Тамболтон

Город, бывший когда-то процветающим местом торговли и ремесел, теперь стал пристанищем разбойников известным как армия штормовых земель.

Узнав о гибели Эймонда Таргариена два драконьих всадника стали еще наглее чем прежде, и стали требовать себе королевских почестей.

Штормовые лорды технически считали законной наследницей принцессу Джейхейру дочь Эйгона 2го. Но она была ребенком 7 лет, и явно не была воителем, и у неё не было дракона больше. Его убили.

А у Хью и Ульфа были драконы. И если они могут дойти до Королевской Гавани и победить, тогда можно заключить какие-то договоренности.

И штормовые лорды стали ссорится насчет того – а кто станет регентом?

А тут и Хью собирает свою свиту, обещая им лордство и рыцарство.

Ульф же напивался.

Отряд СОБРа прибыл в Тамболтон, переодевшись в штормовиков. Они начали свой путь из Божьего Ока, по реке что берет в Божьем Оке и до Черноводной. Они быстро спустились. До нужной точки, и 150 километров пришлось ехать до Тамболтона, исполняя приказ лорда Фрейя.

Они прибыли после смерти Эймонда и Деймона, так что весь лагерь праздновал, что у «черных» больше нет драконов, в Рейниру никто не верил. Что она может быть воином.

Вермитор и Серебрянокрылая жили за пределы города, а вот сами два драконьих всадника придавались увеселениям в городе.

И пользуясь всеобщим праздником, элитные войска Фрейя попали в город. Им пришлось отказаться от своего снаряжение что бы слиться с толпой. Изображать и пахнуть как пьяные, и аккуратно искать где всадники драконов.

Они не могли прямо спросить, так они часть хаоса, а если начнутся вопросы, будет вопросы о том кому они служат?

Так что они слушали этот хаос, заодно узнав, что один оккупировал одну из таверн и там все пил – это был Ульф.

А вот Хью всегда был вместе со своим «войском» прихлебателей.

СОБР понимал, что это опасная миссия, и они могут не вернутся. Но они должны были уничтожить этих двоих людей во что бы то ни стало, во имя блага всего королевства, и самое главное во имя земель Фрейев где были их семьи. А сумасшедшие драконьи всадники никому не были нужны.

Их было 10 и они договорились что пятерка направляется за Ульфом, другая за Хью.

Командиром отряда был старый Джон из Подгорной деревни. Когда-то давно, именно его деревню от горцев спас лорд Фрей, так что тот был ему верен и был готов сражаться за него.

Он стал командиром лесного СОБРа. И теперь ему была доверена величайшая честь – стать клинком всего феода.

- Он в той таверне, насилует девушек… и хлещет вино. – Сказал один из разведчиков. – Все же удивительно что какую-то таверну охраняет 20 человек из разных домов.

- Да это что-то важное. – Ответил Джон. Они проговорились в одной из выгоревших построек. – Но нужно их убить одновременно. Второго шанса не будет, да и штормовики будут их охранять как зенице ока.

Да у них был всего один шанс, от этого они и так и действовали в целом наверняка.

Однако был вопрос – как пройти сквозь оцепление. Так что они разработали небольшой план отвлечения с помощью пожара рядом. Когда столько пьяных людей, возникают драки и пожары. И отвлечет их.

Пожар начался именно так, как и рассчитывали люди Джона.

Сначала где-то на соседней улице раздался женский крик. Затем послышался звон разбиваемой посуды. Через несколько мгновений над крышами показался густой черный дым.

Кто именно поджег сарай — уже никто не узнает. В Тамблтоне подобное происходило ежедневно. Достаточно было одной опрокинутой свечи, одной драки, одного пьяного, решившего бросить факел в окно, чтобы огонь перескочил с одной деревянной постройки на другую.

Поэтому сперва никто даже не обратил внимания.

Потом закричали уже десятки людей.

- Горим!

Через несколько мгновений над кварталом поднялся столб пламени.

Лошади заржали, пытаясь сорваться с привязей. Женщины выбегали на улицы с детьми на руках. Кто-то уже тащил сундуки, кто-то наоборот бежал к горящим домам, надеясь успеть вынести награбленное имущество.

Для армии победителей подобное зрелище давно стало привычным, солдаты смеялись. Одни бросились смотреть на пожар просто ради развлечения.

Другие решили воспользоваться суматохой, и что-нибудь украсть уже у своих же товарищей.

Третьи побежали спасать бочки с вином, охрана трактира тоже дрогнула.

Сначала ушёл один, потом второй, капитан что-то крикнул им вслед, но сам тоже обернулся посмотреть на дым.

Именно этого Джон и ждал, он лишь едва заметно поднял два пальца, несколько человек растворились среди толпы.

Никаких строев, никаких команд. Каждый двигался самостоятельно, как будто тоже оказался случайным солдатом, заинтересовавшимся происходящим.

Один остановился справить нужду прямо возле стены, другой шатаясь допивал украденный бурдюк, третий громко ругался на какого-то штормовика, изображая совершенно пьяного.

Со стороны невозможно было понять, что все они видят друг друга.

Лишь изредка кто-нибудь бросал короткий взгляд, этого было достаточно.

Джон шел последним.

Он намеренно сутулился.

Грязный плащ скрывал кольчугу, а под поношенной курткой вместо веревочного пояса прятался узкий кинжал, сделанный специально для подобных дел, мечей не было почти ни у кого.

Они слишком бросались бы в глаза. Каждый нес лишь короткое оружие, которое можно было скрыть под одеждой.

Чем ближе они подходили к трактиру, тем отчетливее слышались пьяные вопли.

Внутри кто-то горланил песни, кто-то стучал кружками по столам. Раздавался женский плач, следом — взрыв хохота.

Ульф Белый праздновал.

У входа оставалось уже не больше двенадцати человек, половина куда-то убежала смотреть на пожар.

Оставшиеся больше следили за вином, чем за улицей, один спорил с другим.

