Запись 98.

Потолок. Белый, с лепными узорами. Картины всякие на стенах. Забавные. На одной барон усатый, похожий на Кота в сапогах, подмигивает лукаво, на второй чаепитие среди кораллов, на третьей твари всякие, как будто это Босх писал здесь. Похожи чем-то на те, что были в Дьяшутке. Я на них неделю смотрела. А полнедели до этого я вообще ни на чего не смотрела.

Вася не мог быть со мной рядом: было очень много раненых, поэтому в основном за мной ухаживали Аринаш и Мирон. Я не помню, чтобы я открывала глаза, а в комнате никого не было. Кто-то был. Она. Он. Двое. Они разговаривали, что-то рассказывали, что-то показывали. Но почему-то это казалось мне совершенно обычным и верным, чтобы киборг-отшельник и инопланетянка были словно старые друзья, и они сидели рядом со мной, словно оставь меня без присмотра, и я превращусь в чёрную тучку и восходящими потоками вылечу в тропосферу.

Температура у меня была под сорок. А ещё я некоторое время бредила. По-моему, инопланетными цивилизациями.

Мою болезнь в старинных книгах назвали бы нервной горячкой, но на самом деле это была простуда, давшая осложнения. Могло быть хуже. Я достаточно долгое время не могла понять, что вообще произошло. А произошло вот что...

Потеряв своего лидера, налётчики ретировались, но принципиальный Творник не хотел их выпускать, так что несостоявшиеся грабители напали на своих же. Посему победа окончательно и бесповоротно осталась за нашей стороной.

Обилие взрывов и трупов привлекли в архипелаг Вечности многих представителей местной фауны, так что люди боятся и не совершают активных действий на море, из-за чего Вася застрял там надолго. Но это было к лучшему: учёные из НИИ ПОНЕЛ всегда были заняты работой, чтобы не вспоминать и не горевать. И так слишком много сломанных жизней и шрамов, которые никогда не заживут. Такова плата за возможность видеть и любить звёзды, находить математическое совершенство в мыльном пузыре и искать свет в далёких уголках Вселенной. В противном случае тот факт, что Рэдрик больше никогда не явит миру свой скорбный лик, вогнал бы Васю во тьму. Да и меня тоже, хотя я и так блуждала в потёмках на границе царства снов и теней.

Со мной Вася не связывался, но постоянно беспокоил Мирона. Тот и рад был обо всём сообщить.

Первым делом Вася нашёл рыжего матроса и снял с него "микры", затем помог проводить беднягу и ещё десятки подобных ему в последний путь. То видео, которые он прислал, потрясло нас троих: лодки медленно плывут, объятые пламенем, а люди на берегу жгут веточки звездоцветов и молятся. Мирон порой ошибается, тогда он мне говорил, что это делают при нападении тварей. Тварей... Да то были самые настоящие твари.

Наверное, именно благодаря рыжему матросу, который сымитировал смерть Шейза Коршия, Круенту решился явить себя и тем самым дал мне возможность разорвать его на куски.

Губернатор Фалум-Машисте жив и здравствует, вместе со всеми скорбит об умерших, особенно об Алба-Барбуш, и с вожделением поглядывает на чудом уцелевшую "Чёрную Жемчужину". Предполагает, что я ещё выйду на ней в море. Кстати, справлялся и о моём здоровье и был очень рад, что мне не грозит ничего серьёзного.

И всё равно я не могу ничего понять...

Усадьба графини Брелэ располагалась в милой деревушке, отрезанной от Аустершена заслоном кораллов. Жителей там было мало, слуги ввиду постоянного отсутствия "хозяйки" приходили настолько редко и настолько ничему не удивлялись, что их будто бы и вовсе не существовало. Подумаешь, в комнате больной пират лежит, а возле него двое сидят, у одного из которых очень странная одежда. За три тысячи лет существования человеческой цивилизации на этой планете и не такое бывало. Шарлотта тоже не приходила. Фок, видимо, сам был немного не в себе после того, как побывал в сумке, и потому не заявлялся, к нашему счастью. Шимми боялся гнева Аринаш и моей возможной мести и находился при Васе, гоняя "Ширшоваш" от скалы к скале и перебарывая себя при встрече с тварями. Что же до тех, кто дёргает за нити, то какое им дело до бед и страстей человеческих, а мне до них? Собственно, Совет и дьякош вроде бы только удовлетворённо кивнули, когда военные корабли Паренкоста вернулись целыми.

Нас оставалось только трое...

