* * *

— Ильо-о!!!

— Да, княгиня?

— Всё летит в тьму! И всё из-за проклятых пиратов!

— К сожалению, истребить совершенно их нельзя, они так и будут наносить пусть малый, но всё же заметный вред экономике...

— Нет! Дело не в этом! Мы же договорились с Круенту, чтобы он не трепал нас. Даже дали ему денег с обещанием, что будем в доле. А теперь какой-то мальчишка со своими друзьями начал на него охоту! Какое неперспективное вложение!

— Какой мальчишка, о Великая Княгиня?

— Поджигатель. Его ищет дьякош, но он скрывается на острове Шартуга.

— Не тот ли, кто недавно помог Малкуру оказаться на крюке? Я, однако, сомневаюсь, что юный отрок способен делать то, что иному витязю не под силу...

— Да, Ильо, это он, лукавый... Что ты о нём знаешь и как это может мне помочь?

— Жители Западных островов передали, что он сотрудничает с контрабандистами и недавно туда плавал, и были они юные, но уже испорченные. Мы можем тоже начать его разыскивать, охотиться, выманивать с помощью золота. Как вы говорили: "Гордость разобьётся о звон монет".

— Верно, Ильо. Нет отрока — нет проблем. Честно говоря, война — это дорого... Завоюем Паренкост за их же деньги, добытые лихими пиратами.

— Города запада и юга обратятся в пепел под ударом пушек Круенту?

— Да, ты прав, Ильо. Да, так мы и поступим: много не потеряем, зато мне станет спокойнее. Нечего церемониться с выскочками: это будет хороший урок для остальных: не в свои сани не садись, а берегись, как бы на твой роток не накинули платок и не заставили сказать подлинную, не говоря о подноготной.

— Пытки? Не слишком ли мы будем суровы с юным отроком?

— Это научит его уму-разуму и наставит на путь истинный, прежде чем он умрёт смертью безвременной и бесславной.

Тот, кого призвала княгиня, поклонился и ушёл. Женщина тем временем обратилась к девочке лет четырнадцати, сидящей рядом.

— Ярославна! Как думаешь, если человек из страны заморской занимается морским разбоем, плавает у наших берегов, топчет землю нашу, как с ним следует поступить по законам да по уставам страны нашей? — в вопросе прозвучала насмешка.

— У-у-уду-душить?

— Нет, ты не права. Его следует разорвать пегасами, а до этого высечь плетьми. Разбойники хуже казнокрадов да льстецов, те хотя бы делают это изящно и без грубости.

— Но... но... это не жестоко?

— Ох, дитя моё! Неужели тебе будет жалко дрянного отрока, предавшего отца и матерь свою, от лукавого рождённого? А если его пожалеть, он, душегуб окаянный, будет резать мирное население. Дай хоть одну слабину и протяни палец — откусят руку! Пожары, дым, реки крови, застонет матушка сыра земля... Ты же не хочешь этого?

Послышался всхлип.

— Дурочка ты, вот что тебе мать говорит. Иди к себе в светлицу и продолжай читать книжки да грамоты всякие. Ни одному человеку, даже отроку, не стоит стоять на моём пути — процветанию моей страны...

Запись 86.

Полутёмное помещение. Убогая обставка. Неприятный запах плохих напитков, грязь, чёрная плесень. Бедно. Посередине комнаты — стул. К стулу привязан молодой человек в чёрных одеждах, в высоких сапогах, с украшенной шипами шляпой на голове. Однако на его загорелом лице играет насмешка, он нагло улыбается фигуре, скрываемой темнотой угла.

— Весело? Недолго осталось тебе улыбаться. Придёт мой спутник, и твоя шоколиная голова будет биться о балку на корабле Творника, — фигура сердито сплюнула, что-то жуя.

Молодой человек улыбнулся ещё шире.

— Творнику? Почему не Паренкосту? Или он предложил больше за мою голову?

— Не валяй дурака, ты видел свои портреты и числа под ними.

— Согласен. Неужели так трудно было найти нормального художника? Мне там зубы чуть ли не до подбородка пририсовали. Я возмущён.

Фигура злобно фыркнула.

— Будь моя воля, я бы нарисовал тебе на лице кое-что.

— Ну так что тебе мешает? Истину говоря, я был о тебе гораздо лучшего мнения. И чем тебе не понравилось плавать со мной на "Чёрной Жемчужине", охотиться на пиратов, любоваться грозой, наслаждаться штормом? Разве я не был добр к тебе?

Фигура сорвалась с места и почти вплотную подошла к стулу.

— Единственная причина, по которой я не желаю плавать на корабле с идиотским названием — это морские твари и ты! Убийца моего брата!

Молодой человек с вопросом уставился на своего тюремщика.

— Хам-старший, известный как просто Хам. Стало понятней? И моё имя — Хам-младший, а не Колобок!

— Признаться, имя Колобок ввиду особенности твоего телосложения идёт тебе гораздо больше! — молодой человек изящно закинул голову назад, и из-под шляпы выбилась чёрная прядь волнистых волос.

— А если без шуток, — пленник, не считавший себя таковым, вдруг стал серьёзнее, — мне жаль твоего брата. Я вовсе не хотел, чтобы он погиб от моей руки. Вдобавок у него была серьёзная болезнь, и я не уверен, что он прожил бы долго и счастливо. Мне не забыть своей глупости.

— Болезнь?! Да как ты смеешь клеветать! — Колобок хотел было перевернуть могучими руками стул, но какой-то суеверный страх мешал ему докоснуться до молодого человека, дать ему пощёчину, чтобы тот заткнулся, надеть на голову мешок, хорошенько стукнуть по голове. — Мой брат был здоров, как сотня фолков, у него был корабль, он зарабатывал хорошие деньги, а ты отнял у него всё и передал этому ш...

