Позднее мейстеры назовут эту зиму Временем Двоевластия.

Железный трон по-прежнему занимал Эйгон II Таргариен. Его золотой дракон развевался над башнями Красного замка, его именем чеканили монету, а приказы скреплялись королевской печатью.

Но за пределами столицы все чаще спрашивали не о воле короля.

Спрашивали о воле Бейлы Таргариен, не потому, что она объявила себя королевой.

А потому, что именно ей подчинялись драконьи всадники.

С наступлением зимы обе стороны неожиданно прекратили наступление. Не потому, что заключили мир и не потому, что устали ненавидеть друг друга.

Просто война стала невозможной, снег пожирал припасы быстрее любой армии.

Лошади дохли, дороги исчезали под сугробами. Каждый новый переход стоил больше людей, чем недавние битвы.

Поэтому армии начали расходиться по домам.

Даже лорды Штормовых земель, еще недавно стоявшие рядом с Эйгоном II под стенами Королевской Гавани, один за другим покидали столицу. Они оставляли позади небольшие гарнизоны и обозы, рассчитывая, что те позже сумеют самостоятельно добраться домой.

Эйгон приходил в ярость, но удержать их не мог. Приказывать можно было лишь тем, кто готов исполнять приказ.

А таких людей вокруг него становилось все меньше.

Еще быстрее разваливалась коалиция «зеленых» в Просторе. Многие надеялись пересидеть зиму за неприступными стенами своих замков.

Но драконы изменили сам смысл осады. Там, где прежде требовались месяцы и тысячи воинов, теперь хватало одного захода Мелеис или Морского Дыма.

Главные ворота превращались в пылающие развалины, следом входили войска. Немногие решались сопротивляться после первого же драконьего удара.

Верные Эйгону дома лишались владений. Их земли немедленно передавались тем соседям, которые первыми приносили новую присягу.

Лишь дом Хайтауэров сумел избежать подобной участи.

Старомест добровольно признал власть регентского совета Бейлы. Поэтому Эйвор настоял, чтобы их владения остались нетронутыми.

- Государство должно помнить не только измену, но и раскаяние.

Эту фразу позднее часто цитировали мейстеры.

К середине 131го года владения Эйгона II съежились почти до размеров Королевской Гавани. Он все еще именовал себя королем Андалов, Ройнаров и Первых людей.

Но распоряжаться мог лишь тем, что видел из окон Красного замка, впрочем, и это становилось все труднее.

Столица стремительно нищала. После всех бедствий Танца население сократилось почти до ста пятидесяти тысяч человек.

Каждый день требовал тысячи мешков зерна, каждый день требовал дров, каждый день требовал денег.

А денег больше не было.

Королева-мать Алисента все чаще убеждала сына оставить столицу. Забрать королевскую казну, освободить Эйгона-младшего, отплыть в Эссос. Начать новую жизнь.

Но Эйгон понимал то, чего не хотела признавать даже мать. Без Железного трона он переставал быть нужен кому бы то ни было. Корона была единственным, что еще придавало смысл его существованию.

И потому он цеплялся за нее, несмотря на то что власть уже давно утекла сквозь пальцы.

Тем временем в Близнецах строилось другое государство, не столь пышное, не столь древнее.

Но куда более жизнеспособное. Эйвор Фрей, назначенный десницей регентши Бейлы Таргариен, почти не занимался войной.

Вместо этого он восстанавливал дороги, открывал склады, перераспределял зерно, отправлял обозы в Западные земли. Следил за тем, чтобы на Железные острова прибывали корабли с семенами, инструментами и домашним скотом.

Победить было недостаточно, нужно было сделать так, чтобы люди не умерли от голода.

Еще большим потрясением для всего Вестероса стала судьба Железных островов. Все древние правящие дома были уничтожены, их гербы запрещены, их титулы упразднены, их владения передавались новым семьям.

Само название постепенно исчезало из королевских грамот, теперь официально говорили иначе -Острова Драконьих Всадников.

Одни называли это святотатством, другие — концом тысячелетнего пиратства.

Одновременно завершилась и история заложников Близнецов.

Всех их отпустили, но лишь после новой присяги, не дому Фреев, не Бейле. А законному королю Эйгону-младшему, чьи права Бейла обещала сохранить до его освобождения.

Это оказалось неожиданно мудрым решением, даже самые непримиримые противники понимали: они клянутся ребенку, а не победителям. И поэтому многие согласились.

В эти же месяцы произошло еще одно почти незаметное событие.

Остатки старых Золотых Плащей, сумевшие пережить войну и Луну Трех Королей, прибыли в Эйворхолл. Они больше не называли себя городской стражей, Королевской Гавани у них больше не было.

Но они пришли служить памяти человека, которого считали своим настоящим создателем - принца Деймона.

Эйвор принял их, однако использовать их решил иначе. Из лучших бойцов были сформированы четыре небольших элитных отряда.

