Запись 78.

Итак-с, утром мы проверили, всё в порядке (Шимми всё-таки решил меня обучить мореходному делу по-человечески, вернее, по-сомниаторски). Погода хорошая, солнышко не светит, море не волнуется, в отличие от меня, потому что я пытаюсь сохранять мир между милежанами и матросами.

Аринаш была навеселе — плыли мы в сторону Акшела. У меня также было хорошее настроение: за месяцы я успела привязаться к этим местам, к Лесу Ужасов и Страхов, к Тихомирному заливу. Не радовала только встреча с Шинбардом и, пожалуй, отцом Аринаш. Этот тип вряд ли будет доволен, что в такое трудное время с его дочкой оказалась именно я. И хоть теперь моя кожа стала темнее от загара, зелёные глаза здесь не жаловали. Но постоянно носить линзы неохота. Шучу я, дело ещё в моих поступках. А когда ты поджёг целый город...

Пристань уже начала медленно удаляться от нас, когда я услышала чьи-то крики:

— Эй, стойте! Постойте, подождите! Подождите! Стойте, нас подождите! Эй!

— Кто там вопит? — нахмурился Шимми.

— Сейчас посмотрю, — я вскочила на корму и перевесилась через борт: по набережной бежали два жёлтых мундира. Они повернули на пристань и понеслись в нашу сторону.

— Постойте! Подождите! Это мы! Шейз! Шейз, это мы!

— Нас раскрыли! — Шимми занервничал и отдал команду поднять все паруса, чтобы побыстрее уйти.

— Погоди, — остановила я его и стала всматриваться ещё внимательнее. Это мундиры гвардейцев полка Триштис, их здесь быть не должно, если только.

— Шуль и Бонумвиш, вы?! — заорала я бежавшим вслед за нами. Пристань кончалась, и нестись аки встревоженная яшурка им оставалось недолго.

— Шейз, подожди нас! — крикнули мне оба.

Я махнула рукой и поспешила остановить Шимми, который всё же отдал команду.

— Стой! Друзья!

— Какие ещё друзья? — удивился он.

— Гвардейцы! Дезертиры! Я с ним ещё в полку познакомился.

— И что ты предлагаешь? — Шимми скрестил руки на груди и покосился на несчастных запыхавшихся мундиров, которые остановились на самом краю пристани, отделённые от нас значительным водным пространством.

— Спустить шлюпку.

— И привести их на корабль? И зачем они нам? Чтобы сдать властям и получить свои несколько рушей?

— Я же уже сказала, что они дезертиры, они, как и я, сбежали с острова Шабатини. Арестовывать им ни к чему, их самих арестуют, — я старалась говорить как можно убедительней, но это не очень помогало. Тогда я вспомнила, что правила вежливости здесь всё ещё действуют. — Ну пожалуйста, Шимми, я сам привезу их сюда. Я и так виноват перед ними.

Шимми вздохнул.

— Ты перед всеми виноват, если честно. Спустить шлюпку! — крикнул он матросам и милежанам, и они сделали это на удивление дружно.

— Иди правь, — кивнул мне капитан "Ширшоваша".

Я ловко спрыгнула в шлюпку и хотела бы уже взяться за вёсла, но все они оказались заняты.

— Да успокойся, ещё успеешь напрыгаться! — ответили мне, весело шутя.

Мы очень быстро доплыли до пристани, и я протянула руку своим бывшим сослуживцам, как и я, бросившим вызов дьякошу.

— Шейз! Как же я рад! Как рад! Я соврал матушке, что по-прежнему на Шабатини! Но это не страшно, совсем не страшно! — Шуль обнимал меня худыми руками, а Бонумвиш слегка улыбался, усевшись на узкую скамейку возле носа шлюпки.

— Вы знали, что я здесь? — я внимательно разглядывала их.

— Мы заметили тебя за стойкой в "Старом времени", но ты тогда был слишком занят. Мы не стали оставаться и ушли. А вообще сбежавшие гвардейцы смогли договориться с губернатором Шартуги, так что мы здесь вроде как служим. Всё равно всё потеряно, хоть как-то жить, — ответил мне Бонумвиш и взглянул на удалявшийся берег: ребята с "Ширшоваша" гребли быстро и дружно, догоняя корабль.

