя сексуальные акты между действующим царем, изображавшим Таммуза, и избранной для ритуала женщиной, олицетворяющей Иштар. Описания этих ритуалов сами по себе довольно трогательные: «Царь с поднятой головой подошел к ложу Инанны, возлег с ней и проявил заботу о священном лоне: «О, мое священное лоно!..» После того как священное лоно Инанны познано и на ложе она с ним отдохнула, она восклицает: «О, ты мой любимый!»

А теперь спросим себя: всякий ли раз мужчина, собираясь заняться сексом со своей женой, подругой или новой знакомой, подходит к ней с намерением «проявить заботу о священном лоне»? И всякий ли раз женщина может «отдохнуть на ложе» со своим партнером и воскликнуть слова любви и благодарности?

В Месопотамии был распространен ритуальный секс, некоторыми историками он понимается как храмовая проституция, но есть и другие мнения. Например, Геродот описывал, что каждая вавилонянка должна была прийти в храм Афродиты, чтобы отдаться первому встречному, и заработанные таким образом деньги, как и сама женщина, становились освященными. Некоторыми викторианскими учеными эти обычаи ставились под сомнение, однако современные исследователи списывают это на ограничения викторианской морали. Как бы то ни было, нас сейчас интересует идея, что на коллективном уровне сексуальность может восприниматься как средство духовной жизни общества. Скептик во мне говорит, что, возможно, там не обошлось без диктаторских законов подавления и унижения народа, а также сбора средств для казны любыми способами. Но достаточных оснований опровергнуть Геродота у меня нет.

Из древнеегипетских текстов мы узнаём, что в египетской мифологии обожествлялся не только сексуальный акт между богами разных полов, но и мастурбация. Например, в «Текстах пирамид»[37] рождение бога воздуха и богини воды стало результатом самоудовлетворения бога Атума — первичного источника земной материи. Считается, что он-то как раз породил сам себя вследствие секса с самим собой (звучит несколько головокружительно, но тут нужна особая широкая и свободная мифологическая фантазия), а потом: «Я соединился со своим кулаком, совокупился с моей рукой, и упало семя в мой собственный рот, и выплюнул я близнецов Шу и Тефнут»[38] (тех самых богов).

Судя по дошедшим до нас свидетельствам, ритуальные сексуальные акты между олицетворяющими различных богов и богинь участниками мистерий тоже были распространены.

В фиванской космогонии божество мирового пространства Дуат каждый вечер беременеет от вселенских вод, и каждое утро рождается бог солнца Амун.

У ханаанеев земля оплодотворялась спермой в виде дождя бога Баала, а значит, нужно было стимулировать его сексуальную активность. Для этого устраивались специальные жертвенники на вершинах холмов, где люди подражали (ну или не только подражали) сексуальным актам божеств. Были даже «должности» «священного мужчины» и «священной женщины». И считалось весьма полезным для общины каждому человеку вступать в сексуальную связь с этими жрецами.

Подробнее о множествах вариантов обожествления сексуальности в обычаях разных народов можно прочесть, например, в почти энциклопедическом исследовании Ричарда Дэвидсона «Пламя Яхве»[39].

Как там было или есть у богов, мы, разумеется, не знаем. Но интересен этот феномен: как в самых разных культурах люди, вероятно, пытались осмыслить свой опыт сексуальности.

Чувствуя, что это какой-то очень особенный, очень значимый процесс нашей жизни, что это не просто физиологическое отправление, люди стараются через метафоры, аллегории, проживание в ритуалах постичь смысл своей сексуальности.

Картина немного меняется в монотеистических авраамических религиях. В Торе (Ветхом Завете) мы встречаем назидательные истории, предостерегающие от буквального воплощения фантазий о сексуальности творения земли и человечества божественным Эросом. Однако, внимательно читая Книгу Бытия, мы можем увидеть несколько иное. «Внимательно» значит концентрируясь не только на словах, потому что, учитывая историю распространения библейских текстов, их переводы и редакции, первоначальный смысл отдельных слов мог меняться много раз.

