Налетчиков-неудачников отпустили под залог брички, пообещав вернуть транспортное средство в обмен на полную исчерпывающую информацию про англичанина. Место встречи назначили людное — у оружейного магазина предположив, что у противной стороны в фешенебельном районе города будет меньше возможности организовать засаду.
Единственный, оставшийся на ногах блондин сгрузил своих, менее удачливых подельников в телегу с бочкой, точнее — прямо в бочку, подсадил кучера с его сломанной ногой, после чего уголовники отбыли, поминутно оглядываясь и крестясь.
Проводив глазами разбойниковиков, Мирский уверенно взобрался на облучок и протянул руку Стрешневой.
— Садитесь, сударыня! Прокачу! Только чур — навигатор сегодня ты — я вообще не понимаю, где мы и куда ехать.
— Справишься? — недоверчиво покосилась Вася на упряжку.
— Обижаешь, Лисси! — возмутился Дэн, — семь лет пятиборья — это семь лет в конюшне, правда без титулов и медалей… Но хвосты лошадиные крутить умею.
— Зачем их крутить? -поинтересовалась Василиса, аккуратно садясь на сиденье и инстинктивно подбирая под себя ногу.
— Лисси! Не душни! — фыркнул Даннил, разбирая вожжи, — лучше покажи, в какую сторону рулить. Нн-н-н-о, родимые!…
Трофейная бричка, отбитая у грабителей, дребезжала на севастопольской мостовой так, будто возмущалась самим фактом эксплуатации. Колёса плясали по выбоинам, рессоры жалобно скрипели, коняшки, с виду привычные к чужим рукам и приказам, то и дело косились на новых хозяев, словно прикидывая, что их ждёт в ближайшем будущем с такими ездоками.
Севастопольские окраины 1916-го были одинаково серы и солоноваты. Ветер тащил с бухты влажную духоту, пахло углём, дёгтем, кошеной травой и чем-то тревожным — будто город, привыкший к флотскому уставному порядку, уже чувствовал, что порядок этот держится на честном слове и привычках.
Василиса, отягощенная обязанностью прокладывать маршрут, сидела прямо и неподвижно, будто позировала на портрет, закусив губу, стараясь не заблудиться и придирчиво оглядывая улицу в поисках ориентиров, знакомых с прошлого путешествия к Налётову.
Даниил же, напротив, не находил себе места: ежеминутно поправляя фуражку, критически поглядывал на тележную подвеску и поминутно оглядывался, пытаясь шуткой спасти собственное беспокойство, понимая, что кучер из него, прямо скажем, для дореволюционного Севастополя непривычный, да и мысли его были бесконечно далеки от управления гужевым транспортом.
— Лисси, ты хоть понимаешь, что сделала? — не выдержал он давления мыслей в своей голове. — Отдать какому-то Налетову айфон… Это трэш и жесть!. А если он завтра же явится с этим «черным зеркалом» в охранку? Или, что еще хуже, к газетчикам? Представь заголовки: «Чудо техники из будущего в руках создателя минных заградителей!».
Василиса, сидевшая позади него и придерживавшая поля широкополой шляпки, лишь грустно усмехнулась.
— Ну во-первых — Налетов не какой-то, а известный и уникальный конструктор подводных лодок. В русско-японскую воевал в Порт-Артуре. Был в плену. После возвращения построил подводный минный заградитель. Однако все это время, прятался от какой-то тайной организации… Нет, Дэн, не побежит. Михаил Петрович — человек закрытый, нелюдимый. Он сейчас своей безопасностью грезит больше, чем спасением империи. Я видела его глаза: в них не жажда славы, а паранойя и смертельная усталость.
— Откуда такие подробности? — Даниил резко потянул вожжи, объезжая выбоину. — Ты про него знаешь больше, чем справочник «Весь Севастополь». Он сам тебе рассказал?
— Из дневников отца, — тихо ответила она, глядя на проплывающие мимо кипарисы. — Он служил вместе с Налётовым в Порт-Артуре. Описывал его как человека чести, но крайне мнительного.
Даниил на мгновение замер, и лошади, почувствовав его замешательство, замедлили ход. Он медленно обернулся с искренним недоумением на лице.
— Лисси, погоди. Какой Порт-Артур? Тебе двадцать лет. Мы оба из двадцать первого века. Русско-японская война закончилась за сто лет до твоего рождения. Как твой отец мог быть ветераном той кампании? Ты сейчас меня разыгрываешь?
Василиса встретила его взгляд абсолютно серьезно, без тени улыбки.
— Объяснение только одно, — почти шепотом произнесла она. — Папа каким-то образом нашел способ перемещаться во времени. Или… или вся наша семья, включая меня малую, давным-давно угодила в какую-то временную ловушку… Сама не понимаю…
Даниил отвернулся, снова уставившись на дорогу. Ему казалось, что его жестоко разыгрывают, что всё это — затянувшийся иммерсивный спектакль и вокруг обязательно должны быть зрители, осветители, режиссер… Но горячее солнце жгло по-настоящему, а город вымер и не видно было даже прохожих. Мирский стиснул зубы и дал себе слово: чего бы это ни стоило, он доберется до и разберется с этой хронологической путаницей… Потом… Сейчас надо было разобраться, что из себя представляет этот инженер и какой прок они смогут извлечь из его айфоши.
