— Какого шокола ночь?!

Лишь спустя некоторое время я осознала, что мы больше не в многограннике. Да, над нами сквозь тучи поблёскивали звёзды.

— Похоже, мы были тут долго, — заметила я.

— У меня такое ощущение, что мы пробыли здесь неделю... — застонал Мирон. — Я вообще не могу шевелиться... И где этот... Ох, он исчез... Корабль исчез. Теперь нам точно никто не поверит... Подумать только... Жаль, они так и не рассказали о себе, всё о нас да о нас...

Небо начинало светлеть.

— Ох, ёлки-палки, ёлки-палки... — держалась я руками за голову. — Подумать только! Моя жизнь никогда не будет прежней, ведь теперь мы узнали, кто причина всех этих легенд, мифов, всяких там НЛО! Но... как часто они вмешиваются? Зачем они вмешиваются? Они хотят направить нас на путь истинный?

— По-моему, — Аринаш оглядывалась, но вокруг нас многогранника не было. Кажется, мы были уже не на поляне, а где-то ещё, поскольку деревья были со всех сторон. — Вот эти ваши чудики, которые во всяких там шарах летают, либо потом плюнули на людей, либо маскируются и ничем себя не выдают, как ты. Только ещё лучше.

Она подошла к Мирону и дёрнула его за руку. С такой силой, что та опять оторвалась.

— Ты случайно не один из них?

— Нет, — вздохнул Мирон, — я устал. Я узнал слишком много.

— Шокол! — Аринаш с досадой швырнула руку Мирона куда-то в чащу, на что тот ни капли не среагировал. — Я совершенно ничего не понимаю, но вы, очевидно, всё поняли, и теперь сидите, словно из вас все соки высосали! Эй, Лу, перестань походить на пельшень! — девушка попыталась меня растормошить, но я и вправду чувствовала себя вялой. Камень не работал, рапсы тоже, не говоря о рации.

— Нет, Аринаш, я теперь ещё больше запуталась. Есть тот, кто мудрее нас, но почему тогда он не пытается нам помочь? Неужели мы безнадёжны? Или мы всего лишь эксперимент? Мы живём под покровом бездушных богов, а им на нас плевать? Ведь мы даже каппа-лучи используем по минимуму, а ведь они...

— Я был бы рад, если на меня действительно было бы плевать, — снова заныл Мирон. — Тогда бы никто не взрывал мой корабль, и никого бы не убило, и я не ходил бы с протезами.

— А ну заткнитесь! — вдруг громким шёпотом шикнула Аринаш. — Там кто-то есть!

Мы осторожно попятились: на нас кто-то шёл. Сверкнули два огромных мутных глаза, широкая пасть, усеянная острыми как бритва зубами раскрылась тремя придатками. Чудище было слишком близко.

Аринаш громко завизжала, Мирон побледнел как мел, а я стала нащупывать шпагу. Но поздно — монстр прыгнул. И стал жевать правый рукав.

— Обскурус, какого чёрта тебя так долго не было... — я чесала эту гиперактивную морду свободной левой рукой, а правую пыталась вытащить из его пасти. — А теперь слезай с меня и отойди — дай я на тебя как следует полюбуюсь.

Обскурус послушался и отскочил.

В это время Коперник смилостивился и бросил один свой лучик на коренного жителя Сомниатора. Свет отразился от шкуры и засверкал всеми цветами радуги.

— Ух ты! — Аринаш очнулась, подскочила ко мне сзади и задрала мою блузку. — Тут прямо как на твоей татуировке! Только моря и корабля не хватает, а ещё неба. Рассвет в стороне остался.

— Ф-фурия?! — испуганно зашевелил губами Мирон. — У тебя есть фурия?! Да ещё чёрная?

— Это моя личная фурия! — с достоинством произнесла я, снова почесывая Обскуруса.

— А там тогда кто? — Мирон показал уцелевшей рукой куда-то за мою спину.

Я обернулась: тёмный силуэт, с шипами, небольшой, немного светится. Похож формой на человека, но это не человек. Слишком... угловатый.

Аринаш спряталась за мной, Мирон беспомощно зашевелился, а фигура приближалась. Вдруг она наклонилась.... и подняла что-то с земли. Рукой, кажется. Или членистой лапой. Наконец она вышла на свет.

Закрытый костюм, похожий на скафандр в стиле викингов, маска с восьмью отверстиями, шипы... Обувь толстая, высокая, и сам крепкий. Неужели эти мудрецы, эта Высшая раса — гуманоиды? Или вообще как люди? Меня пробрала дрожь.

