Тарт.

В небе Тарта появились 3 дракона – Мелеис, Морской Дым и Овцекрад, рядом с островом был корабль с охраной от Веларионом. Вообще Эйвор отправил в Дрифтмарк 20 кораблей с продовольствием, чтобы восполнить запасы. После обратного воцарения Эйгона Корлис вновь начал блокировать Глотку.

И вот, три драконий всадника прилетели на Тарт, где их встречал лорд Тарт и его семья, как и его рыцари. С дракона сошла Рейна Таргариен, Крапива Таргариен и Аддам Веларион. У Рейны был меч Темная Сестра, и вообще они выглядели представительно, они заслушали доклад лорда Тарта.

- Лорд Тарт вы одни из нескольких лордов Штормовых Земель что остались верны своему слову и присяге. В отличии от вашего господина, из-за которого погиб мой жених – Люцерис Веларион. Вы смело сражались, такая верность должна вознаграждаться. – Решительно сказала Рейна. – На колено!

Лорд Тарт не понимал, чем ему могут вознаградить он и так рыцарь, однако стал на одно колен, она достала меч своей сестры и сказала:

- Мой предок Эйгон Завоеватель дал Штормовой Предел Оросу Баратеону как награду за верную службу, так жаль, что его потомки стали такими ничтожными. Лорд Тарт отныне вы верховный лорд Штормовых Земель. Ваш старший сын станет вашим наследником и сочетается браком со старшей дочерью Борроса Баратеона. Ваш второй сын станет лордом Тарта. И тоже возьмет в жены дочь Борроса Баратеона в жены. А теперь готовьте людей, в вашей новой резиденции задержались паразиты.

Намек на драконов был прозрачный.

- Я благодарен принцесса. Однако я должен спросить, какой власть вы даете мне эту милость? – Да все же отбирать у кого-то земли прерогатива короля, и хоть времена лихие, но нужна законность. Хотя бы для других Штормовых Лордов.

- После смерти королевы Рейниры законным королем является её сын Эйгон. Однако он сейчас в плену у Узурпатора, и пока так происходит регентом дома Таргариенов является моя сестра Бейла Таргариен. По её слову вы стали верховным лордом. Она не потребует от вас немедленного похода на Королевскую Гавань. Сейчас зима и это бессмысленно. Так что нужно принудить мятежные замки к верности. Это обеспечим мы.

- Моя леди вы надеюсь не планирует…

- Я и моя семья. – Она указала на Крапиву и Аддама, что были не в своей тарелке. – Просто сожжем их ворота и пригрозим огнем, скажем что бы они отправили женщин и детей в качестве заложников к вам. Если они проигнорируют эту волю… ваши войска будут поддержаны драконам.

Всем вокруг такое понравилось, а не принцип Эймонда – все сжечь.

Они показывали себя как рациональные люди. Что мыслят быстро и четко. Сейчас они сделают небольшой поход в Штормовые Земли, а до этого они поддержали войска Веларионов, чтобы взять штурмом Драконьий Камень, с силой трех драконов это было довольно просто. Теперь там находятся войска Корлиса. Скоро они напомнят Эйгону что может быть у него есть корона, есть столица. Но у них мощное оружие в мире. А еще у них есть мастерский дипломат – Эйвор Фрей.

Что и стал разворачивать самую масштабную операцию по принуждению к миру. И не сжигать никого массово, а обозначить так сказать возможности того что может произойти.

Ведь он еще использует еще и пропаганду. Все трое появятся на Королевской Гавань и разбросают много листовок с сообщением – Баратеоны уже лишились своей земли.

Каждый лорд, прибывший в Штормовой Предел и принесший клятву, получит подтверждение своих владений. Земли тех, кто не явится, будут пожалованы их ближайшим соседям, проявившим верность.

Принцип «разделяй и властвуй», хороший вариант разделять союзников, и еще демонстрация власти… и возможности.

Сколько у Эйгона тогда останется войск? Не особенно много, если честно.

В этом и был смысл многих действий, остановить войну и решить все стратегическими угрозами, обещаниями отобрать земли в пользу верных.

Теперь нужно захватить Штормовой Предел.

***

Штормовой Предел возвышался над берегом залива Разбитых Кораблей подобно утесу, который однажды решил стать крепостью. Казалось, сама земля поднялась навстречу морю, образовав исполинскую белую скалу, а уже на её вершине люди возвели стены. Любой враг, подходивший к замку, сначала должен был преодолеть крутой подъем к подножию утеса, затем — взглянуть вверх еще на 30 метров гладкого камня, где начиналась крепость, чьи стены поднимались почти к облакам. От уровня моря до зубцов проходило около 75 метров высоты. Даже дракон, пикирующий сверху, не производил такого впечатления, как эта неподвижная громада.

Легенды приписывали строительство замка самому Дюррану Богоборцу. Старые сказители утверждали, будто первые шесть крепостей на этом месте были уничтожены бурями, которые обрушивали бог моря и богиня ветра. Лишь седьмая устояла, словно бросив вызов самим стихиям. Многие считали подобные рассказы красивыми выдумками, однако никто не мог объяснить, почему бесчисленные штормы, веками разбивавшиеся о стены крепости, не сумели оставить на них почти никаких следов. Даже маги говорили, что в камнях Штормового Предела заключены древние чары, старше самой Андальской веры.

Стены крепости были не просто высокими — они были чудовищно толстыми. В самом узком месте толщина достигала двенадцати метров, а со стороны моря доходила почти до двадцати пяти. Между двумя рядами идеально подогнанных каменных блоков находились песок и щебень, превращавшие каждую стену в настоящий каменный вал. Ни один требушет Вестероса не обладал достаточной силой, чтобы проломить подобную преграду. Осаждающий мог метать камни месяцами, но разрушить такую кладку было почти невозможно.

Не менее опасной особенностью были сами стены. Они не имели привычных углов и выступов, за которые можно было бы зацепить лестницы. Их поверхность была гладкой и закругленной, словно отполированной временем. Даже если бы кто-то сумел поднести осадные лестницы под самый камень, удержать их оказалось бы практически невозможно. Штурмующим приходилось подниматься под дождем стрел, не имея ни малейшей возможности закрепиться.

Со стороны моря крепость выглядела еще более неприступной. Белая скала отвесно уходила в бушующие воды залива Разбитых Кораблей. Здесь волны столетиями дробили корабли о подводные камни, оправдывая название самого залива. Высадить десант под стенами означало почти наверняка потерять суда еще до начала боя.

