2 луна 130го года. Божье Око

Лагерь Фрейев и Маллистеров был рядом, по сути они представляли собой одну армию в 6 тысяч человек под общим командованием Эйвора Фрейя, тот хоть и был стар все еще сохранял свои навыки, и самое главное силу, что бы командовать своими подразделениями.

В лагере были Артур Фрей и Лаймон Маллистер, пора было продемонстрировать все свои навыки особенно в бою с достаточно сильным и опытным врагом. Никакого общего командования не могло существовать, Западную Армию окружили с трех сторон, только окружение 30 тысяч — это серьезное действо. Весь обоз, и площадь контроля Леффорда было несколько километров, и командовать на таких дистанциях трудно, так что существовали больше оперативные командования.

- Они прижаты к озеру, благо то большое 100 километров в ширину, и 140 к длину, так что из Харренхола могут не увидеть из-за кривизны земли. – Сказал Эйвор.

- Однако Эймонд может взлететь и облететь все вокруг, и понять, что мы тут. – Сказал Артур.

- Ты прав. – Согласился с сыном Эйвор. – Так что стоит нападать, и оно будет завтра.

- Это напоминает, как то что ты рассказывал нам в детстве, об Ганнибале Барка, мы повторяем Канны, это будет истребительная битва. Им некуда бежать. – Сказал Лаймон Маллистер, внук Эйвора.

- Да. И это будет кроваво, им некуда отступать, и они в отчаянии, единственный пусть спасения разгромить одну из группировкой, остается постараться что бы не были мы.

- Будет бросаться в них сосудами с напалмом? – Спросил Артур.

- Я предпочитаю оборонительную доктрину, но мы как и все должны наступать, разве что может использовать телеги, как прикрытие и передвижную стену, а впереди будут идти войска с щитами и длинными алебардами.

Армия Фрейев и Маллистеров строилась по римскому примеру, но с теми же алебардами и арбалетами. Никаких легионов у Эйвора не было, слишком мало людей, а также бессмысленно. Но вот сотни были, и они были довольно хорошо организованы, как и кавалерия, рыцарская конница. Она была достаточно дисциплинирована, помимо обычной конницы были аналоги степных кочевников, что быстро могут перемещаться по полю боя и стрелять с лука.

Это была легкая кавалерия, так же были различные мощные подразделения тех же арбалетчиков. Еще у него были легкие скорпионы на некоторых телегах, что бы атаковать из-за спин солдат. Можно даже навесом.

Эйвор любил инженерные придумки, так как не любил терять людей, и они это знали.

- Да. – Сказал Эйвор сыну. – Завтра мы используем все что у нас вообще есть, абсолютно все. Каждый трюк, каждую тактику, вообще все.

Еще они учитывали то что должны были сохранять свои войска, а не победить. Речные Земли выгорели, и орды бандитов пойдут к Фрейям и нужна сильная армия, но еще и рациональность говорила – все не будет просто.

Одних только рыцарей среди западников было несколько тысяч, не говоря уже о пехоте, и лучниках. Хотя СОБР некоторые телеги с теми же стрелами сожгли, но это была лишь капля в море.

Оборона западников была серьезной, это не был просто лагерь, это была миникрепость.

Оборона западников уже мало походила на обычный походный лагерь. За несколько дней люди Леффорда успели превратить его в настоящую полевую крепость.

Весь обоз был согнан в огромное кольцо. Тысячи повозок поставили колесо к колесу, соединяя цепями, бревнами и канатами. Между ними насыпали земляные валы, укрепили их мешками с песком, корзинами с камнями и всем, что только можно было найти поблизости. Даже перевернутые телеги становились частью стены.

Перед лагерем выкопали несколько линий рвов. Землю выбрасывали внутрь укреплений, образуя невысокий вал, на котором уже стояли лучники и арбалетчики. В некоторых местах в землю вбили тысячи заостренных кольев. Другие участки усеяли железными "чесноками", чтобы затруднить атаку конницы.

Там, где местность позволяла, западники валили деревья, создавая завалы. Огромные дубы и вязи ложились хаотичной стеной, превращая подступы в лабиринт из переплетенных стволов и ветвей. Каждое дерево означало, что атакующий строй потеряет порядок еще до начала рукопашной.

Позади укреплений стояли рыцари.

Не в седлах.

В этот раз большинство тяжелой конницы спешилось. Боевые кони были слишком ценны, чтобы погибнуть под градом стрел еще до контратаки. Их отвели ближе к озеру, где оруженосцы держали животных готовыми к тому моменту, когда появится возможность для удара.

Рыцари же заняли позиции там, где ожидался главный натиск. Закованные в сталь люди образовывали своеобразный резерв, способный закрыть любой прорыв.

Старый Хамфри Леффорд понимал цену времени.

Он уже не рассчитывал разбить объединенную армию Речных земель и Севера. Слишком поздно. Слишком велико было окружение.

Но он прекрасно понимал другое. Каждый прожитый день приближал Вхагара.

Если удастся удержаться два дня — возможно, прилетит принц Эймонд.

Три дня — почти наверняка.

А когда в небе появится самый большой дракон мира, окружение само превратится в ловушку уже для речников.

Поэтому каждый ров, каждый кол, каждая телега означали еще несколько минут сопротивления.

В центре лагеря стояли запасы зерна, скот, походные кузницы и полевые госпитали. Здесь же находились последние резервы. Несмотря на усталость, дисциплина сохранялась. Люди понимали, что отступать больше некуда. Позади плескались холодные воды Божьего Ока. Впереди стояли три армии.

Получалось странное положение.

Обычно осаждали замки.

Теперь же целая армия сама превратилась в осажденную крепость. И именно это больше всего не нравилось Эйвору.

Штурм укрепленного лагеря всегда обходился дороже, чем оборона. Даже окруженный противник обладал преимуществом: ему не нужно было наступать. Достаточно было ждать, пока атакующие сами пойдут на стены из телег, кольев и копий.

А время...

Времени как раз и не было.

Каждый лишний час увеличивал вероятность того, что где-то высоко над облаками появится огромная тень Вхагара. Тогда все расчеты, вся логистика, все победы последних месяцев перестанут иметь значение.

Поэтому завтра должно было стать днем, когда погибнет одна из крупнейших армий Западных земель.

Иначе погибнут они сами.

***

- Мои воины! – Голос Эйвора Фрейя разнеся по полю боя. Несмотря на то что ему было под 60, он все еще сохранял силу, и самое главное контроль над своими солдатами. И они смотрели на того, кто создал в их владениях достойную жизнь.

Именно сейчас окупались все вложения в свои владения, ведь они должны сражаться и за свои дома.

- Перед нами могучая армия, но это армия завоевателя. Они не жили на этой земле, они пришли сюда грабить и убивать. Мы же будем жить на этой земле. Мы, наши дети и дети наших детей. Вы сражаетесь за будущее.

Эйвор медленно обвел взглядом ряды.

- Многие из вас знают меня больше двадцати лет. Кто-то строил вместе со мной мосты. Кто-то копал каналы. Кто-то проклинал меня, когда я заставлял таскать камни и рыть дороги. Кто-то считал, что старик сошел с ума, когда требовал строить амбары больше, чем кажется нужным.

По строю прокатился негромкий смех.

- А теперь скажите... кто оказался прав? - Ответом стал уже более уверенный гул. — Я никогда не просил вас делать то, чего сам не готов был сделать. И сегодня тоже не прошу. Сегодня я встану рядом с вами.

Он указал рукой на западную армию.

- Они считают нас очередными речниками. Думают, что стоит прорвать строй — и остальные побегут. Пусть думают.

Эйвор сделал небольшую паузу.

- Они не знают, кто мы.

Теперь голос стал жестче.

- Мы не пришли за их землями! Мы не пришли за их золотом! Мы не пришли жечь их дома! Они пришли жечь наши!

Он медленно поднял руку в сторону далекого запада.

- Там, за их спинами, стоят их замки. Пока они здесь — Арно и Виктор берут один за другим их владения. Пока они стоят здесь — железнорожденные разоряют их побережье. Пока они стоят здесь — их собственный дом умирает.

Теперь Эйвор показал себе за спину.

- А за нашей спиной стоят ваши жены. Ваши матери! Ваши дети! Ваши поля! Ваши мельницы! Ваши сады! Ваши дома! Поэтому сегодня мы сильнее!

Несколько мгновений стояла тишина.

- Потому что человеку легче умереть за славу! Но гораздо труднее победить ради дома! - Он перевел взгляд по строю. - И именно поэтому победим мы!

Несколько сотен копий одновременно ударили древками о землю. Гул прошел по всему строю.

Эйвор дождался, пока он стихнет.

- Сегодня не будет героев. - Многие удивленно подняли головы. - Мне не нужны герои. Герои обычно погибают. Мне нужны ветераны!