Пришелец вышел к нам. В его конечности (или руке?) был протез Мирона.

Мы были слишком напуганы, чтобы что-то сказать. Встреча с ним... нет, это было для нас уже слишком... Мы слишком глупы, чтобы понять его. Мы даже не можем понять, сколько прошло времени.

А пришелец повертел рукой Мирона, оглядел нас, фыркнул и насмешливо произнёс по-русски:

— "Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Всё равно его не брошу, потому что он хороший", — да, приятель, жизнь тебя и твоих друзей изрядно потрепала. Давай лови свою руку.

Мирон вытянулся ещё сильнее, от чего просто превратился в смешного козодоя. Руку свою он не поймал, и она ударила его по лицу, но никакого эффекта это действие не возымело. А пришелец из Высшей расы снял с себя маску (она оказалась слитной со шлемом), открыв нам, что голова у него человеческая. Причём та голова, которую я чаяла найти больше десяти лет...

— Ну здравствуй, Лу. Как жизнь молодая? Скучала по мамочке?

Никогда, никогда я не обнимала так крепко, как сейчас. Никогда так не боялась, что это всё окажется иллюзией...

— Мама, мамочка, родимая моя...

— Эй, потише, задавишь! — смеялась та. — Ишь как накачалась, голыми руками полено расколешь!

Она осторожно отстранила меня, звеня многочисленными браслетами на запястьях и подвесками на шее, среди которых я с трудом отыскала взглядом заветный изумруд:

— Дай-ка я на тебя взгляну, вживую. Эх, не выросла ты у меня, да и тощая вся, разве так можно? Зато волосы прям папины, а глаза зелёные, что дьявольский огонь!

Аринаш с немалым удивлением смотрела на эту сцену.

— Мама? Это твоя мама? Она тоже инопланетянка?

Мама обернулась на неё.

— Здравствуй, деточка! Ух, какая красавица выросла! Ты уж не сердись, но ты сама наполовину инопланетянка.

— Что???

Глаза Аринаш стали такими же круглыми, как у Мирона.

— Да, милая Аэлита, Артемида, Андромеда или как там тебя?..

— Аринаш, меня зовут Аринаш, — девушка даже зарделась. — А вы...

— Значит, Ариадна. Помню, Тамара заявила мне, что назовёт свою дочь Ариадной. Да, я знала твою мать, Ари, мы вместе учились. Вместе с твоей матерью, мишка с оторванной лапой. Я забыла, ты Мидас? — обратилась мама уже к Мирону.

— Нет, извините, я Мирон... — молодой человек даже не попытался пошевелиться.

— Точно, Мирон, мне ж Святослава говорила! — мама хлопнула себя рукой по лбу. — Так вот, мы вместе учились, были закадычными подругами, но потом наши пути разошлись. Свята хотела быть близкой к людям, Тамара предпочитала уединение в тиши наедине с вымышленной реальностью, а меня тянуло к приключениям. Но это ни значило, что связи между нами оборвались. Право, жаль, что из нашей тройки до сих пор жива лишь я... — мама вздохнула, но продолжила. — Свята сделала множество репортажей, Тамара изучала мифы Древней Греции, а я отыскивала древние цивилизации. Потом на Тамару стали стучать. Это после заявления о том, что достижения науки... Эх, я уже не помню, но верховодящему железному придурку это не понравилось. Тамара настолько отчаялась, что сбежала на Сомниатор, где нашла местного, который был бесконечно добр к ней, увидев в ней всю Вселенную, приютил её, полюбил, и она от отчаяния полюбила его. Вот так вот сошлись два мира, и плод их соединения — ты, Ари. Поэтому тебе известны сказки двух миров, поэтому ты грезишь о звёздах. Лекция окончена, пора на перемену.

— Ох... — Аринаш осела на землю. — Так значит, и я земляника... Мда, Лу, нам с тобой по пути...

— К сожалению, чужой мир не смог принять Тамару. Ей было плохо, она нашла меня, но спасти её уже было нельзя. Похоже, твой отец, Ари, не вынес этой потери. Мирон, а ты что здесь делаешь?

Мирон неуверенно дёрнулся, непослушные ноги подкосились, и он рухнул подрубленным деревом.

— Понятно, — пожала плечами мама. — Ну что, так и будем тут стоять? Вы же ведь там на чём-то прилетели? Эй, Алиса! Выходи, не прячься, тут свои! И инвалида нашего с тобой тащи!