Существовал лишь один тайный путь внутрь. У самого основания утеса скрывалась узкая трещина, которую с моря почти невозможно было заметить. Во время прилива через неё могла пройти небольшая рыбацкая лодка. За трещиной начинался длинный подземный туннель, выводивший к древней пристани под самой крепостью. Но и этот путь не давал настоящей надежды. Проход простреливался амбразурами, был ярко освещен во время осад, а в глубине его перекрывала тяжелая железная решетка. Стоило защитникам опустить её — и туннель превращался в каменную ловушку, выбраться из которой было почти невозможно.

В отличие от большинства замков Вестероса, Штормовой Предел не имел множества башен, образующих уязвимые выступы. Все основные помещения скрывались внутри единственной огромной круглой башни, настолько массивной, что в ней помещались казармы, оружейные, склады зерна, пиршественный зал, покои лорда, комнаты слуг, мейстера и даже воронятник. В сущности, весь замок представлял собой одну гигантскую крепость внутри другой крепости.

Вокруг простирались холмы и поля, лишенные естественных укрытий. Любая армия была видна задолго до подхода к стенам. Редкие рощи, искривленные постоянными морскими ветрами, скорее подчеркивали суровость местности, чем могли помочь осаждающим. Сам залив постоянно напоминал, кто здесь настоящий хозяин: после каждого сильного шторма море выбрасывало на берег новые обломки кораблей.

За тысячелетия Штормовой Предел осаждали многие. Одни приходили с требушетами, другие с осадными башнями, третьи пытались взять крепость измором. Но никто не сумел овладеть замком штурмом. Победить Штормовой Предел можно было лишь одним из двух способов — заставить гарнизон открыть ворота самому или привести дракона. Все остальные попытки неизменно разбивались о серо-белый камень твердыни так же беспомощно, как волны Разбитых Кораблей разбивались о её утес.

Армия лорда Тарта не впечатляла – две сотни людей, это даже было смешно для такой могучей крепости это было оскорбление.

- Они что сошли с ума? – Говорили воины на стенах. Тоже самое думала вдова лорда Борроса.

Но тут в воздухе разразилась рев, трубный рев трех драконов. Эйвор сказал устроить воздушный парад и сделать 10 кругов вокруг замка и дать возможность рассмотреть себя во всех красе.

Три дракона…

Три дракона неторопливо кружили над Штормовым Пределом.

Они не пикировали на стены, не выпускали пламя, не пытались запугать ревом. Они просто летели круг за кругом, позволяя каждому человеку на стенах хорошо себя рассмотреть.

Первым шел Морской Дым — стройный, серебристый, быстрый.

Чуть выше лениво парил Овцекрад — огромный, бурый, похожий скорее на дикого зверя, чем на боевого дракона.

Но никто почти не смотрел на них, все взгляды были прикованы к третьему.

Красная Королева.

Мелеис.

Старики, еще детьми видевшие принцессу Рейнис, побледнели первыми. Некоторые невольно осеняли себя знаком Семерых. Другие просто молча смотрели в небо.

- Это она...

Слова передавались по стенам шепотом, дракон дочери Джоселин Баратеон. Дракон женщины, которую многие когда-то называли Истинной Королевой.

Дракон крови самого Штормового Предела, жля молодых это был просто огромный красный зверь.

Для стариков — дурное знамение. Казалось, будто прошлое, которое Баратеоны когда-то отвергли, вернулось потребовать расплаты.

Десять раз Красная Королева описала широкий круг над крепостью. Десять раз каждый защитник видел алые крылья, и каждый новый круг давил сильнее предыдущего.

Не было ни единой стрелы, не было ни одного огненного выдоха.

Лишь молчаливое напоминание.

Мы можем.

Во время Завоевания Вестероса замок не подвергался осаде. Король Аргилак Дюррандон, узнав о сожжении Харренхолла, понял, что против драконов крепостные стены бессильны и со своими рыцарями выступил в поход против Таргариенов, в котором и погиб. Его дочь Аргелла Дюррандон велела оборонять замок, но отчаявшийся гарнизон предпочёл открыть ворота и выдать победителям принцессу в цепях. Штормовой Предел стал собственностью Ориса Баратеона, по слухам, незаконнорожденного брата Эйгона I Таргариена — тем самым был основан новый дом Баратеонов.

Вот опять у гарнизона будет выбор – склонить колени или же… сгореть.

Всадники отвели драконов далеко от стен. На широкую луговину, хорошо видимую со всех башен Штормового Предела.

Там не было ни домов, ни людей, ни стад, лишь высокая прошлогодняя трава, почерневшая после зимы.

Первой зашла Мелеис. Она сложила крылья, стремительно нырнула вниз и, почти касаясь земли, раскрыла пасть.

Огонь ударил сплошной алой рекой, не коротким плевком, а настоящим потоком драконьего пламени, трава исчезла мгновенно.

Почва вспучилась.

Камни начали трескаться. Когда Мелеис вновь набрала высоту, внизу уже полыхала огненная полоса длиной в сотни шагов.

Следом появился Морской Дым, его пламя оказалось светлее, почти белым.

Он прошел вдоль уже раскаленной земли, и там, где только что была поляна, осталась лишь дымящаяся черная пустошь.

Последним пришел Овцекрад.

Самый дикий из троицы не стал лететь прямо, он сделал широкий разворот, словно высматривая добычу, а затем ударил вниз почти отвесно.

Столб огня накрыл середину выжженного поля, раздался глухой грохот.

Даже со стен было видно, как земля местами расплавилась, а отдельные валуны начали светиться красным. Когда драконы вновь поднялись в небо, от поляны осталась лишь огромная черная рана.

Над ней дрожал горячий воздух, трава исчезла, кустарник исчез. Даже земля перестала быть похожей на землю.

Наступила тишина.

Никто не произнес ни слова, каждый человек на стенах понимал одну простую вещь.

Это сделали не для уничтожения, это сделали для предупреждения.

И если сегодня драконы жгли пустое поле, то завтра на его месте могли оказаться стены Штормового Предела.

***

Под стягом перемирия Рейна приняла послов из Штормового Предела.