Он ткнул пальцем в западников.

- Убейте врага! Прикройте товарища! Выполните приказ! Вернитесь домой! Вот это и будет победой!

Он опустил руку.

- А теперь... - В его голосе вновь появилась спокойная уверенность человека, который много лет подряд выигрывал не красноречием, а расчетом. — Покажем львам, почему через Близнецы никто не проходит без моего разрешения.

- БАААААААРРРРРАААА!!!! – Над строем разразился крик римских легионов.

И войска двинулись вперед.

***

На рассвете над Божьим Оком поднялся густой белый туман. Он стелился над водой и низинами, скрывая движения целых сотен людей. Лишь, когда первые лучи солнца пробились сквозь дымку, над всеми тремя армиями одновременно затрубили рога.

Приозерная битва началась.

Войско Западных земель встретило удар сразу с трех направлений. С севера наступали северяне лорда Родерика Дастина — суровые Зимние Волки, пришедшие на юг не ради добычи, а ради собственной смерти в бою. С востока медленно надвигались речные знамена Талли, Пайперов, Блэквудов, Вэнсов и Фреев. Южное кольцо удерживали потрепанные предыдущими боями дружины Длиннолиста, к которым подошли свежие силы Простора Речных земель.

Леффорд оказался в ловушке.

Отступать было некуда. За спиной лежали холодные воды Божьего Ока. Впереди смыкалось кольцо.

Однако западники были далеко не сломлены.

Большинство этих людей прошло уже несколько сражений, выдержало Красный Зубец и долгий марш через Речные земли. Их рыцари были одними из лучших во всем Вестеросе, а дисциплина латной пехоты позволяла раз за разом отбивать первые атаки.

Именно поэтому первые часы битвы превратились не в наступление, а в чудовищную бойню.

**

На северном участке Родерик Дастин исполнил данное заранее обещание.

Зимние Волки попросили право идти первыми и получили его.

Не дожидаясь подхода остальных частей, несколько тысяч северян молча двинулись вперед. Не звучало боевых песен, не слышалось криков. Лишь тяжелый топот сапог и глухой стук топоров о щиты.

Первая атака захлебнулась в лесу западных копий, вторая прорвала передний ряд, третья заставила западников пятиться, четвертая была отбита контратакой рыцарской конницы, пятая превратилась в рукопашную схватку, где уже никто не различал строев.

Каждый раз северяне откатывались назад, оставляя на земле сотни тел.

И каждый раз снова строились, никто не бежал.

Воины, пришедшие умирать, не знали страха перед смертью.

**

Тем временем северо-восточное крыло двигалось иначе. Эйвор Фрей не собирался платить за каждый шаг сотнями жизней.

Его пехота продвигалась медленно, впереди шли тяжелые щиты.

За ними длинные алебарды. Еще дальше арбалетчики, выпускавшие залп за залпом поверх голов первых рядов.

Между сотнями непрерывно двигались небольшие повозки со скорпионами. Легкие метательные машины били навесом, отправляя тяжелые болты туда, где рыцарские доспехи уже не спасали.

Каждая сотня знала свое место, каждый командир видел соседние подразделения.

Если западники пытались атаковать один участок, соседние сотни сразу смыкались, превращая прорыв в ловушку.

**

Лаймон Маллистер находился в центре линии.

Он наблюдал, как несколько десятков рыцарей Запада собрали силы для мощного удара.

- Кавалерия!

Предупреждение прозвучало раньше, чем противник успел разогнаться. Передний ряд мгновенно расступился.

В землю ударили заранее приготовленные железные рогатины. Следом длинные алебарды наклонились вперед. Рыцари врезались в строй на полном скаку, несколько лошадей рухнули сразу.

Еще десятки напоролись на древки.

Опрокинутые всадники еще пытались подняться, когда сверху обрушились удары алебард. Контратака захлебнулась за считанные минуты.

**

На левом фланге Артур Фрей действовал гораздо агрессивнее.

Увидев, что часть западной пехоты увлеклась схваткой с северянами, он приказал своей легкой кавалерии обойти их по заболоченному берегу.

Легкие всадники осыпали строй стрелами. Стоило противнику повернуться к ним, как основная пехота Артура ударила в освободившийся бок.

Строй раскололся, сотня за сотней западники начали отходить.

Именно этого Артур и добивался, он не преследовал, он лишь медленно расширял брешь.

Он колол и бил, показывая, что администраторы все еще могут быть воинами. Подобно мифическому Артуру, он рубил всех на своем пути, ведя рыцарей дома Фрейев в бой, сокрушая строй врага.

- БАААААРРРРРАААА!!!!

И с этим кличем он сбил западного рыцаря с коня, и его пехотинцы тут же добили его алебардами. Это был истребительный бой. Было не до пленения, всех, кто падал добивали, теми же ударами по голове.

**

Сам Эйвор находился там, где становилось опаснее всего. Несколько раз рыцари Ланнистеров предпринимали попытку прорваться именно через его участок.

Он заранее этого ожидал.

Телеги вновь сомкнулись цепями, превращаясь в деревянную стену. Между ними встали первые ряды тяжелой пехоты, подняв высокие щиты. Из-за их спин почти в упор ударили арбалеты. Несколько коней рухнули еще до столкновения, увлекая за собой закованных в сталь всадников. Остальных встретили десятки длинных алебард.

Но рыцарская конница была создана именно для того, чтобы проламывать строй.

Первая волна захлебнулась.

Вторая уже сумела вклиниться между телегами.

Несколько западников прорвались внутрь обороны, где мгновенно началась ожесточенная свалка, в которой длинные древки уже только мешали, а решали все меч, топор и кинжал.

Именно туда направил коня Эйвор.

Старый лорд не кричал и не размахивал знаменем. Он просто увидел, где трещит строй, и оказался там раньше, чем успели добежать ближайшие сотники.

Первого рыцаря он встретил ударом копья прямо в грудь, сбрасывая того с седла. Древко треснуло, и Эйвор, даже не пытаясь удержать обломки, выхватил меч.

Второй противник оказался моложе почти втрое. Юноша рубил быстро, полагаясь на силу и молодость, но старый лорд пережил слишком много, чтобы соревноваться в скорости. Он принял удар на щит, шагнул внутрь, лишая противника пространства для нового замаха, и коротким уколом под мышку нашел щель в латах.

Юноша рухнул, захлебываясь собственной кровью.

Третий успел ударить сверху. Сталь с оглушительным звоном скользнула по шлему Эйвора, заставив того на мгновение пошатнуться. Мир перед глазами поплыл, но руки продолжали работать сами. Щит ударил рыцаря в лицо, ломая нос, а следом меч рассек горло в месте, где горжет неплотно прилегал к шее.

Кровь брызнула на поседевшую бороду Фрея, вокруг него уже кипела рукопашная.

Фрейевские латники дрались с каким-то почти упрямым ожесточением. Они не собирались отступать ни на шаг, потому что рядом с ними бился их собственный лорд.

Он строил их дороги, он вытаскивал их семьи из голода, он хоронил их павших.

Теперь настала их очередь закрыть его собой. Каждый раз, когда западникам казалось, что они вот-вот прорвут строй, навстречу им вставали новые щиты.

Каждый раз, когда падал один фрейевец, его место занимал другой.

Никто не отходил, никто не оглядывался назад.

Они были тем оружием, которое Эйвор ковал десятилетиями — не в кузнице, а мирной жизнью, справедливым судом, сытыми зимами и исполненными обещаниями.

Западники дрались за приказ.

Фрейи дрались за человека.

Сам же Эйвор, несмотря на возраст, продолжал двигаться вперед. Адреналин заглушал боль в пояснице, старые раны молчали, а тело будто вспоминало молодость. Позже он еще долго будет проклинать себя за эту безрассудную ярость, несколько дней не сможет толком разогнуться, но сейчас старый лорд был подобен разъяренному кабану, которого невозможно остановить.

Он не искал поединков, он просто шел туда, где становилось тяжелее всего.

И всякий раз строй выпрямлялся вслед за ним.

**

К полудню давление трех армий начало сказываться, воинство Леффорда постепенно сжималось.

Позади оставалось все меньше суши, все чаще люди дрались уже по колено в воде.

Лучники теряли возможность вести огонь, кавалерия почти перестала существовать.

Рыцари, сброшенные с коней, продолжали бой пешими. Многие предпочитали погибнуть с мечом в руках, чем просить пощады.

Когда солнце стало склоняться к закату, сопротивление превратилось в отдельные очаги.

Одни западники бросались в Божье Око, надеясь переплыть огромное озеро, большинство погибало.

Тяжелые доспехи быстро утягивали их на дно, других настигали стрелы.