Двое уже дрались между собой, еще один сидел прямо на земле, прислонившись к бочке и мирно спал.

Джон остановился возле перевернутой телеги, незаметно осмотрел улицу.

Второй шанс им действительно никто не даст.

Стоило хоть одному человеку поднять тревогу — и через несколько минут весь квартал заполнился бы вооруженными штормовиками. Тогда о покушении можно было забыть.

Он перевел взгляд на своих людей, каждый уже занял заранее условленное место.

Никто не смотрел на командира, никто не держался рядом.

Но Джон видел их всех.

Старый охотник привычно оценил ветер, расстояние до дверей, расположение часовых и пути отхода.

Затем медленно сжал кулак.

Приготовились.

Оставалось дождаться только одного сигнала. Только тогда две пятёрки одновременно начнут две самые важные операции за всю свою жизнь.

***

Ульфу нравилась его жизнь, его новая жизнь, особенно когда у него есть каждый день новые девки, много элитного вина, и в целом власть, как и перспективы. Эймонд мертв, и теперь он стражник Ульф Белый может стать верховным лордом. Даже может завоевать Утес Кастерли, он поднялся из грязи в князе.

Еще несколько месяцев назад он был никем. Безродным бастардом, которого могли прогнать из любой харчевни пинком под зад, если хозяину не нравилось его лицо. Он пил дешевое пойло, спал где придется и мечтал лишь о том, чтобы следующий день оказался не хуже предыдущего.

Теперь же весь мир перевернулся.

Стоило ему оседлать дракона — и оказалось, что законы существуют только для тех, у кого дракона нет.

Лорды кланялись.

Рыцари осторожно подбирали слова.

Даже самые знатные люди Вестероса теперь смотрели на него не сверху вниз, а снизу-вверх.

Он был самой великой силой в этом мире – всадником дракона.

Ульф мог делать все что угодно, хотел имел несколько женщин, хотел заставлял их всех трахатся друг с другом. На любые возражения на тему Семерых и греха у него была Серебрянокрылая, всех можно было просто скормить дракону, следующие уже знали, что произошло с предшественницами. И теперь старались.

Это была великая власть. Он теперь как лорд.

Да что там он выше всех лордов, они ничего ему не сделают даже если он будет трахать их жен, на их глазах.

- ААААХХХААААА!!! – Хохотал Ульф а под ним девушки испугано пищали.

Это доставляло больше удовольствия чем секс. Страх всех перед ним.

И очень быстро Ульф пришел к простому выводу, значит, все лорды и простолюдины всегда были трусами. Не благородство удерживало их от преступлений, не честь, не вера.

Только страх перед теми, кто сильнее, теперь сильнее оказался он.

И потому весь мир стал принадлежать ему, каждый день подтверждал эту мысль, кто-то приносил лучшие вина, кто-то присылал новых служанок, кто-то клялся в верности, кто-то предлагал свою дочь в жены.

Все улыбались, все льстили, все надеялись получить хоть крошку его благосклонности. А если кто-нибудь пытался возразить...

Всегда можно было указать пальцем в сторону Серебрянокрылой.

Этого хватало.

Люди удивительно быстро соглашались почти со всем, когда понимали, что их могут скормить дракону. И Ульфу нравилось не столько само повиновение.

Ему нравилось видеть этот страх, он ловил его взгляды.

Замечал дрожащие руки.

Видел, как люди стараются угадать каждое его желание еще до того, как он успевал открыть рот, это опьяняло сильнее любого вина. Постепенно он перестал замечать разницу между людьми и вещами.

Одни приносили еду, другие наливали вино, третьи развлекали, четвертые умирали. Все существовали лишь затем, чтобы делать его жизнь приятнее.

Иногда Ульф даже пытался вспомнить свое прошлое, холодные ночи, грязные улицы, постоянный голод. Лица тех, кто смеялся над безродным бастардом.

Но воспоминания уже казались чужими, будто все это произошло с каким-то другим человеком. Тот человек умер в тот день, когда впервые взлетел на Серебрянокрылой.

Вместо него родился новый. Тот, кто искренне считал, что дракон делает своего всадника существом иной породы - не человеком.

Повелителем.

И именно в этом заключалась главная опасность, Ульф уже не мечтал стать лордом, лорд обязан править.

Обязан отвечать за людей, обязан думать о будущем. Ульф же хотел только одного — чтобы сегодняшний день длился вечно.

Чтобы вокруг были вино, золото, страх и люди, готовые исполнять любую прихоть. Он уже не понимал, что мир, построенный лишь на страхе, всегда рушится в тот самый миг, когда появляется кто-то, кого боятся сильнее.

И потому, пока за стенами таверны его люди продолжали пьянствовать, а город медленно задыхался от насилия и беззакония, Ульф Белый был абсолютно уверен, что наконец получил именно ту жизнь, которую заслужил.

Он даже не подозревал, что смерть уже вошла в Тамблтон.

Тихо.

Без знамен, без труб и была от него всего в нескольких шагах.

Дверь приоткрылась почти беззвучно.

Пьяные часовые у входа так и не заметили, как пятеро людей растворились в полумраке коридора.

Ульф Белый даже не успел понять, что происходит. Веревочная петля стремительно опустилась ему на шею. Мгновение спустя Джон всем телом рванул ее назад.

Драконий всадник слетел с кровати, тяжело ударившись о деревянный пол. Он инстинктивно попытался закричать.

Не успел, петля уже врезалась глубоко под подбородок. Джон мгновенно сел ему на спину, просунул ноги под его руки и, отклонившись назад всем весом, начал затягивать удавку.

Ульф оказался невероятно силен, он бился, пытался ухватиться за веревку. Скреб ногтями по полу, лягался. На мгновение Джону даже показалось, что тот сможет подняться.

Но старый командир не ослаблял хватку ни на миг, остальные молча наблюдали за дверью.