— Мам, — накинулась я, — у меня к тебе парочка триллионов вопросов. Во-первых, ты всё это время была жива, да? В смысле, ты могла бы найти меня, да? Что стало с папой? Знаешь ли ты о Шарлотте? Тебе что-нибудь известно о многограннике? Ты ведь видела, что он показывал? Куда мог исчезнуть? Кто посылал нам сигналы?

— Тише-тише, — отмахнулась мама. — По порядку рассчитайсь. Да, я была жива. Нет, я не могла тебя найти. Про папу отдельный разговор. Да, знаю. О многограннике известно только то, что он есть. Я не знаю, я не знаю, похоже, я.

Я снова открыла было рот, но тут в кустах зашуршали, и к нам вышла... Полишоке. Она выглядела куда лучше,чем в последний раз, когда я её видела, и уже не походила на боевую шаманку, на ней была более нормальная одежда.

— Мария, это пират Шейз Коршия, настоящий мойшией, Неугомонная Аринаш и Призрак Тихомира, — молвила она и рассмеялась сумасшедшим смехом.

Мама обернулась и пошла к ней. Тут я заметила, что её русые волосы заплетены в причудливые косы со множеством верёвочек и свисают чуть ли не до пят.

— Ах, бедная Алиса, — всплестнула руками мама. — Она попала в Страну чудес, думала выйти из неё, но очутилась в Зазеркалье, из которого до сих пор не может выбраться и теперь злится, что предметы отображаются неправильно. Кстати, мой шаманский облик — по её стилю.

— Алиса? Алиса Фицджеральд? — изумилась я. — Шарлотта считала её пропавшей, мы считали её пропавшей, а она...

— Сошла с ума, голубушка, всё верно, — мама осторожно взяла у Полишоке-Алисы посох. — Вот так... Опасную же штуку ты смастерила, не скажу что зря, но Валерий Виссарионович тебя не простит... Слушай, милая, собери, пожалуйста, вещи и приведи капеллана, хватит тут нам прозябать, времени мало. Поле многогранника не всегда хорошо на нас действует.

Алиса кивнула и скрылась в чаще. Аринаш помогла Мирону подняться, а я стояла как истукан, до того всё это было странно.

— Лу, слушай, детка, — мама наклонилась надо мной. — Мне известно очень многое, но далеко не всё. Алиса с Шарлоттой рассказывали о тебе, и я рада, что ты не попала в детдом и выросла непокорной умницей. Но на твоём месте я бы была бы поосторожнее. Что касается того, как мы потерялись, то я склонна винить в этом Мировое правительство: будь у нас достаточно средств, мы бы изготовили куда более надёжную технику, не подвластную действию поля кораблей-многогранников.

— Ты его видела?..

— Дорогуша, я тусовалась возле него десять лет. Я изучила расположение граней и вершин, внешние и внутренние углы, вычитала площадь и диаметр, но мне это мало что дало кроме того, что он идеален. И связан с каппа-лучами.

— И ты тоже видела, как он показывал Большой взрыв и развитие цивилизаций?

Мама отстранилась меня и взглянула с удивлением.

— При чём тут Большой взрыв?

Мирон с надеждой сказал:

— Мы были внутри него, и он показал нам всю Вселенную. Мы теперь слишком много знаем, и потому ничего не поможем понять.

— Вы были внутри него?! — глаза мамы округлились, даже ютившийся в сторонке Обскурус испуганно подпрыгнул и затрещал.

— Д-да... — неуверенно подтвердила я. — А потом он исчез. Он всегда так?

— Теперь вопросов ещё больше, но нам надо решить более реальные загадки, — хмыкнула мама и кивнула головой в сторону выходивший Алисы. На одном её плече была сумка, а на другое опирался спотыкавшийся худой человек.

— А это кто? — утренние сумерки не давали мне чётко разглядеть бедолагу.

— Если я не ошибаюсь, — мама пошла к Мирону и вставила ему отсоединённую руку, с которой безуспешно возилась Аринаш, — этот тот, кто вместе с тем мальцом был приставлен к тебе, чтобы заменить меня и Лео. Представляю, как ты вымотала им нервы. Он поэтому такой восковой и тощий?

Тучи снова приоткрыли звезду, и на ведомого упал луч света. Огнём загорелись тёмно-рыжие, почти красные волосы.

— Не может быть! — воскликнул Мирон. — Это он! Тот, кто придумал технологию машинного мозга! Это его я искал!

Теперь я поняла, откуда в моей голове были помехи...