Третьих добивали уже среди камышей, вода у берега окрасилась в густой темно-красный цвет. Именно тогда родилось название, которое позже переживет всех участников битвы - Рыбья Кормежка.

**

Победа осталась за «черными», но никто не праздновал.

На поле осталось лежать несколько десятков тысяч человек.

Северяне потеряли свыше двух третей своего войска. Из пяти атак Зимних Волков каждая стоила им сотен жизней.

Однако ни разу они не обратились в бегство.

Даже бывалые речные лорды потом признавались, что никогда прежде не видели людей, которые настолько спокойно принимали собственную смерть.

Сам Родерик Дастин позже скажет лишь одну фразу:

- Они получили то, за чем пришли.

А Эйвор, объезжая поле после боя, не чувствовал радости победителя. Он лишь молча смотрел на тысячи тел, устилавших берега Божьего Ока. Еще одна армия исчезла. Еще одно королевство потеряло своих сыновей.

Победа была достигнута именно так, как он и опасался: безупречно с военной точки зрения — и чудовищно с человеческой.

Берег озера превратился в огромное кладбище. Между камышами плавали тела людей и лошадей, выброшенные на мель щиты и обломки копий. Вода, еще утром прозрачная, приобрела бурый оттенок. Местами она была настолько густо покрыта мертвецами, что казалось, по ней можно пройти пешком.

Недаром пережившие эту бойню солдаты дали ей другое имя.

Рыбья Кормежка.

Армия Западных земель перестала существовать.

Тысячи рыцарей, оруженосцев, латников и лучников остались лежать у Божьего Ока. Лишь немногие сумели скрыться в лесах, но организованной силы Ланнистеров больше не было.

Однако победители заплатили за нее страшную цену.

Фрейи и Маллистеры потеряли около двух тысяч человек. Из Зимних Волков, пришедших с Родериком Дастином на юг искать достойную смерть, осталось не более двух тысяч воинов. Почти две трети северян навсегда остались на берегах озера.

Речные Земли пострадали еще сильнее.

После бесконечной череды сражений от их собственных знамен осталось около шести тысяч человек. Погибли многие лорды, наследники, рыцари и опытные сержанты — люди, которых невозможно заменить одним новым набором крестьян.

Когда вечером собрался военный совет, спорить почти не пришлось.

Все понимали одно и то же.

Собрать новую большую армию Речные Земли уже не могли.

Даже победив, они оказались истощены до предела.

Поэтому было принято единственно разумное решение.

Основные силы расходились.

Северяне, Фрейи и Маллистеры забирали своих раненых, погибших, обозы и добычу и отходили к переправам через Красный Зубец и к Эворхоллу. Остальным предстояло перейти к малой войне — разрушать переправы, нападать на обозы, уничтожать разведчиков, не позволяя врагу навязать новое генеральное сражение.

Это уже была не война армий.

Это становилась война на истощение.

Эйвор не возражал.

Напротив, именно к этому он и стремился с самого начала. Война была выиграна не тогда, когда уничтожили западную армию. Она была выиграна тогда, когда у «зеленых» осталась лишь одна крупная полевая армия — войско Штормовых Земель. С запада больше никто уже не придет.

Оставался Эймонд.

Оставался Вхагар.

И пока самый старый дракон мира был жив, никто из присутствующих не позволил себе назвать эту войну оконченной.

***

Когда вести о гибели лорда Джейсона Ланнистера и полном уничтожении западной армии у Божьего Ока достигли Железных островов, Далтон Грейджой окончательно перестал сдерживать своих людей.

До этого Красный Кракен действовал расчетливо. Он наносил удары по побережью, сжигал отдельные гавани, захватывал торговые суда и небольшие замки, испытывая оборону Западных земель. Теперь же препятствий почти не осталось.

Вся военная сила Ланнистеров погибла далеко на востоке.

Далтон решил, что настал час великой жатвы.

Сотни длинных кораблей один за другим покидали гавани Железных островов. Они расходились небольшими эскадрами, чтобы одновременно ударить по всему западному побережью. Каждый капитан знал лишь одно — брать все, что можно унести, и сжигать то, что невозможно увезти.

Западные Земли погрузились в хаос.

Главной целью Красного Кракена стал Ланниспорт.

После гибели Джейсона Ланнистера леди Джоанна Ланнистер сумела быстро понять положение своего дома. Она не пыталась удерживать город. Все имеющиеся силы были отведены за стены Кастерли-Рока, ворота которого наглухо закрылись перед лицом надвигающейся катастрофы.

Решение оказалось единственно возможным.

Кастерли-Рок был почти неприступен.

Ланниспорт — нет.

Жители города остались предоставлены собственной судьбе.

Флот Ланнистеров попытался дать бой в гавани.

Сражение продолжалось недолго.

Железнорожденные превосходили противника числом, опытом морского боя и яростью. Их длинные корабли легко обходили тяжелые торговые суда, брали их на абордаж или поджигали горящими стрелами. Очень скоро вся гавань превратилась в огромное пылающее кладбище кораблей.

Горели мачты.

Лопались просмоленные борта.

Паруса вспыхивали словно сухая солома.

Дым был виден за многие десятки лиг.

Вместе с кораблями погибла и морская торговля Западных земель.

Когда последние защитники были перебиты, началось то, ради чего пришли железнорожденные.

Грабеж.

Склад за складом вскрывались амбары.

На корабли грузили золото, серебро, ткани, вино, железо, инструменты, дорогие изделия ремесленников и бесчисленные товары, прибывшие в Ланниспорт со всех концов моря.

Особенно ценным трофеем оказалось зерно.

Пока большая часть Вестероса воевала, урожай становился дороже золота.

Каждый захваченный мешок означал, что зимой будут сыты сами железнорожденные — и будут голодать жители материка.

Но страшнее всего оказалась судьба людей.

Для капитанов Железных островов женщины были такой же добычей, как золото или серебро.

Сотни девушек и молодых женщин увели на корабли в качестве соляных жен. Матери больше никогда не увидели дочерей, мужья — своих жен, дети — матерей.

Среди пленниц оказались даже любовница покойного Джейсона Ланнистера и рожденные от нее незаконорожденные дочери.

Для железнорожденных происхождение ничего не значило, добыча есть добыча.

Не ограничившись Ланниспортом, Далтон повел свои корабли дальше вдоль западного побережья.

Почти пал Кейс.

Пока речные лорды и северяне праздновали уничтожение армии Ланнистеров, сами Западные земли переживали собственный конец света.

Дороги заполнили беженцы, рыбацкие деревни исчезали за одну ночь.

Прибрежные замки отчаянно закрывали ворота, понимая, что помощи ждать больше неоткуда. Там, где еще вчера шумели рынки, теперь стояли лишь обугленные стены.

Там, где еще недавно грузились торговые корабли, качались на волнах почерневшие остовы.

Лишь Кастерли-Рок продолжал стоять непокоренным, возвышаясь над охваченным пламенем побережьем подобно одинокой скале среди бушующего моря.

Позднее многие хронисты назовут поход Далтона Грейджоя одной из величайших побед «черных» в войне.

Эйвор Фрей придерживался иного мнения.

С военной точки зрения уничтожение флота Ланнистеров и разорение западного побережья действительно лишили «зеленых» последних источников снабжения и возможности быстро восстановить силы.

Но, как позже записал он в своем дневнике, победа, достигнутая руками Красного Кракена, неизбежно оставит после себя новую войну — войну ненависти.

Западные земли простят поражение, простят даже потерю золота. Но они никогда не простят тысяч похищенных женщин, сожженных городов и детей, уведенных в рабство.

Именно поэтому Эйвор с самого начала презирал этот союз. Далтон был полезным союзником в настоящем, но для будущего Вестероса — настоящим бедствием. В отличие от Фреев или Маллистеров, которые стремились занимать земли и сохранять хозяйство, Красный Кракен не строил. Он жил морским разбоем, а значит, оставлял после себя лишь пепел, вдов и кровную месть, которая переживет сам Танец драконов на многие поколения.

Хорошо чувствовали себя те замки что покорились «черным» в западных Землях. Когда какой-то капитан решил напасть на Гибельную Крепость, северяне что там были вышли… и показали как они любят железнорожденных.

Это были жители Мыса Кракена, они ненавидели железнорожденных сильнее всех в мире, и смерть выживших железнорожденных была очень кровавой.

Они оставили троих в живых, и загрузили головы пиратов, на их корабль и сказали, что если в следующий раз железнорожденные не увидят знамя или «перепутают» их спалит Деймон Таргариен.

Он дружбу с Фрейем ценит больше чем с Грейджоями.

Следующей «забавной» ситуацией что бегущих из Ланниспорта людей встретил Виктор Фрей и Арно Маллистер. Те и рассказали, что произошло. Они опасались что пришла еще одна армия грабить, но их это не интересовало. Им нужно было ограничить Дарлтона.