По одному для каждого драконьего всадника, теперь драконы имели не только крылья. Они получили собственную профессиональную охрану.

Основу этих подразделений составляли те самые люди, что однажды ночью удавили Ульфа Белого и подожгли лагерь Хью Хаммера.

Их имен не занесли ни в одну летопись.

О них знали лишь сами товарищи.

Но именно эти безымянные люди, по мнению Эйвора, спасли дом Таргариенов не меньше, чем любой дракон.

Так незаметно возникало второе государство, без Железного трона, без короны, без столицы, но с дорогами, с хлебом, с драконами.

И с людьми, которые уже начинали понимать, кому принадлежит настоящее будущее.

Но ни Эйвор, ни Бейла, ни старый Клиган Старк еще не знали, что война оказалась лишь первой бедой.

Северные порты уже принимали корабли сестерянских рыбаков. В Белой Гавани начали шептаться о странной лихорадке, пришедшей с моря.

Пока никто не обращал внимания на несколько десятков заболевших. Никто не понимал, что настоящим врагом этой зимы станет не человек.

И даже не дракон.

А болезнь, которой было совершенно безразлично, какого цвета знамена развеваются над замками.

***

Личный Дневник Эйвора Фрейя 132й год.

Похоже... на этот раз болезнь добралась и до меня.

Даже смешно. Я прожил две жизни. Пережил войны, драконов, заговоры, голод, бессчетное количество сражений. Видел смерть, падающую с неба, и сам не раз шел ей навстречу. А теперь меня может убить не меч и не драконье пламя, а невидимая тварь, которую невозможно даже рассмотреть.

Сегодня утром я проснулся с жаром. Пока еще слабым, но достаточным, чтобы понять — ждать нельзя.

Я слишком хорошо помнил рассказы о первых днях болезни. Сначала кажется, будто просто простыл. Потом жар. Затем озноб. Потом кашель... а дальше все зависит уже не от тебя.

Поэтому я никого не стал ждать, не стал никому пожимать руку, не стал обнимать Хелену, не стал смотреть детям в глаза.

Если это действительно она, то последнее, чего я хочу, — унести с собой собственную семью.

Я просто оседлал коня и уехал.

Теперь сижу в старой охотничьей хижине посреди леса. Припасы мне оставили у дороги. Телегу разгрузили, отвязали лошадь и ушли, не приближаясь ко мне. Только после этого я вышел наружу. Никто больше не подходит друг к другу без крайней необходимости. Еще недавно подобное показалось бы людям безумием, а теперь стало новым законом.

Я оставил приказ.

Если четыре дня подряд от меня не прилетит ни одного голубя, значит, я уже не смогу написать следующий лист.

Тогда пусть никто не входит внутрь.

Пусть просто забросят в окна горшки с напалмом и сожгут хижину вместе со мной.

Лучше погибнет один человек, чем целая деревня.

Если это действительно последние страницы моего дневника, то, наверное, стоит писать уже не о себе.

О себе пусть судят другие.

Я лучше напишу о том, что успели сделать.

Когда Лайонел понял, что болезнь передается от человека к человеку, мы почти сразу отказались искать чудесное средство. Чудес не бывает. Бывает только дисциплина, изоляция и время.

Поэтому мы написали книгу.

Наверное, самую важную книгу за всю историю Вестероса, не о королях, не о драконах, не о войнах.

О том, как пережить болезнь.

Мы подробно описали все, что я запомнил из своей прошлой жизни. Как изолировать заболевшего. Почему нельзя собираться большими толпами. Почему следует закрывать рынки и ярмарки. Почему припасы нужно оставлять у дверей, не заходя в дом. Почему одежду умерших следует сжигать, а посуду кипятить. Почему нужно мыть руки горячей водой с золой, проветривать помещения и не считать трусостью отказ пожать руку другу.

Люди должны были понять простую вещь.

Иногда величайший подвиг — это просто остаться дома.

Драконы впервые за всю историю стали оружием не войны, они стали почтой. Каждый день один из всадников поднимался в небо.

Рейна летела на Север, Бейла — в Королевские земли, Аддам — в Долину, Крапива — в Простор.

Они больше не несли огонь, они несли книги.

Сбрасывали их в замках, городах, монастырях, небольших деревнях и даже рыбацких поселках. Люди поднимали головы, ожидая увидеть смерть, а вместо этого находили свиток с правилами, которые могли сохранить жизнь.

Наверное, впервые в истории Вестероса дракон приносил надежду.

Особенно отличилась Крапива.

Когда в Староместе мейстеры начали спорить, созывать советы и искать виноватых вместо того, чтобы искать способы борьбы с болезнью, она просто посадила Овцекрада перед воротами Цитадели.

Потом спокойно сообщила архимейстерам, что если они будут совещаться еще хотя бы один день, обсуждать станет уже негде.

Не знаю, действительно ли она была готова сжечь Цитадель.

