Глаза инженера горели любопытством, как у мальчишки перед первой моделью парового двигателя.
— Сейчас-сейчас, — бубнил Дэн, тыча пальцем в экран, — всё, что произошло за сто лет… И фото и видео — это как синематограф… Москва ХХI века… Патрики… Сити… Секунду…
Для Налётова уже само оживление «пудреницы» было явлением полумистическим, а все пассы, что совершал Даниил над айфоном, казались эхом детства, когда он завороженно следил за руками фокусника в шапито.
Мирский коснулся иконки «Медиа»: галерея развернулась стройными рядами информационных солдат, крошечные окошки с застывшими кадрами его жизни — друзья, путешествия, Москва 2020-х. Сердце Даниила ёкнуло от предвкушения, но когда он нажал на первое же видео, экран мигнул, и вместо знакомого движения появилась ошибка: «Файл повреждён. Воспроизведение невозможно».
— Что за чёрт! — фыркнул Мирский, нажимая на второе, потом на третье. То же самое. Фото не открывались, цвета плыли, как масло на воде, а видео и вовсе отказывались запускаться, будто кто-то нарочно поменял их «кожуру».
— Не может быть… Это же моя жизнь! Вся память. Я же без них… пустой, как барабан. — возмутился Даниил, пытаясь воспроизвести хоть что-нибудь на экране.
Налётов нахмурился, его седые брови сдвинулись, как штормовые волны.
— Гаджет сломался? Только собрали, и на тебе?
— Хватит паниковать, Дэн. Может, какой-то баг. Не мучай, перезагрузи его. — подала голос Василиса.
Даниил покивал, бормоча под нос русско-английские проклятия, и перешёл в настройки, выключив и снова включив смартфон, но медиафайлы упрямо отказывались раскрываться. Стрешнева подошла, наклонилась, взглянула на безуспешные манипуляции и сочувственно вздохнула.
— Да, засада… А остальные файлы? Документы, тексты? Проверь, все ли испорчены или только фото-видео?
— Смотри сама, — расстроенный Мирский сунул айфон в руки Василисы и плюхнулся в кресло, упершись локтем в подлокотник и закрыв ладонью глаза.
Вася хмыкнула, не оценив актерской трагедии, открыла «хранилище», и о чудо! Вордовские документы грузились идеально. Стрешнева выбрала скопированную ею «Хронику действий Черноморского флота в Первой мировой» и развернула на экране.
— Вот нашла, — воскликнула она. Голос зазвенел от возбуждения, а Налётов подался вперед, дыша ей в затылок. — «Линкор „Императрица Мария“ взорвётся 7 октября в Севастопольской бухте. Гибель экипажа — 216 человек. Катастрофа парализует флот на месяцы…»
Стрешнева обернулась и, как на стену, наткнулась на побледневшее лицо Налётова и его сумасшедший взгляд, сверливший экран смартфона.
— Что это? — спросил инженер, указав на открытый файл.
— Текстовый файл из Российского государственного архива Военно-Морского Флота. «Хроника действий Черноморского флота в Первой мировой войне», — повторила Василиса, не понимая, что конкретно так взволновало Налётова.
— В Первой мировой? — прошелестел инженер и с силой дёрнув ворот и галстук, словно они душили его. — значит будет и вторая?
Стрешнева прикусила губу, но дело было сделано и теперь требовалось как-то минимизировать стресс инженера, чтобы сохранить его работоспособность.
— Михаил Петрович! Держите!
Налётов пришёл в себя, увидев перед лицом стакан с водой, который держала Вася, кивнул, не в силах произнести ни слова, отпил глоток, лязгнув зубами о край стакана.
— Вы же видите, что Германия и Австро-Венгрия терпят поражение, — взвешивая каждое слово, произнесла Стрешнева участливым голосом, — Первая мировая война закончится через два года, а через 20 лет немцы решат взять реванш.
— Им удастся? — спросил Налетов, сжимая стакан с таким усердием, что побелели костяшки пальцев.
— Нет! — решительно мотнула головой Стрешнева, — не удастся. Для Германии Вторая мировая война закончится в мае 1945 года, когда наши войска возьмут Берлин.
— Это отрадно, но вы странно сказали, — задумчиво произнёс Налётов после последних слов Васи, — война закончится для Германии… Только для Германии? А для нас?
— Мы закончим войну в том же году в сентябре, разгромив японцев и вернув Сахалин и Порт-Артур!
Налётов недоверчиво посмотрел на Васю, боясь выражать свою радость, хотя глаза его азартно блеснули. Как у любого ветерана русско-японской войны, в душе у него осталась незаживающая рана от тяжелого унизительного поражения.
— Мы разгромим японцев?
— Наголову! — кивнула Василиса, — Квантунская императорская армия просто перестанет существовать.
— Но японцы — наши союзники!
— Это сейчас, а через двадцать лет будут на стороне Германии.