Через 7 дней после атаки железнорожденных Ланниспорт пал перед объединёнными войсками Фрейев, Маллистеров и северян. Не было больше воинов для защиты.

Только Утес Кастерли остался непокоренным.

Утёс Кастерли или просто Утёс — родовой замок Ланнистеров, откуда те правят Западными землями. Замок, выстроенный на огромном приморском утёсе, находится на берегу Закатного моря. Немного южнее замка расположен крупнейший город Западных земель — Ланниспорт. Замок хорошо укреплён и является одним из самых неприступных замков Вестероса, взять его штурмом довольно сложно, без осадных машин — невозможно, но, владея Утёсом Кастерли, можно удерживать за собой Ланниспорт и все Западные земли. За свою долгую историю замок подвергался осадам, но так никогда и не был захвачен силой.

И это действительно так было.

Утес Кастерли стоит на исполинской скале на берегу Закатного моря — говорят, в вечернее время скала напоминает льва, прилегшего отдохнуть. Геральдические образы Ланнистеров и Кастерли до них породила схожесть утёса, в которым находится их замок, с очертаниями припавшего к земле льва. Скала имеет длину десять километров с запада на восток и ширину три с севера на юг. Её вершина около 640 в высоту, что делает её в три раза выше самой высокой точки Стены и выше Хайтауэра в Староместе.

У основания скалы расположены большие морские пещеры, а под ней находятся бесконечные золотые рудники — нигде в мире нет шахт, столь же богатых золотом, как в Утесе Кастерли.

Благодаря добыче драгоценного металла и умелому обращению с финансами Ланнистеры приобрели сказочное богатство, а «золото Утёса Кастерли» вошло в поговорку. В глубинах утеса сотни шахт, но есть и ещё нетронутые золотые жилы.

У западного подножия Утеса есть обширные естественные пещеры и гроты, вымытые за тысячелетия морскими волнами. Некоторые пещеры выходят прямо в море, и в прилив наполняются водой; самые крупные из них используются в качестве порта с причалами и верфями — сюда могут заходить не только ладьи с мелкой осадкой, но даже грузовые когги.

Значительная же часть замковых помещений находится в скальной толще, в естественных и искусственных подземельях. За те тысячи лет, которые Утес занимали сначала Кастерли, а потом Ланнистеры, в камне было вырублено великое множество коридоров, темниц, залов, конюшен, галерей и тому подобного.

В замке есть сокровищницы, большой пиршественный зал, казармы гвардии и септа. В Золотой галерее хранятся сокровища Ланнистеров, включая позолоченные украшения. Зал героев — место, где похоронены Ланнистеры и их близкие родственники, погибшие доблестно.

Доспехи древних Ланнистеров также выставлены в зале. Вместо богорощи в Утёсе Кастерли есть так называемый Каменный сад с одним живым чардревом. Это дерево, растущее в пещере, выглядит странным и скрюченным, раз в десять меньше чардрева в Воронодреве, и его спутанные корни почти полностью заполнили помещение, вытеснив все прочие деревья. Подача воды на вершину скалы, а также отвод сточных вод оттуда осуществляется с помощью сложной системы труб, цистерн и колодцев.

- Нет это штурмовать мы не будем тут можно и дракона потерять. Эйгон на Беларионе не взял эту скалу штурмом, я не гордый, предложу леди Джоан переговоры и поставки продуктов в Ланниспорт. – Решил Арно.

- Да сюда и артиллерия не поможет. – Сказал Виктор поддерживая Арно.

***

Эйворхолл. 3 луна 130го года.

- Это моя дочь. – Сказал Деймон, представляя 16 летнюю девушку, которая была смуглой, явно была метиской. У неё были черные волосы, и фиолетовые глаза. Валирийское наследие от Деймона. Она была одета в летный костюм и имела на поясе меч. – Крапива.

Сейчас Деймон и Крапива прилетели в Эйворхолл что бы охотиться за Эймондом Таргариеном.

После битвы у Божьего Ока в Харренхолле у зеленых заканчивались запасы провианта. Болезни, голод и дезертирство сократили численность их войска. Отряды фуражиров, осмелившиеся далеко отойти от замка, были схвачены в лесах черными. Сир Кристон и принц Эймонд решили разойтись. Коль повел имеющуюся у него армию — у него осталось лишь 3600 рыцарей и солдат — на юг, навстречу Борросом Баратеоно Эймонд же обрушился с огнем на замки и деревни Речных земель, рассчитывая, что рано или поздно Рейнира пошлет одного-двух драконов, чтобы остановить его, и Вхагар их уничтожит. Он сжёг замок Дарри, город Харровей, Господскую мельницу, Чёрную Пряжку и просто Пряжку, Глинистый Пруд, Свинфорд и Паучий лес.

Речные лорды не могли вступить с Делателем Королей в прямой бой, но применяли тактику выжженной земли — поджигали леса на всем пути следования армии, сбрасывали в ручьи и колодцы мертвечину, так что воду оттуда нельзя было пить. В одном месте разведчики Коля обнаружили трупы, усаженные за стол в гротескной пародии на пиршество; в четырех днях пути от Харренхолла людей Коля обстреляли лучники. В деревеньке под названием Скрещенные Вязы разведчики обнаружили еще один пир мертвецов — уже знакомые с таким зрелищем разведчики прошли мимо, но на этот раз «трупами» притворялись живые воины речников — они обрушились на разведчиков и перебили дюжину. На протяжении пути люди Коля погибали, дезертировали или переходили на вражескую сторону. Ведь у зеленых не было перспектив всего один дракон и одна область Королевства была им верна.

Тем временем, лорды Трезубца вновь собирали свои войска. На пространстве между Божьим Оком и Черноводной воинство Кристона Коля встретила почти семитысячная армия речников и северян — это было то же самое войско, что ранее сражалось в Битве у Озёрного берега. Хотя черные и понесли большие потери в этом предыдущем бою, они успели отдохнуть и восстановить силы; к тому же они заняли выгодную позицию наверху каменистой гряды. Командиры этого войска — Гарибальд Грей, Родерик Дастин и Пейт из Длинного Листа — не приняли попытку Коля сдаться в плен и отказались выходить против него на поединок; вместо этого Робб Риверс и его лучники прицельно расстреляли Коля, несмотря на мирное знамя. После этого многие солдаты Коля побросали щиты и бежали, а конница черных догоняла их и рубила. Сам же Гарибальд Грей называл это сражение резней, а не битвой; в историю она вошла как Бал Мясника.

А на помощь речникам пришел Деймон и Крапива. И что бы его земли не пожгли Деймон избрал Эйворхолл своей базой.

- А что это за старый хрыч? – Спросила девушка.

- О это твоя дочь, твой высокий слог. – Сказал Эйвор и они замаялись. – Я Эйвор Фрей, лорд Фрей.

- Кстати слышал, ты крепко сражался так что тебя назвали Кровавым Фреем. За то, что ты убил с десяток рыцарей, даже парочку чемпионов турниров.

- Я не спрашивал, если честно. Потом моя спина мне много что рассказала. Ладно пойдемте в мою резиденцию тут.

И хоть в Эйворхолле не было крепости, но было поместье, и уже еда была на столах, стоит сказать и о поведении за столом Крапива не знала, но Эйвор не особенно обижалась.

- Да узнаю старого доброго Эйвора что победил Эймонда Таргариена.

- Так ты уже побеждал этого ублюдка, старый хрыч?

- Это другой Эмонд, это дядя Деймона, и это было, дай боги памяти… в 90м, то есть 40 лет назад.

Крапивал не была светской девушкой, и в целом она была пацанкой, и похоже была дочерью проститутки. Но её не обучали вести себя правильно с лордами что бы её не зарубили. Хотя она была довольно человечным.

- Не хочешь Бейлу и Рейлу познакомить с сестрой? Я сообщу им они могут прилететь в условленное место.

Деймон немного стушевался, все же девочкам объяснять, что у них есть сестра и прочее тяжко.

- Я пока об это не думал, но спасибо за предложение.

- Стыдишься? – Крапива не лезла за словом в кармане. – Они что не знал что ты трахал всех?

- Нет. – Твердо сказал Деймон. – Я уже стал намного умнее чем был в молодости, и не стыжусь тебя. Не хочу просто все усложнять.

И он смотрел на Эйвора прося помощи.

- Не смотри на меня так, я спал только с женой.

- Ты че святой? – Выпалили оба его собеседника, Эйвора это даже оскорбило.

- Нет.

- Может у него какая-то болезнь? – предположила Крапива.

- У него трое детей не вариант. – Ответил Деймон. – Хотя у тебя не было детей от Хелены уже…

- У нас все в порядке и если тебя развратник интересует это, у меня был секс с женой перед войной.

