Глава 18.

За Вадимом и Даней закрывается дверь, и я снова оказываюсь в тишине.

Второй день подряд.

Второй день подряд я не кручусь как белка в колесе, а просто лежу на диване с ноутбуком и не делаю ничего, кроме работы. Ах да, еще сплю и иногда ем.

Результат поражает!

Я выспалась, у меня перестала болеть голова, а еще за вчерашний день я написала столько текста, сколько раньше могла бы написать за неделю, и придумала несколько хороших сюжетных ходов и остроумных диалогов.

А все потому, что мне не надо было дергаться.

Я не бросала текст на середине фразы из-за того, что я опаздываю к сыну в школу.

Не закрывала ноутбук из-за того, что надо приготовить ужин, или постирать форму, или проверить домашку, или отвести Даню на кружок.

Или, или, или…

Мой день состоит из тысячи этих «или».

Я могу работать только после того, как все их сделаю. Обычно это происходит ближе к ночи, и мне приходится мучительно выбирать между своим сном и парой страниц сценария.

Чаще всего я выбирала поработать, потому что это мое будущее и ради него надо пахать, а сном и здоровьем можно пока пожертвовать.

Отоспимся в гробах, как говорится.

Я настолько привыкла так жить, что сейчас просто не могу поверить в свою свободу. Даже если она временная и Вадим уже завтра сбежит, я все равно буду счастлива, что у меня были хотя бы эти два дня.

Два дня, когда я не пахала как лошадь.

«Значит, вот так живут люди без детей? — вдруг обжигает меня мысль. — Они просто работают, делают карьеру, высыпаются и могут быть успешными без особых проблем. Значит, вот этого я лишилась, когда стала мамой в восемнадцать лет?»

Нет, я люблю своего сына.

Он самое дорогое, что у меня есть, и я никогда не жалела, что он появился на свет, но…

Я не могу не думать о том, как иначе сложилось бы все в моей жизни, если бы Даня родился хотя бы на пару лет позже.

Или если бы он родился не у меня одной, а в полной семье. Если бы я его сразу воспитывала вместе с Вадимом.

Вадим…

Даже от одного его имени у меня в голове начинается хаос.

Я не понимаю, как мне к нему относиться.

Если сделать вид, что никакого прошлого не было, то его можно даже похвалить. Он позаботился о моей ноге, взял на себя все обязанности и очень старается вести себя с Даней как отец.

Вчера на кружки отвел, еду заказал, в футбол поиграл.

А сегодня даже завтрак с ним вместе сделал.

Еще и Дане сказал, что мальчики тоже должны уметь готовить.

Это хорошее мужское воспитание. Во всяком случае лучше, чем я себе представляла.

Может, я была и не права, когда боялась подпускать Вадима к сыну.

Оказалась, что они в целом могут найти общий язык и Дане это даже может пойти на пользу.

Но вот что делать со мной?!

Мне плохо от того, что Вадим теперь так близко. Нервы коротит, как оголенные провода, от того, что он здесь, в одной квартире со мной. Ходит, дышит, разговаривает, спит…

А я только и могу думать о том, что мы поцеловались.

Зачем? Боже мой, зачем?

Это было глупо.

Безумно глупо, абсолютно по-идиотски, и только все испортило!

Но он поцеловал, а я не смогла оттолкнуть.

Как и восемь лет назад.

Это какое-то проклятье, что Вадим Ардовский — человек, который сломал мою жизнь — обладает такой немыслимой властью над моим телом. Что тогда, что сейчас.

Умом я все понимаю, но в тот момент когда его губы коснулись моих, я уже не могла ничего сделать.

После родов во мне ни разу не вспыхивало желание. Я никого не хотела. Думала, что это из-за стресса, недосыпа, усталости, потери доверия к мужчинам — да мало ли причин!

Но вот появляется тот, из-за кого это все и случилось, и опять. Опять по венам словно жидкий огонь запустили, и каждая клеточка тела хочет быть прижатой к нему. Хочется обернуться вокруг него, впустить его в себя, смешать наши запахи и целоваться. Целоваться до потери памяти.

Как той весной, когда мы случайно зачали Даньку.