Запись 99.

И вот настал день, когда у меня прошли дрожь, слабость, температура, головные боли и я заявила, что выздоравливаю. Только тогда Аринаш и Мирон решились нормально со мной разговаривать. Нормально — значит обсуждать не моё здоровье, а что-нибудь более серьёзное или отнюдь не серьёзное.

— Я раньше не замечал, что у тебя татуировка, — мягко и ласково заметил Мирон, пока я поправляла подушку, развернувшись к друзьям спиной.

— А? — сначала я решила, что он что-то напутал, но потом вспомнила о том дне, когда мы впервые увидели губернатора. — Да-да, это мне замаскировали рабское клеймо и посвятили в пираты.

— Красивая... — Мирон задумчиво пошевелил пальцами. — Чёрная фурия смотрит из леса вслед уплывающей "Жемчужине" на фоне рассвета. Это символ потерянных надежд?

Аринаш фыркнула:

— А мне кажется, что это рассвет, и корабль Лу плывёт в леса к Обскурусу! Значит, она будет гостем в лесу, и это знак, что всё впереди! — она замучила правый рукав до плеча и показала Мирону на место чуть выше локтя. — У меня вот тоже есть. Это огненный коралл, символ жгучей натуры!

— Актиния-роза? — удивился Мирон. — Невероятно... Это так... романтично...

— Зато у тебя руки железные, но при этом не сказать, что управляешь чем-либо железной рукой! — пошутила я, наконец-то устроившись поудобнее, а то всё тело затекло лежать. Полулёжа удобнее.

— Лу, а мне Мирон рассказал, что у вас там еда очень забавная, но сейчас вы одни таблетки жуёте! — улыбалась и елозила Аринаш. — А ещё у вас там униформы носят, они интересные и цветные, но скучные. Но мне нравятся ваши национальные костюмы, которые вы порой надеваете в узких кругах на неформальных праздниках. У вас города большие и дома чуть ли не до неба, но опять же скучные. А ещё у вас там нет различие между мужчинами и женщинами, ну в смысле работы. А ещё у вас там когда-то было елестричество, но сейчас у вас там какой-то другой источник энергии, или я не так сказала? И почти все живут в городах, но есть, кто продолжает жить в деревне, но он так делает не потому, что ему надо сажать или сеять, а потому, что там какая-то другая работа. Вообще вы сейчас скучно живёте, это ведь после войны так, когда к власти пришло Мировое правительство? Я так и не поняла, почему война была. А оказывается, что у вас там тоже коррупция есть. И это всё из-за правительства загадочного. Мирон о нём ничего не знает. Говорит, что, вероятнее всего, ты знаешь больше, потому что вы изгои. Но это здорово, что вы пытаетесь очистить свою планету! Кажется, сейчас этим только изгои занимаются? Я и представить не могла, что человек может быть таким опасным! А твари ваши в заповедниках теперь живут, а раньше везде жили... Только вот Мирон и про войну толком сказать не может. Я пытаю его про мироздание, а он не знает ничего!

Я горько усмехнулась.

— Мировое правительство считает, что не нужно давать простор фантазии, вот поэтому большинство людей и скучные, они даже считают, что вашей планеты не существует. Они пытаются нам вверить, что на звёздах... то есть штарах, делать нечего, там опасно, а колонизация полный бред. В антиутопии живём... Ты, Мирон, и представить себе не можешь, как много от тебя утаивали. Но это не твоя вина, ты же был винтиком в системе.

Глаза Мирона округлились, а лицо еще больше вытянулось. Я продолжила:

— Мир, от которого ты бежал, — за что я тебя нисколечко не осуждаю, только за то, что не захотел попробовать бороться, — базируется на общей идее, которую я даже назвала бы общей ненавистью, незаметным социальным расслоением, потреблении и темноте. Мы могли бы развить свои технологии настолько, что давно бы колонизировали всю солнечную систему и устремились бы дальше, за её пределы. Мы могли бы давно считать полёт сквозь тысячу световых лет лёгкой прогулкой, а заявление, что абсолютно все экзопланеты необитаемые и мы единственные во Вселенной, сочли бы глупым пессимизмом. Знаешь, что учёные, которые хотели нести свет, стали изгоями? Знаешь, что серые полицейские дроны носятся над выжжеными бомбами полями и стреляют в тех, кто нарушил границы? Знаешь, что те, кто потерял своё место, подлежат уничтожению? Знаешь, на что идут налоги? И всё это ради того, чтобы не допустить новой войны, которую, видите ли, спровоцировали учёные и те люди, которым было мало неба и земли в том смысле, что им хотелось видеть больше. Нет, не те, кто дёргает за ниточки, а те, кто не захотел быть марионеткой — вот кто стал причиной гибели свыше двух миллиардов людей! Я никогда не принимала этот мир, потому что, как ты уже заметила, выросла среди изгоев.