- Ай!!! Я это представила. Нужно запить. – И Крапива тут же запила все вином.

Эйвор чисто из желания поиздеваться поднял рубаху и напряг пресс, и там были шесть идеальных кубиков. От неожиданности Крапива выплюнула вино.

- Эй-эй, Эйвор… мне же завидно. – Воскликнул Деймон.

- Да с тобой бы бесплатно спали бы. – Выпалила Крапива. – А какой размер…

- Жаркое, не хотите кабана? – спросил Эйвор, вот это он обсуждать не собирается. Крапива его уделала.

Хотя с таким языком ей лучше общаться с тем, кто не будет сильно обижаться на то как она говорит. В целом это северяне, которые такие же прямые как палки, хотя даже у них есть концепция вежливого общения.

Эйвор обеспечил хорошее проживание для своих гостей и по сути защитник, от ублюдочного огнемета, который хотел сжечь все что является «черным». Вот двое и поднимались в воздух и искали Вхагар.

Деймон обладал огромным боевым опытом. Он мог часами рассказывать о том, как правильно заходить в атаку на другого дракона, как использовать солнце за спиной или как заставить противника ошибиться.

Но одного качества ему никогда не хватало.

Терпения.

Он мог показать, мог объяснить один раз, мог даже накричать.

Но учителем он никогда не был.

Крапива же выросла совсем в другом мире. Она умела выживать, добывать еду, находить общий язык с драконами и доверять собственной интуиции.

Но читать она не умела.

Поэтому вечерами за столом неизменно сидел Эйвор.

Перед ним лежали карты Вестероса, рисунки берегов, схемы полетов, а рядом — несколько толстых книг, написанных еще после войны на Ступенях.

Когда-то он сам вместе с принцессой Рейнис заносил туда все наблюдения, которые могли пригодиться будущим драконьим всадникам.

Теперь эти записи неожиданно обрели нового ученика.

- Начнем с рек, — спокойно говорил Эйвор.

Крапива тяжело вздыхала.

- Опять?

- Опять.

- Они же все одинаковые.

- Только до тех пор, пока не заблудишься.

Она закатывала глаза, но оставалась сидеть. Эйвор давно понял одну простую вещь. Если объяснять знания ради самих знаний, Крапива убежит через пять минут, если объяснять, как они спасут ей жизнь, она будет слушать хоть до полуночи.

Он развернул карту.

- Представь, что ты поднялась выше облаков.

Она кивнула.

- Видишь внизу реку.

- Вижу.

- Какую?

Крапива пожала плечами.

- Реку.

Эйвор усмехнулся.

- А если это Трезубец — ты летишь домой. Если Черноводная — к Королевской Гавани. Если Мандер — то вообще в Просторе.

Она задумалась.

- Тогда...

- Тогда ошибешься на сотню-другую лиг. - Он ткнул пальцем в карту. - Дракон устает, наступает ночь, начинается дождь. И ты погибнешь не потому, что тебя победил враг. А потому, что не знала, где находишься.

После этого Крапива больше не спорила.

Особенно трудно ей давалось чтение, она честно пыталась. Но через несколько минут начинала ерзать на стуле, потом крутила нож. Потом принималась разглядывать потолок.

Иногда вообще вставала.

Эйвор терпеливо возвращал ее обратно.

- Еще страницу.

- Скучно...

- Еще страницу.

- Я уже поняла.

- Нет.

- Почему?

- Потому что ты только что прочитала "залив" вместо "долины".

Она недовольно фыркнула.

- Какая разница?

Эйвор снова развернул карту.

- Вот залив. - Он указал на море. — Вот долина.

Теперь палец лег на сушу.

- Если перепутаешь одно с другим, будешь искать воду среди гор.

Крапива молча опустилась обратно на лавку.

Да Деймон должен был ему много новых нервных клеток. Очень много клеток.

Иногда Эйвор ловил себя на странной мысли. Когда-то, еще в другом мире, он всерьез думал стать учителем.

Потом была совсем другая жизнь – войны, политика, строительство городов, армии.

И вот теперь, спустя столько лет, судьба вдруг посадила перед ним упрямую девчонку, которая не могла спокойно усидеть на месте и считала книги самым скучным занятием на свете.

Он неожиданно понял, что ему это нравится, не управлять армиями, не строить планы. А видеть, как человек день за днем становится немного умнее, чем был вчера.

Наверное, именно ради таких моментов знания и стоило передавать дальше. Даже посреди войны.

***

Уже в этой войне погибло более семидесяти тысяч только воинов, а Речные земли были разорены проходом нескольких огромных армий и пламенем Вхагара. Люди целыми деревнями бежали туда, где еще сохранялся хоть какой-то порядок, — в земли Эйвора Фрейя. Благо именно он контролировал большинство переправ через Зеленый Зубец и Трезубец, а потому мог не только фильтровать поток беженцев, не пропуская разбойников и шпионов, но и направлять людей туда, где еще оставалась свободная земля. Запасы картофеля, зерна и солонины, накопленные за несколько предыдущих лет, теперь перестали быть богатством — они стали единственной причиной, по которой тысячи людей не умерли от голода уже этой осенью.

Но даже владения Фреев не могли принять всех.

Каждый день к переправам подходили новые семьи. Кто-то вез на телеге все свое имущество, уместившееся в двух сундуках. Кто-то нес на руках детей. Кто-то гнал последнюю корову, ставшую единственным оставшимся богатством семьи. Многие приходили пешком, босые, с ожогами, с перевязанными тряпьем ранами. Они рассказывали одинаковые истории. Где-то деревню сожгли драконы. Где-то ее разграбила проходящая армия. Где-то солдаты забрали весь хлеб и весь скот, оставив людей ждать смерти.

Эйвор понимал то, чего большинство лордов еще не осознало.

Война уничтожала не только людей.

Она уничтожала следующий урожай.

Весной поля вспахивали мужчины, которых теперь уже не существовало. Летом за посевами ухаживали женщины и дети, но многие из них сейчас скрывались в лесах или брели по дорогам. Осенью урожай предстояло собрать, однако некому было ни косить, ни молотить, ни везти зерно в амбары. Даже там, где поля чудом не были вытоптаны армиями, хлеб мог просто сгнить на корню.

Еще страшнее было другое.

Тридцатитысячная армия не могла существовать сама по себе. Каждый день она съедала десятки тонн пищи. Если собственные обозы заканчивались, начиналось то, что полководцы называли фуражировкой, а крестьяне — грабежом.

Сначала забирали овец, потом свиней, потом зерно, потом семенное зерно, предназначенное для следующего года. После этого забирали лошадей/волов, без которых невозможно было пахать.

А если и этого оказывалось мало, разбирали дома на дрова. На бумаге армия просто проходила через земли.

В действительности же за ней оставалась полоса голода шириной в несколько десятков километров.

И таких армий в Вестеросе было несколько одновременно.

Речные земли пережили нашествие Запада, затем движение северян и собственных войск, потом поход армии Кристона Коля, а после этого пришел Вхагар, сжигавший не только замки, но и мельницы, деревни, амбары, мосты и переправы. Одни и те же земли разорялись по нескольку раз за один год, пока брать там уже было нечего.

Разрушалась и сама власть.

Лорды гибли один за другим. Их наследники зачастую сражались на другом конце королевства или уже лежали в братских могилах, гарнизоны таяли, шерифы исчезали, суд больше не работал.

Там, где вчера собирали налоги, завтра собирались разбойники. Для крестьянина разница между ними становилась все менее очевидной.

Эйвор опасался именно этого, не поражения в войне, не гибели очередной армии. Он боялся мира после войны.

Потому что десятки тысяч молодых мужчин научились одному ремеслу — убивать. Многие потеряли свои дома, своих господ, свои семьи. Возвращаться им зачастую было уже некуда. Такие люди легко объединялись в шайки, грабили обозы, вырезали хутора и исчезали в лесах. Для них война никогда не заканчивалась — она лишь меняла название.

Именно поэтому он так берег своих солдат.

Каждый профессиональный воин после окончания войны был нужен не меньше, чем во время нее. Не для новых сражений, а чтобы вновь заставить дороги стать безопасными, защитить сборщиков урожая, уничтожить разбойничьи банды и вернуть закон туда, где его сменила сила меча.

Большинство полководцев мечтало выиграть войну.

Эйвор же все чаще думал о том, как пережить победу.

Потому что история его собственного мира не раз показывала: войны заканчиваются подписанием мира, а голод, болезни, разруха и бандитизм продолжают убивать людей еще долгие годы после того, как смолкают трубы и знамена покидают поле боя. И сейчас Вестерос стремительно приближался именно к такой победе — победе, после которой могло уже не остаться сил, чтобы воспользоваться ее плодами.