— Говорят, по морским водам часто шастают пираты, — добавил он.

— Есть такое дело, служба! — отозвался один из гребцов. — С Маст-Даст часто бывают разбойники. Поганое государство, только разбоем и живёт! Чтоб их всех шоколы побрали!

— Это всё ерунда, а вот корсары с Земель Неверных... — перебил его другой.

— Те, что на Юге возле экватора? — уточнила я.

— Не знаю, кто такой кватор, но Неверные живут на юге, — отозвалась крепкая девушка из милежан.

— Приехали, то есть, приплыли! — констатировала я.

— Что вам надо, дорогие гости? — с сарказмом спросил новоприбывших Шимми.

— А вот какое дело: вы в контрабанду решили податься, а что делать будете, коли вас патрульный флот остановит? — встречный вопрос от Бонумвиша.

— Отвратительный у нас патруль, — заметил на это капитан "Ширшоваша". — Однажды нас чуть не отправили на дно каперы Творника. Заметим, что они были на чужой территории! И им за это ничего не стало! Вот дождёмся, и поплывут на нашу родину корабли с огненным кругом на парусе...

— Двое, защитите нас и уберегите от бед! — в воздухе начертили шестиугольники по меньшей мере пять человек.

— Думаю, что ни у кого не возникнет вопросов, если они заметят на корабле гвардейские мундиры... — я потихоньку начала понимать, куда клонит Бонумвиш.

— Вы ошибаетесь, как раз и будут вопросы, — возразил Шимми, сопроводив высказывание резким жестом. — Самый главный вопрос: что на торговом корабле делают мундиры? Знаете, я не очень люблю, чтобы на моём корабле, — он обвёл палубу ладонью, — были лишние люди. Мы заинтересованы в том, чтобы как можно больше места оставалось под товар, а вы занимаете место примерно пяти мешков с ховой! Говорите нормально или будете изучать подводный мир.

Бонумвиш вздохнул. С какими ещё превратностям судьбы ему предстоит столкнуться из-за меня? Ну, конечно, в своё оправдание скажу, что не только из-за меня, но всё же сама удивляюсь, как это всё у нас заварилось: ещё четыре месяца назад всё было хорошо, я служила, Аринаш, Фок и Шимми работали на гильдию, а теперь мы все вне закона. Впрочем, только на обитаемой людьми территории Паренкоста.

— Хорошо же, представим ситуацию: вы причаливаете к берегу днём, как нормальные люди, — заговорил Бонумвиш, — и к вам подходит береговая стража. Но на вашем корабле тоже люди на службе государства, я не забираю, что всё в порядке, это торговое судно, несёт важный груз. Вас не досматривают, и всё остаётся шито-крыто.

— Шито-крыто и так будет, я знаю, что делаю: прошёл хорошую жизненную школу, — презрительно смерил его взглядом Шимми. — Ночь — вот наш союзник. И попрошу сойти на берег и не задерживать нас.

— Мы умеем драться! — вскричал Шуль.

— Ха, тут все умеют драться! — хохотнул капитан.

— Зато таких штук у вас немного! — и с этими словами Бонумвиш извлёк из-под подкладки два кремниевых пистолета с двумя пулями в каждом.

Зрачки Шимми расширились — для него это было чудом техники, но у меня эта вещь вызвала только презрительную усмешку: дыму много, толку мало. Собственно, как уже заметила Шарлотта, огнестрельное оружие всё было ужасным, лучше бы они вкладывались в яд.

— Что ж... Пока оставайтесь, а уж мы подумаем... — Шимми тряхнул головой и встал у штурвала.

— Нас ждут великие дела, так что пошевеливайтесь! — прикрикнул он, и на палубе вновь взяла господство суета.

Запись 79.

Первая часть нашего первого контрабандистсткого рейса прошла успешно. Ночью мы, укутавшись в плащи, ибо было холодно и дул пронизывающий ветер, спустили шлюпки и отвезли товар к Акшелу, где нас встретили люди Шинбарда. Тюки и мешки стали кочевать из трюма корабля в склад купеческого дома. Мы работали быстро и бесшумно, ночь хранила нас, ни один спутник не посылал тусклый луч сквозь затянутое плотными облаками чёрное небо.