Никто не вмешивался, каждый понимал свою задачу. В комнате слышалось только тяжелое сипение.

Затем оно стало слабее, потом превратилось в едва различимый хрип. Через несколько мгновений тело перестало сопротивляться.

Джон не отпускал веревку еще почти минуту. Только убедившись, что драконий всадник действительно мертв, он медленно ослабил петлю.

Ульф Белый так и остался лежать на полу с широко открытыми глазами. Самый могущественный человек, каким он себя считал, умер так же тихо, как любой разбойник, которого душат в придорожной канаве.

Тем временем остальные уже действовали. Двое бойцов одновременно зажали ладонями рты испуганным девушкам.

Одна попыталась закричать, другая заплакала, третья застыла, словно вовсе перестала понимать происходящее.

- Тихо, — негромко сказал один из воинов. — Мы не причиним вам вреда.

Они не кричали, не угрожали, не поднимали оружия. Лишь дождались, пока женщины немного успокоятся.

- Если хотите жить — быстро оденьтесь. - Девушки переглянулись. — Сейчас.

И только тогда до них начало доходить, что люди перед ними пришли вовсе не за ними.

Они пришли за Ульфом.

Пока женщины торопливо натягивали одежду, бойцы уже осматривали комнату, веревку сняли. Следы борьбы поправили настолько, насколько позволяли несколько секунд.

Никто не трогал ни золото, ни кубки, ни оружие, они были здесь не ради добычи. И уж точно не ради убийства свидетелей.

Пять человек и три перепуганные девушки, покидающие таверну после очередной ночи пьянства Ульфа, выглядели куда естественнее, чем пять вооруженных мужчин, выходящих из комнаты, полной трупов.

Это было одновременно и прикрытие, и спасение для женщин.

Джон прекрасно понимал, что после смерти Ульфа его приближенные могли в ярости перебить всех, кто находился рядом с ним этой ночью.

Значит, девушек нужно было вывести вместе с собой, именно так их учили.

СОБР существовал не для того, чтобы убивать. Он существовал для того, чтобы защищать людей от тех, кого приходилось убивать.

***

Добраться до Хью Хаммера было тяжелее. Он всегда был со своими прихлебателями. Это был сложный объект для ликвидации, так что другая группа все же решила рисковать. Да и тот уже начал считать себя королем сделал себе корону из железа, к недовольству штормовиков. Однако он был им нужен, ведь даже не было кандидата за которого можно сражаться.

Хаммер был куда как опаснее Ульфа Белого, ибо его в последнее время днем и ночью окружали прихлебатели, лагерные потаскухи и наемники, искавшие его расположения.

С одной стороны, много людей, но близкие места уже заняты. И те, кто их занял зорко смотрит на тех, кто пытается узурпировать их место у трона.

Пятеро людей Фрея наблюдали за ним почти час, не разговаривая.

Лишь иногда переглядываясь, они быстро поняли одну вещь. Подойти вплотную невозможно.

Вокруг Хью постоянно стояло не меньше двух десятков вооруженных людей, одни пили, другие спорили, третьи смеялись над очередной похабной историей.

Но все они невольно образовывали вокруг своего будущего короля живую стену. Любой незнакомец сразу бросился бы в глаза.

Значит...

Оставалась только одна возможность. Убить издалека.

Так что тут атака отличалась и опять же в качестве отвлечения они использовали поджог. Рядом с пирушкой Хью Хаммера, но существовала сложность – узнать его, благо он был единственным беловолосым среди своих людей. Можно было конечно узнать и по доспехам, но никто все время не ходит в латах, это глупо.

Да у него была богатая одежда, но сложно обнаружить качество одежды в темноте. Только того вокруг стоят люди.

Но и был другие приметы.

Хью человек огромного роста и настолько сильный, что мог голыми руками согнуть стальные прутья. Хотя он почти вовсе не обучался искусству боя, рост и сила делали его грозным противником. Излюбленным оружием сира Хью был боевой молот, которым он наносил смертоносные сокрушающие удары.

Хью не умел ни читать, ни писать. Честь для него мало что значила, он жаждал власти и богатства. Хью показал себя свирепым в бою и щедрым со своими последователями, являя великодушие того рода, которое притягивает к вождю людей так, как труп притягивает мух.

Так что нужно было искать высокого беловолосого мужчину, вокруг которого кучкуются люди.

Одна из построек стала гореть, но пламя практически не тушилось, это заинтересовало Хью и его свиту, и те стали в пьяном угаре подбадривать тех, кто бегал с ведрами.

Это был шанс элитных воинов Фрейя. Они и бегали с ведрами, как и некоторые другие воины.

Вот один из СОБРовцев идентифицировал высокого мужчину, что смотрел на это с первых рядов.

Вдруг он неожиданно упал выронил ведро и упал вылив воду на себя.

- Пьяная скотина!

- Даже ведро донести не может!

Все залились гоготом, только воин перевернулся и упал к припрятанному арбалет. Стрелок был спиной к костру, так что он мог прицелится и выстрелить в самого высокого человека с белесыми волосами и короной, было небольшое расстояние – 25-30 шагов.

Промахнуться было нельзя, второго выстрела уже не будет.

Палец плавно нажал на спуск, тетива сухо щелкнула. Этот звук утонул в реве пожара, смехе и пьяных выкриках.

Никто ничего не услышал, кроме самого Хью.

Он лишь успел удивленно повернуть голову. Арбалетный болт с тяжелым ударом вошел ему прямо в грудь.

Улыбка так и застыла на его лице. Еще мгновение назад человек, мечтавший стать королем, стоял перед своей будущей свитой.

Теперь же он медленно оседал на землю, а вокруг еще несколько секунд никто не понимал, что произошло. Лишь, когда на его богатой одежде стремительно расползлось темное пятно, смех оборвался.

Тамблтон замер, а затем над лагерем раздался первый испуганный крик.

Теперь же их новый "король" медленно оседал на землю, несколько секунд никто не понимал, что произошло.