— Вы же ведь помните, где оставили летательный аппарат? Или вы приплыли? — не отходила от дела мама.

— Как ты выжил?! — прямо-таки заорала я Рэдрику. — Как?! Как ты вообще после всего этого выжил, так тебя и так?!

Рэдрик поднял на меня своё остренькое личико с запавшими печальными глазами:

— Здравствуйте. П-простите меня за то, что заставил переживать за меня. Я обещаю: этого больше не повторится, — и снова опустил.

Я удручённо вздохнула. Какой силой нужно взрыв, чтобы снова сделать Рэдрика язвительным гением-хулиганом, которому нипочём не побои, ни излучение? Таким он мне очень понравился.

Пока мы, оживлённо переговариваясь, навёрстывая десять лет молчания, добирались до оставленной Сороки, Коперник уже взошёл. Придётся лететь вокруг, чтобы нас не заметили. Но это неважно, ведь я нашла маму, Алису, Рэдрика, Обскуруса! Даже в каком-то смысле Аринаш и Мирона. Мы ведь, получается, с самого начала были связаны.

По дороге мама заявила, что это они утащили у Мирона Мурену, (реакция Мирона: "Моё сердце остановилось, моё сердце замерло"), когда нашли нас, однако сделали это только для того, чтобы спасти Рэдрика, и это им удалось, но дорогой ценой: Мурена налетела на рифы, а Рэд всё же получил несколько ожогов и два перелома. При этом немалую роль сыграл посох Алисы с собранным ею устройством, излучающим инфразвуковые волны. Самой Алисе благодаря её блужданию в мире теней и загадок с подходящими людьми было известно противоядие, так что они смогли спасти и выходить нашего друга. Мурена надёжно спрятана, но ей нужен ремонт, однако это может подождать, важнее доставить Рэдрика с Алисой в усадьбу Шарлотты. А ещё мама коротко рассказала о своём опыте выживания на Сомниаторе: прятаться и избегать контакта с местными, держаться в компании Лео и Шарлотты, при этом она написала несколько достаточно объёмных работ об особенностях языка малых народов Сомниатора и сделала вывод, что некоторые слова имеют земные корни, так же как слова из языков многочисленных народов, а именно паренов, творниковцев, северян, арийшцев, южан и так далее, что подтверждает гипотезу о том, что людей на Сомниатор занесли и искусственно распределили по территориям три с половиной тысячи лет назад (а мы теперь это точно знаем), среди их предков есть шумеры, иудеи, древние египтяне, жители долины Инда, североамериканские индейцы, финно-угры, славяне и многие другие. Сборная солянка, короче. Играли наши боги на полную катушку. На вопрос, где же мой папа, она загадочно ответила, что он в самом сердце человеческого муравейника. Про потерю сигнала свалила всё на многогранник, внутри которого, к своему великому сожалению, не была. Было высказано предположение, что он ждал нас, но во всём виноват Адвена, и надо бы с ним поговорить, а то он очень странный и знает гораздо больше, чем показывает. Я вспомнила, что он пытался мне пророчествовать: бормотание о Моисее и его заповедях, одна из которых касалась родителей. И ведь они по сути сбылись. А мы считали его придурком, в то время как он просто менял маски. Маскарад. "Весь мир — театр".

Обскурус остался с нами: он слишком сильно привязался сначала ко мне, а потом и к маме и Алисе, так что жить в дикой природе ему было бы тоскливо. Право, странно, что фурий не приручили.

— Приветствую вас! — проснулась Рони. — Могли бы оставить меня на ещё более долгое время, ведь система обеспечения работает на солнечных батареях! Мне совершенно необязательно рассказывать, какова была причина столь долгого отсутствия. Следует заметить, что количество людей на истребителе Сорока ограничено пятью штуками, так что если вы собираетесь...

— Сама ты штука! — огрызнулась я в ответ и прикинула: везти шесть человек и одну фурию на одном летательном аппарате и в самом деле неблагоразумно. Если мы рухнем, нас никто не найдёт.

Я порылась в сумке и вытащила планер. Аринаш радостно захлопала в ладоши:

— Полетим словно энгели!

Ей явно был предпочтителен этот вариант, ибо на планере нельзя было включить музыку, значит, я не могла бы подпевать. А ещё на нём чувствуешь себя птицей.