— Ничего я не передавал, трусишка, — лениво возразил пленник. — Матросы сами выбрали его. И я одобряю их выбор. Бранью многого не добьёшься.

— Я слышал рассказы матросов! Это ты, всё ты, это ты их уговорил! Ты — сподвижник Швободы, путающийся с шоколами и шоколовками!

Молодой человек зевнул, скучая, и Колобок зажмурился, чтобы не смотреть в его рот.

— Всё это я слышал много раз за последние шубы, и мне это порядком наскучило. Расскажи что-нибудь новое. Например, про Круенту. Я знаю о нём так мало, хотя он — моя цель. Каким было его детство? Почему он решил стать таким жестоким? Сколько он убил человек? У него есть ручная тимоша?

— Куда тебе тягаться с Круенту... — с некоторой неуверенностью проворчал Колобок и отошёл подальше в угол.

— Да, ты прав: я, в отличие от него, не такой жестокий. Куда же ты? Так хорошо разговаривали, и на́ тебе! — с наигранной обидой произнёс молодой человек. — Неужели тебе нужны только деньги? А как же я?

— Нет, ещё месть, — последовал ответ, сказанный глухим голосом. — Мне станет спокойнее, если я буду знать, что ты больше никогда не выйдешь море и и не увидишь своё шоколово небо, которое так любишь.

— Просто продашь меня Творнику? Я думал, у тебя получше фантазия. И я не только небо люблю, я и друзей своих люблю, и команду люблю, и корабль люблю. Я весь мир готов любить, а ты хочешь меня продать.

— Не в этом дело, — Колобок отвернулся.

— А в чём? Эй, Колобок, неужели дело в твоём спутнике? Хорошо, мы будем его ждать. Он и вправду как-то очень долго. Тебе было бы проще в одиночку меня сдать и получить все деньги себе. Я ведь такой беспомощный...

Молчание.

— Матросы с Творника хотя бы разговорчивые? Они любят наай? Эх, Колобок, знал бы ты, как мне понравилось быть пиратом! Паруса, волны, солёный ветер, корсары, погони, засады... А эти ночи? А берега? Романтика, одним словом! Особенно когда мы ловили Ногтя Рамру! Хитрый-прехитрый, а мы его обманули! И такие красивые пейзажи...

— Ты его обманул, не мы.

— И?

— Что "и"?!

— Какие проблемы?

— Какие проблемы?! Ты вплавь добираешься до кораблей, это как понимать?! Ты видишь их за шье! Ты предугадываешь их действия! Ты мгновенно перемещаешься, что за тобой не уследить! У тебя капеллан умеет драться, а охотник швыряется сетками и шипами! А ещё они понимают тебя без слов! Твоя подружка, выросшая в деревне, дерётся хлеще заправского фехтуна! Мы многое терпим, но не шоколов. А ещё у тебя на корабле служат женщины, слишком много женщин.

— Вернее, ты многое терпишь, но не шоколов, не надо переводить стрелки на нормальных людей, которые из-за твоей низкой самооценки могут попасть в лапы Паренкоста или Творника и остаться с искалеченным телом и илюсией. Подумать только! Каперы на нас напали, а виноваты в итоге мы! И что не так с женщинами? Или ты их... не любишь? — молодой человек снова картинно извернулся, насколько это позволяли ему его путы.

— Ты нарочно передо мной крутишь своим шоколиным тощим телом? — Колобок с ненавистью уставился на стул.

Молодой человек посмотрел в глаза своего тюремщика и томно улыбнулся.

— А что, тебя это смущает, грубиян? Подумай, ты смог бы сделать со мной всё, что хотел! Изорвать мой чёрный костюм, выдрать мне волосы, провести пальцами по моим глазам, изуродовать моё лицо... А ты просто дал денег сиротке, чтобы она заманила меня сюда, запер бедную девочку в соседнем сарае, а меня всего лишь привязал к стулу... Неужели тебе не хочется сделать что-нибудь ещё?

— Уйди, Нечистый! — Колобок не выдержал и начертил в воздухе шестиугольник.

Пленник в ответ на это только расхохотался.

— У тебя всё-таки есть фантазия? Или это суеверный страх? Страх перед неизвестным, непонятным, непривычным... Вы вдвоём собрались продать шокола, которого вы боитесь?

Но тут дверь распахнулась, и в комнату вошёл третий.

— Я не боюсь.

Молодой человек, сидевший спиной к двери, постарался выгнать голову назад, чтобы увидеть вошедшего, но это ему не удалось: спинка стула была достаточно высокой, а рост молодого человека был чуть ниже среднего.

Третий тем временем подошёл к Колобку, провожаемый внимательным взглядом горящих глаз, которые видели только спину.

— Как он?

Колобок тяжело вздохнул:

— Я не могу выносить, когда он говорит. Почему ты так долго?! Я исстрадался!

— Не твоё дело, презренная падаль.

— Батюшки! — послышался возглас молодого человека. — Что-то голосочек знакомый! А ты долго под дверью стоял, раз услышал мою последнюю фразу?

Вошедший резко обернулся, и пленник вскрикнул от изумления.

— Вы?!

— Да, я. Не ожидал, что из мальчишки может выйти такое... Надо было послушаться матроса и всё-таки заставить тебя собирать полипы, в тройном размере. А ещё периодически избивать, дабы приучить к смирению и не дать Нечистому взять власть.

— Знаешь, что-то я ни капельки не жалею, что сбежал от тебя, — молодой человек снова начал ёрничать. — Ты считаешь, что люди способны работать без еды, воды и сна эрами? Мозгов у тебя явно нет. Зато твои рабы счастливо плавают со мною, ни о чём не жалея.