— Такое же чёрное, как твои волосы и одежда! — прыснул мне в самое ухо Фок.

— Хорошо, что не сердце, — шёпотом ответила ему я.

— А всё-таки шалишь ты от нас тайком с шоколами, шалишь, уж я чую... — хитрые глазки снова приблизились к моему лицу. — Мало кому удавалось бежать с Шабатини, а ты всех выпустил. Ух, и изворотливая же у тебя за...

— А ну заткнитесь оба! Хотите, чтобы нас нашёл патруль?! — шикнул на нас Шимми и тут же вздроднул: с соседнего переулка послышались мерные шаги и приглушённые разговоры. Отчётливо прослышалось слово "контрабанда".

— Гвардейцы! — я видела даже сквозь темноту, как побледнел молодой капитан. Он поднёс руки к губам и издал звук, похожий на клохтанье приручённой яшурки:

— Яшур-кур-кур-р-руш! Яшур-кур-кур-р-руш! Швик-швик!

Матросы поняли сигнал и поспешили уйти подальше от дороги. Но было поздно. Из-за дома вышли жёлтые мундиры. Их было трое, все вооружённые пиками. Но за поясами я смогла разглядеть блеск ножей. Кажется, мы попались. Не рассчитали, что патрулирование усилится. Угадайте, почему? Потому что я слишком легендарно сбежала с Шабатини!

— Стойте, где стоите! — прикрикнул старший из них. — Если вы с Шартуги, вам лучше не оказывать сопротивления.

— Вовсе нет, Нефо, — сквозь наши ряды уверенно и спокойно прошёл Бонумвиш.

— Бон? — Нефо удивлённо поднял брови, они были у него такие косматые, что это можно было увидеть даже в темноте.

— Верно.

Гвардейцы опустили пики.

— Но что ты тут делаешь? Разве ты не на Шабатини?

— Возникли небольшие проблемы, связанные с недавней не очень хорошей историей, — начал Бонумвиш, и тем временем к нему осторожно протиснулся Шуль.

— Ты про шоколёнка? — Нефо рассмеялся, но от его смеха, если услышать внезапно в темноте, можно было легко лишиться черноты своих волос: это была смесь рычания макроежа со скрипом ворот. — Ха, как же тут не возникнуть проблемам, шокол возьми! Это из-за него мы торчим тут как проклятые! Ловим каких-то контрабандистов, кажется, у этого Швободы в человечьем обличье среди них дружки есть...

— Вот что касается контрабандистов, — перебил его Бонумвиш, — то это не они.

— В смысле не они? — удивился Нефо, — А почему дочурку этого... как его... — а к шоколу! — разыскивают? И того смазливого морячка...

— Нет, я имел ввиду, что это не они. В смысле, здесь и сейчас не они. Это торговцы с Шабатини, у них угнали корабль, и поэтому они прибыли только сейчас, — быстро проговорил Бонумвиш, опасаясь, что его дипломатия будет провалена.

— Ааа... — Нефо почесал бровь. — Так значит, к Шинбарду этому? А мы думали, что контрабанда... Ну что ж, дело хорошее, давайте мы вас проводим, а то вдруг этот шоколёнок где-то в темноте... Выслеживает... Говорят, что он тихо и быстро убивает людей по ночам и сопровождает их илюсии прямиком в Тёмное царство.

Гвардейцы боязливо оглянулись по сторонам, а я, хоть меня и так не было видно из-за чёрной одежды и невысокого роста, поспешила спрятаться за Фока. Тот, впрочем, и не возражал.

Часть из нас осторожно, пряча лица, пошла за гвардейцами к дому купца, неся тюки. Всё остальное прошло сравнительно гладко: Нефо разбудил и Шинбарда, и отца Аринаш, завёл всех в лавку, где я проработала столько полезного для меня времени, и началось...

В лавке было тепло: есть несомненный плюс в том, чтобы строить дома из зоофитов. А нам очень хотелось согреться. К счастью, гвардейцы не очень долго наслаждались вкусом наая и не только наая: в этих людях было сильно чувство долга, и они вскоре откланялись и пошли дальше патрулировать городок.

— А всё-таки как-то это слишком злобно, — заявил Нефо Бонумвишу напоследок.