С ней должна была говорить Леди Эленда Карон — представительница дома Каронов, дочь Ройса Карона, лорда Дорнийских марок и Ночной Песни, жена лорда Борроса Баратеона, мать пятерых детей, в том числе новорожденного Ройса Баратеона. Женщина недавно родила.

- Я Рейна Таргариен, дочь Деймона Героя Таргариена и Лейны Веларион, сестра Бейлы Таргариен, внучка Рейнис Таргариен. Всадница Мелеис. Я говорю именем дома Таргариенов. Дом Баратеонов нарушил присягу своей королеве. – Девушка 14 лет говорила довольно решительно, кроме того она репетировала, а так же за ней стояла Крапива и Аддам. А так же сотня мечей.

Те кто стояли перед ней боялись особенно Эленда. Боялись её драконов, особенно то что она обвинит их смерти Люцериса то уже бы сожгла.

- Ваш муж Боррос Баратеон изменил своим клятвам, предал свою кровь. Ваши преступления достойны драконьего огня. – Они побледнели. Лицо Рейны осталось совершенно спокойным. Она позволила молчанию затянуться. – Однако.

Это слово было выделено.

- Это война уже убила достаточно людей, и лишняя кровь не принесет ничего. Сдайте свою крепость, и я клянусь своим именем и именем своей сестры что ни я ни моя сестра, ни те кто подчиняются нам не причинят вреда, исключение только для самообороны. – Она говорила, как та что обладает абсолютном оружием.

- Но что с нами будет? – Спросила женщина Эленда что и так была не в лучшем состоянии после родов, а тут 3 дракона, которые показали мощь драконов.

- Ваши две старшие дочери станут женами двух старших сыновей лорда Тарта, остальным вашим дочерям будет гарантировано приданное достойное дочерей великого лорда. Ваш сын… Баратеоны стали властелинами Штормового Предела за верность. Ваша верность ушла. За это следует наказание. Он лишен любого владычества над Штормовым Пределом. Он будет воспитываться на Дрифтмарке. Он может стать рыцарем, но должен будет смыть позор Борроса служением.

Это было сурово, однако сейчас за Рейной стояло 3 дракона, и она показала – может сжечь. И это пугает, а ведь в замке еще была дочь Эйгона Джейхейра, последняя его наследница. Да и мотивация у людей сражаться быстро таяла.

Эленда Карон слушала, не перебивая.

Когда-то она была дочерью одного из самых могущественных домов Дорнийских марок. Затем стала супругой Борроса Баратеона, хозяйкой Штормового Предела, матерью его детей. Всю жизнь ей внушали, что стены их замка неприступны, что никакая армия не сможет взять твердыню Дюррандонов, пока в ней остаются люди, способные держать меч.

Но сейчас эти стены больше не казались защитой.

Они стали ловушкой.

Еще несколько часов назад она собственными глазами видела, как три дракона один за другим проходили над крепостью. Они не атаковали. Им не было нужды что-либо доказывать. Они просто летели над башнями, позволяя каждому защитнику рассмотреть огромные тела, тяжелые взмахи крыльев и пламя, вспыхивавшее в глотках.

А затем они сожгли пустую поляну.

Всего лишь поляну.

И этого оказалось достаточно.

Огонь превратил траву в черную корку, камни растрескались от жара, а воздух над землей еще долго дрожал, словно сама земля не успевала остывать.

Если такое произошло с пустым полем...

Эленда не смела представить, что станет со Штормовым Пределом, если драконы начнут жечь стены, дворы и башни. Пусть крепость выдержит. Пусть даже выдержит день или неделю.

Но люди внутри — нет.

Она невольно вспомнила рассказы стариков о Харренхолле. Там тоже были стены. Даже толще здешних. Они не спасли никого.

Самым страшным было даже не это, самым страшным было одиночество.

Боррос погиб, Эймонд погиб, Вхагар погибла из Королевской Гавани не пришло ни одного ворона. Они даже не знали, но что они могут против трех драконов?

Она была одна, совершенно одна.

За ее спиной находились дочери. Совсем юные девочки, еще недавно мечтавшие о свадьбах и турнирах. Где-то в замке спал ее новорожденный сын — последний сын Борроса, еще не понимающий, что уже лишился наследства. Здесь же находилась принцесса Джейхейра — последняя надежда дома Эйгона.

Все они сейчас зависели от одного ее решения, Эленда подняла взгляд на Рейну.

Всего лишь девочка, четырнадцать лет. Но за ее спиной спокойно стояли еще двое драконьих всадников.

И где-то неподалеку отдыхали три дракона.

Настоящая власть принадлежала не словам этой девушки. Она принадлежала реву, который несколько часов назад сотрясал небо над Штормовым Пределом.

Эленда вдруг отчетливо поняла то, чего не понимал ее покойный муж.

Драконы никуда не исчезли, они лишь сменили всадников.

И если Боррос когда-то решил рискнуть, рассчитывая, что за ним стоят Вхагар и принц Эймонд, то теперь за ней не стоял никто.

Только дети.

И древняя крепость, впервые за тысячи лет оказавшаяся бессильной не перед армией, а перед теми, кто мог обратить в пепел сам смысл ее неприступности.

В этот миг Эленда поняла, что выбор, который ей предлагают, на самом деле не является выбором.

Ей не предлагали решить судьбу Штормового Предела.

Ей предлагали решить, погибнут ли вместе с ним все, кто находился за его стенами.

И именно это оказалось страшнее всего.

Она опустилась на колени.

- Я смиренно принимаю ваше благородное и справедливое решение принцесса Рейна. Я сдам Штормовой Предел. Но я должна спросить кое-что… распространяются ваше слово на всех кто есть в моем замке?

- Да. Клянусь Старыми Богами и Новыми. – Ответила девушка.

- Хорошо. Под моей защитой находится Джейхейра Таргариен дочь… Эйгона Таргариена. – Она не назвала его королем, Рейна почувствовала себя обманутой, но потом усмехнулась.

- Я не причиню ей вреда, она не виновна в глупости своей семьи и так много перенесла. – Сказала девушка.

Так пал Штормовой Предел, второй раз за 130 лет перед драконами. А войска Тарта стали переправляться с острова.

***

Так началась кампания, которую позднейшие хронисты назовут Принуждением к миру в Штормовых землях. Она не походила ни на один из прежних походов Таргариенов. Здесь почти не было сражений, осад и приступов. Вместо этого три дракона методично обходили владения мятежных лордов, являясь над каждым замком подобно неизбежному року.