— Может, меня и нет мозгов, но зато наконец-то появятся деньги! — вошедший резко двинулся к стулу.

— Деньги? Значит, жена от тебя сбежала?

— Мерзавец! Ты лишил меня всего: рабов, усадьбы, семьи, денег! И ты жестоко за это поплатишься! — сообщник Колобка едва не ударил пленника.

— Твоей любезности и лицемерия я тебя так же лишил? — последовал ответ, сопровождаемый всё той же улыбкой. — Дёшево ты меня купил, дёшево...

— Зато дорого продам! — вошедший остановился и презрительно усмехнулся. — Мы сумели договориться с твоими недавними врагами: контрабандистами из...

— Они не враги, они бывшие друзья! — с наигранной обидой перебил пленник.

— ...С твоими врагами, чтобы они переправили тебя в Творноград, где тебя ждёт...

— Костёр? Ну это мы уже проходили... Тили-дили, трали-вали...

— Нет, не костёр, а порка и четыре пегаса.

— А почему четыре? Хватило бы и двух, я же маленький и тоненький, а они толстенькие такие, — молодой человек попытался принять более удобное положение, но привязали его крепко. — Сначала меня недооценивали, теперь переоценивают. Человеческая природа непостоянна, поэтому над ней весело стебаться!

— Неважно, главное, что ты умрёшь, — ответил Колобок.

— Эй, ты же сам говорил, что главное — деньги! Кстати, поэтому ты позвал этого дворянчика, чтобы разделить с ним сумму? Один всё не потратишь? Да ладно, я знаю, какой-то гуляка! А вот он страшный жмот!

Двое тюремщиков быстро оглянулись друг на друга.

— Просто я прикинул, что на эти деньги ты смог бы купить собственный корабль и продолжить дело брата, чем наниматься матросом. Вот на других кораблях активно пускается в ход бич, а я на тебя только орал, да и то после того, когда ты не слышал меня с двадцать пятого раза.

— Избей его, пусть умолкнет, — холодно приказал Колобку "дворянчик".

Брат Хама медленно пошёл к стулу.

— Поживее!

Могучие руки оторвали стул с пленником от грязного пола.

— Ударь его как следует.

Молодой человек выжидающе уставился своими ясными горящими глазами на бывшего подчинённого, но, однако, слегка улыбался.

— Не могу! — прохрипел Колобок. Стул опустился на прежнее место. Пленник молчал, даже как будто стал серьёзнее и задумчивее.

— Как ты смеешь не подчиняться мне?! — взревел вошедший.

— Почему это я должен делать всю грязную работу?! — ответил Колобок, сжав кулаки. — Я заманил этого шокола в ловушку, а до этого эрами трясся от страха, плывя сквозь шторм и морских тварей навстречу кораблям дружков Круенту! Я привязал его, хотя он чуть не убил меня! Я сторожил его, пока ты где-то шастал! Я выслушивал его нечистые речи! Бо́льшая доля должна быть моей!

— Потому что ты — презренный простолюдин, твоя мать была падшая женщина, а моя кровь благородна, — "дворянчик" гордо вскинул голову и выпрямился.

— Эй, у меня тоже благородная кровь! — вставил слово молодой человек. — Но я почему-то сижу в этой грязной комнате на жёстком стуле уже который ош! У меня по понятным причинам спина чешется!

— От твоей благородности, Шонестам, не осталось и следа! — вскричал Колобок.

Пощёчина, такая же, какую до этого получил молодой человек. Глаза Колобка налились кровью.

— Я выше тебя, как ты смеешь мне перечить? — с ледяной яростью добавил Шонестам.

— Тот будет выше, кто в драке победит! Я хотел вскрыть глотку шоколу, но придётся вскрыть тебе. У меня будет свой корабль!

Колобок выхватил саблю, Шонестаму не оставалось ничего другого, кроме как вытащить шпагу. Завязалось сражение, которое стал активно комментировать молодой человек:

— Мы стали свидетелями кровожадного сражения за огромную сумму денег! Матрос Кол и дворянин Шон: кому из них достанется приз? Кол грубо атакует, однако Шон изящно отбивает атаку и атакует сам, загоняя противника в угол! Эй-эй-эй, правилами дуэли запрещался ближний бой кор-а-кор! Стоп, стоп! Не слышат, а жаль. Куда ушли мне за спину, я же теперь ничего не вижу! Что ж, мне придётся ориентироваться по звуку. Кажется, кто-то выбил оружие из рук другого, но есть ещё кинжалы. Да, теперь они дерутся на кинжалах. Подумать только, до чего людей доводят деньги! Или же это я их довёл?

— Заткнись! — закричали два голоса, один даже добавил грязное ругательство.

— Почему я должен заткнуться, мне же интересно! Не надо на меня ругаться, я хороший.

— Никакой... ты... не хороший! — сквозь звон расслышал молодой человек.

— Хотите сказать, я плохой мальчик? Очень-очень плохой мальчик?

Но противники слишком были увлечены друг другом, чтобы что-то замечать. Молодой человек облегчённо улыбнулся и стал напряжённо вслушиваться. Только одно его беспокоило: как бы каперы не пришли за ним сами, если вдруг они знают место. Тогда всё пойдёт не так, как хотелось бы. Молодой человек постарался сосредоточиться.

Но вскоре противники выдохлись, надолго их не хватило.

— Слушай... давай... ровно пополам, а? — предложил наконец Колобок. — Мы и так потеряли много времени. Мы же его оба ненавидим, так же вроде?

— Согласен, — тяжело дышал Шонестам. — Зря мы с тобой... так, мы же вообще отомстить хотели... Вроде он не сбежал... Я сам надену мешок.