Но к вечеру наружу вынесли все трактаты о горячках, лихорадках и поветриях, какие только удалось найти за тысячелетия.

В тот день даже самые упрямые ученые поняли, что спорить можно потом.

Если останется кому спорить.

Книги получили все, даже Королевская Гавань.

Три дракона появились над столицей. Люди бросились искать укрытия, ожидая нового сожжения города.

Но вместо огня с неба полетели сотни свитков, даже Эйгон получил нашу книгу.

Пользовался ли он ею — не знаю, но совесть моя чиста.

Мы отправили копии за Узкое море, в Браавос, в Пентос, в Мир, в Лис. Даже в Дорн.

Рейна лично долетела до южных земель. Дорнийцы сперва решили, что начинается новое завоевание. А получили книгу о карантине.

Наверное, это было первое завоевание в истории, где единственным оружием стала грамотность.

Странно... Еще недавно мы объединяли Вестерос войной, теперь объединяем его болезнью, северяне, дорнийцы, западники, речники.

Даже мейстеры и септоны. Все вдруг начали делать одно и то же - не убивать, а спасать.

Потому что болезнь не знает ни знамен, ни титулов, ни веры. Для нее все одинаковы.

Лайонел...

Если ты читаешь это, значит, я все-таки проиграл, но ты не проигрывай.

Я знаю тебя. Сейчас ты наверняка сидишь среди своих склянок и рукописей, почти не спишь и снова забываешь есть.

Продолжай.

Если хоть кто-нибудь способен понять эту болезнь, то это ты, даже если умру я, даже если погибнут тысячи. Не останавливайся.

Хелена...

Прости меня.

За все вечера, когда я обещал вернуться пораньше, за все дни, когда выбирал работу вместо семьи, за то, что снова ушел молча.

Но если бы я остался... И заразил тебя...

Я никогда бы не простил себя.

Артур.

Береги мать.

Не повторяй моих ошибок.

Я слишком поздно понял, что иногда семья важнее любого государства.

Винафрид...

Продолжай смеяться.

Даже если весь мир станет холодным и серым. Кто-то должен помнить, что люди способны смеяться.

Если же я ошибся... Если через четыре дня жар уйдет... Если я вновь смогу сесть в седло...

Наверное, буду долго смеяться над этими страницами. Но если нет...

Пусть они останутся вместо последних слов. Я прожил две жизни.

Для одного человека этого более чем достаточно. Теперь остается только надеяться, что мир, который мы сумели построить, проживет дольше меня.

***

В 133 году от Завоевания, в двадцать третий день седьмого месяца, личная охрана лорда Эйвора Фрея исполнила его последний приказ.

Охотничий домик, где он добровольно запер себя после появления первых признаков болезни, был предан огню. На двери висела лишь одна записка, написанная дрожащей рукой: «Сжечь.»

Никто не вошел внутрь.

Таково было последнее распоряжение самого Эйвора.

Тело человека, сумевшего остановить войну, объединить Север, Речные и Западные земли, создать Совет драконьих всадников и изменить судьбу Вестероса, исчезло в очищающем пламени вместе с домиком.

Даже последнюю волю не осмелились взять сразу. Листы несколько дней пролежали под открытым небом, после чего были окурены дымом, промыты уксусом и лишь затем переданы семье.

Так закончилась жизнь человека, победившего многих врагов, но павшего в борьбе с тем, кого нельзя было ни увидеть, ни вызвать на поединок.

К тому времени Зимняя горячка уже опустошала Семь Королевств.

Начавшись на Трех Сестрах в конце 132 года, она уничтожила половину населения Систертона. Обезумевшие жители перебили иббенийских китобоев, которых считали виновниками поветрия, однако болезнь не знала ни мести, ни справедливости.

Из Белой Гавани она двинулась дальше.

Падали один порт за другим, Чаячий город, Девичий Пруд, Сумеречный Дол, Королевская Гавань, Хеленпорт, Эйворхолл.

Даже в Вольных городах говорили о неизвестной горячке, убивавшей быстрее войны.

Однако именно тогда впервые в истории Вестероса люди начали бороться с эпидемией не только молитвами. Еще при жизни Эйвора по всем владениям были разосланы составленные Лайонелом Фреем и мейстерами наставления.

В городах появились карантинные дома.

Прибывающие корабли больше не разгружались сразу в портах — сначала их экипажи проводили многие дни на рейде под наблюдением.

Постоялые дворы перестали принимать чужеземцев без осмотра. Рынки закрывались при первых случаях болезни.

Деревни, где появлялась горячка, временно прекращали всякое сообщение с соседями. Дом, где умирал человек, становился местом изоляции, а не местом паломничества родственников.

.

Воду приказывали брать только из проверенных колодцев.

По всему Вестеросу впервые появились люди, чьей обязанностью стало искать заболевших прежде, чем они успевали заразить других.

Особую известность приобрел Лайонел Фрей. Потеряв собственного отца, он не покинул лабораторий.