Потом кто-то заметил торчащий из груди арбалетный болт.

- Убийца!

Крик прокатился по площади подобно удару колокола, мир словно взорвался.

Одни бросились к Хью, другие инстинктивно схватились за оружие, третьи начали озираться, пытаясь увидеть стрелка.

Но его уже не существовало.

Пятеро людей Фрея растворились среди десятков таких же перепачканных сажей и водой людей, бегавших между горящими домами.

Они не бежали, бегущий человек всегда вызывает подозрение.

Они быстро шли, сворачивали в переулки, меняли направление.

Исчезали за клубами дыма. Тем временем паника уже пожирала лагерь.

- Это люди Ульфа!

- Нет! Это штормовики!

- Предательство!

- Черные пробрались в город!

Кто выкрикнул эти слова первым, позже уже никто не смог вспомнить. Но они оказались страшнее любого оружия.

Один из рыцарей схватил за плечо какого-то наемника, требуя объяснений. Тот решил, что его собираются обвинить в убийстве, и, не раздумывая, ударил кинжалом.

За него вступились товарищи, за рыцаря — его оруженосцы.

Через несколько мгновений уже два десятка человек рубили друг друга посреди улицы, совершенно забыв о Хью Молоте.

В другом конце площади какой-то капитан приказал перекрыть выходы из города.

Его люди попытались остановить вооруженную толпу.

Толпа решила, что именно они и есть убийцы, в ход пошли мечи, копья, топоры.

Пожар, еще недавно бывший лишь отвлекающим маневром, теперь освещал настоящую бойню, никто уже не понимал, кто кому подчиняется, кому верить, кого искать.

В городе, полном пьяных солдат, наемников, разбойников и мародеров, хватило всего одного арбалетного болта, чтобы остатки дисциплины рассыпались окончательно.

А десять людей дома Фреев уже покидали Тамблтон, они не оглядывались. Задание было выполнено.

Ульф Белый был мертв.

Хью Молот был мертв.

Два дракона остались без всадников. И десять человек, которых никто никогда не воспоет в песнях, изменили ход войны сильнее, чем многие великие армии.

Драконы ревели и становились агрессивными, убив десяток людей они просто взлетели и улетели домой. Они почувствовали смерти своих всадников и их тут ничего не держало, лучше они улетят домой вместо того что бы быть тут. Совершенно рациональное поведение. Им вообще эта война была не нужна, это люди развлекались убийством себе подобных, драконов такое не интересовало, они в целом могли себе спокойно жить и никого не трогать. На том же Драконьем Камне есть ту же рыбу или охотится на диких животных, люди в рацион драконов могли входить, но они обычно на них не нападали.

Только всадники могли специально людьми драконов кормить, как поступали Ульф и Хью, но это уже будет на их совести. Те уже дают отчет богам за свою жизнь.

Иронично, но тремя днями позже в лагерь прибыл лорд Ларис Стронг теперь уже Десница Короля Эйгона 2го. Тот был жив, и отдал приказ верным войскам наступать на Королевскую Гавань.

Ведь там уже не было Рейниры и драконов, часть его планов хорошо реализовалось.

Штормовые лорды были рады были получить нормальные приказ и стали сворачивать лагерь. Такой армии до Королевской Гавани был месяц пути.

***

Эйвор через голубей узнал об том что происходит в Королевской Гавани, а так же что ликвидация Хью и Ульфа прошла успешно, и это означает что главных проблем. Черный Совет просил войска для подавления бунтов, только Эйвор это проигнорировал, не было в этом уже никакого смысла, Рейнира потеряла столицу. А так же есть армия штормовиков. Так что он стал играть в свою игру и направился в горную крепость.

Так же нужно было отдать письмо Деймона его детям.

А пока он ехал его настигла еще одна новость – Эгон вернулся.

Пока в Тамблтоне бывшие победители пожирали сами себя, а по Речным землям еще тлели пожары, на другом конце Черноводного залива разворачивались события, которые должны были поставить последнюю точку в Танце Драконов.

Король Эйгон Второй более не располагал ни великими армиями, ни драконами, способными сокрушать города. Его тело было искалечено ожогами и старыми ранами, половина королевства лежала в развалинах, а большинство лордов уже считали его дело проигранным. Однако годы войны научили его одной простой истине: иногда предательство оказывается сильнее любой армии.

Переодетый простым рыбаком, Эйгон переправился через узкий пролив на небольшой рыбацкой лодке. Его сопровождали лишь несколько самых преданных людей. В другое время подобное путешествие показалось бы безумием для человека, называвшего себя королем Вестероса, но теперь короли давно перестали походить на королей. Они скрывались под чужими именами, ночевали в крестьянских хижинах и зависели от верности немногих оставшихся друзей.

Некоторое время Эйгон скрывался на острове под защитой родственников одного из своих рыцарей, не раскрывая своего присутствия. Тем временем его сторонники начали искать людей, готовых открыть ворота изнутри.

Драконий Камень принадлежал Рейнире лишь по имени.

Гарнизон был невелик. Большинство лучших воинов погибло в бесконечных сражениях последних месяцев, другие были отправлены в Королевскую Гавань или на материк. Оставшиеся устали от войны, давно не получали жалованья и уже не были уверены, ради кого продолжают держать мечи в руках.

Нашлись и такие, кто решил, что победитель уже определен.

В назначенную ночь ворота открылись.

Все произошло настолько быстро, что многие защитники так и не успели понять, что замок уже пал.

Одни были зарублены во сне.

Другие погибли, пытаясь организовать сопротивление.

Кастелян Драконьего Камня пал одним из последних, отказавшись признать нового хозяина крепости.

Менее чем за час древняя твердыня Таргариенов вновь сменила своего владельца.

Ирония судьбы заключалась в том, что именно туда теперь направлялась Рейнира.

После бунта в Королевской Гавани королева перестала быть правительницей великого государства.