Во главе похода стояла принцесса Рейна Таргариен на Мелеис. Ее сопровождали Аддам Веларион верхом на Морском Дыме и Крапива на Овцекраде. За драконами двигался лишь небольшой конный отряд нового верховного лорда Роджера Тарта, слишком малочисленный, чтобы самостоятельно угрожать хотя бы одному крупному замку. Всем было очевидно: истинной силой похода были не люди.

Драконы никогда не нападали без предупреждения. Каждый замок получал возможность сделать выбор.

Стоило часовым заметить крылатые силуэты, как над стенами уже разносился драконий рев. Затем один из драконов стремительно снижался. Мелеис и Морской Дым били точно, словно опытные осадные машины. Одной короткой струи пламени хватало, чтобы обратить главные ворота в горящие обломки или превратить подъемный мост в груду раскаленных бревен. После этого дракон вновь набирал высоту, не продолжая нападения.

Овцекрад был менее покладистым. Старый дикий дракон не отличался точностью и охотно выпускал огонь не только по воротам, но и по земле перед крепостью. Огромные полосы выжженной травы и плавившиеся от жара валуны производили на защитников не меньшее впечатление, чем разрушенные укрепления. Крапива хорошо понимала нрав своего дракона и потому старалась направлять его удары подальше от людей, позволяя самому страху делать большую часть работы.

Когда над замком стихал рев крыльев, с высоты медленно опускался полотняный мешок на небольшом шелковом парашюте — изобретении, которое уже успело прославиться в землях Фреев. Внутри находилось письмо, написанное от имени регента дома Таргариенов, Бейлы Таргариен.

Послание было одинаковым почти для всех.

Лорду предписывалось признать верховным лордом Штормовых земель Роджера Тарта, отправить жену, детей или иных ближайших родственников в Штормовой Предел в качестве почетных гостей и заложников, а также прибыть лично для принесения новой клятвы. Тем, кто исполнит приказ, гарантировались жизнь, владения и сохранение всех прежних прав. Тем же, кто откажется, сообщалось лишь одно: драконы вернутся уже вместе с войском.

Исключения делались только для домов, сохранивших верность Рейнире. Таким лордам приходили совсем другие письма. В них благодарили за исполненную присягу, обещали сохранить их владения и особо отмечали, что дом Таргариенов не забывает тех, кто остался верен даже после всех бедствий войны. Особенно часто переписчики вспоминали дом Баклеров, чья стойкость стала известна далеко за пределами Штормовых земель.

Весть о происходящем распространялась быстрее самих драконов. От одного замка к другому скакали гонцы, а вороны летели в Королевскую Гавань почти ежедневно. В каждом письме содержались одни и те же тревожные строки: над очередной крепостью появились драконы, ворота сожжены, но никто не погиб; семье приказано отправиться в Штормовой Предел; сосед уже согласился; еще один просит совета.

Однако дать этот совет было некому.

Лорд Боррос погиб. Большинство штормовых лордов находились вместе со своими дружинами в Королевской Гавани. Их собственные владения оставались почти без защитников, гарнизоны были малы, а старики, женщины и дети не могли оказать сопротивления драконам.

Получая одно донесение за другим, Эйгон II и его совет могли лишь наблюдать, как Штормовые земли постепенно уходят из-под их власти. Отправить войско назад означало отказаться от удержания столицы. Оставить войско в столице — означало потерять весь край.

Именно на такой выбор и рассчитывал Эйвор Фрей.

Впервые со времен Завоевания драконы использовались не как оружие уничтожения, а как средство принуждения. Их пламя сжигало ворота, а не города. Их рев ломал волю быстрее, чем стены. И там, где раньше потребовались бы месяцы осады и тысячи погибших, теперь зачастую хватало одного пролета трех драконов над крепостью и письма, медленно опускавшегося с неба. Именно поэтому многие позднейшие историки называли эту кампанию не завоеванием Штормовых земель, а войной, в которой страх оказался сильнее меча.

***

Следующим ударом стала не битва, следующим ударом стала демонстрация. В один из ясных зимних дней над Королевской Гаванью вновь раздался драконий рев.

Сначала люди решили, что это им почудилось. После гибели четырех драконов в Драконьем Логове многие убедили себя, будто эпоха драконов наконец закончилась. Несколько мгновений город жил этой надеждой.

Затем на улицах начали останавливаться прохожие, кто-то поднял голову, кто-то закричал.

И спустя считанные секунды весь город увидел три огромные тени, медленно плывущие над крышами домов.

Они не пикировали, не выпускали огонь, не искали добычу.

Они просто летели очень неторопливо.

Будто показывали каждому человеку внизу, что хозяева неба по-прежнему существуют.

Первой шла огромная алая драконица.

Даже те, кто никогда прежде не видел драконов, слышали рассказы о Красной Королеве. Старики узнавали ее сразу. Некоторые падали на колени.

- Мелеис...

Это имя быстро расходилось по улицам.

- Красная Королева...

- Она же погибла...

- Нет... Она вернулась...

Следом летел Морской Дым, за ним — темная громадина Овцекрада.

Три дракона сделали широкий круг над городом, потом еще один, и еще.

Они не спешили. Каждый новый пролет увеличивал страх сильнее любого пламени.

Люди выбегали на площади, забывая о делах. Одни молились Семерым. Другие плакали. Некоторые хватали детей и пытались спрятаться в домах, словно деревянные крыши могли защитить их от драконьего огня.

На стенах Красного замка замерли стражники.

Лучники держали луки в руках, прекрасно понимая бессмысленность любого выстрела.

В Твердыне Мейгора царило почти такое же молчание.

Король Эйгон II, измученный ожогами и болью, поднялся настолько, насколько позволяли его силы, чтобы увидеть происходящее собственными глазами.

И увидел Мелеис.

На одно короткое мгновение ему показалось, будто он вновь находится над Грачьим Приютом.

Будто снова слышит рев Солнечного Огня. Будто снова видит, как Красная Королева врезается в них подобно падающей комете.

Только теперь рядом не было ни Вхагар, ни Эймонда, ни надежды.

Лишь три дракона, спокойно кружившие над его столицей. А затем с небес начали медленно опускаться десятки небольших полотняных свертков.

Горожане сперва принимали их за какое-то новое драконье колдовство. Многие разбегались в стороны, ожидая, что свертки загорятся или взорвутся.