Конечно он отделался хорошо. Очень хорошо. Это у южных речных лордов осталась объединенная армия в 6 тысяч, и то непонятно, останется ли она.

А это армия Эйвора и Маллистеров, даже больше и лучше.

Как итог, в целом ему полностью стало плевать на Талли, а еще люди.

Они сами бежали, ведь это будущие налоги, и без крестьян лорды никто. С земель Бракенов люди убежали к нему из-за Блэквудов, и с многих земель в том числе выжившие из Харровея.

А ведь на каждого пришедшего есть и умершие.

До войны у речных земель было очень примерно 4-4,5 млн. Южнее Трезубца – 3-3,2. Учитывая такие ужасы… 200 тысяч могло прямо погибнуть из-за всех этих войск, и реквизиций. 25-30 тысяч были воинами и погибли, а еще огромное количество тех, кто может погибнуть в пути от голода, ведь толпа эмигрантов становится такой же угрозой, как и армия.

Десятки тысяч голодных людей ежедневно нуждались в пище. Они покупали ее, пока было чем платить, затем обменивали последние вещи.

Потом начинали воровать. А когда еды не оставалось вовсе — убивали друг друга за мешок овса или кусок хлеба. Голод очень быстро стирал грань между добрым человеком и разбойником.

Война стала катастрофой, и учитывая, что в 130м году точно начнется зима… Это будет глобально катастрофой.

Рейнира спорила за корону, только её царство теперь сплошные и тотальные пепелища. И она даже этого не может заметить.

***

Эйвор не сказал Деймону о Мелеис, так что тот был удивлен, когда на место встречи его дочка прилетела на драконе – Бейла и Рейна.

Заодно он понял – Эйвор серьезно относится к сокрытию информации. Так что он Крапиве не рассказывал где девочки. А вызвал на встречу на другую точку. Все же Крапива пока не входила в ближний круг.

- Отец!! – Девочки рады были видеть его так что обнялись, те подросли, и им уже было 14 лет, и они стали еще красивее.

Они знали, что будет еще один дракон, так что не удивились Овцекраду.

А еще, Фреи установили шатер с едой, и ушли, все же приказы в этих землях исполнялись. Место встречи на большой поляне в лесу.

- Ох это мои девочки! – Деймону это не хватало, особенно после того как Визерис погиб, а Эйгон… Он был в шоке от того что произошло с ним и его драконом. А Рейнира стала душить его заботой.

А Деймон был… Не самым лучшим человеком для утешения.

Хотя он представил Крапиву.

- До того, как как мы с вашей матерью поженились, я оказывается успел зачать её. Так что это ваша сестра. – Деймон всегда был распутным и это может не единственный его бастард просто та о которой он узнал и она всадница дракона. А Деймон ценил валирийскую родословную, и дракона. Так что поэтому он считал Крапиву дочерью.

А вот девочкам было неловко.

- Эм… привет. – Вежливо сказала Рейна.

- Привет. – даже Крапива чувствовала неловкость, так что ушла даже грубость. У неё не было родных, мать умерла, а знакомые умерли в Спейстауне, так что у неё по сути был только Деймон как спасительный якорь.

Бейла куда более прямой.

- Значит у тебя Овцекрад? – Спросила она. – Не хочешь переименовать во что-то благородное?

- Думаю ему в целом плевать, он вряд ли реагирует на эти звуки, он же дикий. А не вырос как ваши в Драконьей Яме. - Пожала плечами Крапива.

- А как ты его оседлала?

- Подманила овцой, он любит кушать, очень даже упитанный. – И указала на своего дракона что лежал на поляне в окружении других драконов. Лунная плясунья была самой младшей, так что старалась держатся подальше от стариков.

У двух близняшек буквально было написано: «А так можно было?»

После слов про овцу на поляне воцарилось молчание.

Бейла несколько секунд смотрела на Крапиву так, словно пыталась понять, шутит та или говорит совершенно серьезно.

- Подожди... ты хочешь сказать... никаких древних валирийских слов? Никаких песен? Никаких заклинаний?

Крапива непонимающе посмотрела на нее.

- Каких еще заклинаний?

Теперь уже удивились обе сестры.

- Нам рассказывали, что дракон должен принять всадника. Что кровь Старой Валирии...

Крапива фыркнула.

- Может, ваши и любят красивые речи. Этот любит жирных овец. - Она совершенно спокойно указала на Овцекрада. — Первые дни я просто оставляла ему еду и убегала. Потом подходила ближе. Потом еще ближе. Потом начала сидеть рядом, пока он ел. А потом однажды просто залезла.

Бейла моргнула.

- И...

- И всё.

- Всё?

- Всё.

Рейна неожиданно тихо рассмеялась.

- Мы столько лет учили историю драконов... а оказывается, их можно просто подкупить едой.

- Он же мужик… Это универсальное средство.

Овцекрад зарычал как бы крича: «Нет у меня есть самоконтроль!!!»

Крапива пожала плечами.

- Меня тоже можно.

Теперь уже засмеялись все трое. Напряжение, державшееся с момента знакомства, впервые исчезло.

А вот Деймону было неприятно он то пел все эти песни, и даже больше. Хотя это все же помогает.

Они немного поели а потом стали знакомить с драконами друг друга.

Бейла осторожно подошла ближе к Овцекраду, рядом была Крапива что бы прикрыть девушку. Огромный бронзово-бурый дракон лениво приоткрыл один глаз.

- Он ведь совсем не похож на Караксеса...

- Потому что Караксес вырос среди людей, — ответила Крапива. — А этот вырос среди гор. Он не любит никого. Просто меня терпит. Все как типичный мужик.

Ответ прозвучал так буднично, что обе принцессы невольно переглянулись.

Они всю жизнь считали драконов частью своей семьи. Крапива же добилась доверия существа, которое всю жизнь видело в человеке лишь добычу или угрозу.

Это была совсем другая связь.

Так же они смотрели на седло, Деймон для дочери заказал одно из лучших седл, и с ветровым стеклом, и у неё был парашют. Но Крапива с 5го на десятое поняла как им пользоватся.

Бейла неожиданно спросила:

- Ты умеешь летать строем?

- Нет.

- А нападать сверху?

- Нет.

- Использовать солнце?

- Нет.

- А...

Крапива наконец перебила.

- Да ничего я не умею. Деймон и тот старый хрыч меня учат. - Она сказала это без стыда. — Я просто летаю.

На этот раз переглянулись уже обе сестры.

- Тогда... - Бейла улыбнулась. — Тогда мы тебя научим.

Крапива подозрительно прищурилась.

- Бесплатно?

- Бесплатно.

- Даже без овцы?

- Даже без овцы.

Крапива несколько секунд молча смотрела на них, потом вдруг улыбнулась, по-настоящему. Впервые с начала встречи. Все же принятие важно, а близняшки много потеряли что бы сейчас быть суками.

***

В Близнецах тем временем ситуация явно была и оптимистической, и раздражительной. Ведь с одной стороны там жили пленники, а еще Лиане Фрей нужно было управлять феодом, пока мужчины сражались, перенаправлять торговлю, искать другие способы накопления капитала, использовать деньги что были на счетах Железного Банка. А еще… распределять беженцев, все это она делала не одна, а вместе с главами Палат, это уже 5-6а итерация этой организации. В том плане что они уже успели несколько раз сменились.

Все кто строил домен вместе с Эйвором уже в могилах или на пенсии, и уже пришли опытные и молодые администраторы. Конечно ей помогали другие представители семьи Фрей, но все же это было тяжело. Все же стресс войны – особенно в плане логистики, как раз развитая логистика позволяла перемещать еду и припасы из регионов с избытков в те где есть дефицит и снабжать ту же армию и это было очень сложным действием, которое Лиана делала уже год.

А еще пленных становилось все больше.

Как благородные леди, так и лорды, хотя учитывая насколько большие потери в этой войне… леди чьи замки захватили больше. И они приезжали со своими детьми так что тут много детей. А еще Лиане нужно следить за своими детьми Брандоном и Лиарой.

Сплошные хлопоты.

Пожалуй, самым тяжелым оказалось не снабжение армии.

Этим занимались уже давно.

Гораздо сложнее было управлять огромным потоком людей, беженцы продолжали прибывать почти ежедневно.

Одни приходили с юга Речных земель, другие — из Харровея, третьи бежали после налетов Вхагара. Некоторые добирались даже из Западных земель, спасаясь уже не от драконов, а от железнорожденных.

Каждого следовало зарегистрировать, проверить, выяснить происхождение, не является ли человек разбойником или шпионом.

После этого определить, где его можно поселить, какие земли еще способны принять новых людей, сколько у семьи детей, есть ли ремесленники, есть ли кузнецы, есть ли плотники, есть ли лекари.

Эйвор давно говорил, что человек — это не только лишний рот.