Таким образом, — Рэд, Алиса с мамой, Мирон и счастливый Обскурус на Сороке, а я и Аринаш рядышком на планере, — мы отправились по дуге из Шоколокоста на северо-запад в усадьбу Шарлотты, и то обстоятельство, что теперь Сороку повела мама (как единственный свободный дееспособный пилот), прервало мою беседу с ней и попытку хоть как-то разобраться во всей этой четырёхмерной паутине: порывы воздуха мешали нам слышать друг друга, а техника по-прежнему не работала. Всё-таки я ещё о многом хотела спросить.

Только к вечеру показались мачты "Вереска" — мы летели весь день. По дороге Рэдрик любезно починил находящемуся на седьмом небе от счастья Мирону его протезы, попутно поясняя о том, как он понимает интерфейс машинного мозга и возможность наступления технологической сингулярности, даже не догадываясь о том, что он для своего собеседника кумир покруче Наполеона и что Мирон теперь за него умрёт. Алиса всю дорогу спала, к величайшему нашему счастью. Обскурус дегустировал разные материалы наших рукавов. Аринаш замёрзла, я устала.

Вялые, но довольные, мы приплелись к воротам усадьбы. В окнах света не было. Ну естественно, кто же станет нас тут ждать? Вася наверняка уже где-нибудь далеко нанялся охранником важной персоны, Шарлотта в Дьяшутке, Адвене фиолетово. Фок на работе, Шимми убрался подальше. Слуги недавно уволились — не захотели находится в одном доме со сподвижником Швободы. Однако когда я открыла дверь, на нас из темноты смотрел жутким красным огоньком киберглаз: в доме в полной темноте и одиночестве сидел Вася.

— Лу?! Мирон?! Аринаш?! Рэд??? Всемогущий Моисей, Мария! Полиш... Алиса? Ох...

Обскурус среагировал вовремя, скинул с себя Рэдрика, которого в свою очередь поймала мама, и подскочил под Васю, так что тот упал на него. Как выяснилось, по васиному мнению мы все явились с того света, ибо когда сигнал пропадает без возможности восстановления, а последняя запись Камня — надвигающееся поле возле кратера, тут уж без комментариев. А уж Алису считали умершей уже лет пять, мама-то хоть связь пыталась поддерживать. Мы зажгли свет и быстро привели Васю в чувство, затем вкратце рассказали о том, что произошло. Если это вообще можно было рассказать кратко. В принципе, именно такой краткий пересказ произошедшего я и записываю мыслями в Дневнике. Жаль, что остальные узнают только малую часть того, что произошло, ибо описать это в полную силу невозможно.

— Где Шарлотта?

— Она в Дьяшутке...

— Мой папа тоже там?

— Надеюсь...

— Едем сейчас же!

— Лу, ты ведь так устала, давай подождём до завтра...

Но я была в таком состоянии, что меня ничто не могло остановить. Будто я не была несколько суток в многограннике и не летела на планере весь день.

Вскочив на Обскуруса и нацепив маскировку, я оглянулась, спрашивая взглядом, кто хочет поехать со мной. Бедный Вася был в сильном шоке, горемыка Рэдрик был ранен, Алиса была чокнутая, Мирон был киборг. Зато мама и Аринаш с готовностью сели позади меня.

— Лу, стой! — приподнялся Вася. — Ты говоришь, что многогранник показал вам всю историю Земли и человечества. Скажи, пожалуйста, ты видела шесть уничтоженных Чудес света? Они существовали?

— Да! — кивнула я и взялась за ошейник Обскуруса. — Неси нас, Сивка-бурка!

Фурия стремительно стартовала, а мама засмеялась:

— Я ему говорила "Вперёд, Буцефал!", но чаще гагаринское "Поехали!". Да, лучшего питомца во всей Вселенной не найти!

Мы мчались быстро. Деревья, дорога, деревья, крыши, улицы, дороги, крыши, снова улицы и снова крыши. По дороге мы обогнали Риксу Шору. Он стремительно скакал на своём крысоконе в Дьяшутку, но тогда меня не заботил этот факт. Жаль, не удалось его сбить. Но всё же Аринаш сказала ему несколько любезных слов. Извинений с его стороны не последовало, Но нам было совершенно всё равно на мелкие дрязги после того как мы преисполнились в своём познании и собирались на судьбоносную встречу.

Карту тайных ходов я предусмотрительно выучила наизусть, да и у мамы память была отличная. Понадеявшись, что они в лаборатории, мы чуть ли не ощупью добрели туда. Мама выбила кулаком в дверь ритм "Там за звёздами вечными", но нам никто не открыл. Тогда мы доползли до пыльной комнаты с кроватью, но и там никого не было. Эх, как Вася сейчас бы мог нам помочь!