Вместо двадцати минут, на плутания по севастопольским улочкам потратили не менее часа, но наконец бричка миновала последние городские заставы, дорога потянулась вверх, забирая к Хомутовой балке. Пыль здесь лежала густым слоем, заглушая грохот колес, добавляя в антураж мотивы американских каньонов времен покорения Среднего Запада. Город остался позади, спрятался за пригорками, лишь дымы боевых кораблей в Южной бухте обозначали координаты военно-морской базы Черноморского флота.
— Дэн, — позвала Василиса, поправляя выбившийся локон. — постарайся, не упоминать при Налётове, что мы отобрали этот экипаж у бандитской шайки. Боюсь, интеллигентная инженерная мысль не вынесет такого приземленного реализма.
— Такой нежный? — усмехнулся Мирский
— Просто немного не от мира сего. Он ведь не просто подводные лодки строит, он в металле философию воплощает. А мы тут порохом пропахшие на отжатой карете. Представляешь, какой контраст? У него — чертежи, расчеты, минный заградитель, гордость империи! А у нас — казаки — разбойники… Да и вообще, мы, с точки зрения хроноаборигенов — личности весьма мутные — не вписываемся в местный сословный менталитет.
— Йес, мэм! — дурашливо вскрикнул Мирский, — обещаю подавать реплики только после предварительного одобрения и вести себя, как настоящий аристократ. Могу пасьянс разложить, дабы подтвердить свое благородное происхождение.
— Шут! — фыркнула Василиса, но уже без прежнего раздражения.
Впереди забрезжили характерные очертания кипарисовых аллей. Максимова дача встречала их тенистой прохладой, неуместной среди выжженного крымского лета.
Бричка въехала под сень деревьев, и звуки копыт стали глухими. Среди искусственных руин, мостиков и каскадов, которые в шестнадцатом году уже начали понемногу зарастать диким хмелем, фигура Михаила Петровича Налетова показалась им внезапно. Он стоял у одного из прудов, держа в руках свернутую в трубку газету, и смотрел на воду так, будто видел сквозь неё не дно с илом, а стальные борта своей стальной красавицы, уходящей вглубь черноморских глубин.
— Михаил Петрович! — позвала инженера Василиса
Налетов обернулся не сразу. Сначала он будто закончил внутренний расчет, поставил в уме точку, и только потом поднял взгляд. Увидев гостей, на на мгновение прищурился от яркого Солнца, потом нахмурился, увидев в качестве кучера незнакомого морского офицера. Вид у инженера был настолько красноречиво настороженным и недовольным, что Даниил захотел спрятаться за бричку, а бричку отогнать за ближайший куст.
— Василиса Георгиевна! — обратился инженер к Стрешневой, косясь при этом на Мирского, — а я как раз хотел как-то с вами связаться, у меня хорошие новости — удалось «оживить» ваш… механизм.
— Круто! — радостно выдохнула Вася, совсем забыв, что такое выражение вряд ли будет правильно понято.- как вам это удалось?
— А это… — Налетов одними глазами указал на Мирского, — вы нас представите?
— Это свой, Михаил Петрович, — поспешно произнесла Василиса, спрыгивая с брички…- Даниил…
— Граф, — перебил ее Дэн, решив, представиться местной фамилией, доставшейся ему в госпитале.
— Ваше сиятельство? — удивленно переспросил Налетов
— Нет, Граф — это фамилия, — улыбнулся Дэн и протянул инженеру руку.
— Надежный, говорите? — проворчал инженер, пожимая протянутую руку и не сводя глаз с Даниила. — Василиса Георгиевна, я ценю вашу рекомендацию, но времена нынче смутные… Да впрочем, чего я вру, они всегда были смутные…
— Простите, Михаил Петрович, — решил перехватить инициативу Дэн, — но я не просто свой. Без меня у вас нет ни единого шанса заставить работать… как вы сказали «этот механизм»
— Это почему? — в глазах инженера загорелся огонек азарта
— Там на входе пароль, — усмехнулся Мирский, — и пароль — это я
— Крайне любопытно, — пробормотал инженер, недоверчиво косясь на Дэна, — ну что ж, пойдемте.
Они прошли по узкой тропинке, мимо искусственных гротов и зарослей глицинии, к уже знакомому Василисе флигелю. В лаборатории пахло озоном и крепким табаком. На верстаке под стеклянным колпаком, как лягушка на анатомическом столе студента-медика, возлежал, разобранный на части и опутанный проводами айфон. Тонкие медные жилы от гальванометров и вольтметров тянулись к его портам, а на его черном экране призывно светилась индикация полного заряда.