Это еще и лишние руки. Главное — найти им работу.

Поэтому Палата Заселения трудилась едва ли не круглосуточно, одних отправляли в новые деревни, других — восстанавливать мосты, третьих — расчищать поля, четвертых — работать на строительстве дорог.

Никто не должен был сидеть без дела, не только потому, что работа приносила пользу. Праздный человек очень быстро начинал искать неприятности.

Постоянной головной болью оставались деньги. Эйвор еще задолго до войны научил свою семью не хранить все богатство в сундуках.

Часть средств лежала в Железном банке, часть была вложена в торговые предприятия, часть — в мастерские, часть — в корабли.

Теперь все это приходилось использовать. Из Браавоса переводили серебро, за него закупали зерно у своих крестьян.

Излишки шерсти продавали в Долине, через Белую Гавань приобретали соль, через Чаячий город — железо. Деньги беспрерывно двигались.

Останавливать торговлю означало проиграть войну без единого сражения.

Иногда Лиана ловила себя на мысли, что завидует мужчинам.

Нет, не из-за войны.

Она совсем не хотела оказаться под копьями Ланнистеров или под пламенем Вхагара, но на поле боя все было проще. Там враг находился впереди.

Здесь же опасность приходила одновременно со всех сторон. Если ошибиться с поставками зерна — тысячи людей останутся голодными, если неправильно распределить беженцев — вспыхнут болезни, если задержать жалование гарнизону — начнутся грабежи, если слишком опустошить казну — через полгода станет нечем покупать хлеб.

Каждое решение казалось правильным. И каждое могло обернуться катастрофой.

Вечерами, когда наконец удавалось остаться одной, Лиана иногда понимала, что смертельно устала.

Но утром снова открывались двери кабинета, приносили новые карты, новые ведомости, новые списки, новые просьбы. И война продолжалась.

Просто ее оружием были уже не меч и копье, а перо, печать и счетная книга.

***

С наступлением зимы положение сторон вновь изменилось.

К королеве Рейнире наконец прибыли долгожданные подкрепления из Долины Аррен и Белой Гавани. Пока Речные земли истекали кровью, а Простор сгорал в собственных междоусобицах, эти армии почти не участвовали в крупных сражениях и сохранили большую часть своей боеспособности. Теперь же настало их время вступить в войну.

Тем временем принц Эймонд продолжал превращать Речные земли в выжженную пустыню. Один за другим под его пламенем исчезали небольшие замки, деревни и мельницы. Старые Ивы. Белые Ивы. Хоггхолл. Мерридаунская лощина, где вместе с людьми сгорели сотни овец — последнего богатства местных крестьян. В конце концов принц вновь вернулся к Харренхоллу и предал огню все деревянные постройки огромной крепости, оставив лишь почерневшие каменные стены.

Принц Деймон вместе с Крапивой продолжали свою бесконечную охоту за Вхагаром. Два дракона почти ежедневно пересекали небо Речных земель, надеясь однажды застать Эймонда врасплох. Однако принц-регент прекрасно понимал, что его ищут, и постоянно менял направление полетов, не позволяя противнику навязать бой.

Пока драконы играли в смертельно опасную игру в кошки-мышки, война продолжалась и на земле.

Лорд Боррос Баратеон, собрав под своими знаменами около двадцати тысяч человек, первоначально выступил в Простор, рассчитывая поддержать верных Железному Трону вассалов. Однако известия о падении Староместа и гибели принца Даэрона полностью изменили его планы. Поняв, что Простор уже потерян, Боррос повернул армию к Королевской Гавани, намереваясь восстановить положение зеленых хотя бы в центральной части королевства.

По дороге он не встречал серьезного сопротивления. Небольшие отряды сторонников Рейниры разбивались один за другим или вовсе переходили на его сторону, не желая погибать в безнадежных стычках с превосходящими силами.

Особенно страшной оказалась судьба Горького Моста.

Узнав, что именно здесь погиб принц Мейлор, Боррос решил превратить наказание города в показательную расправу. Замок был взят, многие жители перебиты, сама леди Касвелл повешена на стенах собственного замка, несмотря на все ее мольбы пощадить хотя бы детей. Горький Мост стал еще одним напоминанием о том, что к этому времени обе стороны войны все чаще искали не победы, а мести.

Ответом Рейниры стало формирование новой армии.

В Тамболтоне начали собираться последние крупные силы черных.

Около шестнадцати тысяч человек — рыцари Долины, войска Белой Гавани, остатки армий Речных земель, пережившие Рыбью Кормежку, Зимние Волки Родерика Дастина, а также многочисленные дружины Простора, сохранившие верность Рейнире.

Особое значение придавалось прибытию двух новых драконьих всадников.

Хью Молот на могучем Вермиторе и Ульф Белый на Среброкрылой должны были стать тем оружием, которое окончательно переломит войну. Если прежде драконы зеленых превосходили противников качеством, то теперь численное преимущество вновь оказалось на стороне черных.

Многие уже говорили, что Тамболтон станет местом последнего большого сражения войны.

Оставалось лишь одно неизвестное.

Никто еще не понимал, что главная опасность для армии Рейниры находится не за городскими стенами и не в рядах Борроса Баратеона.

Она уже стояла внутри лагеря, рядом со своими драконами.

***

Когда армия лорда Борроса Баратеона приблизилась к Тамблтону, стало ясно, что исход всей войны может решиться именно здесь. После уничтожения войск Западных земель, падения Староместа и захвата Королевской Гавани у зеленых оставалась последняя крупная полевая армия. Если бы и она была уничтожена, сопротивление сторонников Эйгона II практически прекратилось бы.

Навстречу Баратеону выступила шестнадцатитысячная армия королевы Рейниры под командованием сира Гарибальда Грея. Вместе с рыцарями Долины, дружинами Простора и остатками войск Речных земель в ее рядах находились прославленные Зимние Волки Родерика Дастина, пережившие Рыбью Кормежку, а также два дракона — древний Вермитор под Хью Молотом и Среброкрылая под Ульфом Белым.

Многие были убеждены, что столь могучая сила положит конец войне.

Однако судьба распорядилась иначе.

Сражение началось далеко за городскими стенами.

Гарибальд Грей не пожелал запираться в Тамблтоне, понимая, что осада лишь отдаст инициативу противнику. Поэтому армия черных построилась на равнине перед городом, рассчитывая принять натиск и, опираясь на стены, постепенно измотать превосходящие силы Баратеона.

Лорд Боррос оказался не менее опытным полководцем. Он не стал бросать своих людей в поспешную атаку.

Первыми вперед выступили многочисленные лучники Штормовых земель.

Темное облако стрел поднялось над полем, сотни тяжелых стрел обрушились на строй защитников.

Щиты прикрывали людей, но не могли защитить всех.

Лошади падали одна за другой.

Первые ряды начали редеть еще до того, как армии сошлись.

Затем вперед двинулась тяжелая конница.

Под рев боевых рогов рыцари Штормовых земель сомкнули копья и лавиной покатились вниз по пологому склону.

Удар оказался страшным.

Несколько построений армии Рейниры были буквально смяты.

Люди гибли десятками под копытами боевых коней.

Сир Гарибальд пытался восстанавливать строй, перебрасывая дружины с одного участка на другой, однако численное превосходство зеленых постепенно начинало сказываться.

Линия обороны дрогнула, потом разорвалась.

Когда стало ясно, что удержать поле невозможно, Гарибальд приказал отходить к городским стенам.

Отступление быстро превратилось в бегство. Только благодаря хладнокровию Робба Риверса катастрофы удалось избежать.

Лучший лучник Речных земель заранее разместил своих людей на городских стенах. Едва преследователи приблизились к воротам, над их головами засвистели тысячи стрел.

Меткий огонь заставил конницу Баратеона остановиться. Именно эти несколько минут позволили большей части армии Рейниры укрыться за стенами Тамблтона.

Казалось, битва лишь переходит в новую фазу. Именно тогда Родерик Дастин принял решение, которое впоследствии прославило его имя.

Понимая, что длительная осада неизбежно закончится поражением, старый северный лорд собрал оставшихся Зимних Волков.

Их было уже значительно меньше, чем в начале похода.

Большинство ветеранов погибло у Божьего Ока, но никто из оставшихся не собирался пережить войну.

Когда задние ворота города распахнулись, несколько сотен северян с древними боевыми кличами бросились прямо во фланг наступавшей армии.

Это была не атака ради победы, это была последняя охота стариков.

Словно огромный клин, Зимние Волки врезались в плотные ряды штормовиков. Седобородые ветераны дрались с яростью людей, которым больше нечего терять.

Каждый шаг вперед стоил десятков жизней, но строй Баратеона дрогнул.

Затем раскрылся.