— Так значит... — Аринаш от удивления раскрыла рот. — У вас как у нас?! В смысле, кто сильный, тот и прав, а мудрецов всех сжечь?!

Я задумалась.

— Получается, да.

— Вот шокол! — девушка громко хлопнула себя по коленям. — А я-то думала, что там можно вдоволь повеселиться! Ну и планетка у вас! А я-то думала, что прогресс, цивилизация...

Я ободряюще улыбнулась:

— Есть вместо, где можно так повеселиться, что ветер в ушах несколько дней звенеть будет! Знала бы ты, как же классно гонять на Сороке через арматуру по разрушенным городам! Знаешь, как это чудесно, когда штары можно увидеть почти каждую ночь! А наши книги? А...

— На чём гонять? — переспросил Мирон.

— На Сороке, мелкий скоростной истребитель, неужели не знаешь? Своей я провела знатный апгрейд, а вообще чаще я пилотировала Буханку, она куда больше и можно груз нести.

— Погоди! — молодой человек встрепенулся. — Ты умеешь пилотировать Сороку?

— А что тут уметь? — пожала я плечами. — В моей школе некоторое время, ещё до того как я ушла, был очень резвый физрук, он даже школьные соревнования на Сороках устраивал. Огромных трудов стоило затесаться к старшеклассникам, чтобы полетать, зато угадай, кто был лучшим на протяжении всех двух лет?

— Точно! — Мирон встал и нервно заходил по комнате.

— А что случилось? — Аринаш, как можно догадаться, всё же мало что поняла из разговора. Мне пришла в голову мысль, что неплохо бы обучить её для начала хотя бы двум земным языкам: русскому и английскому. Вроде как Мирон пытался этим заниматься, но тут лучше доверить дело профессионалам и попросить о помощи Васю. Авось отвлечётся. За полторы недели можно было бы успеть сжечь все трупы и наконец-то ответить мне по П-рации.

Мирон остановился и посмотрел на меня.

— Только сейчас я понял, что видел тебя раньше, ещё на Земле. Не знаю, помнишь ли ты меня, но я тебя запомнил, а потом... забыл, — он опустил голову, и его распущенные лохматые волосы закрыли лицо. Подзапустил он себя малость, неужели так сильно переживал?

— О чём ты? — прищурилась я, пытаясь прикинуть, могла ли я вообще видеть Мирона до этого. Он старше меня примерно года на три-четыре, значит, я могла встретить его во время своих детских похождений...

— Моему отцу как-то перепал трикодер, ещё старой модели. Нам он был в сущности не нужен, и потому без дела валялся в одном из обширных "гаражей", — Мирон усмехнулся и передернул плечами. — Я не сам по себе такой Плюшкин, у меня папа тоже всё хранит годами и не выкидывает, мама даже несколько раз ругалась: она-то у меня порядок любила, — горько вздохнул, но продолжил. — Были у нас там штуки интересные: реагенты, прототипы силовых щитов, запасные крылья для летающих автомобилей. И вот я заметил, что как-будто кто-то потаскивает у нас наш мусор. Решил караулить. Нашёл место, где меня не будет видно. На камеры рассчитывать не стал, их легко хакнуть. В качестве приманки оставил трикодер. И вот вижу вижу: в небе мелькнула Сорока. А через пару мгновений кто-то отключил защиту и системы идентификации, после чего проник на территорию. Я успел заметить только чёрную униформу, облегающую маленькую тонкую фигурку, словно это был карлик, гном или лепрекон. А потом трикодер исчез. Системы пришли в норму, а в небе снова мелькнула Сорока. Бумажная записка "Ради света и звёзд" не давала ответов. Я пытался найти пришельца, даже взломал сайт полиции, но там были только данные о пилотируемом летательном аппарате неизвестной модели, который не поддаётся идентификации. Им было уничтожено около сотни полицейских дронов. И кто же это сделал?

— Ох... — я покраснела и откинулась на подушки. — Прости, я думала, что имею дело с частной компанией, подмазывающей правительству. Знаю, что поступала плохо, каюсь! Но нам и вправду нужен был трикодер: на тайных частных заказах много не заработаешь. Я вообще в этот район залетела случайно: не рассчитала, что разгонюсь до первой космической. Чуть не сгорела.