Молодой человек внезапно стал очень тихим. Он не сопротивлялся, когда его окончательно лишили возможности двигаться и лицезреть происходящее. Неужели он смирился с тем, что его продадут, как тогда?

— Тс-с... Тихо! — вдруг сказал Колобок. — Шаги!

— Нас нашли? Ты меня предал?! — зашипел Шонестам.

— Когда бы я успел это сделать, скорее уж ты! — сердито возразил тот. — Сворачивай в переулок! Быстрее! Дворянская кровь не поможет тебе, если она останется на лезвии сабли!

— Если бы ты не был грязным матросом, то я бы ответил: "Мудро сказано!". Истину говоря, я считал тебя придурком, — усмехнулся Шонестам, пытаясь не отставать от Колобка, через плечо которого был перекинут мешок.

— Тот, кого мы так хотим продать, устраивал нам вечерние чтения, когда мы хотели гулять! Мне казалось, что у меня голова взорвётся. Мне никогда не хотелось надрызгаться сильнее, чем те минуты. Но зато я немного поумнел. Поэтому придумал ловушку с девчонкой, и она сработала! Я сумел перехитрить Нечистого! — в голосе Колобка чувствовалось самоуважение и даже немного напыщенность. Он даже хлопнул рукой чуть пониже спины молодого человека, но тот даже не дёрнулся.

Шаги стихли. Их никто не преследовал. Двое несли пленника в полнейшей тишине, пятляя в трущобах, к условному месту. Под их ногами чавкала вонючая жижа — признак бедности и антисанитарии.

— Нам повезло, что он лёгкий, — Колобок поправил мешок. — Интересно, почему он вдруг замолчал? Кажется, мы ему челюсти не связали.

— Это даже к лучшему, — заметил Шонестам. — Видать, гнусный мальчишка наконец-то осознал, что его ждёт. Значит, мы достигли своей цели. Кажется, вот и море? У тебя глаза зорче моих.

— Да, ещё немного. Я вижу фигуры людей. Кажется, это из Творника.

Колобок не ошибся: их встречал боцман каперского корабля. Трое его спутников спрятались под плащами.

— В-вы... вы принесли его? — заикаясь сказал он, глядя на мешок на плече.

— Да. Где наши деньги? Это стоило нам больших трудов, а долг платежом красен, — Колобок безо всяких церемоний передал пленника плащам.

Боцман выглядел так, словно был очень напуган и теперь был как на иголках. Это не понравилось Шонестаму.

— Почему вы дрожите, уважаемый?

Боцман раскрыл было рот, но поймал взгляд одного из своих спутников и промямлил что-то невразумительное.

— Деньги, — напомнил Колобок. — Огромная сумма денег, шокол возьми. Где она?

Боцман съёжился. Такое подозрительное поведение наконец-то стало заметно и для матроса. Колобок не выдержал, схватил боцмана и стал его трясти:

— Я не для того рисковал жизнью, чтобы остаться ни с чем! Где наши деньги, языческое отребье, где?!

— С-с-сделка не с-сос-состоится...

— Что?!

Боцман беспомощно уставился на обоих.

— Видите ли, нас... нас...

— Что "нас"? Шпагой в глаз?!

— Нас... взяли... в плен...

— Как?!

Колобок отступил было назад, но тут ему в затылок упёрлось длинное дуло кремниевого пистолета.

— Да, мои мучители, вы обломались малость! — раздался насмешливый голос молодого человека.

Шонестам открыл рот: пленник был свободен и сейчас нагло улыбался ему своей дьявольской улыбкой.

Бывший плантатор обернулся — и едва не налетел на шпагу в руках златоволосой девушки в треуголке.

Двое сообщников поняли: они окружены. Под плащами оказались охотник, капеллан и капитан "Ширшоваша". Несколько девушек-милежан привели ту сиротку, которую заперли в сарае. Каперская команда лежала связанная в соседнем доме. Несколько бывших рабов Шонестама появились с боков, держа кортики и сабли. Их возглавляли близнецы. Охота с помощью ловушки удалась на славу, впрочем, как и всегда получалось у этих необычных людей, слава которых уже успела прогреметь не только на Шартуге, но и по всему океану Жизни.

— Думаю, вашу судьбу решит губернатор, — молодой человек приводил себя в порядок, пока вязали его тюремщиков. — Он как раз назначал мне аудиенцию в ближайшее время.

— Гореть тебе в Тёмном царстве в лапах Нечистых! — прорычал Колобок прежде, чем ему связали челюсти.

— Всё это я слышал много раз... — последовал ленивый ответ. — А хватит ли у тебя фантазии придумать или сказать что-нибудь пооригинальнее, а?

Но в ответ было слышно лишь невнятное ворчание.

Тут к молодому человеку подошла сиротка. Это была худенькая девочка лет одиннадцати с русой косичкой и большими карими глазами.

— Простите, что я заманила вас в ловушку. У меня ничего не осталось, а они обещали мне деньги. Я жила на южных поселениях, но пираты Маст-Даст напали на них и уничтожили всё.

Молодой человек присел перед ней на корточки.

— Это ты меня прости, мы не успели предотвратить набег. Мне очень жаль тех, кто невинно пострадал. Могу ли я чем-нибудь помочь тебе?

Глаза девочки сверкнули.

— Возьмите меня с собой в море! Мой отец ловил кормиков, я плавала вместе с ним много раз! Я ничего не боюсь!

Молодой человек обернулся к своим друзьям, те улыбнулись и кивнули.

— Как тебя зовут, о храбрая дева? — спросил тогда он.

— Фаререш, — девочка смущённо потупилась, польщённая таким обращением.

Молодой человек выпрямился и улыбнулся, но в его в улыбке не было насмешки.