Долго мы бродили в полной темноте по каменному сырому лабиринту, и всё безрезультатно. Я уже думала отчаяться, но вдруг...

— Я слышу Шарика! — зашептала я и бросилась наверх по какой-то шаткой лестнице.

— Лу, постой, вдруг... — Аринаш хотела меня остановить, но передумала.

Крышка люка открылась за ширмой. Я выбралась, хотела было уже потянуть руку маме и Аринаш, но запоздало поняла, что я тут не одна.

В комнате были люди. Много людей. Они не могли меня видеть за ширмой, но я могла видеть их сквозь дырочку. И при одном только взгляде на них по моей спине забегали холодные крабопаучата.

Шарлотта в образе графини Брелэ. Важные лица с бала. Советник. Рикса. Двое заговорщиков. Сливки общества вокруг одной постели. А в постели — толстый, угрюмый, распухший, больной человек. Дьякош Паренкоста Муш Третий был при смерти.

Я была настолько ошеломлена и заворожена происходящим, что совершенно забыла об осторожности. Несмотря на гул приглушённых голосов, несмотря на ширму, несмотря на хриплое дыхание уходившего в небытие правителя, мне не удалось долго скрывать своё присутствие.

Заломив мне руки за спину, личная охрана дьякоша швырнула меня на колени посреди спальни. Мама и Аринаш благоразумно скрылись в люке. Светское общество взирало на меня с испугом, озабоченностью, ужасом и презрением. Похоже, они хорошо знали, кто поджёг Шабатини и натворил кучу других дел, включая пиратство.

— Кто там? — хрипло, но властно спросил дьякош. — Я не вижу его!

Ему помогли приподняться на подушках. Заплывшие глазки с любопытством и как будто надеждой уставились на меня. Советник где-то за моей спиной сдавленно всхлипнул. Похоже, ему было несладко.

— Ты Шейз Коршия? — уточнил дьякош. Странно, теперь он не выглядел пустоголовым мешком. Словно болезнь обострила его чувства.

Я кивнула, сжав зубы: мне было больновато.

— Перестаньте его держать, бежать ему некуда, — отдал дьякош приказ страже, и те перестали выкручивать мне руки.

Я выпрямилась. Все по-прежнему смотрели на меня. Дьякош вымученно вздохнул, но продолжил беседу.

— Зачем ты пришёл на эту гешу? Зачем ты здесь? Впрочем, это не важно... — он откинулся на подушки и посмотрел на советника. — Видишь ли, моя страна под угрозой, а я уже почти мёртв. До сих пор мой верный слуга Эвойя держал всё на своих плечах, но сейчас он устал. А Совет...

Он странно усмехнулся. Здесь что-то явно было не так, но после увиденного накануне я просто не могла удивляться.

— Все знают, что у меня нет ни детей, ни братьев... — дьякош с таким ехидством обвёл глазами присутствовавших, что те вздрогнули. Мне тоже стало не по себе. Впрочем, мне уже давно было не по себе.

— ...Но вот у Эвойи — есть.

После этих слов последовала самая драматическая пауза из всех пережитых мной на Сомниаторе.

— Кто? — выдохнул один из членов Совета, кажется, господин Шора. Рикса очумело смотрел на меня. Мне захотелось вытолкнуть его из комнаты.

И тут дьякош рассмеялся. Не так, как, по моему мнению, должны смеяться короли, а словно старик-волшебник, когда простые смертные не поняли очевидных вещей.

— Двое, защитите нас! Волосы одного цвета, глаза у обоих большие, оба тощие, даже рты одинаковые, не считая клычков. Неужели штары ослепили вас? Уж если вы слепы, вам не место рядом с дьякошем.

— Просто ваше шито сияет столь ярко, что ослепило нас, — сумел подольститься Шора-старший, я же с внутренним трепетом обернулась.

Советник весь посерел, губы его дрожали, глаза с ужасом и удивлением смотрели на меня. И тут я всё поняла, и всё стало ясным, словно мгла рассеялась.

— Папа? — одними губами вопросила я.

Тут советник бросился ко мне, обнял, прижал к себе и крикнул собравшимся:

— Кто тронет его, тот пожалеет об этом, развратные ничтожества! Вам плевать на страну, плевать на всё, кроме себя!

— Лео... — еле донёсся до моих ушей шёпот взволнованной Шарлотты.

— Так этот негодяй — ваш сын?! Простите, советник, но с таким наследником ничтожество — вы! — члены Совета осуждающе зашептались, кое-кто с довольной злобой усмехнулся.