— Вот он, ваш гость из будущего, — прошептал Налетов голосом жреца у Щита Марса(*)
Даниил медленно подошел к столу. В антикварной обстановке лаборатории айфон выглядел чужеродным объектом, заброшенным в прошлый век по чьей-то жестокой прихоти. Громоздкие катушки Теслы поблизости едва слышно гудели, создавая в воздухе статическое напряжение, от которого волоски на руках вставали дыбом.
Даниил замер над верстаком, глядя на хаос из микросхем, стекла и проводов. Его лицо выражало смесь благоговения и ужаса.
— Михаил Петрович, — начал он, стараясь сохранить спокойствие. — Объясните мне, как человеку разумному: зачем нужно было разбирать его до последнего винтика? Это же не паровоз! Как мы теперь соберём эту… эту штуковину обратно, чтобы она работала?
Налетов снисходительно улыбнулся.
— Во-первых, сударь, не до последнего, а всего на двенадцать частей. Главной задачей, молодой человек, была зарядка сего дивного агрегата, — произнёс он с профессорской важностью. — Во-вторых мои гальванические элементы для него категорически не подходили. Они не имеют функций защиты от перезаряда, перегрева или короткого замыкания, что делало процесс зарядки потенциально опасным. Пришлось конструировать переходники и вручную контролировать все параметры. В третьих — собрать мы это сможем, ибо я каждый этап разборки фиксировал на фотопластины.
Налетов извлек из ящика стопку стеклянных прозрачных квадратиков, где матово проступали мутные нечеткие линии.
— Вот, смотрите. — ткнул он пальцем в одну из них, подняв на свет, — позиция один — задняя крышка, позиция два — аккумуляторный отсек…
Началось великое собирание.
— Лисси, не трогай эту штуку, это, кажется, фронтальная камера! — шипел Даниил используя свои пальцы, как трехмерную струбцину.
— Это не камера, это тачпад! Или как там его… — парировала Василиса, роняя маленький винтик, который сразу же покатился под верстак.
— Чёрт возьми! Базовый! — Налетов, бросаясь на четвереньки. — Василиса Георгиевна, светите фонарём! Нет, не керосиновой лампой, мы же всё подожжём тут!
— Ах ты, железяка проклятая! — раздалось из-под стола. — Даниил, Бога ради подвиньтесь, вы мне на руку наступили!
Ругань чередовалась с советами, которые становились всё более абсурдными:
— Попробуйте приложить эту плату к экрану и подуть на неё!
— Может, нагреть паяльником? У меня есть отличный паяльник на углях!
— Нет, стойте! Это же процессор! Его нельзя паяльником!
Через час сборочной корриды айфон напоминал скорее современную абстрактную скульптуру, чем телефон.
— Так, стоп! — скомандовал Налетов, — отставить метания, смотрим снимки!
Они уставились на мутные изображения на стекле, пытаясь разглядеть детали при свете лампы. Это было похоже на чтение древних рун.
— На позиции семь… кажется, эта штуковина крепится сюда… — бормотал Налетов.
— Нет, это на позицию восемь! — поправляла Василиса.
— Оба неправы! Это вообще от патефона! — иронизировал Дэн, остро чувствующий свою техническую недееспособность.
Шаг за шагом, с скрипом, спорами и внезапными озарениями, хаос на столе обретал форму коммуникатора. Последний, найденный под верстаком винтик был торжественно вкручен Налётовым миниатюрной отвёрточкой.
Наступила тишина. На столе лежал собранный iPhone. В лаборатории 1916 года, среди катушек Теслы и стеклянных колб, он выглядел, как лабораторный микроскоп среди алтарных принадлежностей первобытного шамана.
— Самое главное, — резюмировала Василиса, — после сборки не осталось лишних деталей, а значит шанс на воскрешение гаджета вполне осязаемый.
Даниил медленно поднял смартфон, нажал на кнопку запуска — экран вспыхнул яркой надписью, осветив три напряжённых лица: «Для разблокировки используйте Face ID».
— Ну что ж, — выдохнул Мирский, — момент истины.
Он поднёс телефон к лицу. система считала его внешность. На долю секунды показалось, что ничего не произойдёт, но экран плавно разблокировался, открыв домашний экран с рядами ярких иконок.
— Работает… — прошептал Даниил.
Василиса шумно втянула носом воздух. Налетов торжествующе хлопнул ладонью по верстаку:
— Я же говорил! Наука, молодой человек, не знает временных границ!
Они повалились на стулья, внезапно ощутив, насколько устали.
— А теперь, — сказал Налетов, потирая руки, — не соблаговолите пояснить, что может этот, как вы сказали, гаджет и как им пользоваться?
(*) Щит Марса -в древнеримской мифологии священный щит, упавший с неба, хранившийся в храме и являвшийся залогом непобедимости Рима.
Атмосфера Смуты. Начало 17-го века! Клубок интриг и битва за престол. Татары, немцы, ляхи, бояре. Сильный герой проходит путь от гонца до господаря.
Цикл из 15-и томов, в процессе.
1-й том здесь — https://author.today/reader/464355/4328843