— Мои товарищи! В нашу команду присоединяется юнга! Прошу любить и жаловать, не обижать! А кто обидит, пусть пеняет на себя!

Это решение было принято с радостными криками, из-за чего охотнику и капеллану пришлось призвать к тишине.

Каперы Творника отбыли ни с чем, сетуя на упущенный барыш. Впрочем, они всё же радовались, что остались целы и невредимы: эти люди к обычным пиратским методам не прибегали.

Запись 87.

— Невероятно! — подпрыгивала Аринаш на пути к "Чёрной Жемчужине", которую я назвала в честь знаменитого быстроходного корабля из "Пиратов Карибского моря", поскольку теперь у него был новый хозяин, или хозяйка. — Вот вы словно мысли друг друга читаете!

Я, Рэдрик и Вася переглянулись. Да, П-рация спасла мне жизнь.

— Шейз, там у вас... в Тайном обществе монастыря Терраш-Популуш... там все такие? — спрашивал меня Фок, пока Шимми пытался понять, "как такое возможно".

Я умоляюще глядела на Васю, тот пожимал плечами.

— Э-э-э... не все...

— Значит, нормальные люди там всё-таки есть?

— Считаешь меня чокнутым? — с обидой в голосе протягивала я.

— Нет, Шейз. Я считаю, что ты целиком и полностью наголову отбитый, и это неизлечимо, ты с рождения свихнулся, ну это все знают! — улыбался Фок.

Вообще все подробности наших похождений изложены в дневнике Фока. Там только наша стычка с Малкуром расписана на шесть страниц.

Но меня многое беспокоило. Я знала, что везти нам осталось недолго, и рано или поздно нам нанесут ответный удар, и будет хорошо, если мы сможем его выдержать. А если нет? Яркая звёздочка быстрее сгорает, и наша дальнейшая судьба может быть очень плачевной. Институт за нами, конечно, вышлет корабль, но даже каппа-лучи могут не помочь — он опоздает. А вызывать заранее не слишком разумно. Да и кто полетит? Отрывать от работы, собирать экипаж более чем из двадцати человек ради троих, которым пока не угрожает реальная опасность? Планразвед знает, что может не вернуться.

Тем временем мы подходили к пристани. Четыре корабля, четыре красавца, и все наши. Три мы угнали у пиратов, "Жемчужина" и "Свобода" были с Маст-Даст, а вот крошка "Бетельгейзе" (автор названия — Вася, и этим всё сказано) досталась нам от южан — пиратов с Земель Неверных. Фок рассказывал про них всякие страшилки: что у них там нельзя разговаривать на улицах, женщины в доме на положении рабынь, а захваченные люди либо убиваются, либо продаются в рабство, и горе тому, кому судьба предопределена быть гребцом на галерах! Вот на "Бетельгейзе" вёсла были.

А рядом со всеми этими чужеземцами красуется новый оснасткой "Ширшоваш": Шимми наконец-то смог его выкупить, и теперь он был целиком в его распоряжении. Это было хорошо, так как наша пятёрка тусовалась на "Жемчужине", и я с ним почти не пересекалась. Впрочем, Фок постоянно кочевал, поскольку никто иной не мог выполнять бумажную работу лучше него, что делало болтуна, несмотря на полное отсутствие у него боевых навыков, весьма ценным членом команды. Не дракой единой жив человек!

Вот такие у нас были дела, когда далеко на горизонте в районе скал внезапно появился туман. Мирон сигналил, что нам срочно надо плыть к нему.

— Что такое? — с беспокойством спросила Аринаш, видя, с какой загадочностью я переглянулась со своими наставниками.

— Похоже, нам втроём придётся разбудить "Бетельгейзе", — я пыталась сообразить, что же такое могло случиться.

Ход моих мыслей прервал тот факт, что туман заметили все остальные.

— Что это?

— Туман на море — жди беды!

— Неужели Призрак добрался до нас?

— Грядёт большая беда, великое сражение, мы все умрём!

Я выбежала вперёд, залезла на крышу низенькой постройки и обратилась к нашим людям.

— Без паники! Призрак не причинит вам вреда! Мы трое, как вы считаете, заключивших сделку с Двумя Нечистыми, должны отправиться к нему, дабы прогнать с моря! Всем остальным объявлен отбой!

Уж что-что, а дисциплина у нас поддерживалась, иначе было нельзя: моряки сами бы начали грабить вместо того чтобы защищать от грабежа.

"Бетельгейзе" сонно, словно нехотя, ползла по мутной водной глади: небо, как и почти всегда, было в облаках. Несмотря на протесты остальных, по понятным причинам на крошке-южанке были только я, Рэдрик и Вася. Мачты "Вереска" приближались, и непривычно было видеть такие высокие длинные палки после дуг. Что поделать — сосны тут не растут.

— Плохие новости, — без предисловий объявил нам Мирон, открыв интерактивную карту. — Множество кораблей, не только южных, но и с Востока и Юго-Востока собирается в Ищекенгли, столице Ийщоли. Мне кажется, эти разбойники решили перестать нападать поодиночке и собраться стаей, чтобы нанести решительный удар и вы не смогли бы им помешать, и сейчас они собирают совет. Вам слишком везло, и это их раззадорило. Я боюсь, что к ним могут присоединиться корабли с Коршикоста: эти страны ведь за Творник, а он стремится всеми силами досадить Паренкосту, на стороне которого мы все стоим. Подозреваю, удар будет нанесён по Аушея-Лашо.

— Один из самых богатых городов, где есть золотые рудники? — уточнила я, и, словно подтверждая мою догадку, на карте над городом всплыл значок золота.

— Именно. Нет лучшего решения, чтобы вогнать страну в кризис. Военные корабли Паренкоста далеко: северяне подошли слишком близко к территории Диких Земель, поэтому экономика под угрозой. И так всё держится на честном слове, хоть никто из нас не силён в политике, — хмыкнул Вася.