В древних текстах языческих верований погрешности могут быть объяснимы только точностью понимания учеными-лингвистами языковых систем древних языков. В авраамических же текстах (относящихся к иудаизму, христианству, исламу) к этой сложности добавляется еще и неизбежная внутренняя и/или конвенциональная, институциональная цензура и самоцензура, иногда сознательная, иногда и неосознаваемая. Поэтому если хочется постичь эти тексты, то нужно смотреть на них не только рациональным, логическим взглядом читателя, но и интуитивным, фантазийным видением, пытаясь представить описываемое в образах, понимая, что это не исторический документ, описывающий факты, а духовный текст, описывающий реальность души и необъятные умом, логосом процессы.

Атеисты, адепты церквей и религий, эзотерики, при всей диаметральности мнений, могут сойтись в одном: описанное в священных текстах рационально непостижимо. Каждая из названных групп будет объяснять это по-разному: атеисты скажут — этого не существует, поэтому нельзя понять; церковники — нельзя постичь в силу греховной природы человеческого ума; эзотерики — что можно постичь лишь иным, иррациональным способом. Но, по сути, все соглашаются, что привычная попытка понять, что написано в священных текстах, обречена на провал. Такое удивительное единодушие наводит на размышления о важности признания иррационального для нашей земной жизни.

Из символического, созерцательного видения процесс творения Всевышним тоже выглядит как эротический акт между чистым духом и материей. Откроем главу вторую Книги Бытия: хотя в предыдущих стихах вроде обозначается, что Бог создал уже всё-всё-всё, здесь повествование медитативно возвращается в точку, когда ни кустарника, ни травы еще не было на земле. Строгий читатель Библии часто пеняет, что в тексте есть повторения, которые путают хронологию и мешают разобраться, что там у них / у нас происходило. И это опять-таки про необходимость отказа от попытки понять текст рационально. Эти «повторы» указывают на отсутствие астрономического, линейного времени в процессе творения, это не бизнес-план строительства, это символический процесс, где прошлое, настоящее и будущее происходят одновременно и являют собой иррациональную целостность.

Так вот: трава, кустарники, рыбы, птицы и даже мужчина с женщиной уже есть и в то же время их еще нет. А почему? Читаем дальше: «…ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли»[40]. То есть нам сообщают, что чего-то не хватает. Чего? Дальше: «…но пар поднимался с земли и орошал все», а затем вдунул Господь в землю, в прах ее, в человека дыхание жизни, и стал человек душою живою.

Попробуйте созерцательно, медитативно, образно представить это: земля, материя, снизу истекает влагой, а Господь сверху ниспосылает свою энергию в нее, и тогда появляется человек. Что это, как ни акт любви?

С рациональной атеистической точки зрения можно предположить, что здесь мы встречаемся с наследием и угасающей преемственностью более ранних языческих культов, упомянутых выше: с идеей сотворения мира посредством сексуального акта, — все же это исторически, тексты создаются последовательно примерно в одном регионе. А с символической — видим подтверждение потребности человека осознавать сакральность акта любви и ее связь с процессом творения в широком метафорическом смысле.

Вдохнув в землю и человека жизнь, «Насадил Господь Бог рай, и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая»[41]. То есть мы чувствуем, что в тексте передается некая ликующая кульминация, плодотворное блаженство, полнота ощущений. Кульминация, которую каждый из нас может переживать в акте любви с по-настоящему возлюбленным, доверенным, любящим партнером.

Но в нашей жизни, в отличие от древнеязыческих текстов, которые, по сути, описывают похожие процессы, не предлагаются какие-либо последующие ритуалы и практики. И сейчас главное — не переходить на оценочный путь мышления и не пытаться решить, что правильнее, что духовнее. Наша задача — увидеть, что есть разные способы и разные пути осмысления, проживания сакральности, духовности сексуальности. Сопоставляя эти непохожие системы, можно удивляться и радоваться тому, что человечество накопило такой богатый опыт и каждый искренне и сознательно может выбирать, что ближе его душе, его складу личности. Кто-то больше чувствует мир через материю и тело, и ему многое дадут ритуалы и церемонии. Необязательно специально кем-то организованные, просто созданные в своей частной, индивидуальной жизни. А кто-то более интуитивный, витающий в облаках, глубже прочувствует эти процессы через воображение и фантазии, без буквального их воплощения. Главное — мотив. Одно дело — искренне и бескорыстно чувствовать себя частью божественного творения и сакральных процессов Вселенной и из этого состояния обожествлять свои занятия сексом или фантазии о них. И совсем другое — цинично изображать (иногда — неосознанно, а иногда — вполне сознательно, намеренно, как делают многие лидеры деструктивных сект) наместника властного и якобы всемогущего Бога на земле, который имеет право использовать людей в свое удовольствие.