Мирон улыбнулся и присел на краю моей кровати рядом с Аринаш.

— Я уже подумал, что люди в чёрном существуют, а наши вещи таскали инопланетяне. Мне отец говорил: "Да брось ты ерундой маяться, чёрт тебя побери! Помог бы мне лучше с системой управления, авось поучился бы чему-нибудь полезному, чем читать свои старые книжки!" Но только плохо я его слушался... И он тоже не простит мне, что я вот так трусливо бежал...

Я ободряюще улыбнулась ему в ответ:

— Да ладно тебе! Я вот только сейчас поняла: что́ я скажу родителям, если их найду? На мне же куча смертных грехов! Эти кражи, и пиратство, и то, что я людей убивала...

— Значит, — Аринаш встала и начала довольно приплясывать, — ты всегда была, есть и останешься Шейзом Коршия! Благородным задиристым голодранцем без дьякоша в голове, для которого закон не писан, зато друзья дороги!

Вспомнились слова Шарлотты о ролях, которые играют планразведы.

— Никто не слыхал о графине Брелэ? То есть о Шарлотте?

— Я вспомнил! — внезапно завопил Мирон и тут же смутился. — Ох, простите... Я просто вспомнил, Лу, что я тебя потом ещё раз видел. Как-то мы с отцом прилетели на Средиземноморский Сектор... ну знаешь, наверное, там база... И вот я шёл по улице, а там на меня напали. Ребята сверстники мои были, но я, видишь, отнюдь не силач. Да и было их человек пять. И плохо было бы моё дело, да только выстрел раздался и чёрная тень промелькнула, они и дали стрекача.

— А, точно, я ж там Буханку починить пыталась, — хлопнула я себя по лбу. — Вы там шумели очень сильно и мешали мне, вот я вас и спугнула...

— Стоять! — Аринаш хлопнула в ладоши и посмотрела на Мирона. — Ты ж ведь Призраком был, да? Два шиша назад ребята с улицы бить меня хотели, я от них к заливу, а там туман. Ну и дальше, соответственно, маска. Шокол забери, целый шуб я тебя караулила, а ты не вышел!

Мы замолчали и уставились друг на друга.

— Круговорот добра в природе! — пожала я плечами.

Похоже, есть во мне что-то от Нострадамуса: Камень, лежащий рядом на столике, замигал.

Сияющая Шарлотта вплыла в комнату, за ней следовал несколько смущённый Фок. Аринаш вовремя сориентировалась и протянула мне мои усы, а я поднесла руку к горлу.

— Ах, дорогой наш больной пират! — залепетала Шарлотта, как всегда свежая и весёлая, словно и не было никакой битвы, где она потеряла коллегу. — У меня с собой замечательные новости!

Она подошла как можно ближе к моей кровати, до крайности взвинтив нервы Фока.

— Амнистия!

— Что?! — воскликнули хором мы трое.

— Все те участники сражения, кто был вне закона на территории Паренкоста, отныне могут вернуться в страну: им прощены все преступления, кроме особо тяжких, но там приговор был смягчён! То есть ты и твоя смелая подружка можете больше не прятаться!

Это более чем радостная весть была встречена восторженными криками с нашей стороны. И тут я вспомнила о Союзе спасения: его члены, кто сбежал с каторги и не нашёл иного пути, кроме как остаться на Шартуге, в итоге нанялись ко мне, тем самым приняв мою протекцию. В битве участвовали все, но выжили немногие. Близнецы, по-моему, выжили. Везучие же люди... Но есть те двое, которые разделили судьбу Эдмона Дантеса, и боюсь, что сбежать раньше срока им не посчастливится. А ведь я так многим им обязана!

— Графиня Брелэ, не могли бы вы наклониться поближе, я хочу сообщить вам то...

Шарлотта улыбнулась и подставила ухо. Фок так и трепетал, пока я шёпотом излагала свою просьбу.

— Будет сделано! — улыбнулась моя наставница. — Честно говоря, я тоже о них думала и считаю, что подобное можно устроить. Кстати, это не все хорошие новости: Маст-Даст обещался выплатить нам контрибуцию! Это всё благодаря блестящей политике советника! А Творник, который являлся, по сути, провокатором, продолжает упорно отрицать свою причастность к этому делу, но мы ему ещё покажем, из чего сделаны парены! И ещё...