— Что злобно? — не понял тот.

— Что мальчишка-шоколёнок такой хорошенький, а его отдадут на поругание Церкви и Совету. Был бы уродцем, не жалко было бы замучить и сжечь.

Бонумвиша передёрнуло, но он совладал с собой.

— Всё так серьёзно? Просто я немного отстал от последних новостей...

— Серьёзней не бывает! Такое мог сотворить только Нечистый!

— А что он сотворил? — испуганно пискнул Шуль.

— Круенту вышел в море! — Нефо многозначительно поднял палец вверх. — А это значит, сами Двое Нечистых нашептали ему!

— Двое, защитите нас! — Шуль, Бонумвиш и остальные начали чертить в воздухе шестиугольники.

— Ну бывай, Бон, ещё увидимся! — Нефо поспешно выскочил вслед за своими ребятами.

Мы с облегчением вздохнули и открыли лица.

— Папуля! — Аринаш поспешила к отцу и обняла его. — Как я рада, что тут всё в порядке!

— А я так рад, что всё в порядке с тобой! — нежно сказал лавочник, но тут он взглянул на меня, и голос его стал строже. — А вот бастарду-шоколу я совсем не рад! Что он вообще тут делает? Он же балансирует на грани смерти, ему бежать надо с Паренкоста! Ладно уж... — он вздохнул, — он тоже может выпить нааю. Но чтобы утром ноги его здесь не было!

— Ничьих ног не будет! — пообещал Шимми, что-то жуя. — Нас же тут прекрасно знают. И еще прекраснее знают, что мы вне закона!

— Тогда не рассусоливайтесь! — предупредил отец Аринаш.

— А вы рассчитайтесь, тогда и свалим! — нагло заявил молодой капитан.

— Ишь ты! — произнёс Шинбард, шумно отдуваясь в бороду. — Как корабль получил, так и наглеть стал!

— Я, шокол меня задери, и днём и ночью деньги собираю! Ещё пара рушей...

— Пара сотен рушей, — уточнил купец. — А пока я решаю, куда вы будете плыть.

Шимми сердито пробурчал в кружку несколько грязных ругательств.

Разговоры примерно в таком же духе продолжались некоторое время, но затем у Фока от нескольких напитков ещё больше развязался язык, и лавочку то и дело стали сотрясать взрывы хохота.

— ...Знаете, что сказал наутро после гулянки красильщик кожевнику? "Выглядишь помятым!"

— Аха-ха-ха! Вот умора! — хохотали милежаны и матросы.

— А тот ему и отвечает: "Зато ты весь посинел!" Красильщик его за это тумаками разукрасил, а кожевник ему за это бока намял! Хо-хо-хо-хо!

— А расскажи ещё что-нибудь! — просили Фока благодарные слушатели, и тот с радостью рассказывал очередной анекдот. Смеялись очень громко, а я сидела далеко, так что я скоро перестала различать их слова. Но, судя по тому, как часто на меня стали оборачиваться, анекдоты пошли уже про меня.

— Фок! — вдруг подал голос Шимми.

— Чего тебе? — нахмурился тот.

— А я тут корреспонденцию перехватил, — Шимми достал из внутреннего кармана куртки конверт и с заигрыванием помахал им перед своим лицом. — Отдам, если за всю ночь больше не раскроешь рта... Смекаешь?

Фок упорно сделал вид, что не понял шутки.

— Тебе там одна дама пишет... — томным голосом продолжал шантаж Шимми.

— Какая ещё дама? — сердито буркнул Фок, — Это ты к Шейзу, он у нас сердцеед.

— Ой да ладно! Им там в монастырях наверняка вырезают кое-что при обете безбрачия и отказа от всего мирского, это точно не ему, — молодой капитан снова стал играться с конвертом. — "Фоку Гаррули... от преданно любящей..."

Но забавляться Шимми пришлось недолго. Он не учёл того, что я его прекрасно слышала, и шутки про монастырь меня конкретно достали. А ещё я пока целиком и полностью занималась сторону Фока, потому что мне всегда нравилось, когда люди смеются, главное, чтобы по нормальному поводу, весело и искренне, это лучше выплескивания яда. У нас в институте учёные часто смеялись, может быть, поэтому нам не было так тяжело. Вдобавок никогда не стоит забывать, что Рэдрик чёртов гений.