Но вместо этого ветер разносил по улицам сотни листов.

Дети ловили их, купцы поднимали с мостовой, грамотные читали вслух тем, кто читать не умел.

Именем Бейлы Таргариен, регента дома Таргариен.

Объявлено.

Истинным и законным королем Вестероса является сын королевы Рейниры Таргариен. Пока он находится в плену, управление домом Таргариенов переходит дочери Деймона Героя — Бейле Таргариен.

Род Баратеонов лишен верховной власти над Штормовыми Землями. Верховным лордом признан Роджер Тарт.

Каждый лорд Штормовых Земель, не принесший ему присягу в течение одного месяца, будет лишен своих земель, которые перейдут более верным людям.

Эйгону, именующему себя королем.

Оставь Вестерос вместе со своими сторонниками и не причиняй вреда законному королю.

Иначе дочери Деймона Героя однажды сокрушат все твои силы.

Пока жители читали листовки, драконы продолжали кружить над городом.

Они не выпустили ни одной струи пламени, не разрушили ни одного дома, не убили ни одного человека.

И именно поэтому демонстрация производила столь сокрушительное впечатление. Каждый понимал: если они способны безнаказанно летать над столицей сегодня, то смогут вернуться завтра.

И послезавтра, и в любой день, когда захотят.

Вдовствующая королева Алисента Хайтауэр долго стояла у окна, наблюдая, как драконы исчезают за дымкой зимнего неба.

Она прожила долгую жизнь рядом с Таргариенами, она знала, что такое власть драконов.

Но сейчас ей стало ясно нечто более страшное, война не закончилась.

Она лишь сменила лицо, Эйгон удерживал Железный Трон, он удерживал Красный замок, он удерживал столицу.

Но небо уже ему не принадлежало. И пока над Вестеросом летали три дракона, ни один человек не мог считать свою победу окончательной.

Три дракона посеяли страх, в людях, лордах и даже в Эйгоне что уже знал что Штормовой Предел пал и там его дочь. У него нет наследником. Однако он боялся что его просто убьют.

***

Армия Севера пришла к Близнецам, а потом по какому-то удивительному совпадению оказался в Сигарде.

Через несколько дней северяне достигли Сигарда.

Лишь здесь люди увидели десятки кораблей, стоявших у пристаней. Корабельщики Веларионов, Маллистеров и западных лордов спешно грузили зерно, овес, бочки с водой, копья, стрелы и осадные принадлежности.

Тогда по лагерю впервые поползли догадки, слишком уж много кораблей, слишком уж тщательно готовились запасы.

И слишком уж далеко оставалась Королевская Гавань. Старые сотники переглядывались между собой.

- Неужто...

- Железные острова...

Никто не отвечал, но все понимали.

Штурм Железных Остров это была стратегическая операция, созданная Эйвором Фрейем и его союзниками.

Тем временем события развивались быстрее, чем ожидали даже самые опытные лорды.

Бейла Таргариен, сопровождаемая Аддамом Веларионом и Крапивой на трех драконах, прибыла в Западные Земли. Появление драконов над Утесом Кастерли оказалось убедительнее любого письма.

Леди Джоанна Ланнистер прекрасно понимала цену дальнейшей войны. Железнорожденные продолжали разорять западное побережье.

Королевская Гавань не могла прислать помощь, Эйгон II едва удерживал собственную столицу.

Поэтому союз оказался заключен удивительно быстро. Западные Земли признавали власть законного наследника дома Таргариенов и соглашались поддержать регентство Бейлы.

Взамен драконы обещали уничтожить железный флот, и вернуть Ланнистерам их побережье.

Даже формальный повод для атаки был – Бейла приказала Далтону Грейджой убраться с острова Светлый. Тот отказался.

И теперь он должен будет умереть.

Еще одним условием стало передача валирийского меча дому Ланнистеров.

Бейла объявила открыто:

- Меч Далтона Грейджоя станет вашей добычей.

Эти слова оказались для западных лордов убедительнее любых клятв.

В ответ Джоанна открыла скрытые государственные запасы золота, которые Ланнистеры хранили у себя. Четверть бывшей королевской казны вновь начала работать против Эйгона II.

Другая четверть по-прежнему находилась в Староместе, однако находившимся там черным был отдан иной приказ.

Не наступать, не искать славы, не пытаться продолжать войну.

Лишь удерживать город и переждать долгую зиму.

Даже судьбу Хайтауэров решили оставить будущему миру.

Куда более значительное зрелище ожидало всех в Сигарде, на берегу собрались северяне.

Рядом стояли речники.

Люди, прошедшие Каменную Мельницу, Озерный Берег, Рыбий Корм, долгие месяцы походов и разорения.

Их было около шести тысяч, не самая большая армия Вестероса. Но именно такую численность можно было прокормить зимой. Именно такую можно было быстро перевозить морем, именно такую можно было снабжать без риска умереть с голода прежде врага.

Перед строем опустились три дракона.

Мелеис.

Морской Дым.

Овцекрад.

Когда драконы сложили крылья, вперед вышла юная Бейла Таргариен.

Многие впервые видели ее так близко, одни видели в ней дочь Деймона, другие — внучку Королевы-Которая-Никогда-Не-Была, третьи — просто девочку.

Но стоило ей заговорить, лагерь затих.

- Воины Севера. Воины Речных Земель. - Ее голос разносился далеко над зимним берегом. — Вы проливали кровь за наш дом тогда, когда многие великие лорды предпочли ждать, кто победит.

Она ненадолго замолчала.

- Многие из ваших братьев уже не увидят эту зиму. Родерик Дастин. Те, кто пал под стенами замков. Те, кто умер на дорогах Речных Земель. Дом Таргариенов не забудет их службы.

По рядам северян пробежал глухой гул.

Имя Родерика до сих пор помнили все. Он был великим героем Севера. И это стоило чтить.

- Поэтому Новый Дар вновь становится владением Севера.

На этот раз ответом стал настоящий рев, северяне били древками копий о землю. Речники кричали вместе с ними.

Бейла дождалась, пока шум стихнет.

- Но есть еще один долг. - Она подняла руку в сторону закатного моря. — Сотни лет железнорожденные приходили к вашим берегам. Они жгли ваши деревни, вводили ваших женщин, убивали ваших детей, они называли это своим древним правом.

Голос ее стал жестче.

