— Итак, в Морском госпитале её нет, на госпитальном судне тоже, — Мирский устало провёл ладонью по лбу и откинулся на спинку плетёного кресла. — Куда же она могла деться, чёрт возьми?
Северский, сидевший напротив, молча вертел в пальцах пустой бокал от местного крымского вина. Вечер на веранде был тёплый, морской воздух доносил что-то пряное от нагретых за день садов, но праздника на сердце это не добавляло и на благодушный лад не настраивало.
— И этот земгусарский полковник тоже исчез, — ответил Северский. — Совпадение, может, но любопытное.
Мирский приподнял бровь.
— Какой полковник?
— Из Земгора. Неофициальный комендант корабля.
— Прости, Жорж, но я всё ещё не понимаю, что это за Земгор такой. Вы произносите это слово так, будто мне следовало родиться с ним в голове.
Северский хмыкнул.
— Дэн, в каком трюме ты сидел всё это время? Вот уж точно водоплавающие не от мира сего.
— Жорж, прости, но после контузии…
— Ох да! Это ты меня прости! Забыл!
— И всё же, Земгор это?…
— Это организация-обманка, как ложный гриб — поганка. — Северский не считал нужным скрывать своё отношение к этой конторе и лицо его выглядело так, словно он разглядывал опарышей, — С виду красивый, внутри ядовитый. По уверению земгусаров, ими движет исключительно благородная цель служения Отечеству, а в результате, за что они не возьмутся — мошенничество и казнокрадство.
— А поподробнее? — Даниил искренне заинтересовался такой реакцией поручика на какую-то НКО
— Земгор создавался, как добровольное общество помощи фронту, декларировал заботу о нуждах армии, собирал вокруг себя волонтёров, патриотов, самоотверженных тружеников тыла… — Жорж изобразил верноподданническое выражение лица энтузиаста-инфантила, — Всё было чинно и даже красиво.
— А потом?
— А потом выяснилось, что под этой благородной вывеской завелась самая обыкновенная воровская шайка, — поморщился Северский. — Падальщики и трофейщики, если без церемоний. Война для них — не бедствие, а банкет, оплаченный троном, где они — почетные гости с тузом в рукаве.
Мирский невесело усмехнулся.
— Кажется я начинаю понимать, но всё-таки хотелось бы деталей.
— Изволь. Самый ловкий их кунштюк провернул князь Львов, начальник всего этого кагала, — Северский чуть наклонился вперёд, и голос его стал тише, ядовитее. — В самом начале войны он заказал несметное количество ящиков с клеймом Земгора и разослал эту тару по заводам, где делали патроны и снаряды. Даром!
— И что?
— А то, что заводчикам это страшно понравилось. Бесплатная, готовая упаковка, никаких расходов. Они с радостью начали грузить в неё свою продукцию. А дальше — сам понимаешь: открывают перед начальством или перед писаками какой-нибудь вагон, другой, третий — и везде гордо красуется земгоровское клеймо. Смотри, мол, как мы снабжаем армию! Сразу создаётся впечатление, будто вся эта махина держится исключительно на них. Правительство прониклось, расчувствовалось, решило выделить бюджетные ассигнования, больше половины которых сразу же растащили по карманам.
Мирский коротко рассмеялся, но смех вышел сухим.
— А-ха-ха! О чём-то подобном я всё-таки слышал… — засмеялся Дэн, вспоминвя аналогичную комбинацию, провёрнутое делашами в погонах во время СВО в XXI веке.
— Ну я же говорю! Жульё и воры! Благотворительность, возведённая в степень мошенничества. Снаружи — спасение России, внутри — ловкая кража. Чистая работа. Война всегда плодит таких деляг.
Мирский помолчал, глядя в темнеющее море.
— Но зачем им Василиса? — спросил он, пожав плечами
Северский пожал плечами.
— Сам не понимаю. Какое им дело до беглой княжны? Не в гарем же султану её продать… Есть тут какая-то несуразность… Или тайна…
— Какие у Лисси могут быть тайны, — отмахнулся Мирский и сразу осёкся, понимая, что как раз тайна у неё со Стрешневой общая и крайне опасная для здоровья.
— Не знаю, Дэн, — пожал плечами Северский, не заметив конфуза собеседника, — но в любом случае причин для похищения более чем достаточно.