Говорили, что он спал по два-три часа в сутки. Сам вскрывал тела умерших, пытаясь понять природу болезни.

Проводил опыты с травами, спиртами, уксусом, настоями и дымом различных растений, писал новые наставления, исправлял старые, спорил с мейстерами, убеждал септонов.

Отправлял драконьими всадниками все новые и новые распоряжения.

Он не смог спасти Эйвора, но поклялся, что спасет остальных.

Позднейшие летописцы нередко писали, что именно тогда Золотой путь перестал быть лишь дорогой развития государства.

Он стал идеей, идеей, что знания стоят дороже золота.

Что дисциплина сильнее страха, что государство обязано защищать людей не только от армий, но и от голода, болезней и невежества.

Зимняя горячка унесла десятки тысяч жизней, она отняла у дома Фрей его величайшего правителя.

Но не смогла остановить дело, которое он начал. Пламя поглотило тело Эйвора Фрея.

Однако Золотой путь пережил своего создателя и продолжил вести людей вперед.

***

135й год. Королевская Гавань.

Когда войска Драконьих всадников вошли в Королевскую Гавань, они вступили не в столицу Семи Королевств, а в огромный памятник человеческому безумию.

Шесть лет назад здесь проживало около двухсот пятидесяти тысяч человек. Город был шумен, тесен и полон жизни. Теперь же на многих улицах ветер гонял пыль между заколоченными домами. Целые кварталы стояли пустыми. Там, где когда-то кричали торговцы, слышался лишь скрип вывесок. Многие дома так и остались заперты после Зимней горячки — умерли все, кто жил внутри.

Население столицы сократилось более чем вдвое – война, голод, бунты, Драконий огонь, а затем болезнь.

Все вместе они сделали то, чего не смог бы сделать ни один завоеватель.

Королевская Гавань выжила, но перестала быть прежней.

За прошедшие годы изменился весь Вестерос.

Последний дикий дракон — Каннибал — был выслежен четырьмя всадниками и после долгой охоты убит. Победа далась дорого, но она положила конец постоянной угрозе молодым драконам.

После этого Драконий Камень окончательно превратился в сердце новой драконьей державы. Именно там вновь появились Драконьи Блюстители, именно туда начали свозить кладки драконьих яиц, именно там начали выращивать новое поколение драконов.

По предложению Эйвора, еще до его смерти утвержденному Советом всадников, остров перестал считаться личным владением наследника престола.

Отныне Драконий Камень принадлежал не одному человеку.

Он принадлежал Драконьему Совету - не короне.

А самим драконам и их всадникам.

Так впервые после Падения Валирии появилась организация, существовавшая независимо от личности правящего короля.

Лорд Корлис Веларион пережил почти всех, кого любил, он пережил Рейнис, пережил Рейниру, пережил Деймона, пережил своих детей.

Но судьба все же позволила ему увидеть мир. Он собственными глазами видел свадьбу Аддама Велариона и Крапивы.

Видел, как Бейла Таргариен стала женой Томаса Фрея. Видел, как Рейна Таргариен сочеталась браком с Гаэмоном Фреем.

Эти браки не только примирили старые дома.

Они создали новые.

Кровь Таргариенов, Веларионов и Фреев смешалась, превратив политический союз в семейный.

Весной умер Эйгон II, до конца он понимал свое положение. Армии больше не принадлежали ему. Лорды давно сделали выбор.

Даже столицу удерживал лишь потому, что противники сознательно отказались брать ее штурмом во время зимы. Когда умерла Алисента Хайтауэр, последняя опора его жизни исчезла.

Он остался один, без друзей, без армии, без наследников, без надежды.

Говорили, последние месяцы он почти не расставался с кубком вина и пузырьком макового молока.

Когда его нашли мертвым, никто особенно не удивился.

Одни говорили о яде, другие — о самоубийстве, третьи — о воле богов.

Истину уже никто не искал. Всем было все равно.

После его смерти сопротивление прекратилось почти сразу. В Королевскую Гавань доставили юную Джейхейру Таргариен.

Теперь именно ей предстояло стать супругой Эйгона III, этот брак не был заключен по любви.

Он должен был похоронить саму возможность новой войны. В крови этих детей соединялись обе стороны Танца.

И именно поэтому многие называли их свадьбу последней битвой войны — только выигранной без мечей.

Когда процессия достигла Красного замка, все драконьи всадники поднялись по ступеням тронного зала.

Эйгон III уже сидел на Железном троне, он был еще очень молод, но выглядел гораздо старше своих лет, он видел, как сожгли его мать, пережил плен, пережил войну, пережил болезнь.

Теперь перед ним стояли те, кто обладал настоящей силой.

Бейла.

Рейна.

Аддам.

Крапива.

За стенами замка ожидали их драконы.

Никто не смог бы остановить их, если бы они захотели сами взять власть.

Но именно этого они делать не стали, один за другим всадники преклонили колено перед юным королем.