Она превратилась в беглянку.

Покинув столицу вместе с младшим сыном Эйгоном, несколькими верными рыцарями и немногими слугами, Рейнира пыталась найти убежище среди тех самых лордов, которые еще недавно приносили ей клятвы верности.

Но война изменила всех.

Одни отвечали, что их замки переполнены беженцами.

Другие ссылались на опасность появления драконов.

Третьи попросту запирали ворота, делая вид, что не знают о прибытии своей королевы.

Каждый понимал: принять проигрывающую сторону означало подписать смертный приговор собственной семье.

Оставался лишь один путь.

Дом.

Драконий Камень.

Но даже дорога туда стала унижением.

Чтобы нанять рыбацкое судно, способное переправить беглецов через пролив, Рейнире пришлось расстаться с последним символом своей власти.

Ее корона была продана.

Золотой венец, за который погибли десятки тысяч людей, оказался обменян на место в небольшой лодке.

Многие позднее называли именно этот миг настоящим концом ее царствования.

Когда лодка пристала к берегу, Рейнира была уверена, что наконец оказалась среди своих.

Ворота открылись, стражники не препятствовали ее входу. Лишь оказавшись во внутреннем дворе, она поняла, что ее встречают вовсе не верные люди.

Навстречу вышел Эйгон Второй, израненный, обожженный, полуживой, но все еще король.

Немногочисленная гвардия Рейниры бросилась в безнадежный бой и почти сразу была перебита. Королева оказалась пленницей собственного родового замка.

Ее младший сын, Эйгон, был вынужден наблюдать за всем происходящим.

Никто из присутствующих уже не говорил о милосердии, не вспоминал о кровном родстве.

Не пытался закончить войну переговорами, слишком много крови было пролито.

По приказу Эйгона Второго Рейниру отвели к на костер. . Ее смерть стала одной из самых страшных страниц Танца Драконов не только потому, что погибла королева, но и потому, что свидетелем этой казни сделали собственного сына.

Мальчик не закричал. По словам немногих очевидцев, после увиденного он словно утратил способность чувствовать.

Вскоре Эйгон-младший был заключен под стражу в одной из башен Драконьего Камня.

Так завершилось правление Рейниры Таргариен.

Однако сама война еще не закончилась.

Она лишь вступила в свою последнюю, самую мрачную главу, когда почти все ее истинные виновники уже лежали в могилах, а расплачиваться за их честолюбие предстояло детям и тем немногим, кто сумел пережить огонь драконов.

Все эти новости нагнали Эйвора у самой крепости в некоторых постах по пути, и это был если честно чистый и объективный шок.

Страна буквально сметена, от двух ветвей династии осталось не так много.

А еще у Эйвора все еще было знамя этой войны – Бейла и Рейла. К ним автоматически переходит регентство – ведь Эйгон еще жив, но в плену. Старшие в доме они. И у них есть 4 дракона.

Только Эйвор не хотел продолжение бойни и безумия. Так что нужно было все окончить быстро.

***

Эйвор добрался до горной крепости со своей охраной, и его встретили в том числе подросшие внуки, Крапива, Аддам, и близняшки, что тоже подросли. Командир крепости смотрел на него с надеждой, надежной что драконы уйдут. А то тут их становится все больше.

Девочки уже знали, что их отец погиб в бою с Вхагар, и решил проблему. Они ожидали что теперь война закончится.

Но у него были скорбные новости, которые он пересказал девочкам.

- Это означает что все было зря? – спросила Рейна.

- Нет, у него же нет драконов, так что можем ударить. – Это уже Крапива предложила.

- Да можете и разбираться с Королевской Гаванью и её снабжением. – Ответил Эйвор. – Объективно говоря теперь только у вас есть сильнейшее оружие в Вестеросе. Но вот вы сами… У вас мало верных людей. Зная Корлиса он обручит кого-то из вас с Аддамом, что бы потом посадить на трон. Хотя не знаю, пережил он это уже или нет. И готов за это будет воевать. Но трон — это смерть. Особенно сейчас. Вам придется затопить столицу в крови, так что могу предложить другой вариант.

- Какой?

- Не сражаться прямо и не захватывать то что невозможно снабжать. Вы уже знаете, что такое логистика, её сложности. Как люди свергли Рейниру, так и свергнут и Эйгона и вас. Ведь вы не способны дать им хлеба. Страна разорена войной. Так что дайте ему утонуть. Да и сейчас зима. Так что не стоит вам принимать сложные решения. Но вы можете дать мир людям. А именно Западным Земля, и моим земля и Северу. Как и Долине.

- В чем смысл? – Бейла была бойкой.

- Уничтожить железнорожденных. – Веско сказал он. И на него с недоумением смотрели все.

- Они же союзники черных. – Сказала Бейла, Аддам и Крапива были удивлены. А Томас и Гаэмон увидели не деда, а политика.

- Они воры и убийцы. Что не живут сельским хозяйством. Так же… Крапиве и вам двоим нужен феод. Если все будет хорошо Эйгон младший станет королем, а вот у вас будет свое владение. Без риска того что вы начнете все грабить соседей. Так же вы стяжаете лояльность Западных Земель. Джоана Ланнистер сдастся, и поможет вам. Так же верните Новый Дар Северу, и стяжаете и их лояльность. Мои войска и войска Маллистеров помогут вам в этом. Вы должны будете уничтожить флот, а дальше мы уже сами.

Да Эйвор хотел использовать драконов. Но очень ограничено.

А девочки еще понимали – да у них есть драконы, но вот союзников и двора нет, они могут рассчитывать на Эйвора.

- Ваш отец погиб, чтобы убрать Вхагар. Не для того, чтобы вы через неделю нашли себе новую Вхагар в лице Железного Трона.

Потом Эйвор вспомнил что нужно еще письмо отдать, так что он перестал быть политическим мудаком, строящий планы.