— Не вижу ни одной, — буркнул Мирский
— Это не значит, что их нет. — говоря это, Жорж плеснул себе ещё божественного нектара из подвалов князя Горчакова, — давай, загибай пальцы.
Мирский недоверчиво хмыкнул, но не стал возражать, ибо аргумент «Она вообще не из этого времени» смотрелся гораздо хуже молчания.
— Первый вариант, — Северский загнул большой палец, — похищение ради политического шантажа. Девочку мог похитить сумасшедший революционер или связанный с военным ведомством авантюрист, чтобы вынудить её матушку-княгиню выдать какие-нибудь компрометирующие письма, список влиятельных людей из тайных обществ, сведения о подпольной сети или местонахождение каких-то скрытых средств. Причина здесь не в самой дочери, а в том, что через неё проще всего сломать мать, у которой, как у фрейлины и хм… близкой подруги эрц-герцога, наверняка осталось немало рычагов влияния, и есть какие-то тайны.
— Тайны — это вряд ли, — покачал головой Мирский, — а рычаги влияния обычно теряются на второй день после отставки. Человек вне системы сразу становится неинтересной обузой, а не активом.
— Тогда второй вариант — месть. Дочь похищает человек, чья семья когда-то была унижена княгиней или её мужем. Он хочет не денег, а воздаяния: заставить пережить то же унижение и страх, который пережили его близкие. Такой мотив особенно опасен, если похититель искренне убеждён, что восстанавливает справедливость.
— В таком случае этот человек должен был находиться на госпитальном судне или ждать в Севастополе… Как он там оказался заранее, если Лисси буквально свалилась им на голову и никто не знал, не предполагал, что она задумает «посетить» плавучий госпиталь…
— Ты придиреашься!
— Просто указываю на нестыковки.
— Но тем не менее шанс есть. Третий вариант — похищение из-за наследства. Девочка может быть единственной законной наследницей состояния, поместья, драгоценностей, архивов или прав на имущество, которое в военное время кто-то стремится прибрать к рукам. В таком случае за похищением могут стоять родственники, управляющий имением, банковский посредник или даже новый поверенный, получивший право на распоряжение имуществом и пытающийся убрать наследницу до оформления документов.
— Ничего не знаю про её наследство
— Она тоже может ничего про него не знать. Так бывает.
— Это всё?
— Нет, — Северский пригубил вино, — Четвёртый вариант — похищение как прикрытие для спасения. На первый взгляд её крадут злодеи, но на деле девочку тайно увозят союзники княгини, чтобы спасти от ареста, насильственного брака или политической расправы. Внешне это выглядит как преступление, но по сути является отчаянной мерой защиты.
— Это ещё менее вероятно, чем предыдущие.
— Тогда пятый вариант — похищение иностранной разведкой. Дочь опальной княгини может оказаться случайной свидетельницей или носительницей сведений, о которых сама не подозревает: писем, фамилий, маршрутов. Её могут похитить не из жестокости, а как наживку, рассчитывая, что мать или её окружение придут на контакт и приведут к нужному человеку.
— Слишком сложно. Проще надавить на саму княгиню. Лисси говорила, что она находится в своём поместье в какой-то глуши.
— Может быть, — пожал плечами поручик, — А может быть они уже пробовали — не получилось, а тут им прямо с неба падает такой подарок… Ну хорошо, шестой вариант — похищение фанатиком. Это может быть человек, одержимый идеей очистить общество от «старого мира», а княгиню считает символом гниения и привилегий. Дочь он похищает, чтобы публично унизить мать и тем самым разрушить её остатки репутации. Такой антагонист особенно опасен тем, что действует не ради выгоды, а ради идеи.
— Как сюжет для бульварного романа — годится, но как реальный мотив — ни в одну дверь не пролезает, — фыркнул Дэн.
— Тогда последний — седьмой вариант — похищение по ошибке. Кому-то нужна не дочь княгини, а другая девушка, но из-за подмены, схожести внешности или намеренной дезинформации похищают именно её.
— Чем дальше, тем фантастичнее, — пробормотал Мирский, решив тоже промочить горло.
— Ну прости, Дэн, чем богаты, — развёл руками Жорж, — будут ещё мысли — скажу. А пока я иссяк.