Не потому, что были слабее.

А потому, что государство оказалось важнее личной власти, в тот день родилась новая традиция.

Король правит людьми.

Драконий Совет хранит драконов и одно не должно подчинять другое.

Дом Фрей к тому времени уже невозможно было назвать лишь речным домом.

Браки с Таргариенами сделали его родственником Драконьего Совета.Его влияние простиралось от Севера до Западных земель.

Через Близнецы по-прежнему проходила большая часть торговли. А ученики Лайонела основывали лечебницы и мастерские в городах, пострадавших от болезни.

После смерти Эйвора именно Виктор Фрей принял на себя большую часть его государственных дел. Он не был столь изобретателен, как отец.

Но обладал другим достоинством — умением доводить начатое до конца. Под его руководством восстанавливались Западные земли. Перестраивались бывшие Железные острова, ставшие Драконьими островами.

Возвращалась жизнь в опустевшие речные земли. Шаг за шагом оживал Север.

Позднейшие историки долго спорили о том, сколько людей погибло во время Танца Драконов и последовавшей за ним Зимней горячки.

Одни называли триста тысяч.

Другие — пятьсот.

Самые мрачные говорили о миллионе погибших по всему Вестеросу.

Истину уже невозможно было установить, но в одном сходились все.

Победителей у этой войны не оказалось. Одни потеряли престол, другие — семьи, третьи — свои дома.

А весь Вестерос потерял целое поколение.

Именно поэтому окончание Танца Драконов вошло в историю не как великая победа одного дома над другим.

Оно стало началом долгого восстановления королевства, которое предстояло собирать по камню, по полю и по человеческой судьбе.

***

20 лет спустя. Винтерфел.

Бейла приземлилась на Мелеис рядом с замком, и помогла, Хелене сойти, Лунная Плясунья даже была смирной и никак не двигалась. Вряд ли престарелая леди Фрей смогла бы быть на свадьбе правнуков классическим способом, все же ей уже было за 80.

Она прожила длинную жизнь, и могла менять мир, вместе с Эйвором.

И Бейла в очередной раз удивлялась мудрости этого человека – отдав трон Эйгону Третьему она прокляла парня, но благословила себя. Трон явно был проклят.

Эйгон III воспринимается большинством как сломленный король, правивший сломленным королевством. До самого конца своих дней он был меланхоличен, ничем не увлекался, зачастую закрывался от своего народа в своей комнате, где без конца варился в своей печали.

Как король, Эйгон III пытался установить мир и достаток, но холодный характер не помог ему завоевать популярность как лордов, так и крестьянства. В последние годы своей жизни Эйгон назвал своим десницей брата Визериса.

Так как король Эйгон III презирал драконов после трагической смерти Грозового Облака и убийства его матери огнем, он хотел даже убить всех драконов, начиная интриги и тайные вторжения на Драконий Камень, но их но все войска быстро убивались.

Всадники защищали своих драконов в том числе и от короля, особенно когда у них была поддержка, нескольких королевств. Тарты все еще получают выгоду от свободных Ступеней, ведь их стерегут Веларионы. А также после войны между городами Триархии контроль стал достаточно надежным.

Когда их семья развивалась и распространялась. В том числе стало больше драконов. Больше могучих драконов и всадников. Им не нужно было воевать при дворе что разгружало психику.

- Ох…спасибо Бейла на старость лет испытала все тоже что и вы. – Хелена постарела и ослабла, но не впала в маразм это было самым тяжким видеть когда-то сильного и решительного человека таким.

Их встречали северяне и другие драконьи всадники, а также многочисленные Фрейи прибывшие на свадьбу.

Замуж за наследника Винтерфела выходила её дочь Хелена, названная в честь Хелены Фрей. Иронично, но замуж она выходила за Эйвора Старка. Криган изменил северной традиции, чтобы почтить память человека, который много сделал для Севера.

Сейчас семья собралась вновь. Аддам и Крапива продолжили дело Корлиса, стали исследовать мир благо у них были драконы. Они стали использовать советы Эйвора и размещали по пути следования небольшие фактории, где это будут путями снабжения дракона. Есть столько неисследованного тот же Соторис. И другие континенты.

Конечно они не залетали на сам континент, ведь там могут быть опасные насекомые с аналогом малярии. Так что они находили острова, вокруг острова и зарисовывали береговую линию.

Рейна тоже делала что-то подобное, что бы найти новый материк Западнее Вестероса. Тоже Закатное море скорее всего является океаном. Они тщательно находили любые острова со спин своих драконов и не летая слишком далеко, обязательно находя какой-то остров, а потом отправляли туда скот, что бы он плодился на острове.

Они станут будущими припасами дракона во время следующих исследований. Так же Гаэмон внимательно следил за всем что происходит в Закатном море, чтобы определить закономерности.

Её и престарелую леди Фрей приветствовали в Винтерфейле.