Остальное касалось больше частных лиц и Совета. Короче говоря, общественность в шоке, и можно из этого будет что-нибудь извлечь. Конечно, пора бы думать, как жить дальше: пиратствовать я больше не могу и не хочу, а вернуться в гвардию... Нет, я и в ней разочарована. Лучше останусь с Аринаш, она уже начала рассуждать о том, как теперь хорошо пойдёт торговля. Гильдия развалилась, но лазейка вроде бы есть.

— Кстати, — тут уже зашептала Шарлотта, — спасибо тебе за раскрытие заговора. Всё давно хотела сказать, но забывала, и не до того было, а сейчас как раз самое время переосмыслить свою жизнь.

— Какого заговора? — так же шёпотом спросила я.

— Того, который состоялся во время бала, конечно! — небрежным тоном бросила лжеграфиня. — Таких заговоров у нас по пяти штук на неделе, и все они достаточно несерьёзные, а вот те двое настроены были более чем серьёзно и у них могла быть сильная поддержка. Считай, выручила и меня, и папа́...

— Кого-кого? — округлила я глаза.

— Неважно, я оговорилась, — отмахнулась Шарлотта. — Ты лучше вообще не заморачивай голову всякими светскими делами, это уж больше по моей части, хоть я и химик!

Она хихикнула и отстранилась, светлые пряди волос её весело дрогнули.

— А пока выздоравливай! Думаю, не стоит тебя больше беспокоить! Славных штар! — графиня Брелэ сделала изящный жест и зашелестела прочь.

Фок остался. Он придвинул стул к моей кровати и уселся рядом, потирая руки.

— Что ж, Шейз, готовься слушать и разговаривать. Теперь-то ты не будешь отрицать свою связь с графиней, а?

Мирон поспешил выйти.

Запись 100.

Дул прохладный ветерок. Не совсем в тему к моему состоянию, но мне это было приятно. И снова порт Аустершена, большой, пахнущий, цветастый, дурманящий... Снуют люди, как ни в чём не бывало, только оглядываться на нас стали чаще. А вот и корабль.

— Шейз?! Аринаш?! Но...

— Никаких но, Шимми! Видишь этих гвардейцев? Их прислал сам Совет! А теперь видишь этот конверт?

— Шейз, умоляю! Я...

— Откладывать это дело я больше не желаю, поэтому мы должны направляться сейчас, пока море свободно и Совет не передумал.

— Неужели мне?..

— "Ширшоваш" является единственным свободным судном в акватории Аустершена, поэтому...

— Шейз, прошу!..

— Это единственная возможность успееть до сезона дождей...

— Молю, я!..

— Короче, вези нас на Долор, ладно?

— Уже?! Но ведь меня даже не судили! Неужели приговор окончательный?! Умоляю, Шейз, пощади!

— Да шокол возьми, заткнись, Шимми! — Аринаш в конце концов не выдержала. — Надо побыстрее всё! И так уже... В общем... Вот!

— Не можете вы меня заточить!

— Тебя?! Ну ты... Аха-ха-ха-хаха!— я не выдержала и начала смеяться. Причём тем самым смехом. Стража удивлённо покосилась на меня.

— Что... — посеревший Шимми уставился на мои клыки.

— У меня там в тюрьме друзья по ложным идеям, им амнистию объявили взамен погибших товарищей, вытаскивать плывём! — кое-как переборола смех. Аж живот заболел. Совсем мышцы расслабились.

Шимми только рот разинул.

— А покушение...

— Ам-нис-тия! Значит, и тебя простили! Совет, но не мы с Шейзом, — снова не выдержала Аринаш, требовательно жестикулируя, от чего гвардейцы стали открыто высказывать своё неодобрение того факта, что женщина позволяет себя такое. Тогда я молча показала им на эфес шпаги, и они мгновенно успокоились.

— Но...

— Если не заткнёшься, я скормлю тебя шетусам и сам поведу корабль, — я снова прибегла к сему выразительному жесту. — Давай командуй и погнали. Или ты хочешь, чтобы я опять простудился? Лежать так скучно...

— Да ладно тебе! Тёплый сезон на пороге! — Аринаш хлопнула меня по плечу, и мы неспеша поднялись на палубу.

Комендант тюремной крепости на Долоре был немало удивлён, когда к нему пожаловал прощённый Советом пират, да ещё и с девушкой. Однако распечатал конверт, прочитал, после чего сам повел нас по каменным коридорам. Было уже поздновато, но разве можно отказать человеку с такой бумагой? Тем более что он, как-никак, пират. Пусть и бывший, но это неточно. Не все верят в благородных пиратов, тем более что есть Блад, а есть Шарки.