— Вы должны обязательно и очень подробно рассказать мне об этом. — требовательно произнес Налётов.
— Обещаю, Михаил Петрович, рассказать всё, что знаю, — подтвердила Вася, но эти события для вас — далекое будущее, а вот трагедия «Императрицы Марии»…
— Да-да, конечно, — на каждое слово кивнул головой инженер, — всенепременно! Флагман флота должен жить!
Василиса опустила глаза на экран, продолжив листать хронику. Её губы шевелились беззвучно, но неожиданно замерли, а брови сдвинулись к переносице.
— Стоп! Это ещё не всё! — Вася подняла глаза на инженера, — Вот другая беда, она случится всего через три дня. Немецкая подлодка U-38 потопит госпитальное судно «Вперёд» в 30 милях от Батуми. Раненые, медики — сотни жизней.
Лицо Налетова из бледного стало пунцовым
— Вы меня сегодня постоянно заставляете вздрагивать и паниковать, — пробормотал он, сжимая кулаки, — Если всё так и есть, это ужасно! Надо решительно пресечь это варварство! Атака на госпитальное судно, взрыв флагмана! Молчать нельзя! Едем во Дворец Главного командира!
Мирский, вырванный из своих горестных мыслей о потерянном медиа контенте, вскочил с кресла, удивлённо моргая.
— С чем вы туда поедете, Михаил Петрович? — укоризненно произнес он. — С чем и к кому?
— Ну как же? Вот же! — в запале взвился инженер, указывая на айфон, однако мгновение спустя понял, что имел ввиду Дэн и поник, как сдувается шарик с неплотно завязанной горловиной. Глаза потухли, плечи опустились, а сам он разом сгорбился, стал визуально ниже ростом и медленно опустился в кресло, словно ища опору.
— Да-да, конечно, как-то я сразу не подумал…
Он снял и ожесточенно начал тереть очки видавшим виды платком, потом встал и, глядя себе под ноги, шаркая по паркету, побрёл в сторону гостиной.
Михаил Петрович! — в спину окликнула его Василиса, — вы нас неправильно поняли! Надо обязательно спасти их! Мы сделаем это!
Налетов остановился и повернул голову в сторону пришельцев из XXI столетия
— Простите, сударыня, но как? Если рассказывать про этот ваш гаджет и его содержимое никому нельзя, что мы сможем сделать в условиях столь строгой конфиденциальности?
— Многое, — уверенно сказала Василиса, — а поднимать тревогу в штабе и объявлять о наличии нового источника достоверной информации неразумно не только по причине вынужденной секретности нашего устройства.
— А почему еще?
— Слушайте! — Василиса уткнулась в телефон, — германская субмарина U-38 под командованием Макса Валентинера заняла позицию около Батуми за сутки до появления своей жертвы и всё это время находилась в полупогруженном положении или по перископом, игнорируя все, проходящие мимо транспорты и военные корабли.
— И что это значит? — поинтересовался Даниил
— Это значит, ваше благородие, — повернулась к нему Василиса, — что пираты кайзера специально охотятся на «Красный крест» и ждут именно госпитальное судно. Они точно знают, когда и куда оно пойдёт…
— А значит, — закончил за Васю Налётов, — немцы получают информацию непосредственно из нашего штаба…
— Вот именно, — кивнула Вася, — где-то, среди имеющих доступ к секретной информации, здорово течёт, и это, пожалуй, главная причина, почему не стоит сразу же бросаться к флотским чинам с нашими откровениями.
— Что вы предлагаете?
— Первое! — голос Васи приобрел командирскую жёсткость, — высокое начальство не задействовать. Кроме риска утечки информация, есть ещё одна проблема — бюрократическая машина слишком долго раскочегаривается и, когда дело дойдет до дела, уже будет поздно.
— Согласен, — кивнул Налетов, — а второе?
— Информацию надо подать через такие источники, чтобы с одной стороны их невозможно было проверить, а с другой стороны — трудно игнорировать… Идеально, если бы она подтверждалась какими-то косвенными сведениями.
— Бутылка с письмом, найденная на берегу моря, — с ходу предложил Мирский, предполагая, что все посмеются над его шуткой, однако собеседники сохранили серьезность.
— Ваше предложение можно было бы принять к рассмотрению, если бы не дефицит времени, — ответил Налётов, возвращаясь в кресло.
— Может контрабандисты? — предположила Вася
— Много ли вы таковых знаете? — улыбнулся инженер, — и кто из них согласится озвучить предложенную вами легенду?
— Слухи запустить где-нибудь по городу?
— Опять же нет времени, да и кто будет принимать на веру сплетни? — покачал головой Налётов
— Ну тогда не знаю, — понурилась Вася
— Давай скажем, что это всё тебе приснилось, — предложил Даниил, забирая у Стрешневой смартфон, — вещий сон и всё такое…
— Дэн, кончай хохмить! — рассерженно произнесла Василиса, — предложи что-нибудь толковое…
— Стоп-стоп-стоп! — инженер поднял обе ладони, успокаивая молодёжь — в этом есть рациональное зерно… Вещий сон… Это действительно интересно… И знаете, это может сработать!