— И в полицию не обратишься, — вздохнул Дэн
— В полицию нельзя, — подтвердил поручик, — ей только хуже сделаем, ведь сбежать из-под надзора — уже преступление…
— Но если ничего не придумаем — придётся…
— Ваше благородие! — на веранду вошёл денщик Северского, — господина Мичмана спрашивает какой-то яличник. Пускать?
— Яличник? — удивился поручик, — зачем нам тут яличник? Нам яличник не нужен.
— Нужен, — встрепенулся Мирский, — это Ахиллес. Если её увезли морем, то тогда он точно что-нибудь узнает.
— Откуда может что-то знать обычный лодочник?
— О, Жорж, ты недооцениваешь уличную разведку, — подмигнул лётчику Мирский, снимавшийся в детективном сериале, где поставщиками ценной оперативной информации были таксисты, БОМЖи и проститутки.
Северский кивнул денщику, и вскоре на веранду поднялся Ахиллес — как всегда собранный, опрятный, кряжистый, с обветренным лицом и цепким взглядом человека, прожившего полжизни на воде. Он снял поношенную фуражку, перекрестился на икону и, не дожидаясь лишних расспросов, перешел к делу.
— Здравия желаю, ваше благородие. Обошел я своих ребят, — голос старика звучал глухо, но уверенно. — Яличники наши — народ такой: мимо них и щепка не проплывет, чтоб не заметили. Особенно те, кто раньше на флоте лямку тянул. В общем, когда транспорт с ранеными в порту разгружали, суета была великая. Но мои приметили: с внешнего борта, куда глаз начальства при швартовке редко заглядывает, причалил паровой катер. С него на судно никто не сходил, зато обратно тюки какие-то передавали, да бережно так, ровно хрусталь.
Мирский подался вперед, сжимая край стола.
— И что за катер? Куда пошел?
— Катер тот за местным отделением Земгора числится, — Ахиллес пригладил седые усы. — Нашли его позже на Черной речке, у монастырских земель под Инкерманом. Там пристань малая, заброшенная почти. Ребята мои тамошних работников потрясли, те и раскололись: мол, была девица, без памяти, молодая, красивая, её на полустанке в вагон перегрузили и в сторону Бахчисарая повезли.
Мирский резко встал, в глазах его зажегся решительный огонь. Сейчас он, как никогда понимал, что время — субстанция уходящая.
— Надо ехать! Прямо сейчас!. Жорж, ты же понимаешь, что я не могу её там оставить.
Северский тоже поднялся, но лицо его выражало глубокое сожаление. Он порывисто схватил Мирского за плечо.
— Милостивый боже, Дэн… Я бы с тобой хоть на край света! Но ты же знаешь: Стаховский в лазарете, я за старшего в отряде. Завтра высокая комиссия прибывает — будут косточки перемывать за тот потерянный в море аппарат. Уйду сейчас — под трибунал пойду, и весь отряд подставлю.
— Понимаю, — коротко кивнул Мирский, — служба есть служба.
Он повернулся к старику-лодочнику, надеясь на поддержку.
Ахиллес долго смотрел на свои натруженные руки, словно ведя безмолвный спор с собственной совестью и прикидывая свои силы. Тишина на веранде стала почти осязаемой, прерываемой лишь далеким рокотом прибоя.
Яличник тяжело вздохнул, принимая нелёгкое для себя решение. Он медленно выпрямил спину, и в его осанке проступила былая военно-морская выправка, скрытая под годами простого быта лодочника.
— Эх, барин, — прохрипел он, и голос его окреп. — Не по совести это — оставить человека одного в такой беде — всё равно что весло в бурю бросить. Ноги мои, конечно, уже не те — болят, чтоб им пусто было, но зато руки вполне сдюжат, да и голова соображает.
Он решительно хлопнул себя ладонями по коленям, поднялся, глядя прямо в глаза Мирскому.
— Побуду твоим денщиком, крестник, — сказал он решительно, — коли не возражаешь.
Мирский, глядя в глаза старику, благодарно кивнул, не видя, как при слове «крестник» у Северского поползли вверх брови.
— Тогда собирайтесь и я вас подброшу до Инкермана, — произнёс поручик, тушуясь от того, что хочет, но не может сорваться вместе с Мирским, — авто, которое, кстати, починила наша амазонка, работает, как часы.
— Сначала в Апполоновку, — криво улыбнулся Даниил, — с пустыми руками ехать в гости — плохая примета.