***

Девочки стали читать письмо Деймонда:

«Бейле, Рейне... и Крапиве.

Если вы читаете это письмо, значит, Караксес не принес меня обратно.

Не плачьте слишком долго. Я прожил так, как хотел. Немногие могут сказать о себе подобное.

Бейла.

Ты всегда первой лезла в драку. Даже когда была ростом мне по пояс. Я часто сердился на тебя, но теперь понимаю — ты слишком похожа на меня. Постарайся хотя бы иногда думать раньше, чем обнажать меч. Это совет человека, который сам так и не научился этому.

Рейна.

Я знаю, что тебе всегда казалось, будто сестра затмевает тебя. Не позволяй никому заставить тебя так думать. Мир любит громких людей, но живет благодаря спокойным. Не стыдись того, что сначала размышляешь. Именно такие люди потом удерживают королевства от гибели.

Крапива.

Мне жаль, что мы познакомились так поздно.

Я не был тебе отцом большую часть твоей жизни, и уже ничего не смогу изменить. Но ты все равно моя кровь. Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Я видел, как ты обращаешься с Овцекрадом. Никто не смог бы сделать этого силой. Только уважением. Значит, и сама ты лучше многих благородных.

Теперь главное.

Есть одна тайна, которую короли дома Таргариенов передают своим наследникам со времен Эйгона Завоевателя. Мне самому рассказал ее Визерис.

Эйгон говорил, что однажды из далекого Севера придет долгая ночь. Вместе с ней явятся холод, мертвые и древний враг людей. Тогда все распри домов окажутся ничтожны, а человечество сможет выстоять лишь объединившись.

Не знаю, правда это или сказка старого короля.

Я видел слишком много крови, чтобы безоговорочно верить пророчествам.

Но Визерис верил.

Очень верил.

Настолько, что считал Железный Трон не наградой, а обязанностью — сохранить королевство до того дня. Если эта история окажется ложью — вы лишь потратите немного времени.

Если окажется правдой — спасете мир, потому запомните мои слова. Дружите со Старками, слушайте Эйвора Фрея.

Не позволяйте Северу остаться одному.

Эйвор странный человек. Иногда мне кажется, что он родился не в нашу эпоху. Он раздражает меня своей осторожностью, бесит своими расчетами и постоянно оказывается прав в вещах, которые я считал глупостью.

Я доверил ему самое дорогое, что у меня осталось.

Значит, доверяю и сейчас.

Не воюйте за Железный Трон только потому, что можете его взять.

Я потерял слишком многих ради этого железного кресла. Если сможете сохранить людей, отказавшись от него, — откажитесь.

Если однажды все же придется стать правителями, помните: король нужен не для того, чтобы ему кланялись.

Он нужен затем, чтобы зимой люди не умирали от голода. Это единственное, чему меня так и не научили в Королевской Гавани.

И последнее.

Берегите друг друга.

У вас больше никого не осталось.

Теперь вы — семья.

А семья стоит дороже любых корон.

Ваш отец.

Деймон Таргариен.»

Когда Бейла дочитала последнюю строку, в комнате повисла тишина. Никто не решался заговорить первым.

Даже обычно шумная Крапива сидела неподвижно, опустив взгляд на письмо. Бейла медленно сложила лист, потом снова развернула его, словно надеясь, что там появится еще несколько строк.

- Он... никогда так не разговаривал.

Голос прозвучал неожиданно тихо, Рейна молча кивнула. Именно это больше всего поражало, не содержание, не пророчество, не наставления.

А то, что Деймон вообще сел писать письмо.

Всю жизнь он предпочитал сказать два слова, развернуться и уйти. Если сердился — кричал. Если любил — показывал поступками. Но словами... почти никогда.

А здесь он говорил, спокойно, честно, как будто наконец перестал быть принцем и воином, остался только отцом.

Рейна осторожно провела пальцами по строчкам.

- Он ведь заранее решил...

Она не закончила, не нужно было.

Все и так поняли. Он отправлялся в Харренхолл не надеясь вернуться, поэтому и написал письмо, поэтому оставил темную сестру, поэтому попрощался со всеми.

Крапива неожиданно тихо всхлипнула. Она тут же сердито вытерла глаза ладонью.

- Дурак... - Голос дрогнул. — Опять все решил сам.

Она сжала письмо так сильно, что пальцы побелели.

- Мог хотя бы спросить...

Бейла подошла и молча обняла ее, впервые, без неловкости, без ощущения, что перед ними бастард.

Теперь они действительно были сестрами. Некоторое время слышались только редкие всхлипывания. Ведь они теперь реально одни.

Даже Томас и Гаэмон, обычно не понимавшие подобных моментов, стояли молча.

Они видели, что взрослые переживают нечто, чего нельзя исправить.

Первым нарушил молчание Аддам. Он долго смотрел в окно, где над вершинами гор кружили драконы.

- Он доверил Эйвору не только нас. -Все повернулись к нему. — Он доверил ему будущее.

Эйвор ничего не ответил.

Он лишь смотрел в огонь камина.

- Не смотри на меня. - Все-таки произнес он спустя некоторое время. — Он переоценивает мои способности.

- Нет. - Ответила Рейна неожиданно твердо. — Он знал людей. Лучше всех нас.

Она снова посмотрела на письмо.

- Если отец доверил тебе свою семью... значит, он долго думал.

Эйвор грустно усмехнулся.

- Это на него не похоже.

- Вот именно поэтому... — сказала Бейла. — ...это и страшно.

Снова наступило молчание, каждый думал о своем. Бейла вспоминала, как отец учил ее держаться в седле. Рейна — как он однажды, ничего не сказав, просто укрыл ее плащом во время холодного дождя. Крапива вспоминала, как он ворчал, что она неправильно держит меч, а потом смеялся, когда она едва не уронила его себе на ногу.

Аддам думал о Корлисе, которому теперь предстояло пережить смерть еще одного человека, бывшего ему почти братом, а Эйвор смотрел на письмо, не на строки, на почерк.