Камера. Тёмная и сырая. Слышится шуршание крысоловок, на стенах блестит чёрная плесень.

— Бунтовал и ругался, вот мы его сюда подальше и переселили, — пожал плечами комендант.

— Отоприте, пожалуйста, — попросила я.

Ключ шерудил в замке, издавая ужасно скрипучие звуки. В глубине камеры кто-то пошевелился. Свет фонаря выхватил из темноты бледную худую заросшую физиономию Андрэша.

— Кто сюда пожаловал? — сердито буркнул он. — Клянусь, если вы потащите меня вниз...

— Не вниз, а вверх, — строго сказал комендант. — Тебя, негодника...

— А-а, — заключённый усмехнулся. — Суровые тюремщики смилостивились над заключённым и решили дать ему камеру, в которой меньше поганок и грибков? Да ты хоть понимаешь, за что меня лишили свободы? Да за истину! За истину! Я никого не убивал, я...

— Успокойтесь, уважаемый, — устало молвил комендант, — я слышал это много раз...

— Вообще-то... — начала я, на тут же умолкла, заметив, как странно блеснули у Андрэша глаза.

— Кто это с тобой? Ты привел ко мне сокамерника?

Комендант посмотрел на меня: говори, мол, неохота мне больше с ним якшаться, я устал.

— Андрэш, это я, извини...

— Кто "я"? — заключённый подполз ближе, демонстрируя свои лохмотья и изрядно отощавшее тело. — Что здесь делает мальчишка с улицы?

— Да как ты смеешь это говорить пирату, убившему самого Круенту? — Аринаш решила ускорить процесс общения своим способом. — Неужели тебе мало того, что из-за тебя он попал в рабство? А ведь ты ещё и дрался с ним, лохмач!

— Пирату? Какому такому пирату?

Андрэш, шатаясь как пьяный, выпрямился во весь рост и неуверенно шагнул к открытой двери. Ахнул, попятился к стене и упал.

— Шейз Коршия!.. Да как же... Ты?! И по мою илюсию?! Да благо-гословлят тебя Двое и да прольют... льют свет на твою голову, Бог мой...

— Идти можешь? — буркнула я. — Нам ещё твоего друга вытаскивать.

— И мне уже ужинать пора! — напомнил о себе комендант.

— Откуда он знает про то, что пират — это я? — спросила я у одного из стражников, которые нас сопровождали и сейчас вели под белы рученьки несчастного Андрэша. Вопрос был всё же уместен: за эти месяцы я сильно изменилась. Кожа стала смуглее, щёки впали, круги под глазами достигли фантастических размеров и пока не собирались уменьшаться. Андрэш должен был запомнить меня более адекватно выглядящей.

— А что же вы хотели, сударь? — пожал плечами тот. — О вас слухи даже до Долора дошли, мы вот языками трепали, а заключённые подслушивают. И как же вы умудрились такую стезю себе выбрать?

Я вздохнула. Да, нелегко будет вернуться в порядочный мир. Держи не держи высоко голову, а на лбу твоём каинова печать. И татушка на спине. Хоть и в закрытом, но всё же.

— Да я же в хорошем смысле, сударь! — жалко улыбнулся стражник. — Просто вы так молоды, даже юны, и уже...

— Убил кучу людей, спасибо и извините, — грустно хмыкнула я и поспешила вперёд: комендант снова шерудил ключами.

Эшело был совсем плох. Трудно было узнать в этом тощем узнике с потухшими глазами прежнего активного деятеля революционного кружка, который в свете был ещё и дьякошким прокурором. Лишь шрам на скуле давал нам понять, что это был именно тот, на кого я так неистово кричала в зале суда, совершенно перестав себя контролировать и нечаянно причинив ему боль.

— Вот этот получше, он хотя бы смирный, — сообщил комендант. — И всё же я не могу поверить, чтобы человек пал так низко. Вот он просто лежит и всё. Может, с ума сошёл.

— Эшело, — вполголоса позвала я, — Эшело, это я, Шейз. Я смогла загладить ошибку и... Эшело?

Мне никто не отвечал.

— Эшело, слышишь, ты свободен! Свободен! И близнецы тоже, и Андрэш! Мы победили нашествие! — я почти кричала, но всё было тщетно.

— Эшело!!!

Звонкое эхо разнеслось по всей крепости. Заключённый поднял голову.