В том числе и встретили Хелену Таргариен, правнучку Хелены Фрей одна из самых молодых правнучек, на самом деле у неё была самая большая семья из возможных. Огромная семья, что стала еще больше. Бейла же занималась администрированием Драконьих Островов, и развитием того что можно развивать. Томас ей помогал, как и Гаэмон, что на Драконьих Островах основал ответвление научной школы своего отца.

Теперь из-за того, что были рядом драконы можно было вести свои эксперименты. Особенно важен был высокотемпературный огонь.

Они проводили много экспериментов и теперь у них есть даже паровой насос в шахтах. Так что мир постепенно идет в новую эру… эру прогресса.

Новую эру Золотого пути. У них уже больше 20 драконьих всадников. Хоть Аллин не смог оседлать дракона его дети смогли, это могло подтверждать, что отцом Аддама и Аллина мог быть и Лейнор а не Корлис.

Но самое главное это что началось развитием мира – Драконьи Всадники перестали жить по андальским правилам и сформировали свои.

Это самое важное для прогресса и для будущей войны с Иными.

***

Одними из гостей на свадьбе являлись принцесса Нимерия Мартелл и её муж – Аурелий Таргариен. Сын Рейны и Гаэмона, видя, что Вольные Города составляющие Триархию восстанавливаются, и как дети Эйгона демонстрируют желание прославится войной она приняла решение – собственное и взвешенное. Обсудив это в семейном кругу – сделать Дорну предложение, от которого сложно было отказаться.

Она лично прилетела в Солнечное Копье и предложила своего сына что стал в 12 лет всадником Вермитора как будущего мужа Нимерии… С правом у их детей иметь драконов.

Двор был в ярости, но это принесло мир.

Предложение было щедрым, учитывая, что они формально становились частью Семи Королевств, но правители Дорна остаются принцами или принцессами.

Но не только мир был целью Рейны, но и близость Солнечного Копья к Ступеням. Базирующийся там флот и драконы обеспечат безопасность судоходства.

А еще это хорошая база для драконов что летят к Летним Островам. На пути они находили мелкие острова где строили базы, ведь дракону сложно пролететь тысячу километров за день.

Через сеть кораблей Веларионов удается организовывать базы снабжения драконов. А те их всегда прикрывают.

Браавос помог им восстановить свой флот в обмен на продолжению охраны Ступеней без пошлин.

Лис и Рогаре пытались испытать Таргариенов. Принц Визерис был жив, жил в Лисе и даже имел жену и Рогаре. Лис сказал, что Таргариены за возвращение своего представителя должны отдать 100 тысяч золотых драконов и держать в Банке Рогаре столько же сколько и в Железном Банке.

Драконьи всадники использовали браавосцев что бы те на остров в 100 километрах от Лиса привезли много овец.

Спустя неделю с этого острова взлетело четыре дракона и атаковали небольшую рощу. А на дворец Лиса опустился парашют с сообщением что если Лис не вернет принца Визериса… Лис падет перед Волантисом и драконами.

Через месяц принца Визериса встречали в Королевской Гавани. Как и его семью Рогаре все же решили играть в политику по-крупному. И хотели что бы их представили стали всадниками драконов. Поэтому 12 летний Визерис был женат на 19 летней Ларре Рогаре.

Хотя Ларра переехала в Красный замок со своим мужем, сердцем она оставалась в Лисе. Хотя двор и горожане души не чаяли в Визерисе, о его жене-лиснийке нельзя было сказать того же. Леди Ларра даже не пыталась учить общий язык, понимая на нем лишь несколько слов и предпочитая сообщать о своих желаниях через переводчиков. Все ее фрейлины были лиснийками, равно как и прислуга. Наряды ее тоже все были из Лиса, даже белье: корабли ее отца доставляли ей последние лиснийские моды трижды в год. У нее даже была собственная стража. Лиснийские мечники охраняли ее денно и нощно.

Все это двор и королевство, возможно, и приняли бы со временем, не упорствуй леди Ларра в своем желании поклоняться собственным богам. Фрейлины, слуги и стражники Ларры иногда присоединялись к ней для отправления этих странных, древних культов. Кошек настолько часто видели вбегающими и выбегающими из ее покоев, что пошли разговоры, будто это ее шпионы, мурлыкающие ей своими тихими голосами обо всем, что происходит в Красном замке. Говорили даже, что Ларра сама умела превращаться в кошку, лазавшую по городским канавам и крышам. Вскоре поползли и более темные слухи. Служители Индроса будто бы обладали способностью при совокуплении превращаться из мужчины в женщину и из женщины в мужчину, и шептались, что ее светлость частенько пользуется этой возможностью во время сумеречных оргий, чтобы посещать бордели на Шелковой улице как мужчина. И всякий раз, когда случалось пропасть ребенку, невежды глядели друг на друга и говорили о ненасытно жаждавшем крови Саагейле.

Но Бейлу это не интересовало, да и все равно дом Рогаре пал из-за Безликих Браавоса.