Новая монотеистическая концепция, исключающая буквальные ритуалы разыгрывания сексуальной, эротической природы контакта духовного и материального, сформировалась постепенно. Снова обратимся к текстам. Согласно Книге Исхода, уже после дарования Всевышним народу заповедей — то есть после вступления в добровольный и осознанный договор, завет между Богом и людьми, — находившийся в роли посредника Моисей был на горе и общался с Богом. Люди тем временем убедили его брата Аарона, оставшегося за старшего, сделать им, скажем так, доступных богов, чтобы было кому буквально поклоняться. Здесь как раз описывается, как трудно бывает человеку верить во что-то, что нельзя взвесить, потрогать, как трудно не полагаться на материальное, как трудно не быть абсолютно рациональным.

И создали они золотого тельца, чей образ отсылает нас к языческим системам верований: в частности, в египетской и ханаанской мифологиях есть боги в виде быков, коров. Естественно, Всевышний об этом узнал и возмутился. Но чему именно возмутился — здесь есть детали. Если внимательно читать и сверять разные переводы, видно, что поклонение этому тельцу включало в себя сексуальные оргиастические ритуалы.

Мы привыкли воспринимать выражение «поклоняться золотому тельцу», как жажду обогащения, а на самом деле речь шла об откате к прежним системам отношений с высшими мирами и духовностью. В чем же разница?

Иудейский, а за ним и христианский подходы предлагают очень личную, осознанную, в чем-то партнерскую систему отношений человека и Бога, основанную на персональном постижении. Это можно сравнить с эволюцией брачных отношений: на более ранних этапах развития человечества браки рассматриваются исключительно как средство размножения и укрепления рода, общины, этноса, так что персональные пристрастия и чувства здесь совершенно не учитываются. А в более поздний период предполагают задачу выстраивания персонального контакта, симпатий, глубины связи, что стало возможно в результате развития прогресса, увеличения продолжительности жизни, средств ее спасения и поддержания.

Конечно, следует избегать категоричности: из древних текстов мы знаем, что любовь и привязанность существовали и в самые давние времена, но рассматривались скорее как исключение в парных, семейных отношениях. Также во многих культурах до сих пор, при высоком уровне развития сознания и прогресса, люди легко отказываются от ценности поиска уникальной любви в пользу практичности, следования общественным правилам. Но все же сейчас мы более сознательно постулируем необходимость этой самой глубокой любви для ощущения счастья и полноты жизни.

Общинно организованные ритуалы, где люди изображают богов, предполагают отказ от человеческого, земного любовного начала. В то же время авраамический подход призывает нас выстраивать личные, уникальные отношения с Богом, символизировать всей своей жизнью этот любовный союз материи и духа, земли и неба. Не для того, чтобы урожай был изобильным, и не из страха перед бушующими силами природы, а по велению души, потому что без этого жизнь неполна. Отношения с Богом из средства выживания превращаются в роскошь любви.

Заметим, что в истории Завета Всевышний не обещает людям никаких особых чудес, благ, материальных привилегий. Он, напротив, рассказывает им о заповедях, которые сильно усложнят их повседневную жизнь. Что же он им предлагает? Он предлагает им стать избранными друг для друга.

Не это ли происходит с каждым из нас, когда мы встречаемся с настоящей любовью? Одно дело — сознательный, рациональный выбор партнера. Например, когда женщина думает: «Ага, этот мужчина сильный, здоровый, красивый — значит, от него родятся хорошие дети, вдобавок он уже состоятельный, так что сможет и меня, и детей прокормить и защитить. Хорошо, будем развивать с ним отношения, это выгодно и перспективно». Или мужчина предполагает: «Ага, эта женщина здоровая и красивая, значит, у нас будут здоровые и красивые дети, а еще она добрая — значит, будет хорошо заботиться обо мне. Берем, это разумно и перспективно». И совсем другое — состояние, когда вы просто чувствуете, что вот ваш человек. Становится неважно, насколько он или она красивы, богаты, какие у них черты характера. Часто к тому же бывает, что в таких историях масса непростых обстоятельств, сложностей, препятствий. Но реальность в том, что ваша душа с этим человеком чувствует себя дома, и от этого ни за что не отказаться, и это ни на что не променять. Хотя многие, конечно, к сожалению, умудряются.