- Сегодня этому праву придет конец. - Наступила такая тишина, что было слышно крики чаек. — Мы идем не за добычей, не за славой, не ради Железного трона. Мы идем уничтожить власть железнорождённых - их флот, их замки, их лордов. Их способность снова начать Старый Путь.

Она обвела взглядом войско.

- Когда война закончится, Север больше никогда не увидит железный парус у своих берегов. Западные Земли больше не будут платить кровью за урожай, Речные Земли больше не будут бояться набегов. И если Семеро будут милостивы к нам, Железные острова впервые станут жить по тем же законам, что и остальной Вестерос.

По строю прокатилась волна голосов, сначала негромкая, потом громче, потом тысячи людей одновременно ударили оружием о щиты.

Они поняли, что идут не в очередной поход за новым королем. Они идут закончить войну, которая для их предков длилась столетиями.

И многие летописцы впоследствии писали, что именно в тот день, на холодном берегу Сигарда, впервые прозвучала мысль, которая еще недавно показалась бы безумием: не просто победить Железные острова, а навсегда лишить их возможности жить разбоем. Для северян и речников это было не завоевание. Это было обещание, что их дети смогут увидеть море не как источник страха, а как обычную границу своего мира.

***

Это станет известная как «День Железного Закона», но это была ирония.

Старый закон — неписаный свод традиций и предписаний, существующих на Железных островах с незапамятных времён Века Героев. Он описывает уклад жизни, который должны вести железнорождённые. Старый закон тесно связан с собственной религией островов — верой в Утонувшего бога, и жрецы-«утопленники» всегда стояли на страже древних обычаев. Железные острова — скудная земля, не способная прокормить быстро растущее население, поэтому идеальным образом мужчины и воина для островитян был не благородный рыцарь, а отважный налетчик, который отправляется в «зеленые земли» и возвращается с добычей.

Один из основных принципов старого закона — «платить железом», «платить железную цену». В узком смысле он означает, что мужчина должен добывать богатства исключительно войной и разбоем. Носить украшения, купленные за золото, а не снятые с убитых врагов — удел женщин. Кроме того, недостойными свободного человека считаются земледелие и работа в шахтах, хотя рыболовство пользовалось уважением. Старый закон также предписывает воинам сражаться в ближнем бою, лицом к лицу с противником; стрелять издали из лука, использовать катапульты и военные машины, брать замки измором неприлично и недостойно воина.

В узком смысле это значит – «Грабь, убивай, насилуй и в жизни тебя ждет почет и уважение».

Право сильного.

Вот драконьи всадники забрали у них все по праву силы.

Еще до восхода солнца четыре всадника собрались в Кейсе, и взлетели. Им нужно быть на рассвете над островом Светлый. Там половина войск и кораблей Далтона. Они сгорят, заперев Далтона и его людей.

Потом они полетят в Гибельную Крепость, там перекусят как они так и драконы. И сожгут… оставшийся флот, пристани и корабли.

Без своих кораблей Железнорожденные станут уязвимыми, драконы прикроют высадку и будут сжигать каждый корабль железнорожденных что встретят.

Западные войска собранные Джоаной под командованием Виктора Фрейя и Арно Маллистера начнут штурм Светлого и убьют там всех железнорожденных.

Впервые в истории северяне, речники, драконы и западники будут воевать против единого врага. И столь ненавидимого.

«- Вернем наших женщин! Железную цену — железным!- Это был лозунг южной компании на остров Светлый. Да и вообще общей клич компании. В северянах и Фрейях западники не видели врагов те были довольно вежливыми и поддерживали порядок.

Да Битва при Божьем Оке лишило многих сыновей и мужей, но это была честная битва, а в железнорожденных не было ничего честного.

Так что ярость была обоснованной, и железнорожденные даже не знали, что за демона они вызвали.

Абсолютная и ужасная ярость народов, что терпели их много сотен лет. Этому наступит конец.

Позднейшие хронисты называли тот рассвет началом Дня Железного Закона. Именно тогда впервые появились прозвища, под которыми этих драконьих всадников будут помнить спустя поколения.

Бейла Стальная

Рейна Освободительница

Крапива Яростная.

Аддам Крушитель.

***

День Железного Закона

На рассвете над восточным горизонтом показались четыре силуэта. Они летели клином, один за другим, так высоко, что сперва дозорные Светлого приняли их за морских птиц. Но затем воздух дрогнул от первого драконьего рева.

Паника началась прежде, чем кто-либо успел отдать приказ.

Над бухтой острова Светлый стоял почти весь южный флот Далтона Грейджоя. Десятки длинных кораблей покачивались у пристаней, готовые в любой день выйти в море. На берегу находились тысячи железнорождённых — воины, привыкшие считать море своей стихией и главным союзником.

В тот день море перестало принадлежать им.

Первой ударила Мелеис.

Красная Королева пронеслась над гаванью подобно алой комете, и её пламя легло поперёк причалов. Смола, паруса, снасти, бочки с дегтем и деревянные настилы вспыхнули почти одновременно. Огонь побежал быстрее людей.

Следом за ней прошёл Морской Дым.

Его пламя ударило уже не по пристаням, а по самим кораблям. Один за другим вспыхивали длинные суда, построенные многими поколениями корабельщиков Пайка. Одни сгорали прямо у причалов, другие, оборвав канаты, медленно отплывали в море уже огромными плавучими кострами.

Овцекрад не искал точных целей.

Крапива позволяла своему дракону действовать почти так, как тому подсказывала природа. Огромный зверь ревел, пикировал и поливал огнём всё, что видел под собой. Там, где проходил Овцекрад, оставались лишь дымящиеся остовы кораблей и охваченные пламенем склады.

Замыкал удар Бейла.

Морской Дым уже разрушил строй флота, а теперь Лунная плясунья добивала Бейла направляла дракона на суда, пытавшиеся уйти из бухты. Ни одному кораблю не удалось прорваться.

К полудню вся гавань превратилась в пылающее кладбище.

Деревянные корпуса трещали, мачты рушились в воду, а над морем стоял густой чёрный дым, который был виден за многие мили. Железнорождённые могли лишь смотреть, как исчезает главное богатство их народа.

Флот, создававшийся десятилетиями, погибал за несколько часов.

Именно этого и добивался Эйвор Фрей.

Не победы в одном сражении.

А того, чтобы противник лишился возможности вообще вести войну.

Не задерживаясь над Светлым, драконьи всадники повернули на запад.