Только сейчас мне еще и больно.

Я сижу на диване, бессмысленно уставившись в экран ноутбука, и строчки текста плывут у меня перед глазами.

Надо что-то решать. Если мы с Даней переедем к Вадиму, все станет еще хуже. Не говоря уже о походе в ЗАГС. Это вообще билет в один конец.

Я нервно кусаю губы и понимаю, что выход у меня один: поделить с Вадимом опеку над Даней.

Да, я не хотела, чтобы он забирал к себе сына, но сейчас это видится самым нормальным вариантом. Например, неделю Даня живет со мной, неделю — с ним. Или со мной он в будни, а с Вадимом в выходные.

Это точно лучше, чем изображать семью, которой на самом деле нет.

Да.

Так будет лучше для всех.

Приняв это решение, я успокаиваюсь. Беру костыли, приставленные к дивану, и дохожу с их помощью до кухни. Ставлю чайник и, пока он закипает, пробую осторожно поставить больную ногу на пол.

Получается.

Мне вообще уже лучше: отек спал, и связка болит гораздо меньше.

Скоро я смогу снова выходить из дома.

Ох побыстрее бы!

Наливаю чай, усаживаю себя на табуретку, но не успеваю сделать даже глотка, как в дверях начинает поворачиваться ключ.

— Поля? Поля, ты где?

И на кой черт его принесло?

Настроение сразу падает ниже нуля.

— На кухне, — сухо отзываюсь я.

Вадим проходит ко мне прямо в куртке. У него мокрые волосы, как будто он совсем недавно вылез из душа, и странный решительный блеск в глазах.

Мне это не нравится.

— Что случилось? — настороженно спрашиваю я.

— У меня есть новости.

— Хорошие?

— Как посмотреть. В общем… Мы с тобой женимся. Завтра.

Женимся?!

Я неловко дергаю рукой, роняю чашку, и чай заливает весь стол.

— Блин! — Вадим зачем-то хватает меня за плечо. — Ты не обожглась?

Я стряхиваю его руку, бессмысленно смотрю на светло-коричневое пятно, пропитывающее скатерть, и спрашиваю:

— Я ослышалась?

— Нет. Нам с тобой надо пожениться как можно скорее.

— Нам? Я тут при чем?

— Мы с тобой договаривались об этом, Поля, — с нажимом говорит Вадим.

— Договаривались? — притворно удивляюсь я. — Хм. Не помню такого. Помню только шантаж и угрозы. Ты, наверное, это имеешь в виду под договором?

— Я тебе сразу сказал, что мой ребенок должен носить мою фамилию, — говорит он, игнорируя подколки. — А еще жить со мной под одной крышей и воспитываться в полной семье.

— Даня семь лет прекрасно жил без твоей фамилии и полной семьи, — цежу я сквозь зубы. — Проживет и дальше.

— Прекрасно?

— А тебе не нравится, каким вырос твой сын? Что-то в нем не устраивает?

Вадим тяжело вздыхает и садится на табуретку напротив меня.

— Поля. Почему ты каждый наш разговор превращаешь в сражение?

— Тебе кажется.

— Нет. Ты как будто каждый раз устраиваешь соревнование, кто кого больнее уколет. Мне это надоело. Я не хочу в этом участвовать.

— Отлично. Дверь там.

— Ну вот опять, — невесело усмехается Вадим. — Ты хочешь, чтобы мы снова начали орать друг на друга, как вчера? Не помнишь разве, чем это закончилось?

Помню.

Хотя очень хотела бы забыть.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.

Кажется, удается.

— Я не хочу выходить за тебя замуж, — сообщаю я гораздо более спокойным тоном. Вадим хмурится и явно хочет что-то сказать, но я поднимаю руку: — Подожди. Дай я договорю. Я не против того, чтобы ты был отцом Дани. То есть, ты и так его отец, да, но я не против твоего воспитания и вообще. Но зачем для этого жить вместе? Мы же все равно не семья. Можно сделать раздельную опеку, или ты можешь быть воскресным папой, или даже брать его на каникулы…

— Нет, — твердо говорит Вадим. — Нет, Полина, все эти варианты мне не подходят. А еще они не подходят Данилу.