Вжух! Чёрная нить мелькнула на доли секунды. Шимми, открыв рот от изумления, смотрел на свои пустые руки, а Фок с удовольствием рассматривал конверт, нежданно-негаданно очутившийся у него в руках.

— Ох, матушка моя ро́дная, да это же мне сестрёнка двоюродная пишет! — воскликнул он. — Милая моя дурочка...

— Ну что ж это ты на неё так! — укоризненно заметила одна из милежан.

— Беда с ней, блаженная она, — грустно ответил ей Фок. — Но очень, очень добрая и трудолюбивая! Видели бы вы, как она вышивает! Ого, такое длинное письмо! Ах, она мне писала ещё две эры назад! Шимми!!!

— А что я? Я не причём! — усмехнулся тот в ответ разъярённому такой подставой Фоку.

— Шейз! — взвизгнул обладатель письма. — Врежь ему за мою сестрёнку, пожалуйста!

— С превеликой радостью! — ответила я, вставая. — А ты зачитай нам вслух, мне хотелось бы знать, о чём может писать добрая девушка.

Последние новости, связанные с моим именем, очень встревожили меня. Дружеская потасовка позволила бы мне немного развеяться. Вдобавок мне и взаправду хотелось рассчитаться с самонадеянным Шимми.

— Ну что, дружок, врукопашную? — обратилась я к нему, скаля клыки.

— Ты очень пожалеешь, что связался со мной, непослушный мальчишка! — снял куртку Шимми.

— Драка! Драка! Драка! Драка! — вокруг нас собрались болельщики из матросов и милежан. Фок начал читать:

— "Милый мой свет штар, Фок! Деньги, что ты прислал нам, очень помогли моей матушке, потому что последнее время нам приходилось нелегко. Наверное, это потому, что мы не смогли как следует помочь одному человеку. То, что случилось, можно описать не иначе как Божье чудо. Я всегда думала, что на самом деле все люди хорошие, даже если они кажутся плохими, но те люди не казались хорошими. Они говорили мне грубые слова, толкнули, и я бросилась бежать. Я бежала. Долго бежала. А потом прибежала, а там были мундиры. Но они были хорошие. Они сказали, что будут драться. Но за меня. Что не дадут меня в обиду..." Эй, а можно потише? Я и так надрываюсь сквозь этот шум! "...что не дадут меня в обиду. И среди них был один. Он был очень странный. Как будто шпага. Вытянутый и тоненький. Бледный с тёмным. И глаза колдовские. Те, которые за мной бежали, сказали, что отнимут у него глаза и продадут их. Это очень страшно. Но они стали драться. Однако двое, что были с ним, вскоре пали. Я их потом бинтовала. Пришлось разорвать передник. А тоненький всех победил. Я никогда не видела, чтобы человек так дрался. Он словно шокол. Только я знаю, что он не злой. А хороший. Потому что шокол не стал бы защищать меня. Шоколы не любят людей. А он любит. Потому что не хотел убивать. Хотел, чтобы жили. Даже за врачом побежал..." Двое защитите, Шейз!

— Ах! — меня так сильно пробрало окончание абзаца, что я сильно ударила Шимми кулаком левой руки в висок. Он попятился назад и завалился на стол рядом с Фоком, отчего тот и вскрикнул.

— Ура! — группа поддержки подхватила меня на руки и стала носить кругами по всей лавочке.

Лежавший Шимми вздыхал и ругался, но сил у него, по-видимому, не осталось. Тренировки планразведа, а что вы хотели? Но меня волновало другое — письмо. Либо у меня дежавю, либо это... я не знаю что, но мурашки по коже.

— Так! "...побежал. А потом нас люди окружили. Стали бросаться камнями. Было страшно. Но пришёл Обшкушуш. Наверное, это дух ночи. Он за тоненьким пришёл. И донёс нас до дома. А матушка очень испугалась. Она начала бить тоненького, потому что подумала, что он злой. А он был не злой. А потом тоненькому стало плохо. Он стал горячим и не просыпался. Он весь дрожал. Мы стали его лечить, но ему становилось всё хуже. Он начал что-то бормотать на чужом языке. Одно из слов было "шиворотка". Наверное, он молился. Маменька сказала, что ему нельзя вставать. Но он её ослушался, встал и вышел. А потом опять пришёл дух ночи и понёс его прочь..." Шейз, тебе плохо? Ребят, закругляемся, вы его укачали! Вернее, уносили... ушатали... перекачали... Это всё Шимми!