Неровный, местами слишком сильный нажим пера, кляксы возле отдельных слов.

Деймон явно писал его долго, несколько раз останавливался.

Исправлял.

Человек, привыкший держать меч куда лучше пера, все-таки заставил себя написать то, чего никогда не говорил вслух. И именно поэтому это письмо оказалось дороже любых последних слов.

Потому что последние слова можно произнести в порыве, а письмо нельзя. Его пишут тогда, когда уже приняли собственную смерть.

Эйвор перечитал последние строки еще раз, не потому, что они были плохо написаны, наоборот. Слишком просто.

Без высоких слов, без попыток убедить. Деймон будто бы сам не знал, правда это или древняя сказка, но все равно считал необходимым передать дальше.

Именно это и тревожило.

Эйвор слишком хорошо знал людей.

Когда человек готовится умереть, он перестает играть роли. Он не станет тратить последние строки письма дочерям на красивую семейную легенду. Наоборот — напишет только то, что действительно считает важным.

Он медленно сложил письмо.

В его мире драконов не существовало и магии тоже.

Там люди смеялись над пророчествами, снимали фильмы про зомби и писали книги о конце света.

Но этот мир...

Этот мир уже однажды доказал ему, насколько опасно переносить сюда привычные представления. Здесь существовали драконы. Существа, которые вообще не должны были летать.

Любой инженер сказал бы, что подобное невозможно. Масса слишком велика. Размах крыльев недостаточен. Мышцы не способны создать необходимую подъемную силу.

Однако они летали и не просто летали, они изрыгали пламя.

А значит, этот мир уже нарушил законы, которые Эйвор считал незыблемыми.

Если существуют драконы...

Почему не могут существовать Иные? Он невольно вспомнил все фильмы и книги своего прошлого мира.

Некроманты, мертвые армии, зомби. Тогда это казалось развлечением. Теперь же мысль о бесконечной армии мертвецов перестала быть смешной.

Если магия способна поднять в небо сотню тонн живой плоти... Кто сказал, что она не способна поднять и мертвую?

Эйвор поморщился, он ненавидел неизвестность.

Любую проблему можно решить, если понять ее природу, армию можно победить логистикой, голод — складами, эпидемию — карантином. Даже драконов — дисциплиной, разведкой и удачно выбранным моментом.

Но как готовиться к тому, чего никогда не видел? Он снова посмотрел на письмо.

Нет.

Даже если вероятность существования Иных составляет один процент... Она уже слишком велика, чтобы ее игнорировать.

Потому что цена ошибки — не проигранная война.

Цена ошибки — конец человечества, Эйвор вдруг понял одну простую вещь.

Если пророчество истинно, то все нынешние войны — лишь шум – Таргариены, Ланнистеры, Баратеоны, Железный трон.

Все это однажды станет никому не нужным железом, если с далекого Севера действительно придет нечто, против чего бесполезны титулы и родословные.

Именно поэтому Деймон написал об этом не королеве, не лордам, не Корлису.

Он написал тем, кто, по его мнению, переживет эту войну. Эйвор невольно усмехнулся.

- Значит, готовиться будем.

Не к следующей битве, к следующему поколению.

Если мир действительно переживет эту зиму, то Север, Таргариены и Фреи должны будут стать не просто союзниками. Они должны будут построить государство, способное однажды встретить врага, которого еще никто не видел.

И впервые за все время после своего появления в этом мире Эйвор почувствовал тревогу не перед очередной войной.

А перед тем, что могло ждать человечество спустя десятки лет или даже сотни.

- Нужно связаться с Криганом Старком. – Сказал Эйвор. – А вам нужно что-то узнать обо мне.

Да он решил доверить о себе информацию не членам семьи. Это действительно было чем-то тяжелым, однако нужно было для доверия. И для следования Золотому Пути.

Если это поможет, то это стоит использовать на полную.

***

Позднее мейстеры назовут этот месяц Луной Трех Королей, хотя и сами признавали, что название было неточным. Королей в Королевской Гавани действительно оказалось трое лишь по счету. На деле же над городом властвовали голод, страх и человеческое безумие.

После бегства Рейниры Железный Трон остался пуст. Но пустым он был лишь в Красном замке. Во всем остальном городе появились новые владыки, каждый из которых правил собственной частью столицы так, словно весь мир заканчивался за пределами его холма.

Королевская власть исчезла.

Вместе с ней исчезли закон, суд и само представление о порядке.

Позднее септон Юстас писал, что ни один дом более не мог считать себя безопасным. Ночью двери выбивали ради хлеба, днем — ради серебра. Девушек уводили прямо с улиц. Лавки грабили по нескольку раз, пока в них не оставалось даже деревянных полок. Многие горожане перестали разводить огонь, опасаясь, что дым привлечет мародеров.

В столице впервые за многие столетия люди начали жить не по законам короны, а по законам собственной улицы.

Красный замок держался недолго.

После бегства Рейниры его оборону возглавил сир Гарт Заячья Губа. Однако гарнизон понимал очевидное: помощи ждать было неоткуда.

Когда к воротам подошли трущобные рыцари Перкина Блохи, превосходившие защитников многократно, капитан предпочел открыть ворота.

Милосердия он не получил.

Его обезглавили одним из первых.

Следом были казнены почти все оставшиеся верными Рейнире рыцари.

Подземные темницы распахнулись.

На свободу вышли убийцы, разбойники и насильники, которым больше некому было выносить приговоры.

Мисарии, некогда державшей в руках едва ли не всю шпионскую сеть столицы, досталась смерть, достойная скорее языческих времен.

Ее раздели догола, погнали через весь город под ударами кнутов.

Она умерла, не достигнув даже половины пути. Так закончилась жизнь женщины, державшей в руках тайны половины Вестероса.

На холме Эйгона взошел новый король. - Тристан Труфайр.