— Шейз?.. — голос был совсем слабый и хриплый. Я бы ни за что его не узнала, если бы только Камень не помог.

— Да-да, Эшело, это я, я же обещал... Ты свободен, Эшело, мы свободны... — взволнованно заговорила я.

— Сбылись мои шептания... — Эшело снова опустил голову.

— И его подбирать? — спросили стражники после затянувшейся бездейственной тишины.

Я кивнула головой, поджав губы.

— До чего дожили, заключённые из тюрьмы идти не могут, хотя и полного шиша не проторчали, — ворчал комендант, провожая нас к выходу.

Вскоре "Ширшоваш" покинул печальный остров, увозя нас и двух освобождённых пленников.

— Не хочешь ли проведать отца? — спросила я у Аринаш. Та почему-то опустила голову.

— Я писала ему... В общем... Просил пока не навещать...

— Почему? — я была неприятно удивлена.

— Видишь ли, жители Акшела не очень-то жалуют пиратов, а я у них вообще вроде шоколовки, и после того, что ты мне рассказала, возвращаться туда, в эту невежественную толпу, которая готова разорвать девушек на куски, если они не будут соответствовать ей... Противно мне, понимаешь? И сейчас слишком всё... непонятно. И Шинбард подливает масла в огонь. Вот мне отец и сказал пока не становиться причиной скандала.

— Ох... Прости, я... — мне стало неловко и стыдно, сама-то парня из себя изображаю...

— В этом ни в коем разе нет твоей вины! — Аринаш поспешила улыбнуться. — Давай ты лучше мне расскажешь про тех двоих, которых мы собираемся привезти в наше убежище.

— Хорошо, — я снова повеселела. — Тот, что буйный, Андрэш, — весьма активный участник революционного движения, которое...

Нам повезло: очень скоро нашлись всякие там старые друзья из светского общества, которые взяли заботу и выхаживание двух революционеров на себя, избавив нас от головной боли. Ух, и рассыпались они перед нами за то, что мы выклянчили амнистию, а им это не удалось! Мы же свалили всё на графиню и пиратство. Родится ещё здесь свой Дюма-отец и напишет об этом роман, в котором будут политические интриги, благородное помешательство и, естественно, гвардия. А всё из-за хитрой и коварной графини-миледи и приспешнице дьякоша лавочниковой дочки, руки которой страстно желал один черноволосый и черноусый искать приключений на свою голову... Ах, да, ещё советник, он будет кардиналом Ришелье. И надо вспомнить про приказчика, он будет Планше. А вот чтобы про инопланетян писать фантастику, надо до Стругацких дожить. И кто бы знал, что именно вмешательство инопланетян и стало причиной всей этой невероятной заварухи! Великие загадки истории... Вася меня убьёт. Например, за несоблюдение постельного режима.

Запись 101.

"Грусть-тоска меня съедает..."

Эх, дожди зарядили... Камень обещал, что не очень надолго.

Я не могу поверить, что Рэдрик умер. Да, планразвед может не вернуться, но чтобы вот так, даже ничего не оставив... Ведь он... Эх... Он был мне как старший брат, а Вася отпустил его... Почему?

Вася навестил нас. Спустя дня три после поездки в тюрьму. Усох, посерел, постарел лет на двадцать. Не обращал внимания ни на Мирона, хотя раньше интересовался им, ни на Аринаш, хотя она восхищала его. Велел мне пока не предпринимать активных действий, а лучше выздоравливать. Мне кажется, ему бы самому последовать своему совету. Разговор не клеился. Вася скоро ушёл.

"Там за звёздами вечными счастье есть...", и просто сдаться, не долетев до них?

Запись 102.

Мирон что-то задумчиво читал на балконе, кажется, роман русского классика. Он был настолько поглощён, что не заметил меня, пока я не подбежала к нему почти вплотную.

— Мирон, на что ты готов ради... в общем, ради адекватного состояния землян на Сомниаторе?

— Что? — сначала он вздрогнул, затем его лицо вытянулось в недоумении.

— Давай сгоняем к архипелагу Вечности на Мурене, а? — я улыбнулась как можно невиннее.

— Ох, Лу... — Мирон отложил книгу и виновато посмотрел на меня. — Нет у меня больше подлодки. Угнали.

— Как?! — в ужасе вскрикнула я.

— Я не знаю... — голос Мирона дрогнул. — Это не могли сделать местные... Они бы не разобрались... Я не понимаю...

— А система слежения и идентификации?