— Океан Жизни тесен, как на Земле в своё время был тесен Атлантический, — ответил на это Мирон.

Мы некоторое время помолчали, обдумывая положение, которое было более чем серьёзным. На карте возле одной точки, подписанной как Ищекенгли, собралось множество красных кораблей — противник. Наши зелёные скромно и бедно находились у Шартуги, казавшейся просто крохотной. Даже удивительно было, как это земля сумела вместить столько разных людей, столько разных культур и языков, столько разных кораблей... Вздумай я расписывать всё подробно в Дневнике, у меня бы осталось мало памяти на всё остальное. Впрочем, с Камнем это и не имело смысла.

— Никому не кажется, что этим должен заниматься Совет, а не кучка отщепенцев с другой планеты? — высказала неудовольствие я.

— Ни Совету, ни дьякошу нет дела до простых людей, они очнутся, когда дело коснется богачей, но тогда будет поздно. Вдобавок они чисто физически не могут это знать, — возразил Вася, показав ладонью на красные кораблики, и он был прав.

— Сколько у нас времени? — спросила я у Мирона.

Тот задумчиво поглядел на карту, потом достал какие-то записи.

— Недели две у вас точно есть, но я буду продолжать следить. Вам придётся объединиться с другими авантюристами, не могут пять кораблей победить армаду.

— Пять? — поднял брови Вася.

— Не думайте, что Призрак останется в стороне, когда придут разрушать его родные места! — пафосно изрёк Мирон и встал в картинную позу.

Вася громко фыркнул и засмеялся.

— Если тебя и допустят, как сверхъестественное существо, то только попугать. Но скорее тебя наши испугаются!

— Придётся говорить с губернатором Шартуги... — вздохнула я. — Надеюсь, никто не вспомнит историю с Прохвостом Швик-швик: я случайно рассказала его девушке о его настоящих похождениях.

— Всё будет нормально, ты же выручила губернаторову племянницу! — утешил меня Вася.

— Фок потом тако-о-ое про меня рассказывал...

Мы долго спорили, обдумывая стратегию и возможные препятствия в виде кораблей Паренкоста, которые не станут расспрашивать о наших намерениях, а просто возьмут наш корабль на абордаж, всех удушат, меня сдадут инквизиции и затем медленно сожгут заживо, пропекут над углями, как курицу-гриль. Или ещё чего похуже. Мы пираты, хоть и благородные, мы вне закона, нам приходится сильнее опасаться за свою жизнь.

— Заманить на скалы возле архипелага! Мы сможем маневрировать...

— У "Жемчужины" осадка низкая, ей будет очень легко напороться днищем на подводные камни. А на "Бетельгейзе"...

— Ну не будут же четыре корабля...

— Губернатор пошлёт засаду на востоке от...

— Кхм! — вдруг сказал Мирон. — У меня же чай есть, с Земли. Со сгущёнкой.

Молчание.

— Что ж ты сразу не сказал! — покачал головой Вася, а мои губы растянулись в широкой улыбке. Свершилось.

В конце концов облака чуть-чуть продвинулись, открывая кусок звёздного неба, мы взялись за руки и стали петь "Space Oddity" Дэвида Боуи. Эта песня о майоре Томе, потерявшего в космосе связь с Землёй, спетая ещё в бесконечно далёком 1969 году, стала ещё одним гимном НИИ ПОНЕЛ. За этой песней последовали и остальные, написанные в конце 20 - начале 21 века, давным-давно позабытые, но мы их пели, хотя никто из нас чисто физически не мог даже застать артистов в живых, нас разделяли сотни лет. Старые песни, старые книги — вот что ещё объединяло всех нас.

— Теперь понятно, почему вы такие странные, — засмеялся Мирон. — Мечтаете о звёздах, как триста лет назад, живёте в прошлом, отгородились от мира, верите в какую-то невозможную идею, разгребая осколки былых времён и перемешивая их с пылью от ботинок глобализации.

— Ты тоже сейчас такой! — возразила я, улыбнувшись. — Многие современные люди забыли о прошлом, поэтому у них нет будущего, это стало каким-то замкнутым кругом. Они не смотрят на небо, не берут в руки книги, не мечтают о невозможном, которое на самом деле возможно...

— Пожалуй, это правда... — Мирон помолчал, затем вдруг обернулся к Васе. — Надеюсь, я смогу теперь стать одним из вас?

Вася посмотрел на кусочек звёздного неба и ответил:

— Наивный, ты уже один из нас! Благодаря тебе мы до сих пор не лежим на дне, а Лу ещё не подвергли пыткам и не сожгли!

— Значит, есть шанс загладить вину... — еле-еле пробормотал Мирон, но я его прекрасно услышала.

— Шансов не будет, когда тебе выстрелят в голову, — шепнула я ему, хихикнув в кулак.

— Вообще-то будут! — Вася нас подслушал и показал на свой киберглаз. — Чуть ли не четверть головы снесли!

— Мне кажется, шансов не будет, когда ты сам выбрал смерть, — тихо и внезапно сказал Рэдрик.

— Замечательная тема для разговора! — потянулась я, зевая.

— И то верно: подростку необходимо хотя бы восемь часов сна, — заметил Вася и добавил: — В сутки! А не в неделю, ты слышала меня?!

— Слышала-слышала... — лениво отозвалась я.

Крошка "Бетельгейзе" всё так же сонно покачивалась на волнах, с тупым непониманием слушая разговоры и песни на непонятном языке и словно размышляя: что эти люди ищут на этой планете, если это не богатство, власть или смерть? Она не знала ответ на этот вопрос, как и добрая половина современной нам Земли.