Меня кое-как усадили на стул. Я и вправду была очень бледной. Рассказ двоюродной сестры Фока...

— "Мы так и не нашли этого молодого человека, но матушка сорвала со стены объявления о розыске. И на этом объявление был нарисован он. Оказывается, его звали Шейз Коршия. Если ты его найдёшь, передай мою горячую благодарность. Мне трудно было это сказать тогда, и я очень жалею. А в остальном у нас сейчас всё хорошо. Я надеюсь, что тебя не поймают".

И под гробовую тишину, возникшую после упоминания моего имени, Фок прочитал подпись: "Твоя сестрица Лараши".

Переулок, руки в крови, мёртвый глава бандитов с перерезанным горлом, толпа бедняков, бросающая камни... Всё потонуло во мраке.

— Да принесите вы чего-нибудь нормального! Воды! Хотя нет, лучше... Да, давайте сюда!

Я почувствовала пьянящий вкус тёмной жидкости. С трудом открыла глаза: надо мной стояли встревоженные и испуганные Аринаш, Фок и даже Шимми, не говоря об остальных.

— Да отойдите, ему воздух нужен!

Четыре обморока менее чем за год... До этого у меня только один раз было, когда я скрыла, что неудачно вышла из штопора на Сороке. Легко, даже очень легко отделалась. А что со мной сейчас? Я больна? Так глупо хлопнуться...

— Шейз, тебе лучше?

— Да-да, всё в порядке... Наверное, это последствия бессонницы...

— А вот я так не думаю, — строго произнесла Аринаш. — Ты нам что тогда рассказывал? Что вы все вместе дрались против пятерых. А что выяснилось? Что дрался ты один против десятка, и это была самая грозная банда во всём Аустершене, а ты потом ещё и за врачом гонялся! А потом у тебя началась лихорадка!

Она указала рукой на заметно приунывших Бонумвиша и Шуля.

— Вот они, герои! Рассказали всё! У тебя совсем что-ли мозгов нет? А если бы ты умер?

Тут ко мне почти вплотную приблизился Фок.

— Впредь будешь рассказывать нам о всех своих похождениях! — прижал он меня к стенке, но тут же отпустил. — В том числе и любовных. Знал бы, что ты мою дурочку встретил, организовал бы вам свидание.

— То есть вы не осуждаете меня за убийство бандитов? — неуверенно спросила я.

— Совсем что ли больной?! — громко расхохотался Шимми. — Они ему глаза вырезать хотели и над девушкой надругаться, а он тут переживает, что кровь пролил! Нет, Шейз, совсем у тебя с головой плохо!

— Дурачок ты Шейз, как есть дурачок, — сменила гнев на милость Аринаш.

— А знаете что? — вдруг приблизился к нам отец Аринаш. — Скоро утро, а у вас тут мальчишки в обмороки хлопаются. По-хорошему, вам уже отчаливать пора.

— Жаль, — вздохнул Фок, — но ничего не поделаешь. Эй, может, хоть споём напоследок?

— Хорошая идея! — ухмыльнулся купец и обратился к Шимми. — А ты прекращай ворчать и тащи шусли. Провинился — искупай вину.

— Чем я провинился? — спросил Шимми, снимая со стены инструмент.

— Как чем? Мальчишку довёл! Скакали тут как репокорши...

Капитан "Ширшоваша" молча проглотил обиду, взял аккорды и затянул песню, которую тут же подхватили матросы:

Там, где волны омывают

Место драк лихих парней,

Есть таверна, и оттуда

Веет пьянкою страстей.

И когда мундиры злобно

Прочищали весь причал,

В той таверне я счастливо

С шоколовкой выпивал...

— Эй-эй-эй! — Фок замахал руками. — Тут не Шартуга!

— И то истина, не надо нам про шоколовку, тем более при дамах, — пожурил Шимми Шинбард. — Давай лучше нашу с Шафом, любимую!