Многие пациенты обращались с симптомами депрессии и в ходе психоаналитической работы вспоминали, как они отказывались от любви в своей жизни. Например, выходили замуж не за тех, кого любили, а за тех, кто мог дать больше земных благ; женились не на тех, кого любили, а на тех, с кем было спокойнее; отказывались от любви, потому что нужно было чего-то ждать, потому что не все сразу складывалось так, как хочется… А душа все помнила и впоследствии болела непрестанно.

Вот такую же историю иррациональной, непрактичной, но абсолютно подлинной любви рассказывает нам иудейский миф Завета.

Вернемся к возмущению Бога, который в нашем — не религиозном, а символическом, метафорическом — смысле представляет духовную сущность, Самость каждого из нас. Золотой телец здесь подобен попытке, как и у таких пациентов, упростить себя, видеть свою жизнь, свое предназначение, свои душевные потребности плоскими, свести их к практичности. Это происходит из-за неверия в себя, неумения или нежелания выдержать любовное напряжение ожидания.

Итак, мы можем видеть и переживать этот широко известный библейский сюжет как предостережение в ситуациях, когда мы встречаемся с настоящей любовью и отношения только начинают складываться, когда возникают какие-либо препятствия, сомнения, когда нам становится тревожно. В этих случаях не лучшим вариантом будет сооружать себе суррогатного золотого тельца и сбрасывать напряжение в более доступной сексуальной связи. В библейском контексте это трактуется как предательство Бога, а в нашем — как предательство самого себя, своей потребности и способности чувствовать настоящую любовь, жить в подлинной любви.

Далее в Библии мы можем встретить и еще один ценный, проясняющий эпизод. Золотого тельца люди уничтожили, покаялись, и связь восстановилась. Но потом, уже у границ Земли обетованной — символически, когда душа уже почти обрела свой дом, почти воплотилась, — у людей снова случился срыв. Как сказано в Книге Чисел, «начал народ блудодействовать с дочерями Моава». Дело здесь не в национальности, а в том, что в те времена моавитяне исповедовали культ божества плодородия Баал-Пеора, что подразумевало те же сексуализированные ритуалы и обезличенный сакральный секс.

Общепринятая интерпретация этой истории гласит, что последовавший за этим очередной гнев Божий и всевозможные кары были вызваны осуждением сексуальных отношений. Или даже точнее — сексуальных отношений с иноплеменниками. В том же корпусе библейских текстов есть Книга Руфи, прабабушки царя Давида, которая была моавитянкой, что не мешает ей быть одной из Праматерей, то есть самых почитаемых женских библейских персонажей и частью пути явления Мессии из рода Давидова. Не буду сейчас подробно рассказывать ее трогательную историю, хотя она тоже напрямую связана с любовью, сексом, духовностью, готовностью к смирению и принятию своей судьбы, — ее лучше прочесть целиком.

Вообще чрезвычайно важно уяснить: если читать внимательно, становится очевидным, что в Библии нет осуждения секса как такового, как пытаются иногда проповедовать — плачевно для многих и многих людей. Есть осуждение предательства своих чувств, своей глубины, своей идентичности, своей души, есть предостережения о том, как легко пойти на поводу тревоги и озаботиться рациональными вопросами плодородия и процветания, а не души и духовности.

Если переносить библейские аллегории на нашу жизнь, то окажется, что безнравственность и бездуховность вовсе не в сексе, а в том, какими мотивами мы руководствуемся, когда решаем заняться сексом и даже когда решаем не заниматься им. Где будут прятаться корысть, предательство себя и другого, пассивная агрессия? Это может проявляться и в чрезмерной или необдуманной сексуальной активности, и в ханжеском или тревожном воздержании.

В чем мой мотив сейчас? Где мое желание? Слышу ли я свою душу? Похоже ли мое сексуальное соитие на божественный гимн? Похож ли мой отказ от сексуальности на разрушение моего внутреннего храма любви? Вот те вопросы, которые также наполняют смыслом каждый наш день.