Им предстоял ещё один удар. Через несколько часов впереди показалась Гибельная Крепость.

Замок уже находился в руках северян. Когда четыре дракона начали снижаться, гарнизон сперва схватился за оружие, но почти сразу узнал знамена и всадников. Ворота распахнулись.

Впервые за весь день драконы получили возможность отдохнуть.

Их отвели на заранее приготовленные поля за крепостью, где уже лежали туши быков и овец. Пока огромные звери насыщались, люди впервые за многие часы смогли снять доспехи, поесть горячей пищи и обсудить дальнейший план.

Отдых продолжался недолго.

Все понимали: каждая потерянная минута давала железнорождённым шанс собрать хоть какие-то силы. Когда солнце начало клониться к закату, четыре дракона вновь поднялись в воздух.

Теперь их целью становился Лордпорт.

Если Светлый был ударом по одной армии, то Лордпорт должен был стать ударом по всему Железному архипелагу.

Именно здесь строились новые корабли, именно здесь находились крупнейшие пристани, именно отсюда выходили в море почти все крупные походы железнорождённых.

Над городом не прозвучало ни одного сигнального рога. Жители слишком поздно подняли головы. Четыре дракона обрушились на гавань почти одновременно.

Пламя охватило верфи прежде, чем мастера успели покинуть свои мастерские. Загорелись склады леса, канатов, парусов и смолы. Один за другим вспыхивали недостроенные корабли. Те суда, что уже стояли на воде, разделили судьбу флота Светлого.

Море само стало отражать огонь.

Пламя перескакивало с корабля на корабль быстрее, чем команды успевали обрубать швартовы.

Никто не пытался сражаться.

Арбалетные болты исчезали где-то далеко внизу, не достигая драконов.

За один вечер Лордпорт потерял больше кораблей, чем за все предыдущие войны Железных островов.

К наступлению ночи драконы вновь вернулись в Гибельную Крепость. Их ждали новые туши скота, вода и короткий отдых.

На следующий день всё повторилось. Каждое судно, замеченное в море, становилось добычей драконов.

Каждая попытка собрать новые силы заканчивалась огнём.

Когда же северные, речные и западные армии начали переправляться на острова, они впервые за многие века сделали это почти без сопротивления на море.

Драконы кружили над флотом союзников подобно исполинским боевым птицам, и всякий железнорождённый корабль, показавшийся на горизонте, погибал прежде, чем успевал приблизиться на расстояние выстрела.

Так впервые в истории Вестероса драконы были использованы не ради одной великой битвы, а ради полного уничтожения военной инфраструктуры противника. Не замки становились их главной целью, а верфи, гавани, склады и корабли.

И именно поэтому позднейшие военные историки называли День Железного Закона началом конца древнего могущества Железных островов. Не потому, что в тот день были выиграны все сражения, а потому, что с того рассвета железнорождённые перестали владеть морем, которое веками считали своим.

***

На рассвете над островом Светлый еще стелился соленый туман, когда к берегу подошли корабли союзного флота. Над мачтами развевались знамена Ланнистеров, Маллистеров, Фреев и северных домов. Позади, в небе, медленно кружили четыре дракона. Они уже сделали свое дело.

Гавань еще дымилась.

Там, где вчера стояли десятки длинных кораблей железнорождённых, теперь чернели лишь обугленные остовы. Море было покрыто плавающими досками, обломками весел и телами тех, кто пытался спастись вплавь. Над водой клубился жирный черный дым.

Бежать было некуда. Воины Далтона Грейджоя оказались заперты на собственном острове.

- Вперед! — раздалась команда.

Сотни лодок одновременно устремились к берегу, железнорождённые не стали ждать.

Они сами бросились в атаку, не строем, не прикрывая друг друга.

Каждый так, как привык жить. С ревом, с топорами над головой, с круглыми щитами, выкрикивая имя Утонувшего Бога.

- Что мертво — умереть не может!

Ответ пришел мгновенно.

- Мертвые не бегают!

Раздался залп.

Десятки тяжелых арбалетных болтов одновременно ударили в первую волну атакующих. Железнорождённые падали один за другим.

Некоторые еще пытались подняться.

Второй залп добивал тех, кто шевелился.

- Мертвые не бегают!

Снова треск тетив, еще тела рухнули на мокрый песок.

Лишь после этого вперед двинулась пехота, щиты сомкнулись. Копья выставились вперед, за ними медленно, размеренно шагали мечники.

Никакой ярости, никаких безумных криков.

Только работа.

Железнорождённые налетали на строй, надеясь проломить его одним бешеным ударом.

Не получилось.

Первый ряд встречал их копьями, второй бил поверх плеч товарищей, третий сменял павших.

Стоило одному пирату прорваться внутрь строя, как сразу три-четыре клинка опускались на него одновременно.

Порядок перемалывал ярость, не сразу, но неумолимо.

Все же железнорожденные яростные воины.

Тем временем северяне уже обходили берег по флангам, западники медленно выдавливали противника к центру. Речники зачищали укрепления, выбивая лучников.

Сверху несколько раз проходили драконы, они почти не жгли людей.

Им достаточно было одного появления. Каждый раз, когда огромные крылья заслоняли солнце, сопротивление на отдельных участках просто рассыпалось.

Многие железнорождённые впервые в жизни видели драконов так близко, некоторые бросали оружие.

Другие, наоборот, бросались вперед, словно желая умереть достойно и действительно умирали.

К полудню бой уже распался на десятки отдельных схваток. Лишь у старой пристани сопротивление оставалось яростным.

Там сражался сам Далтон Грейджой - Кровавый Кракен.

В руке он держал древний валирийский меч забранный в бою. Черная сталь с красными волнами на клинке словно жила собственной жизнью.

Вокруг него уже лежало несколько убитых рыцарей, каждый, кто пытался взять его в одиночку, погибал.

- Кто следующий?!

Ответом стал человек в темной броне с золотистым мечом в руках.

Виктор Фрей.

Экскалибур медленно вышел из ножен, даже сквозь дым его клинок словно светился.

Оба воина несколько мгновений молчали, затем одновременно сделали шаг.

Первым атаковал Далтон, он был невероятно быстр, валирийская сталь с воем рассекла воздух. Виктор едва успел принять удар.

Столкновение двух легендарных клинков разнеслось по пристани металлическим громом.