Музыкант вздохнул, ударил по струнам и начал завывать:

Ах, тебе подарил бы я штары,

Только цепь не даёт мне взлететь,

Не бросай меня, милая Шелли!

Ты не дай мне с тоски умереть!

Светит шито и штары сияют,

Двое создали их для тебя,

Чтобы ты обо мне не скучала,

Коль судьбина загонит меня.

Пусть бушуют морские волны,

Обещаю вернуться к тебе,

Наш корабль пират не тронет:

Мы молились ночной темноте.

Я врагов всех своих прощаю,

Пусть илюсия будет чиста.

Без любви мир бы был столь жестокий,

Что нельзя прожить в нём ни дня.

— Хорошая песня, ох как хорошая! — протянул купец.

— И впрямь хорошая, а ты почему-то ломался, — упрекнула Шимми Аринаш.

— А потому что кукарь! Сопли какие-то! — огрызнулся тот и повесил шусли на место. — И вообще пора на корабль, а то и впрямь пират тронет.

— Шейз, дойдёшь сам? — решил проявить заботу Фок.

— Конечно! — я резко вскочила на ноги, но тут же об этом пожалела: голова снова закружилась. Я посмотрела на свою левую руку, где до сих пор был шрам. Неужели яд по-прежнему действует? Или это не яд?

Отбыли мы без приключений. Нечего говорить о том, насколько поднялся мой авторитет и насколько упал авторитет беглых гвардейцев... И всё-таки так странно было. Сначала мы дрались, потом все пели песни.

— Знаешь, шоколёночек, — ко мне подошёл рыжий матрос со шрамом от плети на лице, — Жизнь — она как вот это...

Он указал на чёрные зигзаги своей тельняшки.

— То вверх, понимаешь, то вниз, то вверх, то вниз. И так по кругу, то есть бесконечно, пока она не порвалась, потому что тебя саблей проткнули — вот оно как... Так что ты, это, не грусти, в общем... Дерёшься здорово и смелый — не пропадёшь, значит.

После Акшела нашей целью был маленький островок, на котором находилось небольшое поселение. Мы смогли выгрузиться там прямо днём. Не передать словами, как были рады эти простые люди привезённым нам инструментам и прочим бытовым инвентарём. Взамен мы нагрузили "Ширшоваш" всякой снедью и повезли это всё на Шартугу, где очень выгодно сбыли по всяким лавкам и тавернам. На этом завершился наш первый совместный контрабандистсткий рейд, и я вернулась на работу в "Старое время", а Шуль и Бонумвиш — к губернатору.

От меня, однако, не ускользнуло, как странно смотрел на меня Шимми в продолжение всего плавания.

Запись 80.

Обычный день в трактире. Я занимаюсь кружками, чашками и бутылками, общество вокруг галдит, какой-то здоровенный мужик спрашивает меня, какие услуги я предлагаю, но в ответ получает игнорирование, хватает меня за плечо, я бью его в челюсть, он падает на пол, люди рады. И тут дверь открывается, влетает Шимми и самым наглым образом прерывает всё веселье:

— Отправляемся на западные острова!

— Куда?! — хором спрашивает таверна.

— Говорю тебе, Шейз: отправляемся на западные острова, — вздохнул тот, щурясь в полутьме после дневного света.

— Но там же пираты! — сказал кто-то из-за столика.

— А вы не пираты? — хмыкнул Шимми.

— Мы вообще были дворянами, но потом нас сослали и продали в рабство! — возразил тот же голос.

Я взглянула в сторону спорщика: близнецы.

— А я вас не заметил! — приветливо улыбнулась я, подходя к ним.

— А вот мы тебя давно заметили! — хором ответили они.

Я оглядела их с головы до ног.

— Подзапустили вы себя...

— А что делать, у нас же теперь ничего нет! — вздохнул один из них, кажется Роибиш.

Я призадумалась: оставлять их совсем не хотелось, всё-таки мы много вместе пережили, но куда их пристроить?

— Ты это там с кем разговариваешь? — поинтересовался Шимми.

— Такие же революционеры, как и я, тоже беглые каторжники, — ответила я ему.