В столице постоянно творилось что-то безумное. Там была даже осада замка силами Десницы, очередного. Там все опять решила проблему Крапива.

С каждым сообщением из столицу она убеждалась – не стоит там вообще быть.

Они строили именно региональные союзы, и тренировались подальше от столицы.

Вот и тут была именно их сила. А столица… столица бесполезна. Только создает напряжение.

Эйгон и Визерис знали, что без могущественных драконов они ничто. Так что Визерис пытался обзавестись драконом – ему никто не мешал. Даже пытался приблизится к дракону своей матери, но Сиракс явно не хотела никого видеть. Так что Визерис чуть не обгорел. А Утро стала драконом еще одной дочери Рейны.

За 20 лет они сделали хорошую работу. От четырех всадников теперь есть 20. Сейчас явно был рассвет драконов. Да большинство были маленькими. Но это было будущим.

Их будущим.

Так же были заключены договора с Вольными Городами об защите от доткракийцев.

Драконы — это серьезный аргумент. Да и деньги на содержание драконов лишними не бывают. Особенно для того что бы эти самые всадники не чувствовали себя обделенными и лишёнными всего.

***

Хелена медленно идет по двору Винтерфелла. Повсюду бегают дети – правнуки, праправнуки.

Потомки Таргариенов, Старков, Фреев, Веларионов.

Драконьи всадники.

Она смотрит на них и вдруг замечает мальчишку лет семи.

Тот сидит на бревне и что-то очень сосредоточенно рисует углем.

- Что ты делаешь?

- Дедушка говорил, что если правильно сделать котел...

И дальше начинает объяснять какую-нибудь совершенно безумную идею про пар, шестерни и давление.

Хелена улыбается. Потому что слышит не мальчика.

Она слышит Эйвора.

И понимает простую вещь, Эйвор Фрей умер двадцать лет назад.

Но Золотой путь не закончился. Он просто перестал принадлежать одному человеку.

Теперь его продолжали сотни людей и именно это стало его настоящим наследием.

Они прожили жизнь не зря.

***

298 год.

Эддард Старк спешил к своему брату что бы сообщить о том что произошло во время патрулирования – он показывал своим детям как следует совершать обходы. И они встретили дезертира Ночного Дозора, и он кричал об Иных.

Эддард его взял и довез до Винтерфелла. С ними был сын его сестры Деймон Таргариен. И тот отнесся к этому дезертиру серьёзно и стал его расспрашивать.

- Ты думаешь он серьёзен, а не просто трус? – спросил сын Эддарда – Робб.

Деймон выглядел как истинный Старк, все из-за его матери – Лианны сестры Эддарда. А еще из-за принца-дебила Рейгары Таргариена.

Целые эскадрильи драконов тогда летали туда-сюда что бы узнать, что за безумие задумал этот придурок. А ему вторая жена нужна была.

Это хоть и было унижение для всех Старков, но отец Эддарда как-то договорился обо всем. Так же успокоили Мартеллов, ведь первая жена была Рейгара была из них. В итоге все удалось решить. Хотя… из-за сложных родов, Лиана больше не могла зачать. И это вызвало еще одну ужасный конфликт, однако Драконий Совет разобрался с этим безумием.

- Да. – Коротко сказал Деймонд. И это насторожило всех. По дороге они нашли умирающую лютоволчицу и забрали себе её потомство. Деймонду достался белый лютоволк.

- У тебя же есть дракон, они не поссорятся? – поддели друг друга двое близких кузенов.

- Мелеис очень добрый дракон.

Да Деймонд ездил на легендарной Красной Королеве. Один из тех немногих случаев в истории, когда у королевской семьи после Танца был дракон. И не просто дракон, а легендарный – один из самых больших.

- Ты же в курсе что она легенда так же как и Беларион. Что она жгла пиратов, войска «зеленых», дотракийцев, и работорговцев, кровавых магов.

- Никогда не слышал, наверное, все от того что я не читал… - Ухмылялся Деймонд. Да есть специальный бестиарий с подвигами драконов. И если Овцекрад и Морской Дым знамениты как исследователи, то Мелеис воин. Что сокрушает врага.

- Ха-ха-ха!!!!

Эддард встретил у входа в замок свою жену – Эшару Дейн, и передал детей ей и поспешил к брату – Брандону, Деймону поспешил за ним. Он сообщил о том, что говорил дезертир.

- Что думаешь? – И это вопрос был адресован Деймонду.

- Я не знаю… если все пришло…

- Брат ты можешь мне сказать, о чем это все? – Эддарду не нравилось, что он ничего не понимал.