— Помнится, Эвойя, гуляли вы под сенью тысячи полипов с моей покойной сестрицей, — вдруг заявил дьякош. Да что это с ним сегодня?

— Пап... — тихо шепнула я. — Что теперь будет? И что делать?

Но папа не отвечал. Он стоял со мной посреди круга и затравленно смотрел то на Совет, то на дьякоша, то на Шарлотту. Та закрыла руками лицо. Где-то за ширмой подслушивали мама и Аринаш. Но никто не мог помочь нам с папой. Если только дьякош ещё что-нибудь не сморозит. Кажется, даже папа был удивлён этим. Неужели все эти десять с лишним лет...

— Как может видеть Совет, теперь проблема решена, — теперь дьякош говорил важно, надуто и серьёзно. Шора-старший довольно посмотрел на своего сына. — Поскольку очевидно, что Шейз Коршия — незаконнорожденный сын советника Эвойи и предположительно моей сестры, то...

Я ещё сильнее прижалась к папе. Одно слово, и мы оба погибли.

— ...Он является бастардом и может претендовать на трон!

Наши лица вытянулись. Воздух стал до того тугим, что по нему можно было щёлкнуть. И фальшивящим контрабасом звучал смех дьякоша, очень довольного своей шуткой. А в моей голове ломающиеся волнами звучал смех из кошмара, смех возле деревни Тихой, смех в институте. Это так смеялся один человек. Самый странный человек в институте.

— А ты что негодуешь, Шора? Думал, что я посажу твоего сынка? Ну уж нет, доверить страну я хочу тому, кто готов ради людей на глупости, так будет гораздо веселее, — дьякош снова рассмеялся, потом вдруг встал, протянул руку и схватил меня за плечо, да так крепко, что я запищала. Только сейчас я заметила, что на тыльной стороне ладоней у него странные узорные татуировки, как будто рисунки хной, но это не хна.

— А теперь послушай, деточка, — он взял меня за щёку и захрипел в ухо. — Твой отец знает, что такое власть и каков её яд. Я, может быть, умру прямо сейчас, но это неважно. Вы вдвоём можете избавиться от статуса подставной фигуры, если вам хватит смелости — и глупости. Ты займёшь моё место, потому что я так захотел, и моё желание исполнится. Вы зря проливаете свои пот и кровь, но пусть. И не надо тут поражаться, время подумать будет. А этих олухов прижми как следует, усёк? Они готовы разорвать тебя и твоего отца на мелкие кусочки. Просто слушайся папочку. А вот теперь можешь думать сколько угодно.

Он отшвырнул меня стражникам, и я покорно потащилась за ними в неизвестность. Понимать что-либо в этом театре абсурда я перестала.

Теперь я сижу в тёмной комнате и записываю мыслями эти строки. Сначала вся Вселенная в одном шаре, потом мама и воскресший Рэдрик, затем Вася, который считал нас погибшими уже неделю(!), а теперь дьякош умирает и вдруг хочет меня впутать во всё это дело, и папа... Мой папа — советник правителя Паренкоста! Зачем же дьякош соврал? Он сам соврал, я это чувствую.

Я не могу выломать ни дверь, ни оконную решётку: мне крепко врезали и привязали к стене на длинной цепи. По приказу дьякоша, между прочим.

— Лукреция, солнышко моё!

Папа за дверью! Мне не хватает совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть в дверную скважину, но техника приходит в себя, и у меня есть универсальные очки.

Папа, папочка! Я так долго не видела тебя! Вернее, видела, но не знала, что это ты, а ты не знал, что это я. Что они сделали с тобой? Ты несчастен, я понимаю. Я сделаю всё, что могу. Мы можем отправить вас на Землю, а сами останемся... нет, все улетим, и Аринаш возьмём, и Мирона. Ох, и мама тут, и наша Ариадна, и Шарик.

— Шарик! Ты ж всё знала, почему тогда не сказала, а вместо этого выпроводила за дверь? — нашла время злится, подумала я про себя.

— Прости меня, Лучок, — виновато щебечет Шарлотта. — На нас давили в последнее время, и я думала, что если ты бы... проще говоря...

Она пространно объяснила, что за папой наблюдали день и ночь, он не мог ни минуты выйти из своей роли, а известие, что я здесь, выбило бы его из колеи и породило бы массу проблем. А ещё ни мама, ни папа не хотели меня здесь видеть, потому что "эта проклятая планета опасна" и на ней мне нет места.

— Но это же ложь! Вы же выжили здесь...