Еще недавно простой оруженосец. Его власть держалась не на происхождении, а на человеке, куда более опасном, чем сам мальчик.

Сире Перкине Блохе, именно он создал армию из трущоб, он начал раздавать титулы десятками.

Каждый удачливый головорез мог проснуться дворянином, каждый вор — рыцарем, каждый убийца — капитаном. Было отменено большинство налогов.

Королевская казна оказалась разделена между сторонниками нового режима. Затем были отменены долги. После этого беднякам разрешили свободно охотиться в Королевском лесу.

На первый взгляд многие решения казались справедливыми. Но очень быстро выяснилось, что отменить долги гораздо легче, чем вернуть хлеб.

Казна опустела почти мгновенно.

Леса были выбиты за считанные недели. А бывшие золотые плащи, купленные обещаниями добычи, постепенно превращались в обычных разбойников.

Совсем иной двор возник на холме Висеньи.

Там четырехлетнего Геймона Белокурого провозгласили королем, его двор состоял не из лордов, его окружали шлюхи, воры, карманники, скоморохи, нищие.

Люди, которым при прежнем порядке никогда не позволили бы даже приблизиться к Красному замку. И именно отсюда начали выходить самые удивительные указы той эпохи.

Дети обоего пола объявлялись равными в наследовании. Искалеченные воины должны были содержаться за счет своих прежних господ.

Беднякам обещали хлеб. Мужьям запрещалось безнаказанно избивать жен.

Многие позднейшие мейстеры с усмешкой называли эти постановления нелепыми.

Но находились и такие, кто признавал, что среди безумия именно двор маленького Геймона впервые заговорил о вещах, которые спустя века покажутся вполне разумными.

Третьим владыкой столицы оставался Пастырь, он так и не называл себя королем, ему это было не нужно. Его власть строилась не на мечах.

Она строилась на вере. Каждый вечер он поднимался к развалинам Драконьего Логова.

Позади него на кольях гнили головы четырех убитых драконов.

Перед ним стояли тысячи людей. Теперь его проповеди были обращены уже не против драконов. Драконы погибли, теперь виновными объявлялись богатые, лорды, рыцари, купцы.

Каждый человек, у которого было больше хлеба, чем у соседа. Однако постепенно чары начали рассеиваться.

Когда исчезла угроза драконьего пламени, многие словно очнулись. Септон Юстас позже писал, что люди просыпались после собственного безумия подобно пьяницам, которым утром стыдно смотреть друг другу в глаза.

Толпы вокруг Пастыря становились все меньше.

Тем временем далеко на юге завершалась совсем иная история. После смерти Рейниры к Королевской Гавани подошла армия Штормовых земель.

Ее встретил не город, ее встретили три самозваных государства.

Пастырь призвал своих последователей остановить врага, на его зов пришли лишь сотни.

Туда, где прежде собирались десятки тысяч, король Тристан оказался куда практичнее. По совету Лариса Стронга он предпочел не воевать. Был заключен договор.

Перкин Блоха сохранял жизнь, его людям обещали прощение за измену, грабеж, убийства, насилия.

За все.

Когда штормовики вошли в столицу, они почти не встретили сопротивления. На стенах уже спускали знамена самозванца.

Ворота были открыты.

На улицах лежали лишь трупы.

Так завершилось одно из самых странных царствований в истории Семи Королевств.

С Геймоном Белокурым покончили быстро. Его жалкое войско рассеялось под ударами настоящей рыцарской конницы.

Самого мальчика взяли живым. Он плакал, не понимая, почему его королевство исчезло за одно утро.

Следом настал черед Пастыря, он до последнего стоял среди разлагающихся драконьих голов.

Даже тогда продолжая проповедовать. Когда последние сторонники разбежались, его взяли живым.

Вскоре в столицу возвратился Эйгон II, он вернулся не победителем. Скорее человеком, который застал собственное королевство после мора.

Королевская Гавань уже не была столицей, она стала огромной братской могилой, опустевшие улицы, разрушенные кварталы, разграбленные склады, тысячи сирот, тысячи вдов.

Запах дыма и гниения еще долго не покидал город.

Король приказал казнить Тристана нарушив обещание Лариса.

С «лобковым королем» Геймоном Белокурым поступили куда мягче. Так как мальчику едва сравнялось пять, его пощадили и сделали королевским воспитанником, однако его мать и Сильвенну Сэнд (любовницу матери Геймона), приговорили к повешению, а вместе с ними – еще двадцать семь придворных «короля» Геймона, неприглядное сборище воров, пьяниц, скоморохов, нищих, шлюх и сводников.

Пастырю же Эйгон приказал вырвать язык и приговорил пророка и его сторонников к сожжению. В последний день года двести сорок одного «босоногого агнца» – всех самых пылких и убежденных приверженцев Пастыря – вымазали смолой и приковали к столбам вдоль мощеной проезжей улицы, уходящей на восток от Сапожной площади и ведущей на холм к Драконьему Логову. Как только прозвонили колокола городских септ, отмечая конец старого года и приход нового, король Эйгон II в своих носилках двинулся по улице, а по бокам ехали конные рыцари с факелами, поджигая скованных агнцев и тем освещая дорогу королю. Так его милость поднялся на самую вершину холма, где среди четырех драконьих голов был прикован сам Пастырь. Эйгон поджег его собственноручно.

Так завершилась Луна Трех Королей.

Однако мир в столицу не вернулся.

Вернулась лишь власть.

А между этими двумя понятиями, как показала война, лежала огромная пропасть.

Те же потери Королевской Гавани были чудовищными, чудовищными по своей сути. Голод, бунты, казни, болезни – убили огромное количество людей только в городе до 40 или более тысяч.

И столько же самый обеспеченных людей и квалифицированных людей выехали. До трети города вымерло или же эмигрировало. Если даже не больше, только сейчас у старого-нового короля появилась проблема их всех накормить.

Именно поэтому Эйвор считал захват столицы не победой, а поражением.