Далтон наступал яростно. Каждый его удар был рассчитан на убийство. Он бил сверху, снизу, разворачивался всем корпусом, постоянно менял ритм. Он не давал противнику ни мгновения передышки.

Все же это был яростный воин ему было 16 лет, и он был одним из самых кровожадных воинов железнорожденных поэтому он и правил. По праву силу.

Но Виктор не отвечал яростью, он отвечал мастерством, каждый шаг был выверен, каждый блок экономил силы, каждый уход заставлял противника раскрыться еще сильнее.

Через несколько минут дыхание Далтона стало тяжелее. Виктор — почти не изменился.

Тогда Кровавый Кракен взревел и бросился вперед всей массой. Валирийский меч прорезал плечо Виктора.

Кровь мгновенно залила доспех, следующий удар рассек бедро.

Фрей пошатнулся, железнорождённые радостно закричали, они решили, что победа близка.

Именно этого Виктор и ждал. Когда Далтон вложил всю силу в очередной рубящий удар, Фрей неожиданно ушел не назад, а вперед.

Экскалибур скользнул вдоль вражеского клинка, одно движение.

Один поворот кисти. И меч вошел между пластинами брони под самой ключицей - до сердца.

Далтон застыл. Несколько секунд он еще пытался поднять меч, потом силы покинули его. Валирийский клинок выпал из руки.

Кровавый Кракен рухнул на колени.

А затем лицом в песок, над берегом повисла тишина. Виктор, тяжело дыша, поднял валирийский меч поверженного врага.

Его собственная кровь стекала по латам, смешиваясь с морской водой.

Железнорождённые смотрели на это молча, и впервые за многие столетия они увидели невозможное.

Кракен был мертв, и некому было вести их дальше.

А воины Фрейев встретили это криком, как и северяне в крови этого мужчины была кровь северян. Он был мужем Лианы Старк. И уже доказал себя как опытный командир и воин.

Как и его отец и дед.

- БААРРРРАААААА!!!!!

***

Клиган Старк и Эйвор Фрей высадились на остров Харлоу, остальное оставляли другим им не нужна была слава, только долг. Очистить остров от пиратства.

Харлоу - это не самый большой по площади, но самый богатый и населённый остров архипелага. Харлоу богат рудой, в том числе железом, свинцом и оловом. Когда-то он был покрыт непроходимыми чащами, но древесина широко использовалась для судостроения, поэтому ныне лесов на острове почти не осталось.

Так что это сложная задача.

И тут будут… много рабов.

С давних времен морские разбойники привозили на острова не только зерно и золото, но и пленников — эти взятые в плен чужеземцы должны были трудиться на полях и в шахтах. Для самих коренных островитян эти занятия считались презренными. Невольники, направленные на поля, мало чем отличались от крестьян в остальном Вестеросе — большинство из них доживало до старости, им позволялось заводить семью. Труд в тёмных и опасных шахтах был тяжелее, и такая жизнь не длилась долго. Невольники, несмотря на общий запрет рабовладения и работорговли в Вестеросе, есть на островах и сейчас, хотя их мало — они встречаются почти исключительно в качестве слуг в замках.

В отличие от рабов в Эссосе, невольники Железных островов имеют больше прав — их нельзя продать и купить, они могут жениться, иметь детей и имущество. Дети невольников становятся свободными, поскольку железнорождённые считают, что каждый родившийся на островах становится железнорождённым — даже если оба его родителя в неволе. И таких детей не отнимают у отца с матерью, пока они не достигнут семилетнего возраста, после чего большинство начинает обучаться корабельному делу или присоединяется к судовой команде.

Больше всего железнорождённые старых времён ценили молодых женщин. Старинные обычаи островов позволяют каждому мужчине брать только одну «каменную жену» — свободнорождённую, родом с Железных островов — но неограниченное число «солёных», захваченных в набегах; количество соленых жен говорит о силе, богатстве и мужественности железнорожденного. Это настоящие браки, скрепленные жрецами Утонувшего бога, и рождённые в них дети не считаются бастардами и могут наследовать земли и титулы отца, но только после сыновей от каменных жен.

Однако это нужно было остановить. И уничтожить воспроизводство железнорожденных. Как культуры.

Население островов где-то 500 тысяч… среди тех, кто может быть воином тысяч 8-10. Но многие теперь сжигаются на кораблях.

И тонут… постоянно тонут. Был жесткий приказ – всех жрецов Утонувшего Бога убить. Это жестокий приказ, но необходимый, что бы не возникло пропаганды возрождения культуры.

На острова в будущем переедут много северян и лордами тут станут северяне.

Эйвор сделал это не просто так. Островами будет править всадники драконов, и им помогать северяне. Они должны были сохранять драконов для будущего.

Клиган узнал об Иных, точнее о письме Деймона, и согласился иметь общий план для потомков. Одним из таких планов был напалм и другие изобретения. А еще и драконов должны быть больше. И всадники не должны грызться. Так что создан был еще и Драконий Совет – Совет всадников драконов как было в древней Валирии. Пусть королем будет кто угодно, но у всех всадников появился свой интерес – Охранять мир людей. Ну и продвигать Золотой путь. Да они знали о Земле, и заинтересованы в антибиотиках.

Так что готовы помочь с исследованиями.

У силы появился вектор и это хорошо.

- Сколько мы тут должны убить? – Спросил Клиган старшего товарища.

- Много, но я возьму это на себя, пусть думают, что Фрей под конец сошел с ума. – Да нужно будет отдать много жестоких приказов и Эйвор возьмет это на себя.

В том числе всех, кто замешан в пиратстве и разбое. Сотрет всех лордов и освободит их замки, дети всех лордов будет запрещено появляться на железных островах. Они станут воспитанниками Севера, Долины, Западных Земель. Всех… И им не будет место в новом мире. Это была та самая жестокость.

И много крови.

- Я возьму это на себе.

Сейчас армии убивали всех тех, о ком сообщали как об пирате. Или у кого есть соленные жены – это сразу казнь.

На любой крик о несправедливости все воины отвечали – «Таков железный закон!!!».

Культ вседозволенности обернулся против железнорожденных.

Драконы помогут в завоевании замков, сжигая главные ворота и ударяя по комнатам лордов.

Весь Вестерос содрогнется от того что произошло…

И верен формальный повод – Далтон отказался исполнять приказ Бейлы.

Намек всем был прозрачный.