— Но какой ценой! Не один и не два не вернулись домой...

— Лу, держись там, к тебе ещё будут лезть, — голос Аринаш.

— Милые мои, — шепчу, — я ничего не понимаю... Папа, мама, что произошло? Что нам делать?

— Дьякош умер, — сообщает Шарлотта. — Рак поджелудочной плюс отравление. Это всё Шора, но мне точно неизвестно...

— Мы уходим?

— Что?

— Я говорю, мы уходим? Значит, возвращаемся на Землю?

— Что ты?! — Аринаш сказала это с таким ужасом, словно я предлагала устроить территориальный геноцид. — Теперь нельзя, Лу! Твои родители нашлись, я рада, но сейчас ты нужна Паренкосту! Ты этой планете нужна, не Земле.

— Я?!

— Да! Ты не понимаешь, да? Я скажу: Совет хотел, чтобы дьякошем стал этот противный Рикса. Представляешь, всё это время он был претендентом на престол! Нет, молчи, я скажу! Шокол, а я с ним танцевала, вот дура... Но дьякош всех обманул! Он напомнил о пророчестве и о том, что Шарри на твоей шее, благодаря нему ты победила Круенту. Вдобавок он солгал, что ты...

— Это я понимаю, но ведь я же... я... я шоколово отродье! Аморальная личность! Я революционер и пират, моё имя...

— Ночь трёх кошм, — вздохнула Аринаш. — В Храме Всех Высших проведут церемонию, где ты отречёшься от служения неверным целям, и у тебя будет другое имя. Лу, я не знаю, чья это воля, может, тех самых богов, которые играют людьми в куклы. Никто ничего не понимает, но понимаешь — а вдруг это всё истина? Вдруг ты здесь, чтобы исполнить предначертанное. Знаю, глупо, но послушай: в том пророчестве и говорилось о том, кто положит конец безумию, и я... Лу, ты должна остаться, не бросай нас!

— Аринаш, надо уходить отсюда. Нас убьют, я это чувствую, — я с усилием дёрнула цепь. Крепко прибита...

— Нет, солнышко, — вдруг сказал папа. — За эти годы мне стало казаться, что все эти случайности — не случайны. Я бесконечно счастлив, что мы с мамой нашли тебя, но это не конец. Я не могу уйти отсюда, я прикован к этому месту ещё крепче тебя. Лу, я понимаю, что это похоже на безумный сценарий, но иначе... иначе мы бы нашли способ уйти отсюда. Какая-то загадка, которую надо решить, висит над нами. Я тоже не хочу, чтобы ты оставалась здесь, я в ужасе от того, что тебе пришлось пережить, я не вынесу разлуки с тобой, но видимо, Сомниатор не хочет нас отпускать.

Благодаря очкам я видела лицо папы и остальных сквозь дверь. Призрачные лики, печальные, взволнованные. Ладони с отчаянием пытаются найти мои руки, но нас разделяет барьер. Сначала нас разделяло пространство-время, а теперь нас хотят разделить люди. Не бывать этому, нет!

— Пап, эта планета подверглась терроформированию и...

— Мне всё рассказали, и это невероятно. Лу, новым дьякошем Паренкоста станет Шейз Коршия, Рождённый Темнотой, сын советника Эвойи, так сказано в завещании, иначе...

— Страна погибнет?

— Нет, иначе нас убьют. Я стою им поперёк горла, Шарлотта стоит им поперёк горла. Не будет нас, дойдёт очередь и до остальных. И тебя убьют, и Аринаш... Толпа безжалостна, солнышко...

— Велес всемогущий... А что с дьякошем было? Он словно говорил... чужим голосом.

Призраки переглядываются и вздыхают.

— Мы не знаем, Лу...

— А я знаю! — гневно кричу я. — Это всё Адвена! Где он? Его нет! А он!..

— Не клевещи на Адвену, он не смог бы это сделать, он всего лишь человек, а не бог безумных сценариев, — качают головой родители.

— Шаги! — Аринаш заскребла ногтями по двери. — Лу, держись, я верю в тебя! Пусть всё пойдёт по безумному сценарию, но никто больше никого не потеряет! Ты понимаешь... понимаешь, что у тебя есть возможность изменить мир? Ты можешь все исправить к лучшему!

— Что...

Но они исчезли. Поспешили скрыться в тайном ходе. Я поспешила отскочить и убрать очки: дверь открыли гвардейцы. Меня освободили от цепи, подхватили под руки и потащили из темноты куда-то в другую темноту.