— Да и отдохнуть надо хучь бы пару часов, ваше благородие, — официально обратился к нему Ахиллес, — почитай сутки на ногах.
— И то правда, — согласился Северский, — на ночь глядя отправляться всё равно смысла нет, а завтра с утра — приеду, довезу… И вот что мичман, прислушайся к старшему по званию — твоё дело — только разведка. Узнай, где она, что с ней и сразу телеграфируй — всё остальное — дело более опытных охотников.
— Уи, мон женераль, — шутливо козырнул Мирский на манер гусар времён Наполеона, чем сразу снял возникшее напряжение
— Ну, тогда с Богом!…
Историческая справка:
В Земгоре не было званий, «полковник земгора» — это произвол автора или кличка отрицательного героя.
Созданный в разгар Первой мировой войны, Земгор (Главный комитет Всероссийских земского и городского союзов) должен был стать символом консолидации общества и государства. Однако вместо эффективной помощи армии он стал для современников олицетворением коррупции, бездарности и политических интриг.
Сама структура Земгора была идеальной почвой для злоупотреблений. Он представлял собой гибрид общественной организации и крупного подрядчика, получавшего огромные средства из казны, но при этом остававшегося неподконтрольным государству. Это создавало атмосферу вседозволенности и безответственности.
Свидетельства современников: В обществе сложился образ «земгусара» — полувоенного щеголя, который скорее занимался бумажной волокитой, чем реальными делами. «Весьма презрительно называла чиновников из Земгора „земгусарами“ военная и интеллигенция, видя их безалаберность и стремление нажиться на войне»
В сентябре 1916 года по инициативе председателя Совета министров Б. В. Штюрмера проправительственная печать (газета «Русское слово» и др.) обнародовала информацию о том, что Земгор и военно-промышленные комитеты существовали исключительно за счёт государственной казны. К 1 ноября 1916 года Земгор совместно с Всероссийским земским союзом получили из казны 464 млн рублей, а собрали общественных денег всего 9 млн рублей.
К 1 февраля 1917 года Земгор получил от военного министерства заказы на 242 млн рублей, но выполнил их лишь на 80 млн рублей. 67% выделенных средств пропало бесследно,
По сообщениям полицейских сводок, во время войны наступил бум продаж жемчуга, бриллиантов, мехов, шёлка, несмотря на резкий рост цен. При этом две трети счетов выписывалось на имя инженеров и поставщиков припасов в действующую армию, львиная доля поставок в которую шла через Земгор.
Бывший земгоровец князь С. Е. Трубецкой в мемуарах писал: «Бесконтрольное швыряние денег и покупки не считаясь ни с какими ценами создавали большие искушения для иных слабых душ. С другой стороны, подрядчики, чуя возможность огромной наживы, искушали взятками некоторых работников закупочного аппарата»
Работа в Земгоре превратилась в возможность «откосить» от призыва. Многие представители «золотой молодёжи» и дельцы, строящие политическую карьеру, ездили по тылам с патриотическими речами, а после представляли себя «ветеранами».
Летом 1916 года правая печать (газета «Русское слово» и др.), поддерживавшая правительство, развернула против либерально настроенных лидеров Земгора мощную политическую кампанию. Земгор обвинялся не только в растрате средств, но и в финансовой поддержке революционных организаций, произвольном освобождении разных лиц от военной службы.
Многие правые современники прямо связывали погрязший в коррупции Земгор с масонским заговором, целью которого было свержение монархии. По их мнению, это была не просто организация по снабжению, а законспирированная структура для подрыва государственной власти.
Таким образом, деятельность Земгора стала символом масштабной коррупции и неэффективности в системе военного снабжения, что усилило общественное недовольство и способствовало росту революционных настроений.
Конкретная афера с клеймом на таре детально описана в книге История русского народа в XX веке (Том 1, 2) Страница 105, Платонов Олег Анатольевич.
Самое начало ХХ века. 1901 год. Ещё стоят империи, но уже клокочет внутри них пламя, способное испепелить привычный мир и перекроить карту мира. Все самые грандиозные ошибки и самые великие победы закладывались именно в это время.
А что бы произошло с Россией, если бы в это время вместо Николая Второго во главе государства стоял Сталин? «Император из стали» книга 2 — https://author.today/work/85188