Запись 88.

Кажется, день начался как обычно. Как обычно, когда я всё-таки ложусь спать, что с приходом Васи стало более регулярным. Свежий ветер, а до нас "дошел слух", что возле мыса Неинтересного (клевета! По моему мнению там очень интересно!) стоят на кренговании два корабля южан. Хорошо бы застать их врасплох! Это обычно долгая процедура, но не стоит откладывать в долгий ящик.

Мы плывём быстро, удивительно быстро, я даже не заметила, как прошло время. Уже к вечеру мы были на месте, и перед нами вырисовывались причудливые коралловые пейзажи. Возле двух кораблей почти никого не было, они казались лёгкой добычей.

Я хотела было уже отдать команду, как вдруг всё исчезло, всё заволокло туманом. Ни берега, ни двух кораблей. Мирон? Нет, он бы нас предупредил... Обычно в таких случаях матросы начинают паниковать и ругаться на сверхъестественные силы, но в этот раз я не услышала ни звука.

— Эй, яшурки, активизируемся! Готовим крюки и пушки! — привычно крикнула я, но ответом опять стала тишина.

Я обернулась в сторону кормы (стояла на полубаке). Никого.

— Где все, шокол побери?! Вы хотите, чтобы нас раскрыли?! — заорала я в пустоту.

— Не кричите, Кровина, вам не ответят.

— Что?!

Сказано вроде на земном языке, хотя я словно уже не отделяю один язык от другого. Наслушалась всякого.

— Не кричите, говорю.

— Да кто это, леший меня забери?! — я стала вертеться из стороны в сторону в поисках источника звука.

На самом носу корабля стоял Адвена.

— Что вы здесь делаете?! — налетела на него я. — Где моя команда?!

— Хорошо же вы умеете приветствовать старших, но не в этом суть, — произнёс Адвена, но его лицо не шевелилось, звук словно шёл из динамика его Камня. На миг мне показалось, что мы на пристани. — Как вы могли помнить, если ваши мозги ещё не высушила звезда 55 Рака, цель вашего пребывания на этой планете состоит в том, чтобы, изучая местных дикарей, добыть максимум левиафанов с целью изучения параллелей с нашей планетой и проведения иных миров, вы же вместо этого ввязываетесь по кораблям со шпагой наперевес и собираете вокруг себя опасные политические игры.

— Что-что? — я вдруг поняла, что совсем его не понимаю. Он нёс чушь, но это не была его обычная чушь, это был какой-то сюрреализм. Какие ещё параллельные миры? У меня тут южане с минуты на минуту заметят известные паруса и поспешат их ликвидировать, а у нас пушки не готовы!

— Двести-двести, — ответил Адвена и улыбнулся. Вот же!..

Я с досады топнула ногой в сапоге.

— Нет у меня времени с вами спорить! Мы должны захватить корабли южан, а я не могу найти матросов! Где они? Что за засада?!

Адвена молчал. Я начала волноваться.

— Они непременно обнаружили наше присутствие! Они подплывут на шлюпках, заберутся на палубу, и начнётся резня! Нужно что-то делать! Ах, а если они сейчас с тыла!..

Адвена вместо ответа чинным шагом спустился с полубака на шкафут, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

— Почему же "начнётся резня"? Она уже закончилась.

— Закончилась? В смысле? Но... — я посмотрела кругом и вдруг закричала: экипаж корабля был здесь. Но он вовсе не готовился к атаке. Люди лежали, словно мёртвые. Ни стонов, ни движения.

— Велес всемогущий... Это как... это за что... это когда?.. — Я начала суетливо сновать между убитых, выискивая тех, кто остался жив и кому можно было помочь. — Ох, да как так, да за так с ними... без предупреждения... А как же боевой клич?..

— Не старайтесь, не ищите, никого не осталось, — донесся до меня голос Адвены. — Убиты.

— Это как же так?.. Это кто их убил? — беспомощно лепетала я.

— Как кто? Вы и убили-с! — вместо Адвены заговорил Порфирий Петрович из "Преступления и наказания".

— Я??? Что вы несёте?! — во все глаза посмотрела я на то место, где вроде как был Адвена.

— А вы на руки свои смотрели?

Я взглянула на ладони и вскрикнула ещё раз: они были все в крови. Опять... Как тогда... Проклятье...

— Вы просто не помните, потому что опять сражались с манекенами, — констатировал Адвена.

— Но я не сражалась... Откуда вы знаете... За что?!

Рыжий матрос, милежаны, Фок, бедняга Фок! Он лежал, запрокинув голову и обратя взор в небо. Шимми, осуждающе сдвинув брови, бандиты из Шепсо, оба Хама, Малкур, Шонестам и... О боже! Аринаш, милая славная Аринаш! Её волосы разметались по палубе, рука сжимала сломанную шпагу. Вася и Рэдрик, родные мои! Упали рядом, протянув друг другу руки. Бедолага Мирон, никому не желавший зла! Его протезы превратились в кучу деталек. Даже родители, такие, какими я их запомнила! Все... Они все... Не может быть... Не может быть, чтобы я... Нет... Невозможно!

— Вы убийца, Кровина, — раздалось за спиной. — Профессионал своего дела, между прочим. Без суеты и без шума, резко, точно, быстро, без шансов. Великому Сокращению нужны такие люди, безжалостные и беспощадные, готовые ради идеи убить своих близких. Что вам заповеди на скрижалях Моисея! Оставьте их, они это заслужили. Они пошли наперекор обществу, наперекор мирозданию, и были за это наказаны. Идёмте, для профессионального наёмника всегда найдётся работа — устранять неугодных. Ну же! Вы же умеете слушаться и доверять вслепую, не так ли? "Нет большего счастья, чем жить для людей. Но на палубе валяются мёртвые".