— На что она мне? Вот я её и отключил...

— То есть вора найти нельзя? — я почувствовала, как рушатся мои надежды.

— Боюсь, что нет... Я даже не могу связаться с ней.

Мирон удручённо опустил голову. К нам пошла Аринаш. Наши попытки научить её русскому частично увенчались успехом, и поэтому она поняла, о чём примерно мы говорили.

— А когда у тебя украли вещь твою? — спросила она.

— Кажется, ещё до битвы, — Мирон щипал свои перчатки. — Прости, Лу, я не умею круглосуточно бодровствовать, как ты. Я уснул и...

— Хм... — я стала прикидывать, когда и в какое время загадочные воры смогли осуществить свои намерения. Наверное, я в то время всё же не спала. Но почему тогда Камень не среагировал на чужаков, у него же была команда? И кто эти воры? Зачем им Мурена?

— Лу, ты хотела приплыть на то место, где погиб твой товарищ? — карие глаза Аринаш сочувственно смотрели на меня. — Тебе станет легче, если ты убедишься?

Я кивнула головой. Эх, Аринаш, смышлёная моя...

— Может, полетим на планере, как тогда? Он может выдержать троих?

Я просмотрела на Мирона.

— МиКетцалькоатль полетит с нами?

Он не ответил, рассматривая носки сапог. Затем встал и взглянул на пасмурное небо.

— Нет. Я полечу с вами.

— На чём же? Запустишь "Вереск"? — округлила я глаза.

Мирон нелепо дёрнулся и усмехнулся.

— Мало ты меня знаешь!

— Ух ты! Вот здорово! Так вот как выглядят ваши корабли изнутри! Наверное, летать на них — дух захватывает! Завидую вам! — Аринаш была в полном восторге, когда Мирон привёл нас к "Вереску" и провёл в трюмный отсек. — А как они летают, на чём? Не на ветре ведь? Лу, Мирон говорил, что в космосе нет ветра, это истина?

— Да, там вакуум, то есть там вообще нет воздуха, из-за этого...

— Ух, какие забавные ступеньки! И стены белые и чистые, только пыльные малость! О-о-о, это книги? Столько всяких баночек! Ты тоже всякую дрянь в дом тащишь, как Лу? Только она её в сумку суёт, а ты по всему кораблю раскидываешь. Ой, а вот это Лу по-другому называла! А что это накрыто?

Мирон обошёл достаточно большой предмет и снял с него чехол.

— В общем, вот... Я, правда, забросил её, и поэтому она нуждается в небольшом ремонте...

— Батюшки... — я схватилась за голову. — Сорока! Да разве ж можно истребители в таком состоянии оставлять?! Эх, ладно, где у тебя инструменты?

Мирон, видя, что я готова действовать немедленно, просиял и снял перчатки. Аринаш сообщила о готовности быть девочкой на побегушках, я включила на Камне чертежи.

К полуночи по земному времени мы привели Сороку в более-менее адекватное состояние. По крайней мере можно было не бояться, что на половине пути двигатели откажут и мы разделим возможную судьбу Рэдрика.

— Хорошо же ты с ней ладишь! — восхищенно бормотал Мирон. — И летать умеешь... Мне кажется, ты не на своём месте в этой жизни.

— Как раз-таки на своём, — усмехнулась я. — Я всегда мечтала быть планразведом, как родители. Это ведь так интересно и столько приключений. Соприкасаться с неизведанным, постигать непостижимое, а истории с Сорокой и Буханкой и это благородные кражи... — вздохнула, но решилась продолжить. — Вот Вася сказал, что бунт человека против системы бессмыслен. А это был именно бунт. Попытка в одиночку изменить мир. Глупо и наивно. Мир меняют те, за которыми идут люди, за которым сила, кто лидер. А я не лидер, просто одинокий кусачий волчонок. Вот убили мы Круенту, и что теперь будет? Проблемы не закончатся, люди будут страдать от пиратов, Совет доведёт страну до полного упадка, а Творник не оставит попыток уязвить Паренкост. Я думала, что действительно могу изменить мир, но... это невозможно. Я ничуть не лучше Раскольникова, который, явившись убивать, забыл запереть дверь...

Отправляться решили с утра пораньше. В целях экономии времени Аринаш заночует у Мирона, а я сгоняю в усадьбу и соберу вещички. Мне спать надоело до чёртиков, потом ещё голова побаливает. Видать, предупреждения Васи о последствиях злоупотребления антисомнусом были не беспочвенны.