Используя возникший разрыв, Родерик повел своих людей прямо к королевскому знамени.

Лорд Боррос лично встретил северянина, оба были уже немолоды.

Оба понимали, что один из них сегодня умрет.

Поединок длился считанные мгновения.

Родерик сумел нанести смертельный удар. Однако и меч Борроса почти одновременно нашел брешь в его доспехах.

Оба военачальника рухнули на окровавленную землю почти одновременно.

Когда знаменосцы Баратеона упали вместе со своим господином, по стенам Тамблтона прокатился радостный крик. Многим показалось, что победа уже близка.

Что достаточно еще одного усилия — и последняя армия зеленых рассыплется, но именно в этот момент над полем боя появились драконы.

Сначала никто не испугался, наоборот, горожане приветствовали огромные силуэты в небе.

Все знали, что у Рейниры есть Вермитор и Среброкрылая. Все были уверены, что сейчас драконы обратят армию зеленых в бегство, но вместо этого оба исполинских зверя изменили направление полета.

Они развернулись, и устремились прямо к Тамблтону. Лишь тогда люди поняли страшную истину.

Хью Молот и Ульф Белый предали королеву.

Вермитор первым обрушил пламя на город. Почти сразу за ним огненная волна Среброкрылой накрыла соседние кварталы.

Огонь стремительно побежал по деревянным крышам, узкие улицы превратились в огненные коридоры.

Целые дома вспыхивали мгновенно.

Люди, охваченные пламенем, бросались в реку или пытались выбраться через городские ворота, где их уже встречали солдаты зеленых.

Великий мейстер Манкан позднее писал, что это напоминало второе Пламенное Поле. Лишь размеры были меньше. По ужасу же происходящее ничуть не уступало легендарному сражению Эйгона Завоевателя - пламя пожирало лавки, мастерские, септы и дома.

Пылающие люди падали со стен, матери пытались закрыть собой детей. Рыцари снимали раскалившиеся доспехи прямо на бегу.

Некоторые бросались в колодцы, где погибали от удушья, другие сгорали заживо, не успев сделать и нескольких шагов.

Одновременно рушилась и оборона города. Сир Роджер Корн вместе со своими людьми внезапно перебил защитников ворот и распахнул их перед армией зеленых.

В замке лорд Оуэйн Борни столь же вероломно убил сира Меррела Смелого ударом копья в спину. Защитники оказались разорваны сразу несколькими ударами.

Пейт из Длинного Листа погиб под копытами собственных отступающих всадников.

Сир Гарибальд Грей получил арбалетный болт, после чего драконье пламя окончательно поглотило его вместе с остатками дружины.

Организованное сопротивление прекратилось, дальнейшее уже нельзя было назвать сражением.

Началось разграбление.

Именно после падения Тамблтона война окончательно перестала соблюдать даже те немногочисленные правила, которые еще сохранялись прежде.

Богатый торговый город был обречен, дома вскрывали один за другим.

Все, что нельзя было унести, уничтожали, тысячи жителей погибли в пожарах. Не меньше утонули в реке, пытаясь спастись вплавь.

Но, как позже говорили хронисты, утонувшим еще повезло, тех, кто выжил, ожидала судьба куда страшнее.

Над женщинами надругались бесчисленное количество раз. Не щадили ни матерей, ни старух, ни девочек, едва достигших восьми или десяти лет.

Стариков убивали ради развлечения.

Мальчишек рубили рядом с отцами.

Улицы были настолько завалены телами, что драконы спускались прямо на площади и пожирали мертвых и умирающих среди еще дымящихся развалин.

Так закончилась битва при Тамблтоне — не просто поражением армии Рейниры, а одной из самых страшных катастроф за всю историю Семи Королевств. После нее даже многие сторонники зеленых признавали, что победа, добытая подобной ценой, мало отличалась от поражения. История запомнила Тамблтон не только как место великого предательства, но и как город, где война окончательно потеряла человеческий облик.

***

Виктор Фрей и Арно Маллистер тем временем занимались тяжелой задачей – дипломатией. А именно пытались убедить Джоан Ланнистер сдаться. Ведь они видели уже конец войны – 1 армия и 1 дракон. Так что следовало сдаться.

Джоана же торговалась пользуясь тем что объективно говоря на Ланниспорт не оказывалось давление. Войска Фрейев и Маллистеров стали полицией, и разобрали сгоревшие корабли и постройки, а двое мужчин стали правителями Ланниспорта поддерживая порядок.

Джоана же торговалась за условия капитуляции.

Ланниспорт постепенно возвращался к жизни.

Еще несколько недель назад над городом стояли столбы дыма, на пристанях догорали корабли, а улицы были завалены обломками домов и остатками сгоревших складов. Теперь же дым сменился стуком молотов.

Повсюду трудились плотники, каменщики разбирали опасные развалины, кузнецы перековывали найденное оружие в сельскохозяйственные инструменты. Даже часть пленных железнорожденных теперь работала под охраной, расчищая гавань от затонувших судов.

Виктор Фрей сразу объявил, что город необходимо восстановить как можно быстрее, не ради Ланнистеров, не ради Рейниры.

Ради торговли, пока порт не работает — беднеют все.

Арно Маллистер полностью поддержал это решение. Войска Фреев и Маллистеров уже почти перестали напоминать оккупационную армию. Все чаще их можно было увидеть не на крепостных стенах, а на рынках, складах, дорогах и верфях.

Они ловили мародеров, разгоняли остатки шаек, охраняли купеческие караваны.

Следили, чтобы не начались голодные бунты. Ланниспорт постепенно превращался не в захваченный город, а в город под временным управлением победителей.

Самым сложным оставался вопрос Кастерли-Рока. Каждые несколько дней представители Джоанны Ланнистер спускались из крепости для переговоров.

Иногда приезжал септон, иногда старый мейстер, иногда один из рыцарей дома.

Но сама Джоанна неизменно оставалась в замке, она торговалась спокойно.

Почти холодно.

- Пока Кастерли-Рок стоит, — сказал однажды ее посланник, — дом Ланнистер не проиграл.

Виктор только усмехнулся.

- Мы это прекрасно понимаем. Именно поэтому и предлагаем мир.

Они не собирались прославлятся убийцами, никакого затопления шахт, никакого уничтожения рода, никакой бессмысленной жестокости.

Кастерли-Рок невозможно было взять быстро.

Да и зачем?

Война уже заканчивалась. Оставалось лишь оформить ее итог.

Арно разложил карту.

- Посмотрите сами. - Он медленно провел рукой по карте Вестероса. — Западная армия уничтожена, Старомест пал. Королевская Гавань потеряна. Боррос Баратеон — последняя полевая армия зеленых. Остался Вхагар. Если погибнет Эймонд, война закончится в тот же день.

Посланник ничего не ответил, возразить было трудно. Джоанна прекрасно понимала положение. Она лишь пыталась добиться максимально достойных условий.

Сохранить титулы, сохранить земли, сохранить своих детей. И главное — не допустить разграбления Кастерли-Рока. Виктор, в свою очередь, был готов идти на уступки. Он уважал женщину. Она не стала прятаться за стенами, пока весь Запад горел.

Она организовала оборону, спасла тысячи людей. Не позволила железнорожденным окончательно уничтожить Ланниспорт. Такого противника можно было уважать, переговоры медленно двигались вперед.

Оставалось согласовать всего несколько пунктов, именно тогда двери зала распахнулись. Внутрь почти вбежал молодой всадник, пыль покрывала его плащ. Конь, должно быть, пал где-то по дороге. В руках гонец сжимал запечатанный свиток.

- Срочные вести... из Простора...

Арно первым заметил выражение его лица, так выглядят люди, пережившие катастрофу.

Виктор сломал печать, чем дальше он читал, тем сильнее каменело его лицо, затем молча передал письмо Арно.

Несколько мгновений в зале стояла тишина.

- Что произошло? — осторожно спросил посланник Джоанны.

Арно медленно поднял глаза.

- Тамблтон. - Одно слово и этого оказалось достаточно. Он тяжело выдохнул. Не было смысла скрывать ворон до неё все равно долетит, а его перехватить будет сложно. — Хью Молот и Ульф Белый предали Рейниру. Они сожгли город, Боррос погиб. Почти вся армия уничтожена.

Виктор медленно опустился в кресло. Он долго смотрел куда-то в карту Вестероса, словно впервые видел ее.

Потом негромко произнес:

- Значит... Война еще не закончилась.

И в комнате вдруг стало удивительно тихо.

Только что все были уверены, что обсуждают последние условия мира. Теперь же стало ясно — впереди Вестерос ждали новые пожары.

И еще это означало что Фрейи и Маллистеры обладали последней армией Речных Земель. И являются абсолютно силой, однако есть 2 мега тупых всадника, у которых не понятно, что в голове.