— При чем тут Даня?

Вадим морщится.

— Полчаса назад мне позвонил мой агент. Утром кто-то выложил в интернет фотку, где я стою с Данилом перед школой. Эта фотография попала в мою фанатскую группу в соцсетях, и там, к несчастью, оказался кто-то из школы Данила, кто его узнал. Мальчик какой-то, судя по звуку на видео.

— Какому еще видео? — вскрикиваю я.

Мне это уже очень не нравится.

— Видео с Данилом, — нехотя отвечает Вадим. — Этот мальчик подошел к нему на перемене и спросил, почему Ардовский его в школу привел.

— И что ответил Даня? — холодея, спрашиваю я.

— Он ответил, что Ардовский — его папа.

— Кошмар, — выдыхаю я, прижимая руку к губам. — И его в этот момент сняли на видео?!

— Да. К сожалению. И видео завирусилось.

— Это надо удалить! Немедленно! Дане же теперь прохода в школе не дадут! А он не любит все это. И его лицо теперь знают… И все… Боже, какой ужас. Это ты все виноват! Ты! Ох…

Я в порыве гнева встаю с табуретки, неловко опираюсь на поврежденную ногу и падаю обратно, скривившись от боли.

— Тихо! — Вадим властным жестом обхватывает меня за плечи. Держит крепко, но аккуратно, не сжимая слишком сильно. — Да, этого можно было бы избежать, но я забыл, что все еще популярен тут. И поэтому спокойно ходил везде вместе с Данилом.

— Забыл, что ты известный футболист? Ты издеваешься?! Как можно об этом забыть?

— Поля, я не вру. — Вадим с досадой проводит рукой по волосам. — Я почти всю карьеру провел не в России! В Турции и Франции у меня тоже были фанаты, но не так чтобы следить и выкладывать со мной видео. К тому же я уже не на пике славы, особенно после этой травмы.

— Мне плевать, — огрызаюсь я. — Ты должен удалить отовсюду это видео.

— Из сети его уже убрали, но обсуждения все равно идут. Все осложняется тем, что официально я еще не объявлял о разводе с Таей. И поэтому Данил сейчас выглядит для всех как нагулянный на стороне ребенок.

— Надо забрать его с уроков! Прямо сейчас! Чтобы больше никто его не снимал, не фотографировал и не спрашивал!

— Заберем, — обещает Вадим, коснувшись моей руки. — Я прямо сейчас пойду и заберу его. А завтра мы с тобой распишемся и дадим интервью. Не переживай, никаких левых журналистов не будет, только свои. А вопросы и ответы мы обсудим заранее.

— Какое еще интервью?!

— Я не хочу, чтобы в глазах всего мира Данил был ребенком, которого я случайно сделал какой-то случайной женщине и которого всю жизнь скрывал, — отрывисто говорит Вадим. — Он мой сын, единственный. Я не хочу, чтобы он думал, что я его стыжусь.

Я через силу киваю.

Я тоже не хочу, чтобы Даню обсуждали какие-то чужие люди, чтобы он жил с клеймом внебрачного ребенка, якобы рожденного от любовницы.

Мой сын этого не заслуживает.

— Выход из всего этого один, Полина. Завтра перед камерами мы с тобой расскажем о нашей тайной истории любви, о том, что я заботился о сыне, хотел для него спокойного детства и поэтому скрывал его ото всех. И тебя тоже скрывал.

— А твой брак с той женщиной?

— Скажем, что он был фиктивный. Я попробую ее уговорить.

— Как все сложно, — мучительно выдыхаю я, прижимая пальцы к вискам. — Господи, как же это все сложно… Насколько проще было бы, если бы я вообще тебя никогда не встречала!

Вадим сжимает челюсти.

— Проще, — с каменным лицом соглашается он. — Но уже поздно. Все, я пошел в школу за ребенком, а ты выбери себе платье. Любимая.

От злого сарказма, с которым Вадим произносит последнее слово, меня передергивает. К сожалению, это только начало нашего с ним вранья.

Завтра его будет еще больше.