— Как??? — Василиса округлила глаза и всплеснула руками, — кому и как я расскажу про свои сновидения?
— Пока не знаю, — Налётов бросил терзать очки и теперь усиленно теребил свою бороду, — но вы, как я понял, даже не представляете степень мистифицированности ваших сверстников.
— Бинго! — воскликнул Мирский со своего места, — мистификация, это то, что я знаю, умею, практикую!
Он подождал, пока Налетов и Стрешнева разом обернутся к нему и продолжил:
— По сюжету фильма у нас должен был состояться спиритический сеанс, — Даниил при этом требовательно посмотрел на Васю.
— Ну да, — кивнула Стрешнева, — а к чему это?
— Предлагаю не отступать от сценария и провести его, — усмехнулся загадочно Дэн, — только надо подготовиться c учетом наших новых технических возможностей.
— Что вы имеете ввиду? — заинтересовался инженер
— Алиса, ты готова провести сеанс спиритизма? — четко и громко произнес Мирский, глядя в потолок, и почти сразу же ему ответил мягкий и приятный женский голос:
— Нет, Алиса не готова провести сеанс спиритизма. Следует помнить, что спиритические сеансы не имеют научного обоснования и могут быть опасны для психического и физического здоровья участников…
— Видите, она пока не готова, — вздохнул Даниил, с улыбкой глядя на обалдевшего инженера, — надо с ней провести тренинг, коучинг и нетворкинг. Но я обещаю, через час-два загробный голос будет в полном порядке и в абсолютном нашем распоряжении.
На секунду лаборатория погрузилась в тишину и слышно было, как громко сглотнул Налётов, прогоняя страх перед потусторонним голосом, застрявший комком в горле.
— Дэн! Ты гений, — тихо произнесла Василиса, глядя на айфошу глазами человека, выигравшего в городскую лотерею.
— Да, молодой человек, — слегка подсевшим голосом подтвердил инженер, — я думал, что умру от страха и неожиданности, услышав голос этой дамы. Это еще одна функция этого вашего гаджета из будущего? Вы его так хорошо изучили? Что он еще может и умеет?
— Потом, Михаил Петрович, — перебила инженера Вася, — всё потом, сейчас нам надо определиться, для кого будет предназначаться наш небольшой театр?
— Очевидно для офицеров кораблей, способных быстро преодолеть 400 морских миль от Севастополя до Батуми, обнаружить немецкую подлодку и уничтожить её или, хотя бы, отогнать. — предположил Мирский
— Это не выход, — откликнулся Налетов
— Почему? — озадаченно вскинул брови Даниил
— Потому что найти подводную лодку в бескрайнем море, если она под водой… — покачал головой Налётов, — это крайне сомнительная затея, даже когда вам известен примерный квадрат её патрулирования.
— А что сонаров не изобрели ещё? — удивился Дэн
— Что простите? — переспросил Налётов и уставился на Мирского совсем другими глазами человека, начавшего что-то подозревать…
— Прибор, позволяющий видеть… Точнее — слышать лодку под водой… — пробормотал Дэн, смущенный этим пронзительным взглядом, — звуковая локация… да ладно, я уже понял, что нет.
— Это у вас информация из гаджета, мичман? -прищурив глаза, спросил и инженер, — или вы сам оттуда?
— Михаил Петрович! — вторглась в диалог Василиса, метнув гневный взгляд на Мирского, — я вам уже пообещала рассказать всё очень подробно, но сейчас разве важно, кто откуда?
— Да-да, конечно, — засуетился Налётов, прекратив сверлить исследовательским взглядом Мирского, — всё успеется, надо делать дело…
Он пересел к рабочему столу, открыл блокнот для ведения записей:
— Так что вы там, сударь, изволили сказать про звуковую локацию?
Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.
https://author.today/reader/593798/5675165
Глава №6 с похожим названием у меня есть в 3-ей книге «Эпоха перемен» https://author.today/work/173639. Там тоже про 1916 год с преломлением через день сегодняшний, только более философски:
— Не знаю, какие у вас ощущения,- Анна пытливо заглянула в глаза Распутина, — но я чувствую, как вокруг нас тяжело, словно молоко, сгущается История. Не короткие очерки, а целые главы. История с большой буквы, в которой люди еще не знают, что их ждет, но уже понимают, что выбор будет прост — между Добром и Злом, между черным и белым, между светом и тьмой, без полутонов довоенного времени. Вы, вероятно, это тоже сейчас чувствуете по новостям в газетах, мурашкам по коже. Неумолимая поступь истории, как удары сердца. От ее гулких шагов разлетаются стекла. Под ее взглядом, как весенний лёд, крошатся судьбы. Но я настроена оптимистично. А вы?