- Я допрошу этого дезертира и разошлю это всем всадникам драконов. – Сказал Брандон. – Тебе брат стоит узнать почему я не снял бошку Рейгара хоть и очень хотел. Когда-то давно еще во время Танца Деймон Герой передал пророчество Эйгона Завоевателя. О том, что однажды могут вернутся Иные. Он сам в него не верил, но вот Эйвор Фрей поверил с тех самых пор Старки, и всадники драконов несут клятву – в один из дней, когда Иные появятся сокрушить их. Рейгару было видение о том, что нужен потомок Таргариенов и Старков для этой войны. Я не снес ему голову, все из-за шанса что это может быть правдой. И ты принес эту весть.

- Но….

- Деймонд знает, мы все узнаем где-то в 13. – Сказал Брандон. В углу его кабинета стояли дневники Эйвора Фрейя.

Следующим днем во все концы света полетели вороны с сообщением: «пойман дезертир утверждает возврат Иных. Идет проверка. Уровень боеготовности - 4».

Это сообщение было на языке Земли.

63 драконьих всадника должны были скорректировать свои планы и вернутся на Драконьи Острова, даже из-за Закатного Моря где уже 100 лет есть колония Вестероса в Новых Землях. Новом континенте. За 100 лет с открытия опытные моряки нашли путь в этом им помогли драконы. И там была собственная колония, управляемая всадниками Драконов.

Так же было и в Эссосе. Много лет назад многие из Вольных Городов были сокрушены. Это был великий союз Всадников Драконов и Браавоса. Все что бы искоренить рабство. Так же это было хорошим способом занять всадников драконов.

Завоевание до самых Костяных Гор с созданием Конфедерации – Союза городов и стран, что стало торговым партнером Вестероса, хотя у них есть противоречия, в том числе и экономические они редко вступают в войну. И развивают науку и искусство.

После освобождения рабов в Эссосе появился огромный внутренний рынок с перестройкой экономики. Это был болезненный процесс что идет до сих пор.

Дотракийцы же… их больше нет. А сокровища Ваэс Дотрак были разграблены объединённой Армией Вестероса и Эссоса. Это как создало экономический кризис с инфляций золота, так и подтолкнуло к новым изобретениям.

Институты Лайонела Фрейя стали распространятся по миру. И Цитадель стало в целом одним из университетов и им стоило изменить подход что бы сохранить студентов.

И люди у власти знали о пророчестве и даже другие маги это подтверждали. Так что все знали и передавали знания об Иных.

Теперь все это стало куда более точным. Еще нужно проверить и если подтвердиться нужно собирать армию.

И 63 дракона будут кстати. Хотя может 66 – Дейнерис сестра Эйгона смогла каким-то образом возродить 3 яйца. 66 драконов это абсолютная сила. Хотя когда-то Валирия выставила на бой – 300.

***

Далекая Далекая Галактика.

Краснокожая твилечка вошла на мостик флагмана оперативной группы которой она должна будет командовать на её поясе висел световой меч показывающий то что она явно являлась адептом Силы. Хотя сама она себя считала джедаем, несмотря на то что Совет изгнал её из Ордера за вполне очевидные вопросы они ожидали только слепого подчинение своему авторитету, только она никогда не следовала ни за какими авторитетами и предпочитала думать своей головой. Вместо того что бы уповать на мудрость Совета. Именно поэтому на её броне теперь есть шестигранник КНС.

[ image3 ]

В раздражении она зашла на мостик и остолбенела. На стене был треглавый дракон Таргариенов.

И мужчина в капитанской белой форме лишь улыбался, когда её увидел. Он был из той же расы что Севранс Танн его красные глаза вызывали дискомфорт.

[ image4 ]

- Когда узнал что кто-то назвал мой корабль «Мелеис» обрадовался что нас вновь свела судьба и Сила, что ж… покрасим его в красный? Хотя много краски придется использовать все же 2 километра.

- Э? – Да она была слегка шокирована прям как тогда, когда над ней склонились краснокожие демоны. Без волос и ушей, и она сама была очень маленькой. И только спустя время она поняла, что орет. Может из-за этого её отдали джедаям?

- Что не рада видеть старого друга? - Офицер КНС приложил ладонь к сердцу. – А я ведь так старался. Ты представляешь, как подчиненным сложно объяснить, что такое дракон? Но ладно я дам подсказку – Деймон придурок потому что думает, что я достаю мешки с зерном из воздуха и не могу доставать быстрее.

- Эйвор!!!! – Твилека его обняла… рада видеть была друга.

- Собосен'айрен'валор. – представился он.

- Что?

- Это теперь мое имя.

- Ты… издеваешься….

- Вся моя раса это делает. – Чисс улыбнулся. – Не боспокойся никто не может его произнести. А как врагам будет трудно меня проклинать.

- Они справятся. Так ты…

- Эпидемия 132го года, мы едва справились, я надеюсь что справились, я сбежал в хижину лесника и там скорее всего и умер перед этим дав приказ себя сжечь. Когда умру. Эпидемия была после войны.

- Значит… мы выиграли? – Спросила Рейнис, желая знать, что её жертва не была напрасной.

- Знаешь я тут придумал кресло для командира. Тебе лучше сесть. – Сказал Эйвор.