Это был не Адвена. Он стоял рядом, но говорил не он. Кто-то другой. Кого я боялась в детстве.

Я резко обернулась. Страх уступил место гневу.

— Вы!

— Что-то не так? — Адвена снова гадко улыбнулся.

— Вы во всем виноваты! Во всём! Это вы загнали нас в одну точку на Земле, и нам осталось мечтать лишь о космосе и счастье за вечными звёздами! — я чувствовала, как какая-то сила отрывает меня от проклятого корабля, поднимает выше. Только бы не упасть, только бы не провалиться! — Это вы велели взорвать "Громовержец", это вы охотились за теми, чей взор обращен ввысь и ищет света!

— И? И что вы сделаете? Убьёте меня, как остальных? Этому вы хорошо научились! — опять послышался смех, злобный презрительный смех, который я слышала ещё в Аустершене... нет, много раньше!

— Да! На атомы разберу! Вы за всё ответите!

Вспышка. Манекены. Шепсо. Парусник. Нож. Горло. Смех. Я вновь и вновь вонзаю нож, но смех не прекращается. Я чувствую, что опять начинаю проваливаться, тонуть, захлёбываться. В чём? В чём-то красном и тёплом...

— Я! Не! Убийца! — успеваю выкрикнуть до того, как красная тьма поглощает меня, лишает дыхания и последних сожалений, последнего шанса спасти остальных и спастись самой...

Запись 89.

— Тихо! Тихо... Нет здесь никакого убийцы, никто никого не убил, все живы-здоровы...

— Что?..

Я открыла глаза и резко привстала с гамака — Вася.

— Ох, Лу, что с тобой? Ты словно увидела духов павших пиратов...

— Где Адвена? Так вы всё-таки живы? Это южане, да? Они ушли? Или напали и было сражение? — пулемётной очередью выпалила я.

— Какой Адвена? Что значит "всё-таки живы"? Причём тут южане? — схватился Вася за голову. — Лу, ты точно ничего не принимала? Наверняка это побочные эффекты антисомнуса, нельзя было его тебе столько глотать!

— Мы же хотели захватить два корабля южан на Неинтересном мысе, разве нет?

Вася внимательно посмотрел на меня из темноты обоими глазами: живым и искусственным.

— Всё-таки антисомнус... С этого дня больше никаких ночных дежурств! Ох, зачем мы решили в первый раз тебя и так надолго, какие же мы эгоистич...

— Так что с кораблями? — не угоманивалась я. — Они напали?

— Три ночи по земным часам...

— Так напали?

— Нет, — устало ответил Вася. — Пожалуйста, успокойся, мы никуда не отплывали с Шартуги после твоего похищения, нам же нужно решить вопрос с возможным столкновением с армадой под предводительством Круенту...

Я пыталась собрать мысли в кучу.

— Никто с Земли не связывался?

— Сейчас?!

— Вообще. Просто опять Великое Сокращение. И убитые.

— Кто убитый? Нервная система? Лу, умоляю, если у тебя начинает ехать крыша, тебе пора возвращаться на Землю: твоя ноша слишком тяжела... Даже мало кто из взрослых способен так долго жить в чужом мире...

— Он не чужой, просто неродной...

Кажется, это был "просто" сон. Я начала вспоминать... Да, дело хуже, чем я предполагала: мне уже снилось это. Мне снились мои убитые друзья, пусть и не так реалистично, как в этот раз. Ещё одна причина, по которой я стараюсь спать как можно меньше. Но Вася так беспокоится... Интересно, если ли в моей сумке какое-нибудь средство от кошмаров, и существует ли оно в принципе?

— Нет, Вася, со мной всё хорошо... Я же не одна руковожу пиратскими набегами.

— Не одна...

— Значит, всё в порядке. Извини, что побеспокоила, и спокойного остатка ночи! А то сейчас все остальные проснутся. Им важно выспаться, они устают сильно...

Я сделала вид, что заснула, но на самом деле включила аудиокнигу и уж не смыкала глаз до утра. Спасибо, Рэд, никогда не устану благодарить тебя за наушник. Надо же в пятый раз дослушать "Одиссею капитана Блада".

Кажется, Вася дежурил у двери каюты. Я из принципа не сплю в капитанской рубке, не хочу ставить себя выше других, так я ближе к этим людям.

Утро выдалось разбитым. Ответы на заданные вопросы не нашлись.

Если это мои галлюцинации, то каким образом они сгенерировались подсознанием? Стоит ли мне боятся сойти с ума? Вдруг я и вправду... убийца. Пират и морской разбойник шокол Шейз Коршия не может не быть убийцей. Но где кончается он и начинаюсь я? Что же говорила Шарлотта...

Странная эта планета, на которой вместо деревьев растут кораллы, вместо рыбы плавают членистоногие со "стеклянным" экзоскелетом, а вместо того чтобы жить нормальной жизнью люди охотятся друг на друга, строят заговоры, организовывают похищение, грабят и убивают. Погодите-ка...

Ладно, Вася, я постараюсь некоторое время не употреблять антисомнус, хотя без него мне только хуже.

Никаких кораблей возле мыса не было, южане так далеко не заходят.

Вскоре обнаружилось, что от нас сбежал весьма ценный и очень странный член команды: Полишоке. Почему? Да, меня очень интересовал её посох, обладающий такими необычными свойствами, но я не пыталась его украсть, даже старалась держаться подальше и не намекать на него. Мне всегда казалось, что предводительница милежан очень нервная, дёрганная, вспыльчивая и не совсем адекватная женщина, способная на безумные поступки. Но зачем ей оставлять своих? Куда она ушла, оставив нас без весьма сильного артефакта? Даже Камень не мог навести на какие-нибудь следы.