— Ясненько... — Шимми также рассмотрел их, — Ну пошли.

— А работа? — удивилась я.

— Шокол с ней!

— Меня уволят!

— Я сейчас отпрошу тебя. Топай давай.

— Ну хорошо...

Запись 81.

И вот мы снова в открытом море. Вернее, уже океане. Я потихоньку учу снасти, но не под руководством Шимми — мне помогают матросы, весьма довольные тем, что я могу хоть как-то облегчить их работу. Молодой капитан по неизвестным причинам старается меня избегать. Впрочем, мне от этого даже лучше. Аринаш, между прочим, тоже пытается осваивать это непростое дело под контролем милежан. На удивление, среди них оказались весьма сведущие в этой области девушки. Вот и верь после этого морским приметам... В целом, пока судьба контрабандиста меня устраивает.

Жители западных островов были в основном из Творника, поэтому относились к нам с некоторым недоверием, но нельзя ругаться с тем, кто везёт тебе сорта полипов и род тёмной жидкости, которых нет в твоей стране. Я, Фок и Аринаш во все глаза смотрели на незнакомую архитектуру зданий, одежду местных людей, немного не такую, как в Паренкосте. Это были сарафаны, кафтаны, косоворотки. А ещё на многих были платки. Да и кожа с волосами у них были более светлыми, а глаза серыми, янтарными, голубыми. Мужчины носили бороды, женщины отращивали длинные волосы. Странное дело: они напоминали мне жителей Киевской Руси. Увы! знакомство наше было коротким. Мы отплыли через день, так и не успев осмотреть "достопримечательности".

— А вообще в последнее время не доверяю я этим бородачам, — морщился Фок. — Мы же постоянно воюем с ними. И то, что последняя война была много шишей назад, не значит, что эти шоколы на нас не нападут. Ни единому слову на их тарабарском языке верить нельзя!

— А по-моему, у них красивый язык, — возразила Аринаш. — Я изучала его в Форше.

— Этим языком они проклинают нас и возносят молитвы своим нечестивым богам! — Фок так энергично замахал руками, что чуть не сшиб одного матроса, за что получил от того щелбан.

— Но нас, по крайней мере, не хотят арестовать! — девушка скрестила руки на груди. — Потому что им от этого никакой выгоды: мы вне закона не в их стране.

— Тут. Не рады. Ни одному. Из паренов! — Фок даже стукнул кулаком по дуге, но тут же сморщился и потёр отбитые костяшки.

— Ты это Шейзу скажи, который даже ночевать не приходил, — улыбнулась Аринаш, указав ладонью на меня.

Это было правдой: ради таких разновидностей зоофитов я была готова на всё. Однако все подробности, как всегда, в Камне.

— Ну во-первых, он вообще непонятно какой национальности — без обид, Шейз! — а во-вторых, тебя не смущает, что он вообще не спит?

— Ну-у... — Аринаш всерьёз задумалась, и тут я поняла, что наличие антисомнуса превращает мой режим дня в круглосуточное бодрствование с имитацией засыпания примерно между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи по земному времени. Собственно, по этой же причине я стараюсь как можно чаще нести вахты, даже вне очереди.

— А меня монахи научили на ходу спать! — заявила я, как бы по своим делам проходя мимо.

— Аааа... Ну тогда всё становится на свои места, — почесал в затылке Фок и ушёл переписывать документы.

Острова медленно уносились вдаль. Когда-нибудь я доберусь и до Творника... О нём столько всего говорят, но рассматривают почему-то только как врага. Слышала, ими правят великий князь и великая княгиня и что у них множество богов, а не один в двух лицах. А ещё у них нет ни Тёмного царства, ни Светлого, а что-то у них там другое. Но, как по мне, они несколько темпераментнее паренов и вместе с тем более... широкие и круглые, что ли? Широкий размах страны, хозяйства, архитектуры, одежд. Парены все словно узкие. Впрочем, все они похожи, ибо люди и живут на одной планете, а разница между народами — это как изюминка, приправа, глазурь разных цветов... Ну вот, опять о земной еде заговорила. Сгущёнку хочу. С блинами.

И вправду жизнь контрабандиста — зигзаг. Туда-сюда, вверх-вниз, по волнам, и так долго-долго... И обречённо.